вечеру начал брюзжать Парис. Во-первых, его растрясло, во-вторых, седло постоянно сползает набок, а в-третьих, этот драконий недомерок, которого любой нормальный дракон при встрече просто сожрал бы из жалости, так стиснул лапами его, Париса, ноги, что те уже ничего не чувствуют, и вообще не пора ли устроить привал, а? Пора ведь…
– Отстанешь – бросим, – безжалостно отрезал Умнейший. – Возиться с тобой некогда.
Парис замолчал.
Поведение Кирейна разъяснилось тем же вечером.
