Но только незначительное приводит к цели. Счастливое сочетание тусклого цвета с неприятным запахом, или пара искалеченных слов, вырванных из контекста, или когда ненадолго спускаешься с небес на землю.
Признаться, я никогда не понимал этой страсти к писанию. Мысли должны рождаться и умирать в голове, в этом — в их интимном, естественном виде — их красота и необходимость. Иначе — сухой песок, пересыпаемый из ладони в ладонь на платном пляже, мусор, в котором копаются бездомные животные и пресыщенные коллекционеры.
Розовый со сна, город провожал нас выставкой монументальных красот — длинных колоннад, грозных статуй, пышных башен, дразня: сколько идей, страстей, приключений оставляем мы ради бедной природы! С моста вполоборота открылся приземистый лабиринт дворца, стянутый желтой стеной. Клубясь темной зеленью, протянулся покатый бульвар. Пустой трамвай дребезжал по сияющим рельсам. Редкие прохожие плоско синели в ярких косых лучах набирающего силу солнца.
не есть что-то данное, а то, что еще только предстоит отыскать, и нет гарантии, что поиски увенчаются успехом.
Утопия! Нам всем нужна утопия! Без нее мы — грязь, тухлая вода. Разве не удивительно, что человек, чтобы остаться человеком, нуждается в бесчеловечности? Планиметрия, таблица умножения, орфография, перигелии… Deus ex machina! Человек должен оставаться неучем, чему бы его ни учили! Совершать ошибки, путаться в определениях, перевирать цитаты, проваливаться на экзамене…
Если хотите прикоснуться к тайне, мой вам совет — идите туда, где царит медленный и кропотливый произвол власти, в утлые клетушки с искусственным светом, засиженные корпящим от звонка до звонка людом, где сморкаются, чихают, кашляют и молчат: «une insinuation simple au silence enroulée avec ironie ou le mystère», скрипят перьями или стучат на машинках, переписывают и перечитывают.
Съемные лица — как съемные квартиры: в них царит бедлам. Не отличить жильца от живца, чья участь — быть проглоченным.
Когда люди становятся фигурами на шахматной доске, передвигает их не окрик гроссмейстера, а «комбинация».
Вопреки распространенному мнению, свобода — не более чем природный феномен, против которого направлено всеоружие культуры, и девочка на качелях исчезает по мере приближения не потому, что она этого хочет. Предоставленные самим себе, вещи теряют материальность, вступают в игру, помышляют. Так художник, нарисовав картину, выставляет ее на продажу, а покупатель, принеся картину домой, вешает ее на самом видном месте, чтобы поскорее забыть.
Нам кажется — мы меняемся, а все вокруг, за исключением косметических подновлений, остается прежним. В действительности — я все тот же, а мир меняется и внешне, и по сути. Изменения того, что сопровождает нас в жизни, незаметны, скрыты привычкой и безразличием, и только вот в такие минуты, когда сталкиваешься с тем, что давно не видел, что осталось в далеком прошлом, бываешь поражен, что замок за время моего отсутствия выродился во вполне себе вульгарную дачку.