Я же совершенно спокойна и где-то в глубине души, слушая заявителя, уже начинаю прокручивать возможные варианты своих действий. Что это? Черствость? Знакомый хирург, которому я однажды за рюмкой коньяка спьяну призналась в одолеваемых меня сомнениях, поднял тост за мой профессиональный рост. Он так и выразился: «Ты становишься профи, и ничего страшного в этом нет. Когда мне в операционную ввозят попавшую в автомобильную катастрофу девушку, у которой черепно-мозговая травма, перелом трех ребер, одной руки, разорвана селезенка и не известно, что еще скрывается за многочисленными ссадинами на ее прекрасном теле, я не могу переживать от вида ее ран, задумываться о том, чья она дочь, жена, любимая, в чей дом вошло горе. Я начинаю молча свою работу – собираю заново человеческий организм, чтобы он нормально функционировал. Если же начну волноваться, возмущаться, поддамся эмоциям – у меня задрожат руки, пот польется по лбу на глаза, внимание рассеется – и кому от этого станет хуже? Только той, кто, почти бездыханная, лежит под моим скальпелем. Вот почему мы, хирурги, по неписаным правилам не делаем операции своим родным и близким. Тогда волнения неизбежны. Так и в твоей работе сыщика. Кому станет хуже, если ты начнешь переживать, волноваться, принимать близко к сердцу судьбу каждого, с кем тебя сталкивает жизнь? Только жертве преступления и его родственникам, которым ты не сможешь вовремя, быстро и четко оказать помощь. Так что выпьем за твой состоявшийся профессионализм!»
3 Ұнайды
мне почти в отцы годился. Но Питер, примчавшийся в мой родно
– За знакомство! – произнес тост Кинг, поднимая рюмку с водкой «Губернаторская».
– Расскажи мне о себе, – попросила я, ощущая, как приятное тепло разливается по всему телу.
За неделю ничего существенного не нашли, разве что факт развода – четвертого сентября Лиза развелась с мужем, вот почему по телефону Ки
Хорошо, что быстро вспомнила – здесь местное время на один час опережает московское. В областное адресное бюро успела перед самым закрытием.
содержимого ее влагалища.
Стянув трусики с жертвы, насильник
Славочка, дай мне до завтра подумать! – взмолилась я
Меня зовут Джон Фобс, я владелец издательства. После уикенда в понедельник приезжайте незамедлительно ко мне. Наш офис легко найти, рядом с ним всегда толпа экскурсантов, мы располагаемся напротив знаменитого книжного склада, откуда Ли Харви Освальд стрелял в беднягу Джона Кеннеди. Седьмой этаж. Телефон в состоянии запомнить? – после моего утвердительного кивка Джон продиктовал номер. – У меня для вас сюрприз.
– Приятный? – улыбаясь, но с тревогой в голосе спросила я.
– Полезный. Он поможет сохранить вам жизнь, – уверенно произнес незнакомец, галантно провожая меня к моему месту у стола.
Это уже интересно! Ладно, доживем до понедельника, как говорил незабвенный Вячеслав Тихонов, играя роль учителя истории в фильме «Доживем до понедельника». Вечеринка завершилась глубоко за полночь. Я чертовски устала и, выпив бокал предложенного Питером сока – не то манго, не то еще какого-то роскошного южноамериканского фрукта – поддерживаемая мужем, доковыляла до постели и забылась в долгожданном сне.
Не знаю, как вам, но мне доставляет удовольствие видеть сны, а потом разгадывать их потаенный смысл с помощью разнообразных сонников – сейчас такой литературы пруд пруди на книжных развалах любого города.
– Лиза делилась с вами обстоятельствами жизни в Америке? – как о само собой разумеющемся спросила я.