автордың кітабынан сөз тіркестері Собственноручные записки императрицы Екатерины II. Записки Екатерины Дашковой
Когда мы пришли в мой кабинет, моя маленькая болонка прибежала к нам навстречу и стала сильно лаять на графа Горна, но когда она увидела графа Понятовского, то я думала, что она сойдет с ума от радости. Так как кабинет мой был очень мал, то, кроме Льва Нарышкина, его невестки и меня, никто этого не заметил, но граф Горн понял, в чем дело, и, когда я проходила через комнаты, чтобы вернуться в зал, граф Горн дернул графа Понятовского за рукав и сказал: «Друг мой, нет ничего более предательского, чем маленькая болонка; первая вещь, которую я делал с любимыми мной женщинами, заключалась в том, что дарил им болонку, и через нее-то я всегда узнавал, пользовался ли у них кто-нибудь бо́льшим расположением, чем я.
2 Ұнайды
в глубине души у меня было что-то, что не позволяло мне сомневаться ни минуты в том, что рано или поздно мне самой по себе удастся стать самодержавной Русской императрицей.
1 Ұнайды
Вечером, после ужина, я впускала к себе своих трех фрейлин, двух княжон Гагариных и девицу Кошелеву, и мы играли в жмурки и в разные другие соответствующие нашему возрасту игры.
1 Ұнайды
в России любят подарки и что щедростью приобретешь друзей и станешь всем приятной
1 Ұнайды
великий канцлер граф Бестужев и покойный граф Никита Панин, который долго был русским посланником в Швеции
1 Ұнайды
Мать тоже обращалась со мной очень холодно и церемонно; но я не упускала случая ходить к ней несколько раз в день; в душе я очень тосковала, но остерегалась говорить об этом
Не знаю, по какой случайности или каким образом этот человек свел знакомство с охотниками французской своры, но думаю, что те и другие стояли возле села Мытищи или Алексеевского; словом, как бы то ни было, охотники сказали великому князю, что у
Императрица делала пешком три-четыре версты, потом отдыхала несколько дней. Это путешествие продолжалось почти все лето. Мы ежедневно ходили на охоту после обеда. Когда императрица дошла до Тайнинского, которое находилось почти насупротив Раева, по ту сторону большой дороги в Троицкий монастырь, гетман граф Разумовский, младший брат фаворита, живший на своей даче в Петровском, на Петербургской дороге, по другую сторону Москвы, вздумал приезжать каждый день к нам в Раево. Это был [человек] очень веселый и приблизительно наших лет. Мы очень его любили. Чоглоковы охотно принимали его к себе как брата фаворита; его посещения продолжались все лето, и мы всегда принимали его с радостью; он обедал и ужинал с нами и после ужина уезжал в свое имение; следовательно, он делал от сорока до пятидесяти верст в день. Лет двадцать спустя мне вздумалось его спросить, что заставляло его тогда приезжать делить скуку и нелепость нашего пребывания в Раеве, тогда как его собственный дом ежедневно кишел лучшим обществом, какое только было в Москве. Он мне ответил, не колебаясь: «Любовь». — «Но, Боже мой, — сказала я ему, — в кого вы у нас могли быть влюблены?» — «В кого? — сказал он мне. — В вас». Я громко рассмеялась, ибо никогда в жизни не подозревала. Впрочем, он уже был несколько лет женат на богатой наследнице из дома Нарышкиных, на которой императрица женила его, правда, немного против его воли, но с которой он, казалось, хорошо жил, хорошо было известно, что все самые хорошенькие придворные и городские дамы разрывали его на части. И действительно, это был красивый мужчина своеобразного нрава, очень приятный и
Счастье и несчастье — в сердце и в душе каждого человека. Если ты переживаешь несчастье, становись выше его и сделай так, чтобы твое счастье не зависело ни от какого события
я не полагаю своего достоинства ни в красоте, ни в наряде, что, когда первая прошла, последний становится смешным, что остается только один характер.