У Дворника было много работы: по вечерам он прибивал к небу золотые звёзды, а с рассветом собирал их в мешок и клал за трубу. В апреле обсыпал чёрные ветки светло-зелёными блескушками. Ближе к маю облеплял пенопластом яблони. К концу сентября красил листья в красный и золотой. В ноябре развешивал на бордюры белый серпантин.
— У меня в ванной личный водонагреватель «Электроплюс», — хвалится Анчутка, сидя на «паутинке».
— А у меня водонагреватель — «Ведро»! — говорит Егор с двадцать второго, и я смеюсь.
В лифте нам стало неловко.
— А знаете, зачем тут зеркала? — спросил Сашка. — Чтоб, когда трос порвётся, посмотреть и проверить, косячный ты или норм перед смертью
А его сосед, миллиардер Чудинов, по маминому рецепту помогает трём нашим домовым старушкам: тёте Васе КГБ и одуванчикам с пятого — бабушке Вале и бабушке Варе. Носит им «продуктовую корзину»: яйца, молоко, сахар. Не руками водителя, не руками ассистента и не руками секретаря — а своими собственными, которые из плеч.
Витя вздыхает, собирает записки с требованиями («Мне, будьте добры, негорячую, градусов тридцать, не больше, я люблю плавать, но не вариться. С уважением, квартира двадцать один»)
Но я хочу, чтобы ты вернулся сам, по своему желанию.
— Но я не могу вернуться по своему желанию, — ответил Дворник, — потому что у меня его нет.
— Вернись тогда по моему желанию, — настаивала девочка.
— По чужому желанию пойдёшь, — возразил Дворник, — в чужой жизни окажешься.
