Но пока он подрастет.. Что станет с той квартирой, с теми картинами
1 Ұнайды
А вон очковая кобра.
– Наг и Нагайна. – Никита постучал по стеклу, за которым на высохшем суку раскачивались две золотистые змеи. – А вон та, что за чудо-юдо?
– Артефакты?4 В музеях, в лучших археологических собраниях мира.
Ей вспомнился и другой «делопут» – Вадя Кравченко.
Педагогический.
– А сами откуда?
– Из Ясной Поляны. Моя мама в музее работала. Если бы не Сергей, наверное, после института туда бы вернулась, а тут…
Тут вдруг за окнами раздался оглушительный треск. Катя отвела занавеску. На дорожке под самыми окнами газовал мотоциклист. Мотоцикл
У меня дело по краже со складов «Новатора».
обижался? На что дулся? На то, что она старалась максимально сосредоточиться
– А мне от этого не легче, – Колосов говорил сухо и зло. – Только лохом я быть не желаю.
Она хотела убрать из его клетки миску – воду он разлил. Он и прихватил ей зубами руку. Легонько. Но с тех пор баба Сима уборкой клеток не занималась.
– А вы… На вас он разве не бросается?
Ольгин снова посмотрел на часы.
– Понимаете ли, в сообществе приматов все члены стада придерживаются весьма жесткой иерархии. Каждый занимает свой шесток. Наказывают только нарушителей правил. Мы с Олегом стараемся никогда, ни при каких обстоятельствах эти правила не нарушать. Хамфри ценит это и доверяет нам.
– А другие обезьяны, они не пытались бросаться на людей?
Ольгин нахмурился и снова посмотрел на часы.
– Вы куда-то торопитесь? – недовольно заметил Колосов.
– Н-нет, то есть да. Тут надо не опоздать в одно место.
– Тогда я сейчас ухожу, – заверил его Никита. – Только несколько последних вопросов. В прошлом году у вас был инцидент со змеями. Их кто-то выпустил из клеток. Ваш ветеринар Иванова сказала, что это сделала обезьяна по кличке Чарли. Выходит, обезьяны-то все-таки у вас по базе разгуливают?
– А Иванова не сообщила вам, по чьей вине произошел этот инцидент? – осведомился Ольгин раздраженно.
– Нет.
– У Чарли обнаружились кишечные паразиты. Мы поместили его в веткабинет на обследование. Оттуда по недосмотру Ивановой он и удрал. Уколов испугался.
Колосов невольно улыбнулся.
– И они, значит, лечиться боятся?
– Еще как! Иванова – отличный специалист, но… – Ольгин извиняюще развел руками. – Женщина. Что поделаешь? Личное выше общественного – с молоком матери, так сказать…
– Она последняя видела Калязину перед смертью, – как бы между прочим сообщил Колосов. – Они у ворот разговаривали. Кто бы мог подумать, что спустя полчаса такое может случиться!
Ольгин поднялся. Видимо, он решил, что гость его слишком засиделся на этом клеенчатом казенном стуле.
– Разве при той беседе не присутствовал приятный молодой человек? – спросил он, криво усмехаясь.
Колосов насторожился: это что еще за новости?
– Нет. Иванова сказала, что они с Калязиной были у ворот вдвоем.
– Да? Ну, может быть. Наверняка так оно и было, раз она говорит, – тут же согласился Ольгин, но глаза его блеснули. – Сожалею, что тороплюсь. Рад был вам помочь. Да, видно, – нечем. О бабе Симе мы все здесь скорбим. О похоронах родственники договорились. Мы помогли, чем смогли. Ну, если будут новости – соо