И вдруг опустился на колени. Не театрально, а тяжело, всем весом усталости и раскаяния.
Он прижался щекой к ее мягкому животу и обхватил бедра руками, но нежно, не сковывая.
– Прости меня, милая. – Его голос звучал разбито и искренне. – Я не умею. Я правда не умею общаться, беречь и строить… Я умею только цели, интриги и холодный расчет. И я все испортил. Снова. Все, что я могу пообещать, – это то, что я буду стараться. Каждый день. Учиться. Спрашивать. Слушать. Не требовать, а просить
