Тамара усмехнулась уголком губ и перевела взгляд на горизонт.
– В Сенате Эдеса около пяти сотен человек, и среди них нет ни одной женщины. Эдесские колдуньи владеют магией не хуже патрициев, и все же их нет ни у власти, ни в армии. Их нет даже в памяти сыновей. Их просто нет, – сказала она спокойно. – Родись ты женщиной, Луций Эдера, тебя бы не было. Ты бы растворился в отце и братьях, в муже, сыновьях и других господах. С самого рождения до смерти твоя жизнь состояла бы из беспомощности, долга и жертв. Мужчины распоряжались бы тобой как инструментом, и ты посчитал бы за благо, если бы тебя не сломали ради забавы.
– В Тале все иначе, – сказал Луций, – моя кормилица была талоркой. Ее звали Илма, и она…
– Она воспитала чужого сына, – перебила его Тамара. Мягко, беззлобно, просто улучив момент на вдохе, – отказалась от своего дома ради этого. Пожертвовала своей свободой. Она любила тебя, Даллах, я это вижу. Она была тебе матерью и отдала тебе то, что только мать может отдать.
4 Ұнайды
Рычаг. Он обнаружился на стене сбоку. Резная рукоятка укоризненно блестела полированным деревом. Мало того что Луций лишился магии и едва стоял на ногах, он еще и отупел. Восхитительно.
3 Ұнайды
– Трофей? – он кивнул на мешок за спиной Луция.
– Подарок.
– Мне ты головы не даришь, – Орхо насупился и поцокал языком.
Луций фыркнул и ткнул его локтем в бок. Орхо, рассмеявшись, закинул ему руку на плечо и подтянул к себе.
1 Ұнайды
Талия яростно скребла пальцы, растирала ладони до красных пятен. Хуже всего было то, что ей даже больно не было. Мозоли так разрослись, что подцепить их было не под силу даже этому церберу.
1 Ұнайды
– Хочешь, чтобы я таскала мешки ковыля в Эдес – плати.
– Пойдет в счет аренды за жизнь в моем лагере.
– Я расскажу Эдере, – насупилась Талия.
– Как страшно. Он меня накажет, – Орхо поцокал языком
– Сколько человек нам потребуется, чтобы добыть его голову?
– Ты стал жестче, Эдера, – на губах Орхо расцвела хищная улыбка, – мне нравится. Нас двоих хватит на любую твою фантазию.
– У меня есть верфь. Это будет легко.
– Естественно, у тебя есть верфь, – Луций закатил глаза, – ты же хан.
Орхо вскинул бровь.
– Как это связано с верфью?
– У ханов есть все, – пожал плечами Луций.
– У ханов нет ничего, кроме проблем, – Орхо досадливо поморщился. – Я владею землей и правлю людьми, но они мне не рабы, и их собственность мне не принадлежит. У меня есть только право брать с них подати. Чего я не делаю, потому что они и так нищие.
– Лисы, – сконфуженно выдавил он наконец, – на лагерь напали лисы. До ебени матери лис. Обычные, не костровые. Хотя и наши тоже свихнулись. Прорыли стены пещер, добрались до припасов, сбились в стаи и начали нападать на людей. Они… уничтожили склад с мехами.
Орхо вопросительно поднял бровь.
– Люди, припасы – допустим. Меха? Что они могли сделать с мехами?
– Обосрали, – понуро признался Ройс.
То, что свора лис устроила переполох, из-за которого личному отряду хана пришлось бежать из лагеря, явно было болезненным ударом по его гордости.
Детей Тала создали четверо. Первый выжег былое и дал новое начало. Второй слепил тело и подарил ему жизнь. Третий вдохнул в тело разум. Четвертый пустил по венам кровь, которая отмеряла время жизни.
– А Пятый положил всему конец, – припомнил Луций слова Илмы.
– Верно, – Орхо кивнул, – Пятый ничего не давал. Тал никогда не владел его силой. Но по своей природе холод – это такая же стихия, как и все прочие.
Луций усмехнулся. Рух-отщепенец, который решил угнездиться в ренегате-южанине. В этом определенно что-то было.
– Это невозможно! – воскликнул он и плюхнулся в снег, раскинув руки, – Я уже три дня этим занимаюсь. Это как пытаться написать письмо боевым молотом.
– Бедняжка. За три дня не постиг все тонкости силы, которую получил неделю назад. Немыслимо, ты безнадежен, – насмешливо протянул Орхо, – прирезать тебя, как хромого жеребенка, да и дело с концом.