Оглавление

СКРЫТОЕ ОТ ВЗОРА. Часть вторая.

ИНТЕРЛЮДИЯ. АНДРЕЙ КОТЛОВ

Ноябрь 2023 года. Квартира Котловых.

Рак желудка в тяжёлой форме у отца диагностировали полгода назад. Все засуетились. В данном случае Андрей и мама. У Котловых родственников особо не было, да и друзей у семьи с годами поубавилось. Вдвоём они ходили по больницам, искали чем и как помочь. Могли бы бегать втроём. Но отец сразу же погрузился в какую-то глубокую смертельную апатию. Потерял всякий интерес к жизни. Хотя на первых порах его и можно было отвлечь любимой рыбалкой или поездкой на дачу. Но даже эти радости повседневности быстро потеряли всякий смысл для отца. Неделя за неделей огонь в глазах ослабевал.

— Андрюх, подойди поближе…

Андрей без раздумий встал с кресла, которое стояло в углу комнаты у окна. Медленно, как будто чего-то боясь, прошёл через всю спальню и сел на табуретку, стоявшую возле кровати отца. Последнюю неделю отец практически ни с кем не разговаривал. Лежал отвернувшись к стене и игнорировал любые просьбы — прогуляться, подышать воздухом или даже просто поесть.

— Что такое? Может есть хочешь? Давай принесу попить. — Андрей привстал с табуретки, уже даже приготовился идти на кухню.

— Нет, нет… — мужчина говорил слабым хриплым, еле слышным голосом, — ничего не нужно.

— Хорошо… — бессильно ответил Андрей и снова сел рядом с кроватью.

— Давай просто поговорим.

— Давай.

«Просто поговорим». Фраза отдалась в голове Андрея глухим эхом. С отцом просто говорить никогда не получалось. Он в целом был немногословным человеком. Всегда конкретно и по делу. Телевизор на кухне, пожалуй, был свидетелем более пространных бесед, чем кто-либо в семье. С ним разговор проходил по одному и тому же сценарию: как дела? и что-то там ещё сопутствующее. А тут «давай просто поговорим».

— Как там на работе твоей дела? — даже сейчас ничего не изменилось. Отец оставался верен себе.

— Хорошо всё. Второй год работаю на одном месте, уже показатель можно сказать…

— Эт точно, — отец попробовал засмеяться, но улыбка сразу перешла в болезненный оскал. — Как с Мариной дела?

— Тоже всё отлично, — тут Андрею пришлось слукавить. С Мариной они расстались как раз в то время, когда отцу объявили диагноз. А сказать как-то повода не находилось. Вернее не хотелось лишний раз негатива нагонять. Марина родителям очень нравилась. Но как это часто бывает, не им с ней жить приходилось в постоянных бытовых ссорах.

— Молодцы! — справившись с приступом резкой боли, похвалил Сергей.

— Пап, давай хотя бы у окна постоишь? Я открою. Подышишь воздухом с улицы.

— Ну…

Не дожидаясь полного согласия, Андрей стал помогать отцу подняться из лежачего положения, сесть на край кровати и встать. С некоторыми сложностями, но это удалось сделать достаточно быстро.

— Помнишь, ты вон там, где тротуар кончается, с велосипеда упал и расшиб себе губу, — Сергей сделал глубокий вдох, поглощая лёгкими влетающий в окно прохладный ноябрьский ветер.

— Ага. Бросил велосипед и побежал домой. Я думал ты такие мелочи не запоминал.

— Как его тогда не утащили сразу, чудо какое-то…

— Тебя все боялись, чего тут гадать.

— Да ладно, скажешь тоже, Андрюх.

— Ну как есть. Скажи же у окна получше будет, чем в стену глазеть?

— Слушай, Андрюх, а твои вот эти приступы… как в школе было, продолжаются?

— Ты о чём?

— Значит всё ещё видишь… — отец глубоко выдохнул, даже как-то немного обмяк. И резко утробно закашлял.

— Всё, всё, давай сядь, чего ты? — Андрей не стал вести задыхающегося от кашля отца обратно до кровати и посадил на кресло, которое стояло рядом. — Дыши!

Сергей пытался остановиться и перевести дыхание, но всё не получилось. Кашель перешёл в рвотные позы. Язык — тусклое пламя жизни — вывалился изо рта. Такое уже случалось. И в последнее время довольно часто. Андрей взял отца за руку и крепко её сжал. Со всей силы. С болью. Как будто в этом рукопожатии заключалась вся реальность. И отец начал дышать. Рывками, но начал. Жуткие моменты, которые стали обыденностью. Нет ничего страшнее того, когда пугающее и ненормальное — становится привычным.

— Лучше?

— Да вроде, дышать хоть можно. Дай лягу…

— Посиди здесь, чего ты на эту кровать всё стремишься, успеешь ещё належаться… — наступила неловкая пауза. И спустя секунду оба дико засмеялись. Как-то истерически. Так не смеются. Это смех, чтобы скрыть боль. Крик скорее.

— Ляпнул, конечно…

— Да не, смешно правда, что уж. — Сергей снова скорчился от боли. То ли справляясь с ней, то ли о чём-то задумавшись, он на секунду затих, устремив взгляд в пол.

— Сейчас попить принесу. — Андрей вышел из спальни и через некоторое время вернулся уже со стаканом воды. — Держи.

— Спасибо. Андрюх, я тебе, — Сергей сделал долгую паузу, покачал головой, принимая окончательное решение во внутреннем диалоге, — я тебе никогда не говорил. Но дед твой — Захар, батя мой, тоже ведь странным был.

— Тоже, ну понятно…

— Мама рассказывала, что он постоянно где-то пропадал. На какие-то собрания ездил… Я ж его и не знал…

— А ты его получается совсем не помнишь? Вы как-то про него никогда особо не говорили.

— Мне пять лет было, когда он пропал. Только по фотографиям и знаю его, да по рассказам маминым.

— Бабушка всегда говорила, что дед работящим был, рукастый. И ничего про какие-то странности или что-то необычное. Приговаривала вечно, что я не в котловскую породу пошёл.

— Вот дура старая… — Сергей всё же сделал глоток воды и продолжил, — Дед, ну батя, действительно хороший мужик был, я думаю, но что-то с ним случилось. Поменялся он в одночасье. Начал рассказывать про то, чего быть не могло. Бред… И всё записывал… Говорил, что прошлое знает… какое оно на самом деле…

— И про всякую нечисть?

— Ага… про купола какие-то… ведьм… — Сергей говорил так, словно не верил, что произносит эти слова. И в то же время с ноткой облегчения. Судьба отца для него неприятная страница всей жизни.

— Погоди, дед делал записи? И ты не читал его записи? Не пытался разобраться?

— Записки сумасшедшего? Зачем они мне? Да ещё когда с тобой стало твориться вот это вот всё в школе. Я испугался. Вдруг какая семейная зараза. Наследственная…

— Ты их оставил? Записи. Где они сейчас? Где дедовские дневники? — всполошился Андрей.

— У бабки твоей в Каралате, на чердаке.

— Почему ты раньше ничего не говорил? Я ж себе места не находил, изгоем практически стал. А ты смотрел и молчал! Переубедить ещё пытался.

— Андрюх, прости!

— Почему?

— Не для нас всё это было. Пойми. Он меня бросил! Он выбрал ту жизнь, где мне не было места. А была какая-то там Артель! И я тебя теряю, Андрюх. С самого детства. С каждым твоим приступом. Не глупи… всё это до добра не доведёт… — Сергей сделал небольшую паузу. — Я хотел быть для тебя нормальным отцом…

— Деда получается психом все считали, а ты даже не разобрался. Я когда в деревне бывал у бабушки, все глаза отводили. Теперь понятно почему. И ты хочешь, чтобы я тоже всю жизнь боялся и молчал? Нет. Я докажу, что Артель существует, что мои видения — реальность!

— Андрюх?

Андрей продолжал возмущаться. Он не злился конкретно на отца, он злился на весь мир. На несправедливость. Он любил отца.

— Андрюх!

— Что? — опомнился Андрей.

Отец молча указал слабой рукой на кровать.

Утром Сергея Захаровича не стало. Андрей, как только прошли похороны, уехал в село Каралат. Пройдёт меньше года, как записи деда и собственная одержимость приведут его в скрытые подземелья Астрахани.

ГЛАВА ПЕРВАЯ (ТРИНАДЦАТАЯ)

13 июля 2024 года. Утро. Квартира Андрея Котлова.

В квартире царил полумрак. На кухне медленно закипал чайник, а из зала доносились звуки видеоролика с ноутбука.

«…Привет, меня зовут Антон Раков, вы на канале „Нечто ужасное“. В мои руки попал зловещий артефакт. Череп вампирского младенца…»

Андрей вышел из ванной комнаты на звук неистово свистящего чайника. Он прошёл на кухню и выключил его. Достал из верхнего шкафа чайный пакетик. Залил его кипятком в любимом бокале. И медленно, о чём-то размышляя, прошёл в зал.

«…я ещё никогда не был так близок к чему-то действительно ужасному…»

На этом моменте Андрей выключил видео. Сел на компьютерное кресло и аккуратно сделал глоток чая. На столе перед ним лежал обычного размера ежедневник. На страницах были пометки с датами и имена, небольшие зарисовки. Информация об обществе Основателей и его противоборстве с Артелью. Крупицы, но весьма ценные…

Это его личный архив, который он бережно создавал. И теперь хранил, хотя уже давно все записи перенёс на облачное хранилище. Но манускрип — так он называл свой дневник — своей ценности не потерял. Котлов начала его вести ещё в детстве и постоянно дополнял.

Андрей сделал ещё один глоток чая и взял ежедневник в руки. Он листал его сотни раз, и десятки раз к нему приходили новые мысли, идеи и взаимосвязи. Он открыл обложку, пролистнул первый плотный лист и его взгляд упал на страницу заполненную убористым детским почерком. Воспоминание о первом видении. Андрей прочитал верхние сроки.

«Привет, меня зовут Андрей Котлов. Мне 11 лет. Через неделю мой день рождения. И моя жизнь перестала быть обычной…»

Да, тот день Андрей помнил ясно, как если бы это было вчера. Но нет ни кома в горле, ни малейшего волнения. Постоянное прокручивание воспоминаний в какой-то момент привело к полной потери всякой сентиментальности. Тайны мира и его семьи конкретно, которые ему открывались, только закаляли. Он совсем не романтик и не мечтатель, а человек с чёткой целью, и путь к ней он пройдёт не смотря ни на что. Пусть даже он соткан из воспоминаний, в которые никто не верил и не верит.

Андрей провёл пальцем по детским строчкам. Буквы поплыли перед глазами, и его снова затянуло в воронку того дня…

Май 2002 года. Школа №23. Астрахань.

В классе стоял обычный для перемены гул. Шум складывался из криков, беготни и пинания портфелей. Часть мальчишек столпилась у доски и обсуждала предстоящую футбольную игру между классами. Решали, кто будет на ворота, кто в обороне, и кто будет в нападающих. Андрей в этом обсуждение активного участия не принимал. Со спортом у него особо не ладилось. Вернее с командными играми. Но краем уха Андрей всё же ловил главные мысли одноклассников о предстоящем матче. И параллельно наблюдал за девочками. За той их частью, которая всеми без исключения считалась самой красивой. Компания из четырёх школьниц хихикала читая ответы в анкете для друзей.

Звонок как всегда неожиданно прогремел металлическим звоном. Все стали расходиться по своим местам. Кроме футболистов, которые продолжали активно обсуждать стратегию для победы. Они естественно не заметили, как в дверях появилась Ирина Петровна. Учитель истории и обществознания окинула класс взглядом. Подняла с пола бумажный самолётик, который секунду назад аккуратно приземлился у её ног. И мило улыбаясь прошла к учительскому столу.

— Футбол, это, конечно, бесспортно, важно! Но может быть вы всё же отвлечётесь и уделите внимание истории? — сказала Ирина Петровна громким поставленным голосом. При этом без единой нотки возмущения или недовольства.

— Ой…

— Всё, потом…

— Простите…

Полетели короткие возгласы от футбольной команды. Секунды и все сидели на своих места.

— Доброе утро, класс!

— Доброе утро! — поприветствовали учителя школьники встав как один со своих мест.

— Садитесь…

Ирина Петровна тоже села. Подтянула к себе учебник и воспользовавшихся закладкой, открыла нужную страницу.

— Кто мне напомнит, на чём мы остановились?

Ирина Петровна быстро взглянула на класс и снова стала листать учебник.

— Понятно, лес рук…

— Вы рассказывали про формирование государственности у восточных славян… — зазвучал робкий голос одной из учениц.

— Верно, и что там у славян восточных происходило?

— На заре государства, дабы крепче оно было, прошло тайное вече на котором было заключено соглашение о сокрытии… — Андрей говорил сбивчиво, это были не его слова. Они вылетали из его рта извне.

По классу прокатились смешки.

— Что? Кто-то пересмотрел сериалов?

Ирина Петровна подняла голову как раз в том момент, когда Андрей с чёткой речи перешёл на бормотание. Смешки затихли. Андрей задёргался, как будто бы в приступе эпилепсии и упал на пол.

— Госпади…

Андрей провалился в темноту. Последнее, что он услышал, был испуганный возглас учительницы. Последнее, что он почувствовал — удар головой об пол. А потом… его вырвало из времени. И швырнуло в гущу незнакомых голосов и образов.

ГЛАВА ВТОРАЯ (ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ)

Чернота. Он провалился. Не в глубокую тёмную кроличью нору. Это было иначе. Его сознание уснуло, а тело осталось лежать на холодном полу. И в этой чёрной пустоте через мгновение заискрились световые точки. Словно в ночное небо полетели сотни искр от костра. И тут же прорываясь, как из-за стены, до Андрея стали доноситься голоса.

— Мы должны раз и навсегда решить, от этого зависит судьба наших земель, — это был глубокий, почти грозный мужской голос.

— Согласен с тобой, Радибор, порядок должен быть во всём, — теперь заговорил явно старец, — доходят до меня слухи, в других землях уже принято решение!

— Что скажешь, Чура? — обратился к кому-то Радибор…

Искры костра, которые летали перед глазами Андрея ослепили его яркой вспышкой и следом стала вырисовываться неожиданная картина.

На поляне широким кругом стояли высокие каменные истуканы, Андрею показалось что они похожи на славянских богов. Что-то подобное он видел в учебнике по истории. В середине этого круга горел высокий пламенем костёр. Практически возле него стоял седобородый мужчина. Его длинные так же тронутые сединой волосы, спутанные и грязные, ниспадали на плечи. Старик повернул голову и обратил тусклые глаза на Андрея. В глубоких морщинах похожих на трещины высохшей земли заиграли тени от падающего на лицо света костра. Старец явно почувствовал на себе чей-то взгляд, но в пределах видимости он никого не разглядел. Андрей ставший невольным свидетелем какого-то собрания, был наблюдателем невидимым для его участников.

— А что ты хочешь от меня услышать? — заговорила девушка, — я, всё ещё, не понимаю, чего вы от меня хотите.

Это заговорила Чура, как понял Андрей. Девушка в красивом сарафане украшенном вышитыми рунами и амулетами, вышла из-за костра. Таких красивых девушек Андрей ещё не видел. Стройная, с длинными светлыми волосами и большими глазами. Кажется голубовато-серого оттенка. Чура прошла вдоль костра и присела на большое бревно.

— Радибор, Жихарь, мы давно с вами по разным дорожкам идём, своими заботами заняты. Вроде друг другу дурного не творим. Так что за дело возникло? По мне порядок и так есть…

Радибор сидел на том же бревне на которое присела Чура. Андрей всё это время видел только его спину. По глубокому голосу и широте плеч мужчины, он сделал вывод что перед ним могучий воин.

— А что тут предлагать? Всё ясно как белый день, — заговорил спокойным тоном Радибор, — много в наших землях разных истин и не дают они нам объединиться. Крепче, мощнее мы стать должны! Скатерть мы сотканая из разных ниток, да только так и стремимся распуститься. Плохо это! От того я, Радибор, род от рода Сварога, сын первого богатыря, призываю вас в эту ночь и никак иначе, создать основу! На ней строить будем государство единое!

— Не много ли берёшь на себя, сын первого богатыря? — не поддавшись высоким речам спросила Чура. — Хочешь чтобы под тобой все семьи, деревни и племена земель наших оказались? И ты поддерживаешь его, Жихарь? Что притих? Разве не принято, что не может власть большая в одних руках быть?

— Да, поддерживаю! — тут же ответил старец.

— Вот как, то есть ты сегодня от лица всех колдунов и колдуний 12 племён слово держишь, правильно понимаю?

— Правильно! С Радибором мы давно уже думы эти обсуждаем. Колдуны всех наших земель едины во мнении. Всех богов, духов, предков и еже с ними давно пора взять да свести для смердов к единому. Не будет толку в планах больших покуда мы каждый сам по себе.

— Вот и получается власть вам нужна, а не единение! — возмутилась Чура. Девушка встала со своего места и оказалась напротив своих теперь как выяснилось недругов.

— Чура, не горячись! — попросил Радибор, всё так же спокойным размеренным тоном. — Сядь, прошу, и послушай.

Чура продолжила стоять на своём месте, Радибор не стал давить и продолжил.

— Пойми, когда-нибудь это всё-равно случится. Сама знаешь, уже вокруг все сплачиваются. Скоро они в наши земли придут. Тогда не будут разбирать, что тут у нас хорошо, а что плохо. Щуров всех забыть заставят огнём и мечом. И будет новый порядок. И в нём нам места боюсь не найдётся…

— В наших руках, — подхватил Жихарь, — и только в наших, история. Мы колдуны. Хорошо! Я владыка всех найденных знаний и круга колдунов 12 племён призываю тебя — Чура верховная ведьма восточных земель — помоги нам!

— Помочь вам означает для меня предать всех кто за мной стоит, всех моих сестёр и братьев. Вы хотите свести всё к единому, к кому? К тебе Радибор? Перуну всю власть отдадите и его на трон посадите? А нам что делать? Пока Сварог ковал твоих предков Радибор, мои были огнём в его кузне. Ветром, что раздувал этот огонь. Самим небом под которым трудился древний бог. Мы ведьмы и ведьмаки восточных земель волей духов природы рождаемся и силами одарены. Станете порядки менять и мы первые от этого пострадаем, не могу я такого позволить.

— Так всё останется по прежнему! — прервал Чуру Радибор.

— Как бы не так. Останется для людей всё, для народа твоего, да! Для колдунов, тоже да. Им то какая разница. Их списки со знаниями никуда не денутся. Закончатся, так они у кого угодна попросят. Хоть у Велеса, хоть у самого тартарского чёрта!

— Ты ведьма, не заговаривайся! — заорал Жихарь, — мы с тобой миром пришли говорить. Хотели бы вас извести, так бы и сделали. Дела пусть и долгие. С такой силой как у вашего рода, чего нам от вас ждать? Если бы не скрепы старые предками нашими сотворённые, вы бы уже давно всех чарами своими обволокли, да в кандалы заковали…

— Жихарь, замолчи! — Радибор встал со своего места, для убедительности.

— Да нет, пусть говорить как думает, а не как напридумывал, чтобы меня в туман неведения завлечь. — Чура сделала шаг назад, скорее инстинктивно почувствовав нарастающую опасность. — Жихарь, ты может свои мысли вслух озвучиваешь? Сам бы всех в кандалы, да под плеть. Это колдовское племя всё покоя не находит себе, всё в поисках знаний рыщет повсюду, как бы ещё чего такого выучить. Что познать, чтобы конца мощи не знать. Так ведь?

— Так, Жихарь, ты молчишь теперь! — приказал Радибор, и постаравшись смягчить голос обратился к Чуре. Он мягко повернулся к ней. На его лице в свете костра вырисовывалось каменное спокойствие. — Я понимаю твоё беспокойство. И я тебя позвал, потому что уважаю. Вы для смердов большую помощь несёте, и не могу я это отрицать. Да, силой мне и народу моему непонятной обладаете, непостижимой. Но зла в сути не творите. С другой стороны, старый колдун, верно говорит. Скрепы есть. А что без них было бы? — Радибор тяжело вздохнул. — Вот что я предлагаю. Будет сегодня создан совет «Основателей». Будет этот совет следить за тайнами, истинами и верами всеми. И не будут нарушаться законы старые… но… — Радибор резким движением схватил Чуру, обращаясь к ведьме он в тоже время медленно к ней приближался. Воин поднял девушку над головой и не мгновения не сомневаясь бросил её в огонь. Круг истуканов наполнился пронзительным криком, а в небо из костра ударил яркий тёмно-лиловый столб.

— Радибор! Зачем? Что ты наделал… — Жихарь упал на колени потрясённый случившимся.

— Я так и знал, что с ней мы каши не сварим. Ведьма всегда думала, что она лучше других! Но попытаться стоило. — Радибор вытер о штаны руки, с некоторой брезгливостью, и вернулся на своё место.

— Зачем? — не успокаивался Жихарь. От безмятежности с которой Радибор расправился с Чурой колдуна затошнило. — мы же миром хотели всё решить?

— Жихарь, ты вроде и взрослым мужик, и ума у тебя палата должна быть, а меня сейчас удивляешь. Сам же говоришь, дай ведьмам и ведьмакам волю и они всё под себя подмять захотят. Не должно тому быть. Слушай меня и как следует запоминай. С этой ночи, как я и сказал, создаётся совет «Основателей». На тебе и твоём племени будет дело следующее. Знания все тайные, богами и предками отданные, от смердов скрыть надо. Только я и род мой к ним доступ теперь иметь будет. Для тебя награда за предстоящие труды — тоже к ним можешь прикасаться и пользоваться, как и было прежде. Но смотри у меня. Если чего замыслишь не ладного, окочуришься. По глазам вижу понимаешь, что со мной тебе тягаться не получится, от всех козней твоих оберег у меня есть…

Жихарь медленно встал даже и не думая отряхивать подол своей и без того грязной рубахи. Для него стало всё прозрачно. Либо сейчас принять новые правила, либо сгинуть как ведьма в костре. В голове его заметались тысячи мыслей, но все приводили к одному. Исход каким бы он не был, и каким бы сложным не был дальнейший путь, ему предстоящая дорога нравится.

— Радибор, даю слово от себя и от всего круга колдунов 12 племён. Как ты скажешь так тому и быть…

— Так тому и быть! — повторил Радибор, — Главное теперь одно, разберись со всем ведьмачьим отродьем восточных земель. Только тонко сделай, придумай как их сил лишить, да так, чтобы смерды сами от них отказались и от знаний их. Будем мы новый порядок строить, и не солгут мне мои предчувствия, станут наши земли от них куда богаче и крепче.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ (ПЯТНАДЦАТАЯ)

Лето 2024 года. Квартира Андрея.

Андрей зажмурился, как-будто отшатнулся от реального запаха гари и крика. Снова здесь. В тихой квартире. Где его история — всего лишь сумасшедший бред в глазах других. Тогда 11 летним мальчиком он так и не смог ответить себе, что с ним произошло. Он был в школе, темнота. Странное видение, темнота. Он на полу возле своей парты. Как сказала учительница: «Андрюш, тебе от того что ты мало ешь, стало плохо, и ты потерял сознание». То же самое Ирина Петровна практически слово в слово сказала родителям. Рассказам Андрея про Жихаря, Радибора и сгоревшую в костре Чуру, конечно же, никто не поверил. Родители пытались найти логичные объяснения, всегда.

А сверстники дразнили, задирали и били. Ведь кулаками всегда можно вразумить любого дурня, как кажется мальчишкам. В их мире прав тот, кто сильнее. Слова были пустым звуком, который затыкали кулаками. Доводы Андрея были с привкусом крови на губах. Ещё мальчишкой он понял, что его особенность, должна стать тайной.

Тогда Андрей верил, как-то внутренне чувствовал, что увиденное им происходило когда-то в реальности — что-то вроде воспоминания, а не какая-то дурацкая фантазия. Хотя пришлось всё же умерить свой пыл в попытках хоть кому-то что-то доказать. Попытку найти родную душу, которая поддержит, поможет и направит он на время оставил. Как минимум для того, чтобы больше не водили к психологу. Специалист может был и хороший, но Андрею совсем не нужный. Только создающий дополнительные проблемы в школе, например. От клички «шизанутый дрюня» точно не избавил бы.

К счастью, школьные годы чудесные пролетели достаточно быстро. Но было сложно. Ведь приступы, путешествия, хроно воспоминания — называй как угодно, случались ещё.

После школы Андрей поступил на исторический факультет и вернулся к своим записям и изысканиям уже в полную силу. Прикрывался научной деятельностью. Начатый в далёком 2002 году дневник, дополнялся фактами, найденными разными путями.

Под воспоминанием 11 летнего мальчика, Андрей дописал в университетские годы:

«…Общество „Основателей“ было создано князем смердов Радибором и колдуном Жихарем в середине IX века нашей эры. После чего практически столетие шла подготовка к первому сокрытию. Призвание варягов, языческая реформа, принятие христианства, гонение на ведьм и практически полное их истребление. Умышленное предание забвению истинной природы колдунов. Спустя десятилетия после разгрома уцелевшие ведьмаки и ведьмы создают общество „Артель“. Его целью стала попытка вернуть старые порядки и уничтожить „Основателей“. Я потомок одного из создателей этого общества… И кажется мы проиграли…»

«… ноябрь 2023 года. Спасибо дедушка, теперь я точно знаю, что нужно делать…»

Андрей отхлебнул из кружки уже порядком остывший чай. Посмотрел на экран ноутбука. Там всё так же на стопе стоял ролик Антона Ракова. Андрей пошевелил мышкой, свернул окно браузера с видео и открыл веб версию мессенджера. Там в ожидании своего часа было открыто окно диалога с Раковым. Желание написать ему родилось странным образом. Андрей списал порыв на интуицию. К тому же ролики блогера не были лишены скрытых тайн и смыслов.

Тишину комнаты наполнило щёлканье клавиатуры: Привет. Даже и не знаю с чего начать. Во-первых, Антон, обожаю ваш канал. Если вдруг будете в Астрахани, напишите мне. Давайте встретимся. Мне есть, что вам рассказать. Во-вторых, я уверен, моя информация будет для вас очень ценной…

Андрей уже приготовился отправить сообщение. Чего-то нехватало. Лесть, намёк на уникальность, миллионы просмотров? Стандартная схема для приманки блогера. Сработает. Уголки губ Анлрея поднялись в лёгкой улыбке. И он дописал ещё одну фразу: …поверь, это ни один миллион просмотров… я уверен, моя информация перевернет все, что вы знали до сих пор. Это не просто сенсация — это ключ.

Секунда, и сообщение было доставлено.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЕФИМ НИКОНОВ

30 июля 2024 года. Раннее утро. Дом Ефима Никонова.

Полностью нагой Ефим Никонов стоял перед большой деревянной бочкой. Она была наполнена водой, в чёрной глубине которой мерцало расплывчатое отражение затёртого потолка. Мужчина в очередной раз окинул помещение взглядом. Закрытые шторами окна, лишь немного пропускающие дневной свет. Плотный запах сырости. Вот его мир. Вот так он и живёт как слизень под камнем.

Небольшая комната на цокольном этаже старого фонда. Вот его пристанище без малейшего намёка на роскошь. Но ему того что есть достаточно. В дальнем углу кровать — которой он, к слову, не пользовался по назначению. Иногда сидел на ней, читал. В другом углу — стол, который выполнял роль и письменного и столового. И посередине комнаты бочка с водой и маленькая табуреточка рядом с ней. Она служила лесенкой, чтобы удобно было залезать внутрь ёмкости. Вот и всё убранство жилья. Аскетично, но при этом по странному уютно.

Ефим какое-то время молча смотрел на бочку, затем махнул рукой, как машинальное подтверждение принятого решения. Ближайшие несколько часов он проведёт полностью, с головой, погруженным в воду. Необходимая рутина. Вот уже больше трёх сотен лет он делает это каждый день. Хотя, как он когда-то выяснил, можно и не каждый день утруждать себя водными процедурами. Впрочем погружение оказалось необходимым ритуалом. Это единственное, что связывает его с тем, что он когда-то называл жизнью. Не перестаёт смеяться над иронией судьбы: вода, источник жизни, стала его вечной тюрьмой.

Ефим залез в бочку, закрыл глаза и погрузился в воду. Холод обнял его, как старый знакомый. Вода заполнила уши, заглушив звуки внешнего мира. И тогда, как всегда, потекли воспоминания. Приезд в Астрахань. Тёмные воды Волги, которые когда-то стали его спасением и проклятием одновременно.

— Почему я? — пронеслось в его голове, но ответа не было.

Только вода, тихая и бесконечная, как его существование.

Июль 1722 года. Астрахань. Никольская пристань.

— Как труды твои продвигаются? — раздался голос за спиной.

— Хорошо, не отвлекайте, просил же, — ответил Ефим, не отрываясь от последних приготовлений «Потаённого судна» к скорому погружению. Слово судно, по личному мнению самого изобретателя, не совсем удачное для обозначения его творения. А называть его потаённой бочкой было как-то не солидно. Самый простой и понятный вариант «подводная лодка» его пытливому уму почему-то не пришёл.

— Своему благодетелю можно подробнее обстановку доложить, не считаешь?

Ефим взд