Вытянувшись вдоль спинки сиденья, Луна смотрит на них, как на маленьких детей, готовящих печенье к Новому году.
– Ты же знаешь, что это ненастоящие звезды? – спрашивает она, щурясь через розоватые стекла очков. Окружающие считают стиль Луны немного странным, но Хане он нравится – весьма оригинальный.
– Что именно
1 Ұнайды
рубашка цепляется за торчащий шуруп. Мальчик опасно шатается, но в конце концов умудряется сесть на пол и приветствует гостей Ирис широкой улыбкой, как будто опасность полететь вниз ничуть не грозила ему секунду назад.
– Это мой брат Крис, – представляет его Ирис. – Разве тебе не нужно было искать Дэни?
– Его приведет мама Эрика. Кстати, не представишь меня своим новым друзьям?
– Я Эрин, – ее подруга уже стоит перед люком, чтобы поприветствовать Криса. Нора даже не заметила, как она встала. – А это Луна и Нора.
– Ой, а вы же тоже были наказаны и красили актовый зал к спектаклю? Можно я буду звать вас «рисовальщицы-обманщицы»?
Когда Крис смеется над собственной шуткой (если это была шутка), на его щеке появляется ямочка. Лицо Норы заливается краской.
– Эта твоя рифма – настоящий испанский стыд. Но это лучше, чем последняя песня, которую ты написал, – усмехается Ирис, поднимая с пола рубашку и швыряя ему в лицо.
Крис перехватывает ее как раз вовремя.
– Эй, это моя! Я думал, что потерял ее! – Ирис невинно пожимает плечами, а ее брат притворяется, будто пристально смотрит на нее. – Что ж, приятно познакомиться, леди. Не буду вам мешать!
Крис перебрасывает рубашку через плечо и исчезает в люке, а Эрин возвращается на свое место еще до того, как крышка люка захлопывается с характерным глухим звуком.
– Не могу поверить, что это твой брат! Я помню первый год в средней школе… я была по уши в него влюблена!
Луна сдерживает улыбку, опустив очки, чтобы показать, насколько приподнялась ее бровь.
– Разве только первый год?
– Да брось, я просто старалась быть милой, – лжет Эрин. Ирис отрывает взгляд от бестиария и смотрит на нее, приподнявшись с пола.
– У нас впереди много работы. Прекрати строить
Когда мы познакомились в 2016 году, я уже знала, что хочу работать с «тем крутым редактором, которому нравится Сириус», но я и представить не могла, что мы вместе пройдем такой длинный путь… и насколько сказочным он будет.
– Страна Оз! – голос Ханы вырывает Ирис из задумчивости.
Эрин хмурится, сравнивая свою работу с распечатанным рисунком, который она использует в качестве образца.
– Думаю, что нет, – заключает она, иронично улыбаясь. – Йон наказал не столько нас, сколько тех бедолаг, которые придут на весенний спектакль, – Эрин смотрит вперед, в черную глубину, поглощающую плюшевые сиденья, и кричит, обращаясь к восседающей на них призрачной аудитории. – Простите за то, что зал так отвратительно украшен! Клянусь, я не хотела!
– Не так уж и плохо, – утешает ее Нора.
Как будто Эрин нуждается в утешении.
– О такой подруге, как ты, можно только мечтать, – отвечает она и немного наклоняется в сторону, чтобы взглянуть на рисунок Ирис. – Но по крайней мере у нас есть Ирис, это хоть как-то спасает ситуацию.
– Спасибо, – отзывается та.
Она не совсем знает, как реагировать на комплименты Эрин
– Так что тебе не «влетит», – отвечает Ирис таким тоном, как будто очевидно, что она имела в виду.
– О чем вы говорите? – вмешивается Хана.
Приятные воспоминания! У Ханы их сотни: когда она получила свою первую роль в спектакле, когда Ирис подарила ей портрет на день рождения или когда Габриэль очаровал школьного повара и тот целый семестр приберегал для них лучшие кусочки пиццы. Или, вот, в прошлый понедельник, когда дедушка разбудил ее на рассвете и, вместо того чтобы отправить спать, остался с ней смотреть диснеевские мультики до утра.
– Я всегда говорил, что искусство требует больше носорогов в шляпах!
Есть три типа учителей: те, которые реально классные; те, которые хотят казаться классными; и очень строгие – видимо, стараются хоть как-то добиться, чтобы их воспринимали всерьез.