Пролог

Король Овалис Хинд

Тысячи лет назад

Дым и пепел от упавшей звезды окутали мои земли, суля дальнейшие беды. Я испытал неподдельный ужас, когда увидел обугленные пшеничные поля недалеко от Мунстоуна, столицы Талавена. Вскоре собрались мои ближайшие советники; напряжение читалось в натянутых чертах их лиц и в побелевших костяшках пальцев, сжимавших оружие.

– Это похоже на смерть. – Арейла встала передо мной, словно защищая от гибели, которая, как мы все чувствовали, подкрадывалась к нам. Дым танцевал на ветру. Там, где упавшая звезда оставила идеальный черный круг, сама земля, казалось, корчилась от боли. Пепел пульсировал, словно был живым.

Несколько недель назад мы заметили яркую белую комету, проносящуюся над головой. Мы думали, что это не более чем редкость. Астрономы мгновенно наметили ее путь по небу и предсказали момент, когда она скроется из виду.

Но она так и не исчезла. Комета изменила свое направление – она развернулась к нам.

– Это была не обычная падающая звезда. – Маррк, ведущий астроном Мунстоуна, повернулся ко мне, его золотая серьга сверкнула в лучах утреннего солнца. – Она принесла с собой какую-то инородную магию. Я чувствую это всем своим существом.

– Я тоже, – натянуто сказал я.

Нахмурившись, я медленно приблизился к краю почерневшей земли, моя изумрудная шелковая мантия взметнулась от порыва ветра. Здесь, в Талавене, люди знакомы с магией, но, в отличие от фейри за морем Бантам, обделены способностями. Мы научились пользоваться дарами драгоценных камней – изумрудов, лунных камней, аметистов, тигровых глаз и ониксов, которые добывают в горах, простирающихся вдоль западного побережья нашего островного королевства.

И все же магия, ниспосланная с небес, действительно была тревожной вестью.

– Овалис, – предостерегла Арейла, когда я проходил мимо нее. – Держись подальше оттуда. Мы не знаем, к чему все это приведет.

– Кто-то должен выяснить, – возразил я. – Городские ворота всего в миле отсюда. Если это какая-то темная магия – и если она может распространиться, – то нам нужно подготовить жителей города к отъезду.

– Отъезду? – Арейла побледнела. – И куда? В Мунстоуне тысячи людей. Десятки тысяч. В королевстве нет другого города, где можно было бы разместить их всех.

– Вот почему кто-то должен выяснить, представляет ли это опасность для горожан. Я не хочу заставлять жителей Мунстоуна покидать свои дома без необходимости. И все же я не буду игнорировать эту угрозу. Кто-то должен прикоснуться к пыли и узнать, что это такое.

Я сделал еще один шаг к черному кругу, подбадривая себя. Я был королем Талавена. Несмотря на слабость в коленях или тяжесть в груди, я должен был принять ответственность и защитить народ даже ценой собственной жизни. Другого выхода не было.

– Ваше Величество, – вмешался Маррк, бросив нервный взгляд на преданных стражников по обе стороны от меня. Они не возражали, хотя я видел, как страх в моем сердце отражается в их глазах. Я дал клятву защищать свой народ, но они дали клятву защищать меня. Наблюдение за тем, как я, рискуя жизнью, приближаюсь к выжженному кругу, противоречило всем их инстинктам. Но они также убили бы любого, кто попытался бы остановить меня.

– Не пытайся отговорить меня от этого, Маррк. Ты знаешь, что это должно свершиться.

Он кивнул, его шея дернулась, когда он с трудом сглотнул.

– Я сделаю это. Это должен быть я.

Я остановился, мои кожаные сандалии были всего в нескольких дюймах от обугленной земли.

– Ты?

– Ваше величество, если это действительно опасная магия, которая может уничтожить целое королевство, то вы понадобитесь народу. Вы отведете людей Мунстоуна в безопасное место. Вас любят и вам доверяют. Смерть короля только вызовет хаос.

– Он прав, Овалис, – крикнула Арейла. – Если люди должны спасаться бегством, пусть они спасаются, опираясь на вашу руку. Вашу, а не вашего сына.

Я закрыл глаза при мысли о сыне, который пришел в этот мир, пинаясь, крича и отказываясь выполнять свой долг с самого первого вздоха. Тяжело вздохнув, я кивнул.

– Что ж, да будет так.

Сапоги Маррка захрустели по выжженной траве. Я открыл глаза и собрался с духом, когда он осторожно опустился на колени, протягивая пальцы к пыли и пеплу. Он бросил на меня нервный взгляд, а затем кивнул.

– Да пребудут со мной звезды, – прошептал он.

Он прижал ладонь к обугленной земле. Мгновение ничего не происходило, но я не смел моргнуть или даже вздохнуть. Единственным звуком был шелест моей шелковой мантии, развевающейся на ветру. А затем земля вздрогнула – всего один раз, но этого было достаточно, чтобы я врезался боком в Арейлу. Мои стражники закричали и схватили меня за руки, оттаскивая от почерневшей земли.

Маррк судорожно вздохнул. Его глаза закатились, а затем он рухнул.

Паника сжала мое сердце. Я оттолкнул от себя охрану и бросился к Маррку, схватил его за лодыжки и оттащил от пепла. Его тело обмякло, но грудная клетка все еще двигалась – еле-еле, как будто легкие изо всех сил пытались втянуть достаточно воздуха. Маррк уставился на меня остекленевшими глазами.

– Арейла! – крикнул я. – Лекаря!

Маррк моргнул. Страх промелькнул на его морщинистом лице, он схватил меня за руку и притянул к себе.

– Нет, Ваше Величество. Приведите писца.

– Писца? О чем ты говоришь? С тобой все в порядке? Что случилось?

Его рука крепче сжала мою руку.

– Мне только что явилось видение грядущего. Того, что будет в скором времени, а потом того… что будет через две тысячи лет или даже больше. И я знаю, что мы должны сделать, если хотим, чтобы этот мир пережил эти события. Мы должны создать Дочь Звезд, чтобы противостоять им…

– Противостоять кому? – Мое сердце учащенно забилось.

– Бессмертным существам, которые пришли в наш мир с этой упавшей звездой. Они будут называть себя нашими богами.

Глава I

Кален

Наши дни

– Что это за место? – Голос Нив эхом разнесся по рукотворной пещере.

Лаз в склоне горы открылся перед нами неожиданно. В его конце была выдолблена комната, вдоль каждой стены которой тянулись высокие полки. Оружие, цепи, драгоценные камни и книги были сложены небольшими аккуратными стопками, под которыми были выгравированы символы. Также в этом помещении было несколько фляг с водой и небольшое количество сушеного мяса. Кто-то провел в этом месте много времени.

В попытке догнать Тессу и Оберона, мы обогнули вставшее на нашем пути подножие горы, перед которым разбила свой лагерь армия фейри. Но прямо перед тем, как их лагерь показался из тумана, Аластер заметил дыру в скале. Мы надеялись, что это кратчайший путь через гору. Вместо этого он привел нас в это помещение.

Аластер нахмурился и рассеянно покрутил одну из своих сережек, как он привык делать.

– Это явно какой-то тайник. Должно быть, потребовались годы, чтобы собрать все это дерьмо здесь.

– Да, но чей это тайник? – С блеском в серебряных глазах Фенелла подошла к полке, уставленной небольшими подносами, полными сушеных трав, вытянула один из них и прищурилась. Темнота и туман последовали за нами и в этот лаз. Без света факелов – даже с особым зрением фейри – мы видели плохо. Фенелла сморщила нос и поставила поднос обратно на полку.

– Валериана. Похоже, здесь ее целые горы.

– Оберон, – Торин тихо выругался и указал на груду цепей возле двери. – Вот как он обхитрил нас. Он пришел сюда, чтобы забрать цепи и валериану, а потом устроил ловушку и украл Тессу, не вступая в схватку. Он знал, что ему не победить.

Я тряхнул головой и повернулся к арке, ведущей из пещеры.

– Мы теряем время. Это тупик, и нам нужно повернуть назад. Если мы их не догоним…

Мой желудок сжался. Я даже не мог произнести эти слова вслух, а Стражи уже знали окончание предложения. Если мы не успеем вовремя, Оберон убьет Тессу, и все ради того, чтобы моя мать прожила чуть дольше. Я никак не мог этого допустить.

Никто не возразил, когда я ворвался обратно в толщу туманов, хотя Фенелла задержалась ровно настолько, чтобы положить в карманы немного валерьяны и пригоршню камней тигрового глаза. Любопытно, что они вообще были в этом месте. Я не видел тигровых глаз уже несколько сотен лет. Их не было обнаружено даже в эсирийских шахтах. Неужели это место построил смертный из-за моря Бантам? Это не мог быть Оберон. Не мог быть и любой другой фейри из Альбирии – они не сумели бы пересечь барьер, чтобы попасть сюда. Но эмблема Оберона – одноглазый дракон – была повсюду, а оружие, которое я заметил, было мечами фейри света.

Впрочем, все это не имело значения, пока Тесса была в лапах Оберона.

Нахмурившись, я расправил плечи и уставился в туман. До нас донеслись ритмичные звуки дудочки, но шепот голосов заглушило тихое потрескивание небольшого костра. Народ в лагере, должно быть, уже разошелся спать, но по крайней мере трое солдат должны были стоять на страже, пока остальные отдыхали. Все, даже фейри света, знали, кто скрывается в туманах: монстры.

И я, Король Тумана.

– Нам придется обойти лагерь стороной, насколько возможно, а затем добраться до моста. – Я повернулся к Туманной Страже, сохранявшей тишину и ждущей моего приказа. – Торин, ты уверен, что Оберон намеревался забрать Тессу обратно в город?

Он серьезно кивнул.

Я нахмурился. В этом было мало смысла. Из всех возможных ходов, которые Оберон мог предпринять, такого я никогда бы не предугадал. От его города остался только остов из пепла и углей, а в разрушенном замке затаились враги. Я отправил воинов патрулировать улицы и искать любые признаки присутствия Оберона. Несколько моих людей даже разбили лагерь возле Башни Старух, которая выстояла в том в свирепом пожаре. Невесты Оберона все еще были живы и ждали его, но он никогда больше не сможет показаться в городе – и это должно быть ему известно.

Но они оставались его невестами. Возможно, где-то в глубине своего искалеченного сердца он испытывал к ним привязанность. Много лет назад любовь привела его к падению. Подтолкнула во тьму.

И Оберон потащит за собой весь мир, если мы не найдем способ остановить его.

– Он, должно быть, страдает от безумного отчаяния, – пробормотал я себе под нос.

– Боудика видела, что Оберон тяжело ранен. – Торин встал рядом со мной. – Он явно знает, что потерпел поражение.

– Нам нужно догнать его, – кивнул я.

Как только мы вышли из тени горы, небо содрогнулось, будто оно надолго задержало дыхание и вот наконец-то стало хватать ртом воздух. Неприятное ощущение пробежало по шее, я оторвал взгляд от туманного пейзажа и посмотрел на затянутое ночной пеленой небо. Земля подо мной, казалось, задрожала в напряжении, когда я увидел то, чего боялся всю свою жизнь. Даже сквозь густой туман невозможно было ошибиться. Раскаленная и яркая, как алмазы, комета пронзила чернильную тьму.

У Нив перехватило дыхание, а Торин отшатнулся в сторону.

– О черт, – пробормотал Аластер. – Он сделал это.

– Свершилось.

Слово с трудом вырвалось из моего горла. Четыреста лет назад моя мать предупредила меня об этом самом дне. Комета возвестила о возвращении богов, этих чудовищных бессмертных существ, которые положат конец всему, что мы знали и любили. Мне снился этот день в самых страшных кошмарах. Моя мать поведала мне о богах немногое – с годами предания были утрачены, и даже то, что она узнала в землях смертных, не удовлетворило ее поисков.

Но для страха этого было достаточно.

Их было невозможно убить – бессмертны, как фейри, но даже за пределами наших возможностей. Фейри погибали от магии, а также при отсечении головы и сожжении заживо. Боги же, напротив, были несокрушимы, а их жестокость не знала границ. Когда они впервые появились на этих землях тысячи лет назад, они принесли с собой смерть, разрушение, голод, боль и страх, вместе с тварями, которые теперь бродят в моих туманах.

А затем боги превратили людей этого мира в не более чем скот, лишь для того, чтобы жестоко забивать всякий раз, когда требовалась пища.

– Мы убьем Оберона, – прорычал Аластер, стоявший рядом со мной. – Это положит всему конец, верно?

– Возможно.

Я все еще слишком многого не знал о пророчестве. Мать заставила меня поклясться, что я убью любого, кто вернет богов. Она верила, что остановить богов будет невозможно, пока виновник их пришествия остается в живых, но причин она не объясняла. Какое-то время я думал, что она большего и не знала. Сейчас я уже не был так уверен.

В любом случае впереди был только один путь. Оберон должен был умереть. И я был бы рад стать тем, кто пустит в ход меч и отсечет ему голову.

* * *

Несколько часов спустя мы добрались до покосившихся ворот Альбирии. В воздухе стоял привкус сажи, и клубы пепла сгущали туман, опустившийся на багровые здания. Город все продолжал гореть. Тлеющие огоньки освещали темноту, мерцая на каменных дорожках. Теперь им почти нечего было сжигать, но все же они пылали, питаемые остатками магии Оберона.

– Это место пахнет смертью, – сказала Нив, морща нос от зловония.

Она была права. Сквозь пелену сажи в воздухе витал странный запах, одуряющий, острый, не похожий ни на что знакомое. Даже за все месяцы, что я провел на войне с Обероном, прокладывая путь через мрачные поля сражений и разрушенные города, я не ощущал ничего подобного. Этот запах был предвестником неминуемого ужаса, сковывающего внутренности.

– Будьте начеку, – сказал я остальным, когда мы медленно приблизились к открытым воротам.

Из тумана возникли три фигуры, облаченные в боевые одежды из черной кожи. Воины насторожились при звуке наших шагов, но расслабились, увидев мое лицо.

– Ваше Величество, – стоявшая впереди стражница, высокая женщина-фейри, опустила меч и склонила голову в знак уважения. – Прошу прощения за грубость. Мы вас не ждали.

– Вы выполняли свой долг, – я кивнул ей и двум мужчинам, которые стояли рядом. – Оберон был замечен на пути к городу. Вы его видели?

Тревога промелькнула на ее смуглом лице.

– Нет, Ваше Величество. Мы стоим на страже уже несколько часов. За это время никто не приходил и не уходил. Если быть точнее… с тех пор, как мы добрались до Альбирии, никто не приходил и не уходил. Это место проклято.

– Зная Оберона, он нашел бы другой способ проникнуть в город. Но на всякий случай будьте начеку.

Я прошел мимо дозора, поблагодарив их за надежную службу, и повел Туманную Стражу к разрушенному замку, который когда-то возвышался на холме, сверкая всеми оттенками золотого и багрового. Теперь он был не более чем черным пятном на фоне темного неба.

– Этот ублюдок должен быть где-то здесь, – проговорила Нив, ровняя со мной шаг. – Он же не невидимка.

– Иногда кажется, что он именно таков.

Я попытался подавить растущую панику. Я не знал, чего ожидать. Оберон был неглуп. Он бы не провальсировал через главные ворота с Тессой в железной хватке, но я все равно возлагал все свои надежды на то, что найду его в Альбирии. Мы отправили Боудику осматривать долину с неба, пока сами обходили пропасть и пересекали мост на пути к городу. Насколько мы могли судить, Оберон не вернулся в горы.

Он освободил бога по пути в Альбирию. И что потом?

Что он сделал с Тессой?

Ярость охватила мое сердце, а пальцы заныли от искушения обрушить свою жестокую силу на любого, кто встанет у меня на пути. Тесса была в опасности. И я бы разорвал этот город на части, камень за камнем, пока не нашел бы ее.

Внезапно Нив придержала меня за локоть. Я поднял глаза, вглядываясь в туман, почти ожидая увидеть рыжие глаза Оберона, сверкающие в темноте, и руку, крепко сжимающую горло Тессы. Но все, что я увидел, – тени, густые, как грозовые тучи. Нив наклонилась ближе и прошипела мне на ухо:

– Ты это видишь?

Аластер остановился рядом с нами и открыл рот, чтобы спросить, что она имела в виду, но Нив быстро прижала палец к своим губам. В ее глазах плясал восторг. Это не предвещало ничего хорошего.

Морган, прочитали мы по ее губам.

Моя рука легла на рукоять меча, висевшего за спиной. Меня охватил ужас. Я молча оглядел двор. А затем, прямо у входа в Башню Старух, мелькнула серебряная вспышка. Я стиснул зубы. Передо нами была Морган, та самая фейри, которая обманом заставила Тессу поверить, что я предал ее.

Фейри, которая вместе с Обероном заманила нас в ловушку в горах, чтобы дать ему возможность украсть Тессу.

Я пронесся сквозь туман, прищурившись при виде ее незнакомой фигуры. Несмотря на то, что знал ее много веков, я никогда не видел ничего, кроме ее лица и плеч. Она была высокой и крепко сложенной – это было очевидно даже под ее стальными доспехами, – как и большинство обычных стражников и воинов, но что-то еще таилось за ее стойкой. Какая-то скрытая сила – или скрытое могущество. Но Морган была обычной фейри. В ее жилах не текла магия высших. И все же…

Под моими ботинками захрустела груда обугленного дерева, и Морган резко развернулась. Ее рука сорвалась с засова на двери Башни Старух, а серебристые глаза широко раскрылись.

– Где Оберон? Где… королева?

Мой стальной меч просвистел в воздухе, когда я вытащил его из ножен и выставил перед собой, чтобы укрепить свое слово. Я не знал, как долго Морган работала против меня или о скольком Оберон заставлял ее лгать. В глубине души я знал, что она ни в чем не виновата. Оберон подчинил ее своей воле много веков назад. Но именно поэтому я не мог ей доверять.

И если Оберон причинил Тессе какой-то вред, это не значило, что Морган не была причастна.

Взгляд ее широко распахнутых глаз метался от меня к Туманной Страже: с одной стороны от меня стояли Аластер и Фенелла, а с другой – Торин и Нив. Морган сжала губы.

– Оберон мертв. Они оба мертвы. Последним его приказом было отправить тебе то фальшивое сообщение. Оно предназначалось для того, чтобы заманить тебя в горы. Честно говоря, я удивлена, что оно сработало. Я считала, что ты не попадешься в ловушку.

Мне потребовалось время, чтобы осознать ее слова. Оберон… мертв? Моя мать – тоже мертва. Глаза обожгло. Однажды я потерял ее. И только недавно обнаружил, что она была жива все те годы, что я потратил на поиски ответов, желая отомстить за ее смерть. Часть меня лелеяла тайную надежду, о которой я не осмеливался размышлять всерьез.

Я хотел увидеть мать снова. И мне было неважно, какие злодеяния она успела совершить.

Со стороны Аластера, стоявшего рядом со мной, раздался смешок:

– Ты действительно рассчитываешь на то, что мы в это поверим?

– Каков трус, – усмехнулась Нив, повысив голос так, что он эхом разнесся по тихим улицам. – Ты слишком напуган, чтобы встретиться с нами лицом к лицу, не так ли, Оберон? Перестань притворяться и выйди из тени.

– Это не уловка, – решительно заявила Морган. – Король мертв. Вот, я докажу это. Он приказал мне никогда не произносить твое имя вслух, но теперь я могу это сделать: Кален Денар.

Фенелла медленно двинулась вперед, подняв свои парные кинжалы.

– Он мог отменить этот приказ, чтобы ты смогла убедила нас в его смерти.

Морган склонила голову набок, словно рассматривая Фенеллу. Было в этом движении что-то странное, что-то, что я не мог себе объяснить. Это снова было то самое чувство скрытой силы. Жуткое ощущение пробежало по моей шее. Неужели Морган лгала мне все эти годы о том, что она обычная фейри? Меня бы это не удивило.

Ничего в Морган меня больше не удивляло.

– Если Оберон мертв, то кто его убил? – спросила Нив, приподняв бровь. – Ты?

Улыбка тронула уголки губ Морган.

– О нет, – улыбка тронула уголки губ Морган. – Я бы не смогла и волоска на голове Оберона тронуть. Вы хотите знать, кто его убил? Подумайте о человеке, который хочет его смерти больше, чем кто-либо другой. Тесса Бэрен.

Мой меч упал и вонзился в пепел.

– Тесса? – Болезненный спазм в горле не позволил мне произнести следующие слова. – Где она, черт возьми, Морган? Что ты с ней сделала?

– Она сбежала. От тебя, как я предполагаю. – Глаза Морган вспыхнули коварной жестокостью. – Неужели ты не понял, что произошло, когда увидел комету, проносящуюся по небу? Тесса Бэрен вернула богов. И, если я правильно помню, это означает, что сейчас твой долг – убить ее.

Глава II

Тесса

Сколько себя помню, я всегда мечтала о лучшем мире. Снова и снова перечитывала книги о спасении от жестоких фейри, о таких же, как я, смертных девушках, которые отправлялись навстречу приключениям, учились давать отпор и побеждали. Я представляла себя одной из тех девушек – победоносно спасающей Тейн от деспотичного короля на холме.

Но я совсем не была похожа на тех девушек. Я была потомком чудовищного бога и носила внутри тьму, которая угрожала превратить меня во все то, что я ненавидела и чего боялась. И я совершила немыслимое: освободила Андромеду из ее тюрьмы.

Вместо того, чтобы спасти мир, я погубила его.

Зарывшись босыми ногами в песок на пляже, я запрокинула голову, чтобы посмотреть на яркую комету. Прокручивая в голове каждый неправильный выбор, который я когда-либо делала в своей жизни, я простояла здесь несколько часов. Отец бросил меня в туманы. Оберон оставил шрамы на моей коже. И я… пронзила Калена Клинком смертных.

Мои плечи согнулись под тяжестью пережитого.

Я не заплакала, хотя часть меня хотела разрыдаться. Моя душа была слишком изранена. Все, что я могла, – поддаться охватившему меня оцепенению.

На каждом шагу к цели я совершала все больше ошибок. Все, чего я хотела, – спасти семью, освободить мой народ. Я хотела остановить Оберона. Как оказалось, это было наихудшим решением. Возможно, Оберон был прав. Может быть, меня следует запереть и спрятать в подземелье, чтобы я больше никогда никому не причинила вреда. Потому что теперь боги в пути, и они уничтожат все. Может быть, я не заслуживала находиться здесь. Может быть, этот мир был бы лучше, если бы меня не было.

Я рухнула на песок, подтянула колени к груди и уставилась в туман, утопая в волнах ненависти к себе самой.

* * *

Мягкая влажная морда коснулась моей щеки. Вздрогнув, я повернула голову и увидела, что конь Оберона смотрит на меня сверху вниз темными немигающими глазами. Я не заметила, как он подошел. Я не заметила даже того, что он все еще здесь, со мной. Я протянула руку и коснулась его бледно-серой морды. По всей вероятности, он был голоден.

Осознание этого было единственным, что смогло пробиться сквозь туман в моем сознании. Вздохнув, я встала.

– Давай найдем тебе что-нибудь поесть, – сказала я, точно зная, что он меня не поймет. В отличие от Миднайта, это создание было не более чем обычной лошадью, – по крайней мере, я предположила, что это так. Пожиратели плоти не могли существовать на солнце, а этот конь когда-то принадлежал Оберону, значит, он жил в Альбирии. Однако, я могла бы поклясться, что его уши дернулись в предвкушении.

– Как нам тебя назвать? – спросила я, подводя коня к брошенной на землю сумке. Когда Оберон схватил меня, он отнял оружие, но не забрал припасы: флягу с водой, горсть сушеного мяса, краюху хлеба и два яблока. Он также не тронул веревку и спальный мешок. Я дала коню яблоко и окинула его беглым взглядом.

Он был великолепным зверем, высоким и могучим. Я спряталась за ним, как за щитом, от холодного ветра. Грива была цвета пшеницы; длинный хвост стегал по воздуху. Я протянула коню еще одно яблоко, когда он доел первое.

– Я думаю, тебе понравилась бы моя сестра. Она тоже любит яблоки.

Он заржал, а затем вонзил свои мощные зубы в угощение. Несмотря на печаль, давившую на меня, я улыбнулась. Пока он ел, я откусила кусочек вяленого мяса и вернула свои мысли к настоящему. Я избегала правды так долго, как это было возможно, но я не могла игнорировать ее вечно.

А реальность была такова, что мне нужен был план. Я не могла оставаться здесь, на пляже, несколько дней. У меня не было достаточного количества еды или какого-нибудь укрытия, и, в конце концов, меня бы нашли демоны тьмы. Но куда я могла пойти? Что, во имя света, я натворила?

Возвращение в Эндир казалось мне невозможным. Кален был бы вынужден убить меня сейчас, и, хотя я это заслужила, мне была невыносима мысль о том, что он вонзит нож мне в сердце. Я подняла глаза к туманному горизонту. Там были королевства людей, разумеется. Я могла бы отправиться в Санпорт, сесть на корабль и уплыть из Эсира.

Я могла бы оставить все это позади, найти какое-нибудь сельское местечко, которое лишь несколько человек могли называть домом, построить маленькую хижину в лесу, а затем забор, чтобы защитить мир от себя.

Я могла бы бросить всех.

Я закрыла глаза, наклонившись вперед.

– Но я не могу этого сделать!

Конь снова подтолкнул меня. Я взглянула на него и нахмурилась: он опустил голову, отвернувшись от моря в сторону Альбирии. Это выглядело почти так, как если бы он пытался что-то мне подсказать…

Но это было невозможно. Он был всего лишь лошадью, и почему он хотел вернуться в горящий город?

– В Альбирии для нас ничего нет, – сказала я ему. – Улицы охвачены пламенем, и воины Калена патрулируют город, чтобы не дать фейри света захватить его снова. Если мы отправимся туда, у нас, вероятно, у обоих будут неприятности. Ты можешь пострадать, просто находясь со мной.

Я могла бы поклясться, что конь прищурился. Топнув передним копытом, он снова кивнул на восток.

Он моргнул, глядя на меня, и я моргнула, глядя на него. Нахмурившись, я посмотрела на горы, которые закрывали мне вид на горящий город. Мы были слишком далеко, чтобы я могла разглядеть Альбирию невооруженным глазом. Но я все равно посмотрела в сторону столицы Оберона. Какой смысл был ехать в Альбирию? Какой смысл был вообще что-либо делать, кроме как оставить этот континент в руках тех, кто будет защищать его, а не разрушать?

Теперь фейри будут вынуждены сражаться с богами. Судьба мира в руках Короля Тумана. И мне лучше не вмешиваться, чтобы не усугублять ситуацию. Но как фейри собираются дать отпор богам? У Калена, похоже, было ответов не больше, чем у меня.

Но был еще один человек, который мог знать, что делать. Мать Калена.

Что-то шевельнулось в груди, заискрилось в крови и рассеяло туман в голове. Мать Калена путешествовала по королевствам людей и услышала пророчество о будущем этого мира. Она знала о богах то, чего не знал никто другой – все это время она общалась с половиной сущности Андромеды.

– Старухи, – сказала я, резко втянув воздух, прежде чем повернуться к лошади. – Они дали мне то видение прошлого Оберона. Они знают все… или, по крайней мере, все это у них в головах. Если бы я могла добраться до них и просмотреть больше их видений…

Может быть, я смогла бы найти ответ, который поможет дать отпор.

Может быть, я смогла бы исправить свои ошибки.

Еще один приступ боли пронзил сердце. Был шанс, что я могла все исправить, но с такой же вероятностью я могла вновь оступиться. Каждое мое решение приносило новые беды. Потому что я – монстр, такой же, как боги. Их тьма таилась внутри меня; их разрушительная сила текла по моим венам. Я чувствовала это всю свою жизнь, но не могла до конца осознать. Но теперь я знала.

Я была Дочерью Смерти.

Конь топнул копытом. Глухой стук пробился сквозь мои мрачные мысли. Возможно, я была права: было слишком опасно оставаться здесь, пока фейри сражаются с богами. Я должна уйти. И я бы ушла. Но не могла так просто покинуть этот континент. Я должна была попытаться дать фейри преимущество – или, по крайней мере, уравнять шансы. Я бы выяснила все, что смогу, у Старух, а затем передала бы информацию Туманной Страже Калена. Это был бы мой прощальный подарок – я могла бы помочь, даже если обрекла всех на гибель.

И тогда я бы покинула Эсир и никогда не вернулась.

* * *

Тайный вход в Альбирию теперь вел к тлеющим руинам. Я отодвинула гобелен с обугленными и скручивающимися концами и вгляделась в безмолвную улицу. Несколько огней все еще усеивали булыжники, но большая часть дыма рассеялась. Было настолько тихо, что я могла бы услышать падение иглы.

Сердце сжалось, когда я увидела разрушения. Ближайшие к стене здания когда-то были домами, но теперь от них остались только почерневшие остовы. Сколько светлых фейри погибло в этом пожаре? Те, кто выжил, куда они делись? Прятались ли они где-нибудь в городе или же перешли мост, чтобы бросить вызов туманам? Сильвер – это казалось единственным подходящим именем – подтолкнул меня под локоть, и я подавила вздох.

– Да, хорошо, хорошо. Я пойду.

Я протиснулась мимо гобелена, затаив дыхание, и огляделась. Стражники Калена могут быть где угодно поблизости, и они услышат и увидят меня намного раньше, чем я увижу их. Последнее, чего я хотела, – быть застуканной здесь. Тогда стражники незамедлительно доставят меня к своему королю.

Я подавила боль, которая грозила вернуться к жизни. На мгновение мне показалось, что судьба одарила меня доброй улыбкой после стольких лет жестокости, боли и ненависти. Мы с Каленом нашли друг друга – свое близнецовое пламя – несмотря ни на что. Мир был против нас обоих. Я думала, что Кален останется рядом со мной долгие годы, но у судьбы на уме был другой план.

Сглотнув, я моргнула горящими глазами. Сейчас было не время для слезливых размышлений. Судьба не виновата, что все так закончилось. Это была моя вина.

Я бросила взгляд через плечо – туда, где гобелен наполовину закрывал дыру в стене. Из-за края полотна Сильвер пристально наблюдал за мной.

– Тебе следует отойти, чтобы тебя никто не заметил. Я скоро вернусь.

Надеюсь.

Когда ночь и туман погрузили город во тьму, стало легко спрятаться среди теней зданий. Я осторожно спустилась по ближайшей улице, вглядываясь в туман в поисках любых признаков движения. Воины Калена, скорее всего, были размещены возле главных ворот и замка. К сожалению, замок был именно тем местом, куда мне нужно было идти, если я хотела добраться до Башни Старух.

Сажа разлеталась по земле при каждом шаге, приближающем меня ко двору замка. Вскоре ветер донес голоса. До боли знакомые голоса. Сердце заколотилось в горле, я прижалась к ближайшей каменной стене и не осмеливалась сделать ни единого вдоха.

– Ты лжешь!

Отдаленный рык Калена пронзил меня. Губы приоткрылись, руки сжались в кулаки.

Кален был здесь. Как? И почему? Когда я оказалась одна на берегах Эсира, то предположила, что Туманная Стража каким-то образом заставила короля вернуться в Эндир. Они знали правду о том, что произошло со мной и Обероном, – по крайней мере, я так думала.

Но сейчас он был здесь, а не в Эндире.

Что означало…

Мое сердце бешено заколотилось. Кален, должно быть, не знает, что я освободила бога.

– Я сказала… –  знакомый голос Морган звучал глухо – и неправильно – и с оттенком темного, извращенного восторга, – … твоя маленькая смертная игрушка была причиной появления этой кометы. Не смотри так испуганно. Ты рассказал мне о пророчестве столетия назад, и с тех пор я его ищу. Долгое время, как и ты, я думала, что Оберон вернет богов на наши земли. Похоже, мы оба оказались неправы.

Ну, видимо, Кален не знал, но теперь он определенно узнал.

Я прикинула расстояние от моего укрытия у стены до дверного проема, ведущего в Башню Старух. Отсюда было трудно разглядеть что-либо, кроме смутных теней в тумане, но эти тени поднимались высоко к скрытым над головой облакам. Кален и Морган преградили мне путь.

Мне нужно было найти где-нибудь укрытие и дождаться, пока они уйдут.

Итак, бросив последний взгляд в сторону Калена, я обогнула здание и рискнула войти в то место, которое когда-то было таверной, полной громкого смеха, звона кружек и мелодичных песен бардов. Сейчас здесь не было ничего, кроме смерти.

Глава III

Нив

Худшая новость, бесспорно, – чертова комета в небе, но была еще одна деталь, которая действительно вывела меня из себя. Я не застала тот самый момент, когда жизнь покинула глаза Оберона. Он был для нас занозой в заднице на протяжении веков. Он оставил шрам на моем лице и чуть не убил меня. И я снова и снова наблюдала, как он уничтожал моих собратьев на поле битвы.

Я ненавидела этого монстра всем своим существом.

А теперь его нет – Оберон умер, так и не дождавшись зрителей. Черт возьми, я должна была быть там. Я бы убила его во второй раз, если смогла бы, просто за то, что не видела, как он испускал свой последний вздох.

Конечно, в данный момент перед нами стояли проблемы посерьезнее: например, Кален залился краской от гнева. На нашем пути встали «всего лишь» боги, и Морган, казалось, считала, что Тесса была причиной их пришествия. Если, конечно, эта фейри говорила правду…

– Это еще одна уловка Оберона.

Кален, мой король и ближайший друг, бросился к Морган, которая все еще стояла в дверях Башни Старух, выглядя до жути невозмутимой. Она знала, кого обвиняла, верно?

– Тесса никогда бы этого не допустила. Она понимает, чем это грозит, – Кален указал пальцем на небо. – Скажи мне правду. Сейчас же, Морган.

Морган была безоружна, но в ее глазах играл опасный блеск – намек на угрозу. Со свистящим вздохом я вытащила стрелу из колчана и зарядила лук. По словам Морган, она была обычной фейри, но… что ж, я больше не доверяла ни единому ее гребаному слову.

– Пошевелись хоть на дюйм, и эта стрела пронзит твой череп насквозь.

Морган посмотрела на меня в ответ, и в выражении ее лица появилось что-то странное.

– Я рассказала вам чистую правду. Если вы не верите мне, обыщите улицы. Оберона здесь нет, и это не ловушка. Но я могу понять вашу настороженность: все эти годы я была вынуждена подчиняться ему. Так что продолжайте искать.

Я прищурилась. Поскольку Морган – фейри, было невозможно распознать, говорит она правду или лжет. Но что-то в ее словах, как по мне, не сочеталось. Она смотрела на Калена так, будто была охотником, а он – добычей.

– Отойди от Башни Старух, – сказал Кален низким, угрожающим голосом.

– Одна из твоих стражников ясно дала понять, что мне не следует этого делать. Если пошевелюсь, Нив пристрелит меня.

– Нив, – позвал меня Кален через плечо, – обыщи улицы. Торина и Фенеллу возьми с собой.

Я открыла рот, чтобы возразить, но напряжение в теле Калена чувствовалось даже на расстоянии. Из его рук в такт пульсу сочился туман, усиливаясь с каждым ударом сердца. Кален балансировал на краю опасной пропасти, его магия, вероятно, разрывала кожу, отчаянно пытаясь вырваться наружу. Все это подпитывал гнев – требовал незамедлительных действий. Кален всего несколько раз терял контроль при мне, но начиналась эта беда всегда с одного и того же – примерно как сейчас.

– Осторожнее, Кэл, – предупредила я.

Его туман закружился и в момент оборвался.

– Я в порядке, и Аластер останется со мной. Просто уходи.

Нахмурившись, я опустила лук и взяла Торина под локоть.

– Вперед. Пойдем поохотимся за королем-ублюдком.

Торин искоса взглянул на Калена, но затем кивнул и последовал за мной с Фенеллой прочь со двора. Аластер и Кален остались присматривать за Морган. На самом деле я не хотела пропустить ни слова из их разговора – но если Морган лгала и Оберон прятался где-то поблизости… Меня охватило возбуждение, нечто похожее на проснувшийся аппетит. Я хотела быть той, кто найдет его.

После того, как мы завернули за угол, Торин напряженно вздохнул:

– Что вы обо всем этом думаете?

– По-моему, мы в дерьме.

– Ты действительно думаешь, что Оберон мертв? – нахмурилась Фенелла.

Я поджала губы и направилась к ближайшему зданию – покосившемуся старому пабу, который почти не пострадал от пожара.

– Все, что я могу знать наверняка: Морган недоговаривает. Но что именно она скрывает…

Толчком я распахнула дверь и бросила беглый взгляд внутрь темного здания. Мои пальцы сжались на тетиве, когда я заметила вскочившую из-за столика фигуру у дальней стены, дикий взгляд темно-карих глаз. Она оглянулась на Торина и Фенеллу и снова повернулась ко мне. В момент, когда я увидела искаженное ужасом лицо Тессы Бэрен, я уже знала – знала – что каждое слово, сказанное Морган, было правдой.

– Вот дерьмо, – пробормотала я.

– Подожди, послушай, – Тесса подняла руки. – Это был несчастный случай.

– Тесса? – Торин направился к ней – он всегда питал слабость к этой девушке, – но Фенелла выставила руку прямо перед ним, преграждая путь. Казалось, она разделяла мою догадку.

– Давайте все просто остановимся на минутку, – тихо сказала я, кивая Торину в сторону открытой двери. Мы едва покинули внутренний двор, а острый слух Калена мог уловить то, что порой упускала даже я. Мы не могли допустить, чтобы он услышал ее голос, только не сейчас. Пока мы не разберемся во всей ситуации. Если его клятва заставит его действовать…

Губы Торина сжались, когда он понял направление моих мыслей.

– Он бы никогда не причинил ей вреда.

– Я не думаю, что у него есть гребаный выбор, – пробормотала Фенелла.

Тесса побледнела, когда Торин закрыл дверь, надеясь, что наши слова не долетят до оставшихся снаружи. Напряжение пульсировало в моей голове. Правда заключалась в том, что внешне я всегда воплощала спокойствие и уверенность. Я давным-давно научилась скрывать мысли. Я бы взяла ситуацию под контроль и как-нибудь все исправила, – по крайней мере, такой я хотела казаться.

Но в глубине души я понятия не имела, что, черт возьми, мне со всем этим делать.

Если бы Тесса действительно призвала богов, если бы она была той, кто стоял за кометой в небе, то никто не смог бы помешать Калену исполнить свою часть клятвы. Его слова – обещание, данное матери, – были пропитаны древней магией, которую невозможно было нарушить. Никому из нас.

Только сама мать Калена могла противостоять клятве. И, согласно показаниям Морган, она была мертва.

Даже если бы Тесса не собиралась освобождать бога, это не имело значения. Кален был бы вынужден отправиться за ней, дабы уничтожить. И это вполне могло стать последней трещиной в его и без того разбитой душе. Конечно, он никогда не говорил этого, но я могла прочесть правду в его глазах, заметить, как он порой смотрел на Тессу. Возможно, он еще не осознавал этого сам, но он по-настоящему полюбил эту девушку. И если он убьет ее, это уничтожит его самого.

– Теперь я тебя выслушаю, – начала я, когда Торин снова встал рядом со мной и Фенеллой. Та смотрела на Тессу с той же маской спокойствия, что и я. – Догадываюсь, что будет с моим королем, когда он тебя увидит…

– Ты собираешься сказать ему?

Тесса замерла за столом, держась так, чтобы между ней и нами была обугленная мебель. Как будто это могло спасти ее от грядущей атаки. И, черт возьми, возможно, мне придется что-то предпринять. В конце концов, я всегда была верна своему народу и королю. И возьму на себя его бремя, если не будет другого выхода.

– Я еще не решила, что собираюсь сделать. – Я подняла стрелу. – Теперь говори.

Взгляд Тессы метнулся к Торину, и краем глаза я заметила, как он ободряюще кивнул.

– Мы со всем разберемся, – сказал он. – Просто расскажи, что произошло.

А затем Тесса посмотрела на Фенеллу. С ее стороны не прозвучало ни слова ободрения.

– Я знаю, насколько плохо вся эта ситуация выглядит, но что ж… –  Тесса вздохнула. – Думаю, так и есть. Если вам интересно, почему я исчезла, то это потому, что Оберон забрал меня из лагеря, когда мы все спали.

– Не спали, – поправила Фенелла, ее пальцы перебирали кинжалы, пристегнутые к поясу. – Он опоил нас валерианой. Мы так долго были без сознания, что, как передала Боудика, ты была на полпути к Альбирии, когда мы очнулись.

– Это странно, – нахмурилась Тесса. – Валериана вырубила меня всего на час или два.

– Как это возможно? – спросил Торин.

– Я не знаю, – Тесса покачала головой. – Когда я очнулась, я была верхом на лошади, которую Оберон вел сквозь туман. Он хотел вернуть меня сюда, чтобы запереть вместе с ожерельем в склепе под замком.

– Он хотел запереть тебя в склепе? – недоверчиво переспросила я.

– Поразительно, но Оберон изменил свое мнение о богах. – Ее взгляд стал отсутствующим, а челюсть сжалась. – Все это время Оберон точно знал, кем я была – потомком Бога Смерти. И он каким-то образом догадался, что я – гораздо больше, чем когда‐либо Нелли, – страдаю от этой тьмы. Он хотел запереть меня, чтобы я никогда не смогла использовать свои силы во зло. Спрятать меня и ожерелье. – Вздохнув, она закрыла глаза. – Оберон был чудовищем, но… в конце своего пути он пытался все исправить. Я не осознавала этого до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Конечно, кое-что из этого я уже знала. Кален доверился всем нам после того, как узнал правду о родословной Тессы. В то время он, казалось, нисколько не беспокоился. Тысячи лет – это очень долгий срок, особенно для смертных. Поколения приходили и уходили, и та сила к настоящему времени должна была ослабнуть. Тесса никогда не проявляла никакой предрасположенности к магии, за исключением того, что она была немного сильнее физически, чем большинство смертных. Но отчасти это можно было объяснить тем, как много она тренировалась, чтобы искать драгоценные камни в недрах Великого разлома.

– Ожерелье – то, в котором была заключена половина силы Андромеды, – Оберон держал на себе, – продолжила Тесса. – Оно было спрятано в его плаще. В момент, когда я подошла, чтобы ударить его Клинком смертных…

Мои глаза расширились – ко мне сразу пришло осознание.

– Ты ударила его клинком, а это означало, что он и все, что было на нем, превратилось в пепел, включая то самое ожерелье. Вот так бог был освобожден.

Ничего хорошего в этом не было. Морган была права. Пытаясь освободиться от Оберона, Тесса по неосторожности уничтожила ожерелье. Она была той, кто освободил бога, а это означало…

Вздохнув, я закрыла глаза, а затем быстро открыла их снова, услышав, как сталь рассекла воздух.

– Прости меня, Тесса, – сдавленным голосом произнесла Фенелла, целясь парными кинжалами в лицо бедной девушке. – Кален будет вынужден убить тебя, а я не могу позволить ему это сделать. Это уничтожит его. Мне придется убить тебя самой.

Глава IV

Тесса

Собравшись с духом, я вцепилась пальцами в почерневший стол. Уже в тот момент, когда Фенелла вошла в паб, я поняла, что не покину этот город живой. В ее серебристых глазах отражалась лишь одержимость и мрачная покорность судьбе. Фенелла не хотела убивать меня, но, насколько она могла судить, другого выхода не было.

– Подожди. – Торин отбросил один из кинжалов и повернулся к Фенелле, закрывая меня своим телом. У меня защемило сердце. Я не заслуживала его сочувствия. – Мы можем вытащить Тессу из города так, чтобы никто не узнал, что она была здесь. Нет никакого смысла в убийстве.

Нив пристально посмотрела на меня, щуря яркие фиалковые глаза.

– О, Торин. Хотела бы я, чтобы это оказалось правдой. Есть причина, по которой мать Кэла обязала его дать тот обет. По мнению Беллисент Денар, тот, кто возвратил богов к жизни, неким образом устанавливает с ними нерушимую связь. Это означает, что пока этот человек жив, мир в опасности. Виновник должен умереть, иначе мы никогда не сможем изгнать богов из нашего мира.

Я сглотнула.

– Устанавливает связь?

– Да, с помощью магии, – кивнула Нив, – чем-то напоминает то, как работает связывающий магический обет, нерушимая клятва. По крайней мере, мы так думаем.

– Ты уверена в этом? – печально спросила я, но тучи в моем сознании рассеялись ровно на столько, чтобы сквозь туман смогло прорасти семя надежды.

– Что ж, Беллисент очень расплывчато рассказывала о пророчестве, – нахмурилась Нив. – Но о взаимосвязи богов и человека, что освободит их, она выразилась ясно. Кто-то установит связь с богом, нерушимую никаким способом, кроме смерти.

– Я не заключала никаких уз, – быстро сказала я, с усилием хватаясь за покрытый сажей стол и пачкая руки. – Однажды я дала клятву Калену, и знаю, каково это – чувствовать магию. Я вообще ничего не почувствовала, когда драгоценный камень на ожерелье Оберона был уничтожен. Ничего, кроме сожаления, но это к делу не относится.

В этот момент Торин повернулся ко мне с надеждой во взгляде, пока Фенелла все еще сжимала кинжалы.

– Да, я пронзила Оберона клинком, но… На самом деле я этого не хотела. Что ж, я угрожала ему, но колебалась. Он вел себя так странно и рассказывал мне о хранилище. – Воспоминания нахлынули, и я покачала головой. – Он начал кричать, а затем, спотыкаясь, двинулся на меня. Это было похоже на то, что его… будто его подтолкнули.

Внезапно дверь паба распахнулась настежь, и в дверном проеме появилась мощная, окутанная туманом фигура Калена. Морган стояла прямо за ним, и в ее глазах плясал странный огонек. Я вздрогнула от того, как она посмотрела на меня.

Но это было ничто по сравнению с бурей эмоций Калена. В его чертах отражались ярость и отчаяние. Сапфировые глаза сверкали. Вокруг нас заклубился густой туман, окутывая комнату так, что я начала задыхаться.

– Кэл. – Торин сдвинулся в сторону, чтобы Кален не мог меня видеть.

Несмотря на выражение его лица, несмотря на то, что он, вероятно, дал нерушимую клятву уничтожить меня, мое сердце все равно трепетно подпрыгнуло. Кален был пугающим и красивым – поглощенный туманом, который угрожал моему существованию, сколько себя помню. Но я любила Калена – каждую его черточку.

– Отойди с дороги, Торин, – приказал он властно. В каждом слове сквозила боль.

Фенелла нахмурилась. Краем глаза она все еще следила за тем местом, где, прислонившись к дальней стене паба, замерла я.

– Тебе не обязательно проходить через это, Кэл. Я могу взвалить на себя это бремя вместо тебя.

– Никто не несет этого бремени. – Голос Калена превратился в рычание. Он обошел Фенеллу и Нив, и его горящий взгляд остановился на моем лице. – Вы что, не слышали? Тесса не убивала Оберона. Он покончил с собой. В том, что произошло, нет ее вины, и она не умрет за то, чего не делала. – Он шагнул ко мне, его тело гудело. – Никто не поднимет на нее руку, включая меня.

Мои колени чуть не подогнулись. Я в смятении уставилась на Калена – не ослышалась ли? Это были те слова, которые я ждала от него, но… конечно, не могло быть все так просто.

– Но твой обет, – сказала Морган, стоя в дверном проеме. – Тесса – та, кто вернул богов, так что…

Глаза Калена сузились, и он резко повернулся к Морган.

– К черту клятву. Тесса не была той, кто вернул богов. Это был Оберон. Он мертв, а это значит, что я наконец-то избавлен от нескончаемой пытки. Главный вопрос в том, кто ты такая, во имя луны?

Мое сердце сжалось, когда Кален, Нив и Фенелла повернулись к Морган. Прямо за ее спиной Аластер встал в стойку, чтобы преградить путь к бегству. Морган вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на меня. Так вот что имел в виду Кален… Я была так отвлечена кометой, смертью Оберона и страхом перед ужасным будущим, что забыла о послании, которое Морган передала нам при помощи ворона.

Оберон планировал перенести Беллисент в тело фейри. И этой несчастной должна была стать Морган. Когда он захватил меня в плен, казалось, что он не довел дело до конца, но…

Что, если он все-таки сделал это? Что, если бы перед нами стояла Беллисент Денар?

– Я Морган Галлах, – сказала она ровным голосом. – И я наконец свободна от контроля короля Оберона над моей жизнью. Как вы осведомлены – он постоянно заставлял меня лгать. Он сам приказал мне послать Калену того ворона, чтобы устроить ловушку. Я не виню вас за то, что вы больше не можете мне доверять, но такова правда. Вы действительно считаете, что он позволил бы мне связаться с Каленом без разрешения?

– Но ты общалась с нами в течение нескольких месяцев. Даже лет, – сказала Нив, склонив голову набок и глядя на бывшую стражницу Оберона.

– Верно, – кивнула Морган. Ее волосы серебрились во мраке. – А потом он узнал, чем я занимаюсь, и запретил мне когда-либо делать это снова.

– Докажи это, – рявкнул Аластер у нее за спиной. – Как звали твою мать?

Морган побледнела.

– Кира.

Фенелла наклонилась вперед и прижала свой маленький клинок к горлу Морган.

– Это слишком просто. Беллисент могла знать эту информацию. Попробуй что-нибудь другое. Что-то, что могла знать только Морган Галлах. Что-то, чем она никогда бы не поделилась с Обероном или его королевой.

Морган отвела взгляд в сторону и зашипела.

Кален подошел ко мне и обнял рукой за спину, притягивая ближе. Его туман окутал меня, успокаивая, но сам Кален не сводил тяжелого взгляда с Морган. Мне потребовались все силы, чтобы не упасть от усталости. Когда я бродила в тумане, наблюдая, как комета проносится по небу, я была готова отдать все, чтобы только увидеть Калена. Еще раз. И вот теперь он был здесь.

– У меня есть идея, – сказала я, напрягшись, когда все взгляды обратились в мою сторону. – Если Оберон все-таки решился воскресить королеву, у Морган на спине осталась метка. Такая же, как у меня, – одноглазый дракон. Это часть ритуала.

Морган улыбнулась.

В выражении ее лица было что-то снисходительное и нервирующее. Хотя, казалось, высказанная идея была не так уж и плоха. Оберону приходилось вырезать на коже будущего сосуда метку и прижигать ее пылью древней кометы. Это создавало магию, которая позволяла осуществить перенос. Если бы Морган была Беллисент, у нее была бы такая метка. Но выражение ее глаз показалось мне неправильным – как будто мы попали прямо в очередную ловушку.

Фенелла вонзила острие клинка в шею Морган и зашипела ей на ухо:

– Слышала? Покажи нам свою спину.

Струйка крови потекла по бледной коже. Морган подняла руки и встретилась со мной взглядом.

– Я не могу повернуться спиной, если мне пытаются перерезать горло.

– Фенелла, – предупредил Кален.

Она отступила назад и фыркнула:

– Ты не заслуживаешь нашего милосердия, особенно если ты – это она.

Я взглянула на Калена, заметив, как напряглись его челюсти и потемнели глаза. Я могла только представить, что он сейчас чувствует. Всего несколько недель назад он считал, что его мать мертва уже много веков. С тех пор грозовая туча за грозовой тучей – слухи, домыслы и раскрытые тайны – заволакивали над ним небеса и обрушивались штормом – осознанием правды. Его мать была жива – или когда-то была. И она была в сговоре с Обероном: использовала силу бога, чтобы продлить свою жизнь. Сейчас она, возможно, стоит перед нами, притворяясь кем-то совершенно другим.

На его месте я была бы в нескольких секундах от того, чтобы разорвать небо на части.

С непоколебимым спокойствием Морган расстегнула стальные наручи. Она медленно снимала броню и снаряжение и бросала на землю, наконец оставшись в испачканной тунике, которая прилипла к ее мокрой от пота коже. Потом, вновь взглянув на меня, она стянула тунику и показала свою спину.

Ее кожа была чистой и гладкой. На ней не было ни единой царапины.

Из горла Калена вырвался свистящий вздох, и он крепче сжал мою талию.

– Ты не она, – сказал он грубым голосом. – Ты не моя мать.

– Прости, Кален, – сказала Морган, одеваясь. – Твоя мать мертва.

Рука, которой Кален прижимал меня к себе, дрожала, но он не подал и вида. Тем не менее я услышала разочарование в его голосе. Часть его надеялась, что мы найдем метку на плечах Морган. Это означало бы, что Беллисент жива. Спустя многие годы он смог бы снова поговорить с ней.

У меня защемило в груди. Я понимала, что он чувствует, больше, чем хотела бы признать. Мой отец совершил столько ужасных поступков, которые я до сих пор не осознала до конца. Возможно, никогда не смогу осознать. Он причинил мне боль. Он причинил боль Нелли. И все же я не могла его ненавидеть. Я все еще хотела увидеть его снова, хотя бы для того, чтобы попрощаться.

Хотя бы для того, чтобы забыть обо всем этом.

– Я все еще не доверяю ей, – сказала Фенелла, схватив Морган за руки и заломив их за спину. Мгновение спустя на запястьях бывшей стражницы Оберона защелкнулись оковы, и Фенелла вытащила ее из паба, потянув за тяжелую цепь. Где она их взяла? – Мы заберем ее с собой и запрем в подземелье, пока не решим, что с ней делать.

– Кален, – резко сказала Морган, исчезая на улице. – Ты же с этим не согласен.

Нив и Торин последовали за Фенеллой. Кален закрыл глаза, и дверь захлопнулась.

А потом мы остались в пабе вдвоем, прижавшись друг к другу. Прошло мгновение, прежде чем я нашла нужные слова.

– Хорошо, что это не она, – тихо сказала я. – Было бы больнее, если бы это оказалось так.

– Я знаю. Но все равно больно.

Еще мгновение прошло в тишине, сердце сжималось от беспокойства. Мне не хотелось разрушать наше воссоединение, но я не могла избавиться от вопросов, которые роились в голове. Независимо от того, на чем настаивал Кален, я знала, что натворила. Я уничтожила Оберона и ожерелье…

– Кален.

– Хм?

– Ты уверен, что я не представляю угрозы? Что я не та, о ком говорилось в твоей клятве?

И в этот момент он открыл глаза, и на его выражении его лица вновь отразилась ярость. Он взял меня за плечи и повернул к себе.

– Послушай меня. Ты не сделала ничего плохого, и я не стану слушать никого, кто говорит иначе.

– Повтори мне клятву еще раз. Слово в слово, как ее произнесла твоя мать.

Кален тяжело вздохнул, и я испугалась, что он откажет. Но затем он повторил:

– Если увидишь в небе комету, это означает, что боги вернулись. Ты должен убить того, кто стал этому причиной. Этот человек должен умереть.

Я начала говорить, но он прижал палец к моим губам.

– Ты не была причиной. Это сделал Оберон.

Я отвела его руку в сторону.

– Это лазейка и ничего больше.

– Нет, – прорычал он. – Я не причиню тебе вреда. Я никому не позволю навредить тебе, ты меня слышишь? Во всем виноват Оберон, и он мертв. Моя клятва выполнена. Ты действительно думаешь, что я смог бы стоять здесь и обнимать тебя, если бы это было не так?

В его словах был смысл, но что-то все же казалось неправильным. Когда речь заходила о чем-то столь ужасающем и меняющем мир, как возвращение богов, то все не могло решиться вот так просто. Пророчества и многовековые нерушимые клятвы. Ожерелья из оникса, спрятанные в хранилищах, и комета, несущаяся по ночному небу. Все это казалось невероятно большим и важным.

Разве мог быть всему причиной несчастный случай?

– Надеюсь, ты прав, – вот и все, что ответила я. – Во всяком случае, это явно не конец. Комета все еще в небе.

Он погладил меня по щеке и улыбнулся.

– Это не конец, но с тобой ничего не случится. Я этого не допущу. Мы победили Оберона. Мы найдем способ справиться с тем, что будет дальше.

Его слова вселяли надежду. Возможно, он был прав. Может быть, сквозь внутреннюю тьму я просто не могла разглядеть, что самое худшее уже позади.

Но тут во дворе раздались сердитые крики, и вся надежда рухнула.

Глава V

Руари

Несколько дней назад маленькая мышка попалась в ловушку. Заметьте, это была ловушка, организованная не мной, но я с радостью забросил сеть в тот момент, когда увидел заблудившуюся девчонку, блуждающую в тумане. Она была решением проблем всех фейри света, включая мою. Я выполнил свою часть сделки, которую заключили с нами смертные Талавена, и теперь пришло время получить награду.

Нелли Бэрен вернет мне мой город.

Лишь нескольким сотням фейри света удалось спастись из тлеющих руин Альбирии. Многие члены королевского двора пострадали при первом взрыве, а дела простолюдинов обстояли не лучше. Крики, хаос, языки пламени, охватившие небо… все это само по себе было ужасно. Но затем появились захватчики – и демоны тьмы.

Первым делом я отправился за своими братьями и сестрами, а потом и за многочисленными стражниками, которые стали для меня настоящей семьей, какой никогда не были мать и отец. В конце концов мы добрались до подножия горы и разбили лагерь. Я задавался вопросом, обретем ли мы когда-либо свой дом снова. Ночь шла за ночью – но мы больше не знали, который час. Верх сменился низом, а низ верхом, и все было спрятано за тяжелым покрывалом темноты.

Конечно, меня предупреждали о последствиях падения Оберона, и я подготовился ко всему заранее – в ближайшей пещере нас ждали провизия и снаряжение. Но пережитое на опыте было совсем не похоже на то, что рисовало воображение.

Вскоре после того, как две наши лошади пропали, я заметил девушку, крадущуюся вдоль деревянной стены лагеря. Я узнал ее, хотя ее тонкая фигура казалась не более чем игрой теней. В течение многих лет я присматривал за ней и ее сестрой ради моего отца – и ради смертных Талавена.

– Тесса и Нелли Бэрен – потомки бога, – сказал мне отец десятилетия два назад, и глаза его горели так же ярко, как его пламя. – Внимательно следи за ними.

– Бога? Какого бога? – Но я, конечно, уже знал ответ.

– Богини Смерти.

– Как такое возможно?

Я взглянул на ожерелье из оникса, которое отец с матерью носили по очереди. Как старший сын, я был одним из немногих, кто знал все: что представляет собой драгоценный камень на этом ожерелье и что может случиться, если божественная сила когда-нибудь вырвется наружу. Тем не менее отец продолжал использовать его, несмотря на риск. И все ради того, чтобы моя жестокая мать была жива.

– Я не знаю тайны их рода.

– Есть ли у сестер те самые силы? А что насчет других смертных? Если Тесса и Нелли – потомки, то, несомненно, это означает, что силу могли унаследовать не они одни. Смертные были заперты в Тейне сотни лет, как и мы – здесь.

Я уже о многом догадывался сам, но нужно было выяснить, что знает отец, о чем он подозревает. От его решений зависела жизнь всего королевства.

– Я предполагаю, что они единственные, – Оберон покачал головой. – Очевидно, силы передаются от отца к дочери, и, должно быть, многие поколения были упущены в этой цепи. Но сейчас звезды сошлись, и одна из сестер Бэрен станет идеальным кандидатом на роль Беллисент. Возможно, это последний раз, когда ей придется сменить тело.

– Конечно, – натянуто ответил я.

И вот я наблюдал за сестрами Бэрен в течение многих лет. Я запомнил их манеры и каждое малейшее изменение в выражении их лиц. Я видел, как мой отец вцепился в спину Тессы в поисках пары крыльев, которых еще не было. Я видел Нелли, храбро размахивавшую метлой в тщетной попытке помочь. Я прятался в тени леса, наблюдая, как Тесса взбирается по стенам разлома, а затем передает украденные драгоценные камни через стену – факт, что я до сих пор держал при себе.

Поэтому, когда Нелли появилась передо мной после разрушения Альбирии, я узнал ее даже в темноте.

– Нелли Бэрен.

Я подошел к ней, стоящей у стены, довольный, что остальные спят. Фейри света были голодны, злы и напуганы. Лучше им не знать, что среди них находится «смертный».

Она замерла и резко повернулась ко мне, подняв руки. Ее пальцы были изогнуты, как когти, и оканчивались острыми ногтями – удивительно длинными; пожалуй, я ни у кого не встречал такого оружия. В ее карих глазах читалось беспокойство. Одета она была просто: заляпанные грязью туника и штаны, крепкие кожаные сапоги. На поясе Нелли висел кинжал, хотя я сомневался, что она знала, как им пользоваться. В конце концов, она не полезла за ним, как только услышала мой голос. Вместо этого она показала когти. Было трудно удержаться от улыбки.

– Значит, теория моего отца была верна, – сказал я добродушным голосом, пряча руки в карманы. – Ты также получила немалую часть наследства. Силу бога.

Она зашипела, обнажив острые, как бритва, клыки.

– Отойди.

Отлично. Я долго ждал момента, когда смогу увидеть и эту ее сторону. Жаль, что случилось это при таких вот обстоятельствах.

– Я помог тебе и твоей сестре сбежать из подземелий.

– Я сказала, отойди. – Она взмахнула когтями, целясь в мою сторону.

Увернувшись, я сделал большой шаг назад и продолжил:

– Я не собираюсь вредить тебе или делать больно.

– Нет. – Она прищурилась. – Это не так.

Я взглянул в лицо смерти и пожалел, что не могу отказаться от своих рогов. Я знал, что видела Нелли, когда смотрела на меня, – что видели все вокруг. Несмотря на то, что по крови я был наполовину человеком, меня считали фейри, потомком Оберона. Пусть у меня было гораздо больше общего с моей матерью-смертной, чем с кем-либо другим в этом забытом солнцем городе.

Ровена, моя биологическая мать и первая Смертная Королева – та самая, стертая из истории, – оказалась в ловушке, в Башне Старух. Магия не позволяла ей даже шагу ступить за пределы кельи. По словам Оберона, она слишком много знала. Даже если она не могла говорить, она могла поделиться своими воспоминаниями – воспоминаниями всех Старух – одним лишь прикосновением руки. И потому Оберон запер ее в башне.

Или это было решением Беллисент. Мой отец был королем, но он никогда по-настоящему не был главным. Только не после того, как он посвятил себя Богине Смерти.

– Я не планировал и не планирую причинить тебе вред, – повторил я Нелли. – Но, боюсь, я не могу позволить тебе уйти.

В этот момент я поднял руку и взмахом подал сигнал братьям, затаившимся в тумане. Они с легкостью окружили бедную девушку и защелкнули оковы на ее запястьях. Ее дыхание участилось, ногти и зубы втянулись, а из глаз исчезло всякое выражение борьбы.

Я ненавидел себя за то, что именно мне пришлось поступить с ней так, но у меня не было другого выбора.

* * *

Я направился прямо к воротам Альбирии, в сопровождении двенадцати братьев и сестер. Майкон, мой второй брат и правая рука, был рядом, как и всегда. Цепь в моей руке позвякивала при каждом шаге Нелли. Она не смотрела на меня и не разговаривала с тех пор, как мы покинули лагерь. Иногда я замечал, что коготки выходят из кончиков ее пальцев – стоило ей подумать, что я потерял бдительность.

На въезде в город Кален Денар поставил трех фейри-стражников, по крайней мере, по моим наблюдениям. Все они были одеты в черные кожаные доспехи, которые были немного потрепаны и, на мой вкус, неказисты. Но сколы в броне наводили на мысль, что стражники уже бывали в битвах, так что мне следовало отнестись к ним серьезно. Кроме того, я знал, что за стенами будут прятаться и другие. Скорее всего, они уже нацелили стрелы мне в лицо.

Я одарил стражников приятной улыбкой, когда каждый из них вытащил меч.

– Приветствую всех. Я хотел бы заключить сделку с вашим королем. Сообщите ему, что в моих руках сестра его возлюбленной.

Нелли зашипела.

Один из охранников пронзил меня ледяным взглядом и осмотрел с головы до ног.

– Ты один и бастардов Оберона.

– Бастард? Нет. Я его законный сын. Его наследник, если уж быть совсем точным.

Охранник удивил меня ответной улыбкой. Я думал, что все фейри теней такие же сварливые ублюдки, как и их король.

– Тогда, возвратившись, ты совершил ошибку. Особенно в сопровождении армии. – Он кивнул в сторону стен, где, как я и предполагал, за амбразурами двигались тени. Лучники, готовые к бою.

– Если вы считаете мое скромное сопровождение армией, то я беспокоюсь за ваших людей. Двенадцать воинов? Захватить целый город? Надеюсь, вы никогда не попытаетесь совершить что-то столь бессмысленное, – усмехнулся я. – Но нет, я здесь не для того, чтобы сражаться. Я хочу совершить обмен. Ваш король все еще в Эндире? Отправьте ворона. Я подожду.

Охранник нахмурился и взглянул на Нелли.

– Как ее зовут?

– Нелли Бэрен, сестра Тессы Бэрен. Возможно, вы и не знаете, кто это, но король определенно знает. Пошлите весточку и…

– Я знаю, о ком речь, – сказал охранник низким голосом, его рука крепче сжала рукоять меча. И тогда он выругался. – Ты играешь в опасную игру, парень.

Меня задел его снисходительный тон. Как старший сын Оберона, я дышал воздухом этого мира более трехсот лет. Без сомнения, я был старше этого ублюдка и мог сделать гораздо больше, чтобы повлиять на исход надвигающейся катастрофы.

– Я сказал все, что должен был сказать. А теперь передайте новости королю, или я вернусь в лагерь с этой смертной. – Я не упомянул, кем она была на самом деле. Не было необходимости вдаваться в подробности.

Охранник прищелкнул языком. Остальные приблизились для разговора. Они обсуждали мое предложение втроем, понизив голоса до неразличимого шепота, и, как ни напрягал слух, я не мог разобрать больше нескольких слогов. К сожалению, я не унаследовал способности моего отца к гиперчувствительному слуху. Силу? Вот это да. Способности к исцелению? К моему счастью. Способность чуять ложь, исходящую от смертных? В целом очень даже. Но вот скорость и слух фейри мне не достались.

Главный стражник отделился от остальных, бросил на меня острый взгляд, а затем указал в сторону моих братьев и сестер.

– Ты! Зайди внутрь с девушкой. Остальные должны оставаться за пределами городских стен.

– Хм-м, – я прищурился. – Я считаю, что так не пойдет. Я подожду здесь, пока не прибудет ваш король.

– Его величество уже здесь, – возразил охранник. – Я отведу тебя к нему, но остальные присоединиться не смогут.

Я выгнул бровь.

– Кален Денар, по моим предположениям, должен быть в Эндире.

– Нет, он здесь, – наконец-то заговорила Нелли. Это были первые слова от нее с тех пор, как мы покинули лагерь. – Вот почему я была там, у стены. Я следила за Туманной Стражей.

– Зачем, во имя солнца, Калену Денару покидать свой безопасный город, чтобы вернуться к обгорелым руинам, оставшимся от Альбирии?

Меня мало что могло удивить. О многом смертные предупреждали меня заранее – спасибо провидению их Друидов, – все для того, чтобы я мог выполнить свои обязанности по отношению к Талавену. Однако о такой вот детали мне не сообщали. Меня охватило волнение. Мне нравились сюрпризы.

– Чтобы найти твоего отца, – прошептала Нелли.

Я принюхался. Девушка говорила правду. Интересно. К данному моменту мой отец уже давно должен был покинуть это место – на корабле, который доставил бы его в восточные королевства. Там он смог бы оправиться от этого испытания, смог бы снова научиться быть Обероном. Именно это, по словам Друидов, должно было случиться.

Но я полагал, что Кален Денар не должен был узнать об этом, как и Нелли Бэрен.

С легкой улыбкой я вытащил кинжал из ножен, пристегнутых к ремню, и приставил лезвие к горлу девушки.

– Что ж, очень хорошо. Мы можем пойти втроем. Но если кто-нибудь из вас приблизится ко мне хотя бы на дюйм, сестра Бэрен умрет.

Нелли зарычала. Это был приятный миленький звук, но я оценил ее свирепость. По правде говоря, поведение Нэлли превзошло все мои ожидания, но в тайне я всегда верил, что так оно и будет. Она всегда казалась кроткой и спокойной по сравнению со своей старшей сестрой. Но, как и у Тессы, в ее жилах текла божественная сила. В ней тоже шла борьба. Просто она лучше это скрывала.

Мы прошли через ворота, и я почувствовал, что по меньшей мере дюжина пар глаз прикована к моему лицу. Сейчас стрелы были бы нацелены мне в спину. Это был рискованный шаг. В отличие от моего отца и других чистокровных фейри света, я мог умереть от стрелы в голову. Но это был риск, на который я был готов пойти.

Мы шли по разрушенным улицам. В конце концов Нелли начала вырываться из своих пут, как будто чем ближе мы подходили к королю, тем смелее она становилась. Я крепко сжимал цепи и кинжал у ее шеи. В Нелли кипела ненависть.

Она снова зашипела на меня.

– Моя сестра убьет тебя за это.

– Точно так же, как она убила моего отца, когда подумала, что он отрубил тебе голову?

Она издала низкий, угрожающий смешок, ее шея дернулась под лезвием.

– Разве ты не знал? Кален прибыл сюда не один. Моя сестра последовала за ним, и она взяла с собой Клинок смертных. И если они сейчас в Альбирии, вместо того чтобы продолжать охоту на Оберона в горах, это лишь означает, что они добились своего. Оберон мертв. Я полагаю, от ее руки.

Острая боль пронзила живот, и воздух внезапно стал таким густым, что я едва смог вздохнуть. Между мной и отцом не было любви – я желал того, чтобы Тесса сразилась с ним, только чтобы наконец покончить с его правлением раз и навсегда. Он никогда не относился ко мне иначе, чем с отстраненным недовольством. У меня были его рога и глаза, но улыбка моей родной матери. И я старался показать ему это при каждом удобном случае. Он был злым и жестоким. Он слишком долго подкреплял бредни Беллисент, и именно он стал причиной того, что Андромеда и другие боги вернулись.

И все же мысль о его смерти перевернула мир с ног на голову. Это казалось невозможным. Он был неуязвим, непобедим. На протяжении пятисот лет он ходил по этим землям, и я начал верить, что он никогда не исчезнет.

Люди Талавена убеждали меня, что отец будет жить. Что однажды он избавится от влияния бога. Но они всегда связывались со мной с помощью драгоценных камней, а это означало, что я не мог уловить – говорили они правду или нет. Неужели они лгали?

Цепенея внутри, я последовал за стражником по улицам, пока мы не оказались во внутреннем дворе перед замком. И тут яростный крик разорвал ночь, когда ко мне бросился вооруженный копьем фейри.

Глава VI

Тесса

Я выбежала из таверны, когда от рева Торина задрожали камни. В груди все сжалось. Я никогда раньше не слышала, чтобы он повышал голос, и безудержный гнев, исходивший от него, был как удар под дых. Если бы что-то заставило его, именно его, сделать это…

Схватив кинжал, я выбежала из-за угла. Кален уже был рядом.

И тогда я увидела, что причинило Торину столько страданий. Нелли.

Сын Оберона, Руари, стоял во дворе, окруженный дюжиной стражников Калена, с отсутствующим выражением на лице. Его не испугало даже то, что Торин направил копье ему в живот. Руари приставил лезвие к тонкой шее Нелли. Ее нижняя губа дрожала, но пальцы были сжаты в кулаки.

Пальцы заканчивались когтями.

Я перевела взгляд с ее рук на лицо Руари – устрашающе спокойное. Теперь он улыбался.

– Я убью тебя, – прорычал я, приближаясь к нему. – Убери свой клинок от горла моей сестры, или я разорву тебя на части.

Кален не пытался остановить меня. Никто из Туманной Стражи не сделал этого. Я подошла вплотную к Торину, вытащила Клинок смертных, взмахнула лезвием и приготовилась сделать выпад в сторону полукровки с рыжими рогами. Но потом Руари прижал свой кинжал крепче к шее сестры и цыкнул.

– Ах, ах. Будьте бдительны. Я не хочу отрезать ее хорошенькую головку. Судя по тому, как ты отреагировала, когда мой отец пригрозил тем же, ты тоже этого не хочешь.

Гнев бушевал в моих венах. Тьма заползла в уголки моего зрения и запульсировала на коже, отчаянно стремясь вырваться наружу, отчаянно желая разорвать существо передо мной в клочья. Он приставил лезвие к горлу моей сестры. Кровь вскипела от ярости так, что у меня заболела спина.

– Клянусь солнцем над головой, я убью тебя, если ты не отпустишь Нелли.

Он посмотрел на небо.

– Боюсь, что солнце покинуло тебя.

– Чего ты хочешь? – спросил Торин, стоявший рядом со мной. Его копье дрожало.

– Я хочу заключить сделку с вашим королем, – сказал Руари так легко, будто хотел обменять яблоки на драгоценные камни, а не жизнь моей сестры. Я должна была помнить, что ему нельзя доверять. Ради всего святого, я не доверяла ему. Я видела блеск в его глазах, когда он строил планы против своего отца. Я знала, что Оберон был всего лишь пешкой в его хитроумной игре. Но после пожара Руари исчез. Я совсем забыла о нем, но он не забыл о нас.

И теперь у него была моя сестра.

Кален встал рядом со мной с мечом в руке.

– Не думаю, что я в настроении заключать сделку, когда ты угрожаешь жизни того, кто мне дорог.

Позади себя я услышала отчетливый звук натягиваемой тетивы. Нив готовила стрелу.

– Сомневаюсь, что ты быстрее нас, – сказал Кален, делая маленький шаг к Руари. – Мы можем обезоружить тебя и убить за считаные секунды. Все, что нам нужно сделать – это подождать, пока ты не потеряешь концентрацию, хотя бы на мгновение, и все будет кончено.

На лице Руари промелькнула неуверенность. Она исчезла в мгновение ока, но я заметила сомнение в его глазах. Он стоял лицом к лицу с четырьмя членами Туманной Стражи Калена, а также с самим Каленом. Все они были быстрее и сильнее любого фейри, которого я когда-либо встречала. Руари был силен, да, но он был никем по сравнению с ними.

– Я просто хочу заключить сделку, – медленно произнес Руари. – И, если ты попытаешься напасть на меня, я убью ее.

Из моего горла вырвалось низкое рычание.

– Если ты думаешь, что сможешь убить ее и выбраться отсюда живым, то ты еще больший псих, чем я думала.

Его глаза сузились, а затем он перевел взгляд на тлеющие здания, которые окружали нас.

– Мне не для чего жить. Ты отнял у меня все. Мой дом, моих людей, мою семью. Все, чего я хочу, – это вернуть хоть что-то.

Я нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Король Оберон умер. Разве не так? Так что тебе больше не нужно беспокоиться о нем. Большая часть двора тоже исчезла. Те из нас, кто остался в живых, не хотят войны с фейри теней, и уж точно у нас нет планов вступать в союз с грядущими богами. Мы просто хотим жить на своей родине в мире. Альбирия и Тейн – они наши. Уберите своих воинов из нашего города и верните нам наши улицы, и тогда Нелли может быть свободна.

Мои губы приоткрылись.

– Вы хотите вернуть Альбирию? Но город, он… мертв.

– Мы восстановим его.

– Никакой войны? – спросил Кален. – Больше никаких сражений? Больше никаких сделок с богами?

Руари кивнул.

– Как я могу быть уверен, что ты выполнишь свою часть сделки? Я видел, как твоя армия разбила лагерь у горы. Что помешает вам напасть, как только мы отступим?

– Если бы мы хотели напасть на вас, мы бы уже это сделали. Я слышал, Эндир – приятный город, несмотря на то что повсюду туман. К тому же, благодаря этой стене, он безопасен. Мы могли бы попытаться захватить его, но не сделали этого. Мы хотим вернуть Альбирию. Альбирию и Тейн.

– В Тейне больше никто не живет, – возразила я. – Все смертные уехали.

Он пожал плечами.

– Тейн всегда был частью Королевства Света. Возможно, когда-нибудь кто-нибудь решит поселиться там, и дома снова наполнятся семьями.

– Королевство Света никогда не примет тебя своим королем, – пробормотала Нелли, и ее глаза вспыхнули гневом.

Я хотела сказать ей, чтобы она не спорила. Если Руари этого хотел, то так тому и быть. Я бы с радостью отдала ему этот город, если бы это означало, что он отпустит Нелли… Но я также знала, что это не мое решение. С колотящимся сердцем я повернулась к Калену, чтобы попытаться прочесть его мысли, но его лицо было непроницаемо. Конечно, он согласился бы с этим. В противном случае ему пришлось бы действовать быстро, чтобы убить Руари, а это подвергло бы Нелли слишком большой опасности.

– Кален, – прошептала я.

– Ты можешь вернуть свой город, – начал Король Тумана. Я вздохнула с облегчением, пока он не продолжил. – Если ты отпустишь Нелли и дашь мне клятву.

У меня перехватило дыхание. Руари нахмурился и крепче сжал мою сестру.

– Я не даю клятв.

– Ты говоришь, что ты против богов. Докажи это. Поклянись сражаться бок о бок с нами, когда придет время. – Кален взглянул на небо. – И ждать этого осталось недолго.

Мое сердце бешено колотилось. Руари смотрел, смотрел и смотрел на Калена. Не сводя глаз с сестры, я могла только гнать отчаяние прочь и готовиться в случае необходимости действовать. И если бы Руари сжал Нелли еще крепче, я навряд ли смогла бы сдержаться. Гнев, бушующий внутри, приказывал:

Ударь его, ударь его, ударь его.

– Хорошо, – наконец сказал Руари, и у меня перехватило дыхание. – Я клянусь сражаться бок о бок с тобой против богов, если ты поклянешься вернуть мне мой город и никогда больше не пытаться отнять его у фейри света.

Руки Калена сжались в кулаки. Я знала, что он ненавидел клятвы – они преследовали его всю жизнь. Но он был готов пойти на это, чтобы обрести союзников. Я поняла, что армия фейри света нам пригодится. Отчаянно поняла. Я не знала, на что способны боги, но нам нужны были все бойцы, которых мы могли найти. Численность фейри теней была невелика. Даже спустя столетия они с трудом восстанавливали свою армию после войны с Обероном.

– Я клянусь. – Кален не опустил меча. – А теперь отпусти Нелли.

Наконец Руари убрал клинок и слегка подтолкнул мою сестру. Я едва могла удержаться на ногах: огромное облегчение нахлынуло на меня, как приливная волна. Но Нелли не бросилась в мои распростертые объятия. Она развернулась и ткнула пальцем в грудь Руари.

– Ты настоящий монстр, такой же, как твой отец. Однажды я отплачу тебе за это.

И тут она полоснула его по щеке острым когтем. По лицу Руари потекла тонкая струйка крови, и я не смогла сдержать улыбку.

Глава VII

Тесса

Пока Кален собирал своих воинов, чтобы подготовиться к возвращению в Эндир, я обхватила руками Нелли и притянула ее к себе. Она крепко обняла меня в ответ, ее тело дрожало, но когда я немного отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо, я не увидела ни капли страха в ее глазах. Только гнев.

– Что случилось? – спросила я ее, перекрывая мерный стук сапог проходящих мимо стражников, направлявшихся к городским воротам. – Как ты вообще оказалась здесь, в Альбирии?

Она вздрогнула и отвела взгляд.

– Когда Торин покидал Эндир, он проговорился, что вся ваша компания попала в неприятности. Я хотела быть полезной хоть раз.

Я моргнула.

– Ты же понимаешь, что тебя могли убить.

Она подняла руку – ее ногти все еще были острыми и длинными.

– Знаешь, я ведь тоже сильная. Ты сама сказала, что у меня есть когти и клыки.

Я взглянула на ее когти и наконец поняла. Долгое время я провела в темноте своего разума, но сейчас ко мне пришло осознание.

– Когда я произносила эти слова, на самом деле я не понимала, что говорю. Я просто имела в виду, что ты должна бороться как дикий зверь, если придется. В глубине души я, должно быть, предчувствовала, что за этими словами кроется нечто большее. Правда о тебе – и обо мне – все это время была в моем подсознании.

– Ты все вспомнила? – спросила она едва слышным шепотом. – Все?

Я сглотнула.

– Да. Мне кажется, что все. О том, что отец сделал со мной, с тобой. И о силе, которую он хотел обуздать. Сейчас я помню все… Просто так трудно совместить это с тем образом, который я запомнила с детства. Много лет назад, перед тем как отец отправился в туманы, он сказал, что все это для нашей защиты. Он сказал, что сделает для нас все что угодно, даже пойдет против короля фейри.

– Знаю, – сказала Нелли, и слеза скатилась по ее щеке. – Я думаю, впоследствии он пожалел о том, что сотворил. Он не был таким уж плохим, Тесса. И таким уж хорошим тоже. В конце концов, мне кажется, он по-своему любил нас. И надеюсь, он перестал воспринимать нас как инструменты для достижения своих целей. – Она тяжело вздохнула и взяла мои руки в свои, заглядывая мне в глаза. – Прости, что не рассказала тебе раньше. Знаешь, честно, я пыталась несколько раз, но ты… в эти моменты ты становилась ужасно расстроенной, отгораживалась от меня и убегала в лес. То, как яростно твой разум не давал всему этому выход… Я беспокоилась, что заставлю тебя столкнуться с этой травмой до того, как ты будешь готова. Мне так жаль.

Я стиснула ее руку и прижалась своим лбом к ее. Аромат яблок окутал меня, словно старые, знакомые объятия.

– Не извиняйся. Ты правильно поступила. Мне нужно было самой все вспомнить… но… –  Я отстранилась и подняла ее руки – в этот момент когтей уже не было. – Однако вот что важнее – у тебя действительно есть когти и клыки.

Ее щеки покраснели, и она убрала руки в карманы штанов, словно желая спрятать когти с глаз долой.

– Только вне барьера Оберона. Я заметила их однажды, когда отец отвел меня за барьер, еще до того, как ты заступилась за меня. С того дня прошло двадцать лет, я жила без них. И теперь, когда барьер Оберона больше не сковывает эту силу, они вернулись.

– И ты можешь призвать их по своему желанию?

– Эм-м, – протянула она, сморщив нос. – Мой контроль над ними приходит и уходит. Но у меня никогда не было того, что есть у тебя. Силы убивать прикосновением, я…

Я глубоко вздохнула и отступила назад.

– Нет. Лишь однажды я смогла воспользоваться этой силой, но больше такого не случалось. Нахождение в пределах барьера подавляло эту силу до тех пор, пока в результате я окончательно не потеряла ее. Я не убиваю прикосновением. Нет у меня такой силы, ладно?

– Тесса, – нежно прошептала она.

– Не могу я убить прикосновением. Не могу.

Сочувствие в ее взгляде вдруг резко сменилось на ярость.

– Не можешь? Или же ты не хочешь?

– И то и другое. У меня больше нет этих сил, и я не желаю, чтобы они вернулись. Эта дурацкая способность сделала бы меня такой же, как Андромеда. Слишком опасной для этого мира.

Мысль об этом обожгла, как кислота. Если бы я могла убивать прикосновением, никто из окружающих меня людей не был бы в безопасности. Одного легкого касания к моей коже было бы достаточно, чтобы свести их в могилу. И даже в моменты, когда я чувствовала, как во мне шевелится что-то темное, я не могла смириться с тем, что Смерть была частью этой темноты.

– Мы могли бы найти способ подчинить эту силу себе, – возразила она. – И использовать ее против богов, когда они придут за нами.

– Нет у меня этой силы, сколько можно! – Стиснув зубы, я отвернулась от ее взгляда. – Может быть, я сильнее, чем следовало бы, и раны затягиваются быстрее, но на этом – все. Больше ничего нет.

Нелли поджала губы, но больше не спорила. У меня в груди все сгорало от мысли о той самой божественной темной силе, затаившейся внутри. Я прокручивала образы из своих худших кошмаров: Нелли, умершая от моего прикосновения; закатившиеся глаза Калена; сжавшийся в ужасе мир – узревший, как могучая сила Андромеды разлилась по моему телу.

Сильная рука легла мне на спину, и ужасные образы испарились, стоило моргнуть. Подошедший Кален нахмурил брови, читая выражение моего лица.

– Мы готовы отправиться в путь.

Его глаза спрашивали: «С тобой все в порядке?»

Я постаралась натянуть маску невозмутимости и спокойствия.

– Мне только нужно привести Сильвера, и тогда я буду готова.

– Сильвера?

– Одна из лошадей Оберона. Сильвер помог мне добраться Альбирии, и я не хочу оставлять его здесь.

Его взгляд смягчился.

– Хорошо, любовь моя. Сходи за ним, а потом встретимся здесь.

Сильвер все еще стоял по другую сторону потайного прохода, ожидая меня. Я схватила его за поводья и повела обратно во двор. Его копыта застучали по брусчатке. Я могла бы оставить его здесь, с Руари и другими фейри света. По правде говоря, он принадлежал им, но мне казалось, что в тот день в тумане он выбрал меня, и мысль о прощании была невыносима.

Я помогла Нелли взобраться на спину Сильвера, и мы отправились в обратный путь из Альбирии, через мост, в туманы и по пустынной сельской местности в сторону Эндира. Путь займет еще пару дней пешим ходом – лошади, которых мы взяли, чтобы добраться до гор, пропали. Боудика парила в небе над нашими головами, высматривая в глубинах туманов следы демонов тьмы. По прошествии нескольких часов большая часть воинов и стражников вошла в непринужденный ритм, сапоги глухо стучали по мягкой земле.

Кален поравнялся со мной, но его взгляд был тяжелым и отстраненным. Время от времени он искал в небе комету, и его тело сотрясало от напряжения, словно один ее вид отдавался ударом под дых. Чувство вины подступало к моему горлу. Даже если Кален обвинял во всем Оберона, я все равно чувствовала себя причиной всех бед. Я была той, кто держал Клинок смертных. Я была той, кто преследовал Оберона в туманах. Если бы я не вступила с ним в борьбу, если бы я не выплеснула на него свою злость, отчаявшись от жажды мести, – мы бы сейчас не оказались в такой ситуации.

В ситуации, которую я даже не до конца осознала.

– Кален? – я наконец-то обратилась к нему после долгого молчания.

– Хм-м?

– Что сейчас происходит?

Он издал тяжелый вздох, видимо, думая о том же самом.

– Мы готовимся к неизбежному.

– Война с Андромедой и другими богами.

– Все верно, – подтвердил он. – Я не знаю, сколько времени им потребуется, чтобы добраться до этого мира, или откуда именно они прибудут, или что они будут делать первым делом, но нам нужны бойцы. Огромное количество. Что бы боги ни запланировали, это не принесет мира, вот уж точно.

У меня внутри все сжалось. Война. Она была тем, с чем мне никогда не приходилось сталкиваться на своем пути – никто из нас, смертных Тейна, не видел настоящей войны. Конечно, мы слышали истории от фейри или читали о битвах в книгах. Но война всегда казалась мне не больше, чем просто притчей или легендой, чем-то, чего больше не может случиться. В этой легенде не было ничего замечательного. Это были просто кровь, смерть и жестокость. И они надвигалась на нас.

– Мне так жаль, Кален. Я…

– Нет, – он притянул меня к себе, мы снова шли нога в ногу. – Как я уже говорил, если кого и обвинять, так это Оберона. И даже в таком случае мы знаем, что он тоже этого не желал. Богиня смерти – Андромеда – была полна решимости найти путь назад, и она привела в движение силы, которые невозможно было остановить. Теперь я это понимаю. Все, что случилось, давным-давно ждало своего часа.

Мое сердце дрогнуло в груди.

– Ты думаешь, это то, что она планировала с самого начала? Когда она предложила Оберону шанс вернуть… –  Я не закончила свою мысль. Кален, как мне казалось, еще не до конца осознал, что Оберон сделал с Беллисент.

– Я думаю, Андромеда убеждала Оберона освободить ее из ожерелья, но ему удавалось сопротивляться. Но, в конце концов, да. Кажется, что она задумала все это еще четыреста лет назад. Для богов этот срок не больше мгновения.

– И нет способа их убить.

– Если такой способ и существует, то никто его не знает. Тысячи лет назад фейри и люди всего лишь нашли способ изгнать их – или сковать. Но не убить.

Итак, если нам удастся изгнать богов снова, будет ли это только вопросом времени, когда они придут сюда в третий раз, снова запустив этот цикл? Эта мысль тяжелым грузом легла мне на плечи. Если все это было безнадежно, если не было возможности победить, скольким бы нам пришлось пожертвовать просто для того, чтобы дать этому миру еще немного времени?

Была ли хоть какая-то причина надеяться на победу?

Я открыла рот, чтобы признаться во всех этих мыслях Калену, – может быть, у него найдется лекарство от мрака в моем сознании. Но крик птицы разорвал тишину. Кален схватил меня за руку и рывком заставил нас остановиться. Его взгляд устремился к облакам, когда пара черных крыльев устремилась к нам. Боудика в одно мгновение приблизилась, и из ее открытого клюва вырвался еще один пронзительный крик.

– Что происходит? – спросила я, инстинктивно потянувшись к Нелли, сидящей на спине Сильвера, который шел рядом.

Меч Калена просвистел в мгновение, когда он вытащил его из-за спины.

– Оборотни. Они учуяли наш запах и направляются в нашу сторону. С ними несколько призраков.

– Призраков? – резко спросила я. За все время, проведенное в туманах, единственными существами, с которыми я сталкивалась, были демоны тьмы – или оборотни, как называли их Кален и другие фейри теней. Это были чудовищные создания – с клыками, когтями и спутанным мехом, способные разорвать человека на куски, прежде чем полакомиться его кровью и плотью. Даже они одни наводили ужас.

– Призраки обычно не такие храбрые, – пробормотал Кален, – и им нравится только вкус окровавленных позвонков. Я полагаю, они надеются, что оборотни сделают всю работу за них, а потом смогут зайти с тыла и полакомиться нашими останками. Смотрите под ноги. Они оставляют след из ядовитого песка на всем, к чему прикасаются их ноги.

Окровавленные позвонки?

Я сглотнула и взглянула на Нелли, чье лицо побелело как мел.

– Оставайся на месте.

– Я не какая-то трусиха, – прошипела она мне. Но не сделала ни малейшего движения, принимая приближающуюся опасность в расчет.

Кален обхватил меня за шею и бросил взгляд, полный огня.

– Оставайся здесь, сзади, с Нив. Я знаю, ты учишься драться, и у тебя это уже чертовски хорошо получается, но их слишком много. Пусть об этом позаботятся обученные воины.

Он страстно поцеловал меня, а затем направился к передним рядам, отдавая приказы своим воинам. Они выстроились лицом к темному туману, преградившему путь. Те, у кого были мечи, встали впереди, в то время как фейри с копьями, включая Торина, поджидали тварей сразу за ними. Позади Нив и другие лучники готовили стрелы. Кален, к моему ужасу, был прямо на передовой.

Я стояла посреди группы лучников, крепко сжимая поводья Сильвера. На нас опустилась тишина, полная страха и ярости. Мгновения тянулись. Воины переминались с ноги на ногу, но оставались на своих местах, подняв оружие и не сводя глаз с густого тумана, клубившегося вокруг.

Нелли внезапно соскочила с лошади и приземлилась рядом со мной.

– Я не могу оставаться там, сверху. Это сводит меня с ума. Я чувствую, что моя кожа вот-вот соскочит с костей.

– Здесь, внизу, ничуть не лучше, – пробормотала я. – Почему они до сих пор не напали?

Нив наклонилась ко мне с другой стороны, ее фиалковые глаза блестели в темноте.

– За последние несколько месяцев звери изменили тактику. Теперь при нападении они передвигаются большими группами, тогда как раньше не стали бы этого делать. Приготовьтесь и, черт возьми, не отходите от меня ни на шаг. У меня такое чувство, что сейчас начнется кровопролитие.

Мой язык превратился в комок песка. Ощущая напряжение, охватившее тело, я вытащила Клинок смертных из-за пояса, но рука Нив схватила меня за запястье и заставила вернуть оружие обратно. Нив покачала головой.

– Лучше не надо. Если все превратится в хаос, ты можешь поцарапать одного из нас, и тогда мы превратимся в пепел. Возьми его взамен. – Она протянула мне меч, который я потеряла в туманах близ Альбирии, – тот самый, что подарил мне Кален, – а затем Нив взглянула на Нелли. – Ты можешь сражаться?

Когда я с благодарностью взял меч, Нелли напряженно выдохнула и подняла свои с когтистые руки.

– У меня есть они.

– Отлично. – Тень улыбки промелькнула на губах Нив. – Если на тебя нападет зверь, выцарапай ему глаза, а затем вымажься его кровью. Тогда они не смогут тебя ни увидеть, ни учуять.

– Это отвратительно, – поморщилась Нелли.

– Лучше быть отвратительной, чем мертвой.

Раздались громоподобные шаги, сотрясавшие землю и становившиеся громче с каждым мгновением, как будто на нас надвигалась страшная буря. Схватившись за меч, я быстро поняла, что было не так с этим звуком. Демоны тьмы направлялись не к началу строя, где мечники ожидали их в идеальной боевой позиции. Они неслись прямо на лучников – и на меня.

И когда я резко развернулась, звери выскочили из темноты.