Дмитрий Жуков
ЮАР. Полная история страны

© Д. Жуков, текст, 2024

© ООО Издательство АСТ, 2024

* * *

Ключевые даты истории ЮАРА

Несколько тысячелетий до н. э. – В Южной Африке жили охотники-собиратели, предки современных койсанских народов (кой-коины и сан: готтентоты и бушмены).

Около 300 г. н. э. – Племена скотоводов, предки современных бантуязычных народов, пересекли реку Лимпопо и начали заселять территории юго-восточной Африки.

1487 – Португальская экспедиция Бартоломеу Диаша открывает южную оконечность континента.

1652 – Голландская Ост-Индская компания основывает на мысе Доброй Надежды перевалочный пункт.

1652–1795 годы – Экспансия голландцев из Капской колонии вдоль побережья и вглубь континента; зарождение нации буров‑африканеров; вооруженные столкновения с койсанскими народами и их подавление; ввоз рабов в колонию из Индонезии, Цейлона, Мадагаскара, Мозамбика.

1779–1782 годы – Первая кафрская война; голландские войска вытесняют бантуязычные племена коса на восточных границах колонии.

1789 – Вторая кафрская война; поражение голландцев, коса закрепляются на обоих берегах реки Грейт-Фиш.

1795 – Первая аннексия Капской колонии Великобританией.

1799–1803 годы – Третья кафрская война; поражение буров и британцев в боевых столкновениях с коса.

1802 – Капская колония возвращается Нидерландам (Батавской республике).

1806 – Вторая аннексия Капской колонии Великобританией.

1808 – Восстание рабов и присоединившихся к ним готтентотов в Капской колонии.

1811–1812 годы – Четвертая кафрская война; британские войска изгоняют коса за реку Грейт-Фиш.

1815 – Антибританское восстание буров в приграничном округе Граф-Рейнерт.

1816–1828 годы – Чака создает зулусскую «империю» путем покорения, истребления и ассимиляции других африканских народов (политика «мфекане»).

1818–1819 годы – Пятая кафрская война; объединенные силы британцев и буров оттесняют коса дальше на северо-восток, за реку Кейскамма.

1820 – Начало массовой иммиграции британских переселенцев в Капскую колонию.

1833–1838 годы – Отмена рабства, освобождение невольников в Капской колонии.

1834–1835 годы – Шестая кафрская война; коса терпят поражение от британских войск.

1835–1840 годы – Великий Трек; переселение нескольких тысяч африканеров (фуртрекеров) из Капской колонии в глубь континента.

1836–1837 годы – Отряды фуртрекеров изгоняют племена матабеле на территорию нынешнего Зимбабве.

1838 – Бурские войска наносят поражение армии зулусов в битве на Кровавой реке.

1839 – Буры основывают Республику Наталь.

1843 – Великобритания аннексирует Наталь.

1846–1847 годы – Седьмая кафрская война; британские войска наносят поражение коса, на их землях создается протекторат Британская Кафрария.

1850–1853 годы – Восьмая кафрская война; британские войска применяют тактику выжженной земли, коса терпят поражение.

1852 – Великобритания заключает с лидером фуртреккеров А. Преториусом Сандриверскую Конвенцию, предоставляющую независимость бурам, проживающим на территории к северу от реки Вааль.

1854 – В результате подписания с британскими властями Конвенции Оранжевой реки буры основывают Оранжевое Свободное Государство.

1856 – Буры основывают Южно-Африканскую Республику (Трансвааль).

1856–1857 годы – Из-за пророчества коса уничтожают свой скот, посевы и запасы продовольствия; начинается голод, унесший жизни нескольких десятков тысяч коса.

1861–1864 годы – Бурская гражданская война.

1867–1870 годы – На территории Западного Грикваленда открыты алмазные месторождения; Великобритания аннексирует алмазоносные земли; начало «алмазной лихорадки».

1877 – Великобритания аннексирует Южно-Африканскую Республику (Трансвааль).

1877–1879 годы – Девятая кафрская война; британские и бурские войска наносят окончательное поражение коса; их последние земли присоединяются к Капской колонии.

1879 – Англо-зулусская война; зулусы терпят поражение.

1880–1881 годы – Первая англо-бурская война; Трансвааль возвращает свою независимость.

1886 – в Трансваале обнаруживают богатейшие месторождения золота.

1889 – Сесил Родс основывает Британскую Южно-Африканскую Компанию.

1895–1896 годы – Неудачный рейд отряда Линдера Джеймсона в Трансвааль с целью аннексии.

1899–1902 годы – Вторая англо-бурская война; бурские республики терпят поражение и лишаются независимости.

1910 – Капская колония, Трансвааль, Колония Оранжевой реки и Наталь объединяются в Южно-Африканский Союз (ЮАС).

1910–1919 годы – На посту первого премьер-министра ЮАС находится Луис Бота.

1912 – Создание Южно-Африканского туземного национального конгресса (с 1925 г. – Африканский национальный конгресс (АНК).

1914 – Бурские лидеры создают Национальную партию.

1913 – Принят закон «О землях туземцев», закрепивший принцип раздельного проживания африканцев и белых.

1914–1919 годы – Как часть Британской империи, ЮАС принимает участие в Первой мировой войне.

1918 – Создание Африканерского союза братьев («Африканер Брудербонд»), тайной организации, преследующей цель распространения африканерского господства.

1919–1924 годы – Первый срок Яна Христиана Смэтса на посту премьер-министра ЮАС.

1921 – Создание Южно-Африканской коммунистической партии (ЮАКП).

1922 – Всеобщая забастовка белых горняков в Ранде; была жестоко подавлена войсками и полицией.

1924–1939 годы – Премьер-министр ЮАС – Джеймс Барри Герцог.

1925 – Африкаанс признается одним из официальных языков ЮАС, наряду с английским и нидерландским.

1927 – Принят закон, запрещавший «безнравственные отношения» между европейцами и африканцами.

1929 – Вышел закон о туземных городских округах; африканцы теряют право беспрепятственного передвижения и нахождения в «белой черте» городов.

1934 – Я. Смэтс и Д. Герцог создают Объединенную партию.

1939–1948 годы – ЮАС принимает участие во Второй мировой войне на стороне союзников.

1939–1948 годы – Премьер-министр ЮАС – Ян Смэтс.

1946 – Национальный конгресс ЮАС «против коммунистической опасности».

1948 – Национальная партия одерживает победу на выборах; правительство провозглашает политику апартеида.

1948–1954 годы – Премьер-министр ЮАС – Даниэль Франсуа Малан.

1949 – Принят закон о запрещении смешанных браков.

1950 – Принят закон о подавлении коммунизма и закон о регистрации населения; проведена классификация населения по трем расовым группам: европейцы, цветные и африканцы.

1952 – АНК проводит масштабную ненасильственную кампанию протеста.

1954–1958 годы – Премьер-министр ЮАС – Йоханнес Стрейдом.

1955 – Народный конгресс сил протеста в Йоханнесбурге принимает «Хартию свободы».

1958–1966 годы – Премьер-министр ЮАС/ЮАР – Хендрик Френш Фервурд.

1959 – Создание Панафриканского конгресса (ПАК).

1960 – Сопротивление режиму пропусков; разгон демонстрации полицией в поселке Шарпевиль; в стране введено чрезвычайное положение; АНК и ПАК были запрещены властями и ушли в подполье; Нельсон Мандела создает военизированное крыло АНК – «Копье нации» – с целью развертывания партизанской войны для свержения власти белых.

1961 – Провозглашена Южно-Африканская Республика (ЮАР).

1964 – Мандела и его соратники приговорены к смертной казни по обвинению в терроризме; приговор заменен на пожизненное заключение.

1966 – Начало вооруженного противостояния армии и полиции ЮАР с африканскими партизанами на территории Юго-Западной Африки (Намибии).

1966–1978 годы – Премьер-министр ЮАР – Балтазар Йоханнес Форстер.

1975–1988 годы – Участие армии ЮАР в гражданской войне в Анголе.

1976 – События в Соуэто, или «школьный бунт» – протесты черных учащихся против обязательного изучения языка африкаанс; жестоко подавлены полицией.

1976–1981 годы – Четыре бантустана (Транскей, Бопутатсвана, Венда и Сискей) получают статус независимых государств, их жители лишаются гражданства ЮАР.

1978–1984 годы – Премьер-министр ЮАР – Питер Виллем Бота.

1984 – В результате референдума принята новая конституции ЮАР; главой государства становится президент; вводятся три парламента – для белых, цветных и индийцев; начало работы по отмене основных законов апартеида.

1984–1989 годы – Президент ЮАР – Питер Виллем Бота.

1989–1994 годы – Президент ЮАР – Фредерик Виллем де Клерк.

1990 – Снятие запрета на деятельность АНК, ПАК и ЮАКП; освобождение Нельсона Манделы.

1991 – Упразднены законы о регистрации населения, о расселении по расовым группам, черным африканцам разрешено приобретать недвижимость и землю по всей стране.

1992 – «Резня в Бишо»; разгон 75‑тысячного марша сторонников АНК и ЮАКП в столице Республики Сискей.

1993 – Ф. де Клерку и Н. Манделе присуждена Нобелевская премия мира.

1994 – Первые всеобщие нерасовые выборы в ЮАР; победу одержал АНК; независимость Транскея, Бопутатсваны, Венды и Сискея ликвидируется.

1994–1999 годы – Президент ЮАР – Нельсон Мандела.

1996 – Правительство покидают представители Национальной партии из-за противоречий с АНК.

1999–2008 годы – Президент ЮАР – Табо Мбеки.

2008 – Начало энергетического коллапса в ЮАР.

2009–2018 годы – Президент ЮАР – Джейкоб Зума.

2012 – АНК принимает решение перейти ко второй стадии «национально-демократической революции» – национализации горнорудных компаний и шахт, экспроприации земли белых фермеров.

2018 – Президентом ЮАР избран Сирил Рамафоса.

Глава первая. Предыстория, или где находится прародина человечества

Подавляющее число публикаций, касающихся предыстории Южно-Африканской Республики, начинается с описания открытия мыса Доброй Надежды португальцами в конце XV столетия. Такой подход, казалось бы, объясним – у народов, проживавших здесь до появления европейцев, не было письменности. Соответственно, отсутствуют и полноценные источники, способные внятно рассказать о «седой старине» здешних мест. Однако в последнее время европоцентричный подход все больше подвергается критике как «колониальный» и оскорбительный для многих коренных народов.

И здесь на помощь приходят специалисты по археологии, физической антропологии и генетике, которые уже давно и весьма успешно проводят здесь свои изыскания. В настоящее время считается вполне доказанным, что гоминиды – предшественники современных людей – появились как раз в различных частях Восточной и Южной Африки, в частности на территории Трансвааля[1]. Здесь археологи обнаружили окаменелости, которые относятся к общим далеким пращурам всего человечества и датируются тремя миллионами лет. Самые ранние окаменелости, которые антропологи приписывают современному Homo sapiens, найдены в устье реки Класис в восточной части Капской провинции, а также в пещере на границе Наталя и Эсватини (до 2018 года – Свазиленд). Возраст этих находок составляет более пятидесяти тысяч лет.

Также известно, что много тысяч лет назад на юге Африки проживали племена, которые занимались охотой, рыбной ловлей и собирательством съедобных растений, а также отметились многочисленными наскальными изображениями (впрочем, глубокая древность этих рисунков многими специалистами оспаривается). Именно эти люди были непосредственными предками сегодняшних койсанских народов – автохтонного населения южной части континента, которых белые поселенцы долгое время будут называть бушменами и готтентотами. Эти наименования сегодня считаются устаревшими, и для обозначения этих этносов обычно применяют названия сан и кой-коин соответственно. Антропологически они относятся к южноафриканской, или капоидной, расе[2] большой негроидной расы и говорят на койсанских языках. Наиболее характерной чертой последних является наличие щелкающих согласных в качестве полноценных фонем. По этой причине кой-коины и получили от голландцев прозвище «готтентоты» (буквально – «заики»; в свою очередь «бушмены» – «люди кустарников»).

К моменту появления европейцев культура кой-коинов резко отличалась от образа жизни санов. Бушмены были охотниками, и в качестве основного оружия использовали небольшой лук и стрелы с отравленными наконечниками. Единственным домашним животным у них была собака – помощник на охоте. Постоянных жилищ они не имели, на ночь оборудовали шалаши из веток или укрывались в кустарнике – буше.

Кой-коины же занимались скотоводством, имели развитые родовые связи, умели обрабатывать железо, делали одежду и утварь из шкур. Жили они в поселках, которые голландские поселенцы называли крааль. Хижины, сделанные из прутьев и шкур, в краале располагались по кругу, внутри которого был загон для скота. Ни кой-коины, ни в особенности саны никогда фактически не представляли собой единых народов, будучи разрознены по родоплеменному признаку. Практически с самого начала колонизации европейские поселенцы начали агрессивно вытеснять их, частично истребляя, на север, за Оранжевую реку и дальше. Впрочем, немалая часть из них попыталась приноровиться к новым реалиям, став слугами, пастухами и рабочими на фермах белых колонистов и постепенно утратив все свои обычаи и даже язык.

Санов (бушменов) к настоящему времени насчитывается, по самым оптимистическим подсчетам, около 100 тыс. человек. Их образ жизни мало изменился за последние тысячи лет. Насильственно выдавленные другими африканскими народами и европейцами в засушливые пустыни, локальные группы санов, как и прежде, вынуждены кочевать, демонстрируя поразительный пример стабильности своих древних традиций и жизненного уклада.

Несколько лет назад американские генетики провели масштабное исследование 121 этнической группы Африки. По версии специалистов из Института эволюционной антропологии, именно племена санов обладают наиболее древним генотипом, являясь носителями древнейшей Y‑хромосомной гаплогруппы А. Они имеют наибольшее разнообразие ДНК, и фактически являются старейшими представителями человечества.

Необходимо сказать, что к моменту появления на юге Африки первых европейцев в этот регион с севера уже начали активно переселяться воинственные этносы, принадлежащие к группе банту[3]. Большая часть древних банту происходит из района саванн к северу от экваториальных лесов. Двигаясь из этих районов, банту пересекли пояс лесов и проникли в местности, схожие по условиям с их первоначальной средой обитания в Южном Конго. Далее и началась их широкая экспансия на юг и восток. Изначально банту занимались в основном культивацией корнеплодов и различных видов сорго и проса. Уже в первые века нашей эры они умели обрабатывать железо, имели домашний скот и занимались земледелием, у них существовало разделение труда, а у некоторых народов было рабство. Ряду бантуязычных народов даже удалось создать несколько протогосударств в Восточной Африке. Постепенно они оттеснили санов и кой-коинов в малопригодные для жизни пустыни и на самую южную оконечность континента. Можно сказать, что в свое время банту являлись такими же завоевателями и чужестранцами в Южной Африке, как и европейцы[4]. Они заселили эту часть континента тремя мощными потоками: группа племен зулу-коса заняла юго-восточные районы, группа басуто-бечуана – центр, группа гереро-овамбо – юго-запад.

В конечном итоге в этой части Африки сформировалась весьма пестрая этническая картина, составными частями которой в настоящее время можно назвать банту (наиболее многочисленная группа народов), европейцев, азиатов (которых колонизаторы в свое время массово ввозили сюда в качестве невольников и дешевой рабочей силы), цветных (так здесь издавна официально именуют внушительную этническую группу, появившуюся в результате смешения европейских поселенцев с санами, кой-коинами, банту и азиатами), а также автохтонные койсанские племена.

С колониальных времен, не говоря уже о периоде апартеида (1948–1994 гг.), все этнические группы, за исключением европейцев, подвергались дискриминации, рознь между ними так или иначе поощрялась властями и их собственными лидерами. Увы, до сих пор взаимное недоверие и неприязнь друг к другу со стороны многочисленных этнических сообществ в ЮАР не преодолены. Это периодически приводит к всплескам насилия, беспорядкам на расовой почве, к чудовищной коррупции и даже к «апартеиду наоборот», когда в опутанных колючей проволокой резервациях оказались уже европейцы (их жилища напоминают «золотые клетки», впрочем, некоторые из них, лишившись всяких средств к существованию, вообще оказались жителями грязных трущоб). В любом случае общество всеобщего согласия и процветания, о котором мечтал первый небелый президент страны Нельсон Мандела, судя по всему, появится здесь еще не скоро…

Глава вторая. Экспедиции португальцев

Знойным августовским днем 1487 года две небольшие каравеллы – «Сан-Криштован» и «Сан-Панталиан» – и сопровождавшее их грузовое судно, на котором помещались дополнительные запасы продовольствия, воды и корабельных снастей, снялись с якоря в западном пригороде Лиссабона, Риштелу, и, выйдя из устья Тежу, взяли курс на юг, к Африке. Эта сравнительно скромная по тогдашним меркам экспедиция, которую возглавлял именитый дворянин и опытный мореход Бартоломеу Диаш ди Новаиш, имела цель проторить путь к заветной «стране пряностей» – Индии.

К тому времени португальцы были безусловными лидерами в деле открытия новых, неизведанных земель. В течение XV века отважные мореходы исследовали всю береговую линию Африки и полностью изменили существовавшие до того сведения о географии мира. Началом великого португальского движения на юг вдоль побережья Черного континента были экспедиции и десанты принца Энрике, также известного как Генрих Мореплаватель, который с 1415 года стал постепенно отвоевывать у арабских халифатов африканское побережье. Полученные сведения о сказочно богатых землях внутренней Африки, откуда шли караваны, груженные золотом, заразили принца Энрике жаждой открытий.

Отнюдь не только возможность поживиться драгоценными металлами, слоновой костью и «черным деревом» – африканскими рабами – двигала португальским принцем. Хронист Гомиш Эанниш Азурара писал о пяти мотивах, которыми руководствовался Энрике. Во‑первых, «желание узнать страну, лежащую за Канарскими островами и мысом Бохадор, к чему его призывало страстное стремление послужить Богу и тогда царствовавшему его брату и господину – королю Дуарти». Во‑вторых, намерение развить выгодную торговлю с такими странами, особенно христианскими, с которыми «эта торговля дала бы нашим соотечественникам крупные выгоды». В‑третьих, как можно лучше разведать, «как далеко распространяется власть неверных». В‑четвертых, разыскать мифического христианского монарха Иоанна, который помог бы Португалии в ее войнах против тех же неверных. В‑пятых, послать миссионеров с тем, чтобы «подчинить себе те души, которые будут спасены».

Подобные же задачи (помимо упомянутого поиска пути в Индию) лежали и перед экспедицией Диаша. К слову, этот выдающийся человек происходил из того же рода, что Жуан Диаш, первым обогнувший мыс Бохадор, и Диниш Диаш, открывший Зеленый мыс. Начальником экспедиции Бартоломеу Диаш был назначен еще в октябре 1486 года. Все время до отплытия заняла весьма тщательная подготовка. Главным кормчим стал один из самых известных мореходов того времени, Перу д’Аленкер. Его положение при дворе было настолько прочным, что он мог спорить с самим королем – Жуаном II. Капитаном «Панталиана» был назначен рыцарь Жуан Инфанти, его кормчим был Алвару Мартинш, а штурманом – Жуан Грегу. Грузовым кораблем командовал Диогу Диаш, брат Бартоломеу, кормчим был Жуан ди Сантиягу, хорошо знакомый с африканским побережьем.

Итак, в конце лета 1487 года флотилия двинулась в далекий путь. На борт были взяты также два африканца и четыре африканки, захваченные португальцами в Гвинее в одну из предшествующих экспедиций. Им предназначалась важная миссия: невольников предполагалось высадить в разных местах по побережью, предварительно снабдив образцами золота, серебра, пряностей и других нужных товаров, дабы убедить туземцев начать вести торговлю. Посланцы должны были повсюду рассказывать о богатстве и могуществе Португалии. Диаш надеялся, что эти рассказы в конечном итоге дойдут до государя-священника Иоанна, которого португальцы давно безуспешно разыскивали.

Через некоторое время флотилия подошла к устью Конго, после чего с большой осторожностью корабли начали следовать вдоль незнакомых берегов. Примерно тогда же отправили на берег двух африканцев, в надежде забрать их на обратном пути. Одну африканку высадили в местности Ангра-душ-Ильоиш (здесь же Диаш поставил свой первый падран – каменный крест, указывавший на то, что эти земли отныне принадлежат португальскому монарху), другую – в гавани Ангра-даш-Волташ, третья умерла на борту. Возле залива, названного Диашем Ангра-душ-Ильоиш-ди-Санта Круж, моряки захватили двух местных жительниц, собиравших ракушки. Чуть позже их отпустили на свободу вместе с последней из невольниц. Ни об одном из высаженных на побережье африканцах португальцы впоследствии ничего не слышали…

Вскоре корабли попали в жестокий шторм, и тринадцать последующих суток флотилия была вынуждена следовать с зарифленными парусами. Наконец непогода стихла, и Диаш, полагая, что его отнесло далеко в сторону от намеченного курса, приказал идти к востоку, чтобы приблизиться к берегу. Однако прошло несколько дней, а земли все не было. Тогда Диаш приказал повернуть на север. 3 февраля 1488 года моряки увидели песчаный пляж с разбросанными по нему скалами, а за ним – возвышающуюся по мере удаления от берега зеленую каменистую равнину, поросшую лесом. Корабли приблизились к берегу и бросили якорь в бухте, прилегающей к области, позже названной Капской.

Высадившись на берегу, моряки увидели пастухов и их многочисленные стада. Голые, необычного вида люди (совершенно не похожие на других знакомых европейцам африканцев) при виде кораблей пришли в ужас, а когда к ним начали приближаться португальцы – бросились бежать прочь. Убедившись, что у пастухов он ничего не сможет выведать, Диаш приказал начать поиск питьевой воды. У подошвы горы, недалеко от берега, моряки нашли ручей. С кораблей доставили бочки и стали наполнять их водой. Тем временем туземцы забрались на вершину горы и криками старались прогнать пришельцев. Поскольку португальцы не обращали на это внимания, они осмелели и принялись швырять в матросов камни. Тогда Диаш выпустил из арбалета стрелу, поразившую одного из аборигенов. Лишь после этого те скрылись. Изучив труп, португальцы пришли к выводу, что волосы у местных обитателей «как и у жителей Гвинеи, напоминают шерсть», но кожа – «цвета сухих листьев», гораздо светлее, чем у жителей Западной Африки. Сама гавань была названа Диашем Баиа-душ-Вакейруш (залив Пастухов, сегодня – Моссел-бей, или бухта Мидий). Туземцы, с которыми люди Диаша встретились на берегу, принадлежали к группе племен, позднее названных готтентотами.

Оставив в гавани грузовой корабль, Диаш распорядился плыть на восток. В заливе, позже названным Алгоа, была совершена еще одна высадка и установлен второй падран. В это же время среди команд кораблей начался ропот, грозивший перейти в открытое неповиновение: матросы жаловались на недостаток продовольствия и призывали повернуть домой. Проведя совещание со своими капитанами, офицерами и некоторыми вожаками-матросами, Диаш согласился вернуться в Португалию. Начался долгий путь назад, к Лиссабону.

Попутно был обнаружен грузовой корабль, но из девяти матросов, которых Диаш оставил на нем, в живых остались лишь трое. Причиной были не только болезни, но и то, что матросы попытались наладить контакт с местными туземцами, а те, позарившись на их вещи, убили португальцев. По приказу Диаша запасы продовольствия с грузового судна забрали, а само судно сожгли, так как оно было сильно изъедено червем и находилось в весьма плачевном состоянии. Помимо этого, на обратном пути, 16 или 17 августа 1488 года, был открыт и знаменитый мыс Доброй Надежды – южная оконечность континента, которую корабли Диаша проскочили во время шторма. Здесь Диаш сошел на берег и поставил свой третий падран.

Существует версия, что изначальное название мыса, которое присвоил ему начальник экспедиции, было Бурный (Tormentoso), а нынешнее наименование после возвращения флотилии дал мысу король Жуан, воспринимая его как символ надежды на открытие Индии. Однако Христофор Колумб, присутствовавший при португальском дворе в момент доклада Диаша о своем путешествии, сделал следующую заметку: «В декабре текущего 1488 года Бартоломеу Диаш, командующий тремя каравеллами, которые король Португалии посылал в Гвинею для открытия земель, высадился в Лиссабоне. Он доложил, что достиг мыса, который назвал Cabo de Boa Esperanca [мыс Доброй Надежды] …Он описал свое путешествие и отметил его, лига за лигой, на морской карте, с тем чтобы положить ее перед очи упомянутого короля. Я присутствовал при всем этом».

Итак, экспедиция Диаша доказала, что морской путь в Индию реален. Был приобретен бесценный опыт, который чуть позже с выгодой использовал Васко да Гама. Сам Диаш погиб в 1500 году при весьма трагических обстоятельствах. В составе флотилии Педру Алвариша Кабрала он принял участие в открытии Бразилии. В начале мая экспедиция, состоявшая из тринадцати кораблей, взяла курс от берегов Южной Америки на Африку. У берегов Черного континента шторм потопил четыре корабля, в том числе и тот, которым командовал Диаш.

В ходе триумфальной экспедиции адмирала Васко да Гамы в Индию (1497–1499) португальцы вновь получили возможность установить контакт с южноафриканскими туземцами. Это произошло в той же самой, открытой Диашем бухте Пастухов. Когда четыре корабля вошли в залив, несколько десятков готтентотов спустились к берегу. На этот раз общение было более плодотворным: когда да Гама бросил аборигенам горсть маленьких бубенчиков, они схватили подарки и пустились в пляс от восторга. Более того, было положено начало торговле: готтентоты с удовольствием отдавали португальцам браслеты из слоновой кости в обмен на шапочки и безделушки. Спустя пару дней появились еще две сотни аборигенов, гнавших перед собой волов, коров и овец. Матросы выменяли за три браслета жирного черного быка. После этого был воздвигнут падран и установлен большой крест, сделанный из запасной мачты.

Впрочем, дружеские отношения между туземцами и португальцами продолжались недолго: лишь только флотилия да Гамы снялась с якоря, чтобы продолжить дальнейший путь, готтентоты на глазах матросов уничтожили и падран, и крест.

Португальцы не предпринимали попыток колонизировать юг Африки, несмотря на то что булла Папы Александра VI от 1493 года предоставляла на это право. Причиной тому была крайне дурная репутация здешних мест.

В конце февраля 1510 года вице-король Португальской Индии Франсишку д’Алмейда по пути в Лиссабон произвел высадку в Столовой бухте с целью пополнения запасов питьевой воды (его флотилия состояла из трех кораблей – «Гарсия», «Белем» и «Санта Круж»). Моряки вновь встретили здесь африканцев, которых португальцы именовали «кафрами»[5] (в XVI–XVII веках так называли все племена, жившие к югу от рек Замбези и Конго; позднее было сделано различие между племенами западной части – готтентотами, а также бушменами, и восточной – бантуязычными народами, которых европейцы продолжали называть кафрами вплоть до начала XX века). Европейцы попытались установить контакт с аборигенами, а капитаны Педро и Хорхе Баррето во главе небольшого отряда даже посетили ближайшие деревни готтентотов, однако при этом один из матросов, по имени Баррос, загадочно пропал.

На следующий день, 1 марта, д’Альмейда возглавил рейд против туземцев и захватил в качестве заложников несколько голов скота и до десятка детей готтентотов. Аборигены пришли в ярость и атаковали португальцев. Те отступили к берегу в надежде добраться до кораблей. Однако ни одной шлюпки в бухте не было: капитан флагманского корабля, Диогу д’Унхос, отогнал их к пресноводному ручью, лежащему к востоку, чтобы наполнить бочонки питьевой водой. В итоге, д’Альмейда и еще 64 человека – половина экспедиции – погибли от рук готтентотов.

После этого европейцы очень редко нарушали покой берегов, заброшенных португальцами. Мореходы лишь изредка отваживались останавливаться у мыса Доброй Надежды, чтобы запастись питьевой водой. Она была настолько хороша и вкусна, что капитанам датских кораблей вменялось в обязанность доставлять бочку этой воды ко двору своего короля.

В 1614 году в Столовой бухте были высажены восемь преступников, высланных из Англии. Один из них, некий капитан Кросс, был убит туземцами, четверо других утонули, пытаясь выйти в открытое море на плоту, а трое оставшихся в живых вскоре были возвращены на родину, где они вновь оказались под судом за повторные кражи.

А в 1627 году два английских капитана, Роберт Шиллинг и Хамфри Фитцхерберт, вскарабкались на Львиный хребет и водрузили там штандарт британского монарха, объявив Столовую бухту собственностью короля Якова I. Политически эта акция в тот момент ничего не значила и была лишь проявлением бессмысленной удали.

Глава третья. Начало колонизации. Голландцы

К началу XVII века молодая Голландская республика достигла необычайного подъема. Политический, экономический, социальный и культурный потенциал нидерландской нации раскрылся стремительно и в потрясающем объеме. Впрочем, в последней четверти столетия это «золотое время» столь же стремительно и закончилось – Нидерланды не смогли выдержать суровой конкуренции с Британской империей.

В 1648 году подножие Столовой горы, возвышающейся над мысом Доброй Надежды, стало местом вынужденного пристанища для потерпевших кораблекрушение моряков голландского торгового судна «Харлем». Спасшиеся счастливчики обосновались на африканском берегу, не теряя надежды вернуться на родину. Благодаря своему упорству и удаче они не только не погибли, но и предприняли шаги для дальнейшей колонизации этого края. Погибшее судно возвращалось из Индонезии с грузом овощных семян, предназначенных для голландских огородников. Чудом спасенные во время шторма семена были заботливо посажены в землю, а выращенный из них урожай превзошел самые смелые ожидания.

Кроме того, голландцы сумели на основе торговли наладить мирные отношения с готтентотами (напомним, что они и дали туземцам это наименование) и дожить до того момента, когда почти через два года здесь бросил якорь другой нидерландский корабль, на борту которого находился судовой врач Ян ван Рибек. Рассказы соотечественников произвели на него глубокое впечатление, что и послужило началом новой, на этот раз вполне удачной колонизации юга Африки…

Ян ван Рибек – отважный и незаурядный человек, которому было суждено стать первым комендантом Капской колонии и «отцом-основателем» нации буров. Он родился в 1618 году в маленьком голландском городке Кулемборг и происходил из весьма респектабельного семейства: его дед по материнской линии был бургомистром, а отец служил морским капитаном. По окончании школы ван Рибек получил специальность цирюльника-хирурга и устроился на службу в Голландскую Ост-Индскую компанию. В 1639 году он стал помощником судового хирурга. К этому моменту первая фаза борьбы за пряности завершилась, и Голландская Ост-Индская компания вышла из нее победительницей. Она превратилась в самую богатую в мире коммерческую организацию, которой управлял могущественный Совет Семнадцати. Перед этими «владыками мира» и рискнул предстать Ян ван Рибек, чтобы предложить им обустроить на Капе перевалочную базу для пополнения запасов проходящих кораблей и облегчения торговли с Индией.

Директора компании внимательно выслушали ван Рибека и одобрили его план. Впрочем, не обошлось и без оговорок. К тому моменту в Северной Америке действовал аналогичный предложенному ван Рибеком пункт в Новом Амстердаме (позже он станет Нью-Йорком). Руководство компании было крайне раздражено тем обстоятельством, что служащие американской колонии стремились превратиться в буров, то есть свободных фермеров, фактически не зависящих от метрополии. Исходя из этого, Рибеку было строго наказано не допускать подобных явлений и ограничиться лишь созданием огорода и станции для выращивания скота. Рибек принял эти жесткие условия; впрочем, они были нарушены в первые же годы после начала предприятия.

В декабре 1651 года Ян ван Рибек и 90 добровольцев погрузились на три корабля – «Дроммедарис», «Райхер» и «Де Худе Хоп» – и отправились в далекий путь на юг. Ван Рибека сопровождали жена – Мария де ла Келлери и их годовалая дочь, а также две племянницы, Элизабет и Себастьяна ван Опдорп. Спустя семнадцать недель, 6 апреля 1652 года, они высадились в Столовой бухте, чтобы основать поселок Капстад (дословно – «город мыса»), позже ставший городом Кейптаун, столицей Капской колонии.

Поселенцы сразу же приступили к делу: первейшей заботой было возведение форта (с целью защиты от диких зверей и африканцев) и разбивка огорода площадью в двадцать шесть акров. В благодатную капскую почву были высажены семена овощей, доставленные в специальных бочонках с грунтом, – колонистам вменялось в обязанность обслуживание и снабжение проходящих мимо голландских судов.

Первоначальные посевные площади зерновых и овощей оказались недостаточны, поэтому, по предложению ван Рибека, в 1657 году компания освободила часть колонистов от службы. Им предложили заняться непосредственно земледелием, а в помощь с острова Ява была прислана первая партия рабов‑малайцев (по некоторым соображениям компания запретила обращать в рабство готтентотов, хотя многие из них со временем становились слугами и наемными работниками у поселенцев). Чуть позднее сюда начали ввозить невольников‑африканцев из Анголы и Гвинеи, а также с Мадагаскара.

В 1673 году в колонии было 53 черных раба. Первое время они жили здесь относительно сносно. Была даже открыта школа для невольников. Для того чтобы содействовать обращению последних в христианство (первый пастор Нидерландской реформатской церкви появился на мысе Доброй Надежды в 1665 году, и до 1778 года она была единственной легальной церковью в колонии), Рибек приказал выдавать им по стаканчику бренди и по две понюшки табака после каждой проповеди. Однако многие колонисты, укорененные в господствовавших тогда религиозных и расовых предрассудках, вообще считали, что «церковь не предназначена для негров, так же как и для грубых животных, которые вместе с ними делят тяжелый труд».

Впрочем, так думали отнюдь не все поселенцы. В 1664 году в правительственном здании Капстада была официально отпразднована свадьба одного из первых колонистов с африканкой, которая после крещения была наречена Евой. И хотя в 1685 году вышел закон, запрещавший смешанные браки, крайняя малочисленность женщин среди колонистов часто приводила к внебрачным связям между голландцами и их невольницами. Еще до этого, в 1671 году, представитель Ост-Индской компании докладывал, что две трети детей, рожденных рабынями, имели отцов европейского происхождения. В результате этого и появилась особая категория населения Южной Африки, которую стали называть цветными (в современной ЮАР они составляют вторую по численности группу населения и насчитывают около 4,5 млн человек).

Через короткое время на каждого колониста уже приходилось не менее 10 гектаров земли и некоторое число рабов. Благоприятный климат способствовал процветанию хозяйства. Впрочем, поначалу поселенцы роптали на различные ограничения, налагаемые Ост-Индской компанией, на размер сельскохозяйственного производства и сокращение возможностей торговли. Жалобы касались того, что цены на их продукты, установленные властями, слишком низки в сравнении с затраченным трудом.

Бывшие служащие компании все чаще стали называть себя просто крестьянами, по-нидерландски – бурами. А рожденных непосредственно на африканской земле начали именовать африканерами[6]. Позднее слова «бур» и «африканер» стали синонимами. В Капской колонии также широко применялось понятие бюргер для обозначения свободных граждан, не задействованных на службе в компании. В 1672 году в колонии всего насчитывалось 64 бюргера. К 1711 году здесь было уже 1756 белых бюргеров, которым принадлежал 1781 раб. При их непосредственном участии колония успешно выполняла свою миссию. В порту Капстада в 1652–1700 гг. ежегодно становились на якорь в среднем около 33 нидерландских кораблей, а в 1715–1740 гг. – уже 69.

Спустя десять лет после основания поселения Ян ван Рибек заслужил у компании повышение по службе и отбыл на Восток (он умер на острове Ява, в Индонезии, 18 января 1677 года). Несмотря на всю свою бурную деятельность, комендант так и не полюбил эти места, тяготился службой и в письмах руководству периодически жаловался на своих подопечных: «многие из них совершенно неопытны», а некоторые «бессовестные упрямцы» используют малейший шанс, дабы тайком сбежать на первом же корабле. Да и сам Рибек мечтал поскорее перевестись из Капской колонии, подальше от этих «тупых, ленивых и вонючих» готтентотов, с которыми нет никакого сладу.

Но переселенцы не забыли своего первого коменданта. Имя Рибека стало легендарным, его официально назвали отцом африканерской нации, а позднее, в ХХ веке, когда Южная Африка получила независимость, портрет ван Рибека стал украшать все без исключения купюры национальной валюты страны – ранда (правда, с 1993 года на бумажных деньгах ЮАР нидерландского коменданта заменили дикие животные). Заложенные Рибеком у подножия Столовой горы огороды и виноградники до сих пор сохранились в центре Кейптауна в парке «Компаниз Гарден».

Первые колонисты не испытывали недостатка в пресной воде и овощах, однако с мясом возникали некоторые проблемы. В исторической литературе периода апартеида причиной этому называлось то, что готтентоты и бушмены периодически подворовывали у колонистов коров и баранов и жгли пастбища: «Они специализировались на воровстве скота и были весьма искусны в этом деле. Но подобно племенам масаев в Кении, воровали они больше ради удовольствия, чем по необходимости, а затем перекрашивали животных таким образом, что их нельзя было узнать». Первый крупный конфликт вспыхнул в 1659 году, когда кой-коин по имени Доман возглавил нападение на фермы колонистов. Рейд оказался успешным – готтентоты захватили почти весь скот.

Постепенно голландцы начали практиковать активный захват близлежащих земель туземных племен, а также скота, принадлежавшего готтентотам. Для этого вглубь материка снаряжались специальные военные экспедиции. В результате, между аборигенами и колонистами началась длительная череда кровопролитных стычек и войн. Голландцы приучились жить в состоянии перманентной военной угрозы, зачастую сами ее же и порождая. «Беря в одну руку лопату, – писал ван Рибек, – в другой ты всегда должен держать оружие».

Все окружающие воспринимались европейскими переселенцами как враги. В «Хронике комендантов Капской колонии» (1651–1691), к примеру, отмечалось: «Повсюду, куда пытались проникнуть европейцы, они наталкивались на людей, которые населяли почти недоступные горы и жили только охотой и грабежом».

Стычки и конфликты голландцев с готтентотами иногда перерастали в настоящие войны. Так, в 1659–1660 гг. – из-за спора по поводу земли и права выпаса скота – произошла Первая голландско-готтентотская война, которая закончилась возведением укреплений на границе владений колонии. В 1673 году вооруженные отряды поселенцев и кой-коины сошлись на поле боя в ходе Второй голландско-готтентотской войны. Европейцам удалось одержать победу и изгнать несколько племен, захватив их земли и скот. Во время Третьей войны голландцев с готтентотами (1674–1677 гг.) колония еще больше расширила свои владения и заставила кой-коинов платить дань Ост-Индской компании. Параллельно с боевыми действиями голландцы действовали и другими методами – привлекали готтентотов к себе на службу, одаривали некоторых племенных вождей подарками (в обмен на земли), спаивали аборигенное население дешевым бренди и т. д.

В первые же десятилетия колонизации начала зарождаться традиция Трека (Trek переводится с нидерландского как путь), а также его основного средства передвижения – массивной телеги-фургона, запряженного восьмеркой или десяткой волов (иногда число пар волов доходило даже до 24). Фургон представлял собой длинную крытую повозку, настолько просторную, что в ней можно было разместить все имущество большой бурской семьи. Эти повозки служили бурам жилищем в течение долгих месяцев переселения.

Трек-буры – участники экспедиций в глубь континента и переселенцы – стали первыми европейцами, открывшими внутренние районы Южной Африки. На первом этапе они детально исследовали (а затем и заселили) ближайшие к мысу Доброй Надежды речные долины, а в 1655–1668 гг. предприняли несколько дальних походов с целью достичь «страны золота» – государства Мономотапа[7].

В 1660 г. одна из экспедиций достигла реки, названной Слоновой (Улифантсрифир). В 1685 г. поход лично возглавил губернатор Симон ван дер Стел. Голландцы преодолели Капские горы и Большой Уступ, пересекли пустынное плато Верхнее Карру и достигли пустынной области, названной Намакваленд. В своих записках губернатор писал о встретившихся им по пути бушменских племенах: «Продвигаясь вдоль долины реки Берг, мы убедились, что с правой стороны вид был прегражден цепью скалистых гор, населенных исключительно обиква. Эти обиква живут охотой и грабежом, но при всей своей дикости они оставили о себе память в виде грубых рисунков в красках на скалах… Мы встретили еще нескольких туземцев, худоба их была ужасающей. За неимением лучшего они питались черепахами, гусеницами, кузнечиками и луковицами дикорастущих растений. Их хорошо накормили, и вне себя от радости они принялись весело танцевать и петь». Ни крупных рек, ни города, ни золота голландцы не нашли. Продвижение на север с тех пор надолго приостановилось…

Между тем Капскую колонию стали заселять не только голландцы, но и немцы, фламандцы, австрийцы, шведы, датчане, норвежцы, португальцы. Кроме того, на Кап переселилось около ста семей французских протестантов‑гугенотов, вынужденных бежать со своей родины из-за религиозных гонений, разразившихся после отмены Людовиком XIV Нантского эдикта о веротерпимости. В течение не более трех поколений они ассимилировались, полностью принимая язык и традиции голландских колонистов, и лишь их фамилии в последующем указывали на то, из каких частей Европы прибыли сюда эти люди.

Надо заметить, что развитие Капской колонии сопровождалось и внутренними конфликтами. Борьба в основном шла между двумя сословиями колонистов: высшими чиновниками Ост-Индской компании и наиболее успешными поселенцами. Следуя уже сложившимся «корпоративным традициям», губернаторы Симон ван дер Стел (1679–1699), его сын и преемник Виллем Адриан ван дер Стел (1699–1707), а также их друзья использовали свое положение для личного обогащения. Они получили во владение большие участки лучших пахотных земель, многочисленные скотоводческие фермы и множество рабов, одновременно используя свое должностное положение для доступа к внешним рынкам и усиления контроля над судоходством.

Кризис наступил в 1705 году, когда Виллем Адриан ван дер Стел поднял налоги и изменил винную концессию в свою пользу. Шестьдесят три капских бюргера тут же подписали петицию с жалобами на чиновников и отправили ее в Амстердам. Их оппоненты собрали 240 подписей под ответной петицией. Начались беспорядки, которые губернатор Стел попытался жестко подавить. Один непокорный молодой бюргер по имени Хендрик Бибо оказал сопротивление при аресте. «Я не пойду! – заявил он. – Я африканер, и даже если ландрост[8] забьет меня до смерти или посадит в тюрьму, я молчать не стану». В конце концов директора компании уволили губернатора и трех других высокопоставленных лиц, лишили их колониальных поместий и вообще запретили своим чиновникам владеть землей или торговать. Тем не менее и в дальнейшем коррупция сопровождала деятельность представителей Ост-Индской компании. Суровые запреты, хоть и были зафиксированы в уставе, часто игнорировались. На протяжении всего XVIII века власти Капской колонии не упускали шанса пополнить свои доходы путем нарушения закона.

К началу XVIII столетия белые колонисты полностью контролировали довольно обширные земли, прилегающие к Капскому полуострову. Хорошая почва и обильные осадки в зимний период делали сельское хозяйство там чрезвычайно благоприятными. К тому времени практически все земледельцы также занимались разведением коров и овец, по крайней мере, в качестве побочного занятия.

Некоторые колонисты – младшие сыновья фермеров и те, которым не хватало земли и средств для успешного ведения сельского хозяйства, уже жили исключительно за счет скотоводства и охоты. Структура рабовладельческой экономики не позволяла им заниматься чем-то другим. Это и привело к увеличению числа трек-буров: желая заполучить земли для пастбищ и занятия земледелием все новые группы фермеров отправлялись вдоль побережья и в глубь материка.

Результатом стала активизация процесса расселения белых поселенцев из Капской колонии: на север к Оранжевой реке и на восток – по обе стороны от засушливых плато Большое и Малое Карру.

Экспансия бурских поселенцев сопровождалась и экспедициями с исследовательскими целями. В 1705 и 1720 гг. состоялись морские походы голландцев вдоль берегов Южной Африки к Наталю и бухте Делагоа в поисках удобных для дальнейшей колонизации участков побережья, но они не принесли особых результатов. Некоторые экспедиции буров в направлении северо-востока достигли районов, населенных банту. В 1736 году группа под командованием Германа Хюбнера обнаружила племена коса и темба, дойдя до района современного Ист-Лондона (город в Восточно-Капской провинции ЮАР). При этом Хюбнер и несколько его соратников были убиты в стычках с африканцами. В 1760 году голландский колонист Якоб Кутзее пересек Намакваленд и достиг реки, позже названной Оранжевой (а точнее – Оранской – в честь правящей в Нидерландах Оранской династии). В 1761 году к этой реке направилась большая экспедиция во главе с правительственным комиссаром Хендриком Хопом. Она форсировала Оранжевую в ее нижнем течении и исследовала Большой Намакваленд на территории современной Намибии. Главный отряд достиг северной оконечности гор Карасберг. В 1777 году голландский полковник Роберт Гордон[9] выдвинулся из Капстада на северо-восток, пересек плато Большое Карру, перешел через горы Снеуберг и вышел к Оранжевой в ее верхнем течении, также открыв устье Вааля – ее крупнейшего притока. Собственно, Гордон и дал Оранжевой реке ее нынешнее название. Наконец, в 1791–1792 гг. состоялась голландская экспедиция, которой удалось пересечь полупустынное плато Большой Намакваленд и выйти к Атлантическому побережью у Китовой бухты (Уолфиш-Бей). Были получены первые сведения о прибрежной пустыне Намиб и юго-западной окраине полупустынной области Калахари.

На новых территориях основывались новые поселения, позже ставшие городами: в 1685 году был заложен Стелленбош, в 1691 – Дрейкенштейн, в 1743 – Рудесанд, в 1745 – Свартланд и Свеллендам… В 1770‑е годы экспансия буров приостановилась: на севере из-за крайней засушливости (примерно в 300 милях от Капского полуострова); на северо-востоке – из-за наличия враждебных койсанских племен, базировавшихся в горах Снеуберг (в 400 милях от Капстада); на востоке (в 450 милях от полуострова, возле залива Алгоа) дальнейшему расселению препятствовали бантуязычные народы.

Ост-Индская компания практически никак не регулировала и не влияла на процесс расселения буров. Нуждаясь в поставках мяса и других продуктов скотоводства, руководство Капской колонии было заинтересовано в экспансии. Трек-буров лишь обязали выплачивать весьма небольшой ежегодный налог за право владения фермой и землей площадью до шести тысяч акров. Впоследствии размеры огромных участков были сильно ограничены, но все же оставались вполне внушительными. Бурские фермы порой отстояли довольно далеко друг от друга. Расстояние между фермами считалось достаточным, если бур из своего дома не видел дыма соседского очага. К слову, фермерами трек-буров можно было назвать достаточно условно; они были скорее плантаторами, вовсю пользуясь трудом рабов и даже считая тяжелый физический труд позором.

Буры снабжали колонию овцами, скотом и маслом, а компания почти никак не влияла на их дела. За пределами Стелленбоша не было никакого правительственного представительства вплоть до 1745 года, когда Ост-Индская компания послала своих официальных уполномоченных в Свеллендам (в 120 милях к востоку от Капстада). В 1786 году колониальные власти назначили чиновника в Граф-Райнерте, недалеко от северо-восточной границы бурской экспансии. Стелленбош, Свеллендам и Граф-Райнерт стали столицами округов, которыми руководили ландросты – официальные представители компании с широким кругом полномочий. Местные административные органы были крайне упрощены и малочисленны. У ландростов почти не было подчиненных, за исключением делопроизводителя и одного-двух солдат. Им приходилось в значительной степени полагаться на безвозмездную помощь бурских фельдкорнетов[10]. Ландрост возглавлял местный совет (хеемраден), состоявший из представителей местных бюргеров.

Собственно сама колония управлялась губернатором, который председательствовал в Политическом совете. В последний входили семь высших должностных лиц и столько же самых состоятельных бюргеров. Совету принадлежала высшая законодательная и исполнительная власть. Высшая судебная власть принадлежала Совету справедливости.

В 1793 году общая численность белых жителей Капской колонии достигала 13 830 человек. Из них только 3100 проживали в обширном восточном округе Граф-Райнерт и 1925 – в округе Свеллендам. В округе Стелленбош, богатом хорошими пахотными землями, проживали 4640 колонистов, а в небольшом Капском округе, включая сам Капстад, – 4155. По своему происхождению среди них было 45 % немцев, 27 % французов, 22 % голландцев и 6 % переселенцев других национальностей.

Столицы округов можно было в тот момент называть «городами» лишь очень условно, за исключением самого Капстада. Общая численность всех жителей последнего (включая рабов) достигала пятнадцати тысяч, здесь располагался единственный порт колонии, 1145 частных домов, общественные здания, рынок рабов, форт, собор Нидерландской реформатской церкви, различные питейные заведения и таверны, облюбованные матросами всех наций. Для сравнения: в Стелленбоше тогда было всего 70 домов, в Свеллендаме – 30, а в Граф-Рейнерте – «около дюжины глинобитных домов, покрытых соломой».

К сожалению, приобретение и освоение новых земель сопровождалось подчас совершенно варварским истреблением местных народов (вымиранию целых племен также способствовали болезни, которые в Южную Африку приносили европейские моряки; в 1713 году, например, вспыхнула эпидемия черной оспы). В особенности доставалось бушменам. Английский путешественник, географ и лингвист Джон Бэрроу, проживавший в Капской колонии в 1797–1798 гг., писал: «Фермеры ненавидят бушменов и считают самым достойным из всех дел убивать бушменов везде и всюду. За несколько дней до нашего отъезда из Капской колонии одного колониста из Граф-Рейнерта, который находился на приеме у секретаря совета, спросили о том, много ли дикарей на дорогах. Он ответил, что ему удалось убить только четырех… Один поселенец хвастался, будто он убил не менее 300 этих несчастных созданий». Самих буров Бэрроу охарактеризовал как «бесчеловечную и бесчувственную деревенщину, установившую абсолютную власть в ее самой отвратительной форме над этими несчастными».

В последней четверти XVIII века, по причине дальнейшей экспансии буров на восток, началась длительная череда так называемых «кафрских» (или пограничных) войн, которые европейцы вели против бантуязычных племен коса[11]. На период голландского господства пришлись две войны с коса.

Первая кафрская война произошла в 1779–1782 гг. Задолго до начала боевых действий коса, мигрировавшие с севера по территориям, прилегающим к восточному побережью континента, периодически натыкались на отдельные отряды буров, исследовавших эти места в целях дальнейшего расселения. К 1770 году восточной границей колонии была река Гамтус, а пять лет спустя эта линия была перенесена до реки Грейт-Фиш. В 1778 году коса пересекли Грейт-Фиш, и стали заселять территории южнее реки (то есть местность, которую голландцы считали уже своей, назвав ее Зуурвельдом). Прямой конфликт интересов побудил губернатора Иоакима ван Плеттенберга нанести визит нескольким вождям коса, чтобы убедить их признать Грейт-Фиш линией разграничения. В итоге был заключен договор, однако ван Плеттенберг оказался не осведомлен, что эти вожди возглавляли мелкие кланы и не согласовали свои действия с более авторитетными вождями коса.

Уже в следующем году тысячи коса переправились через реку и расселились по территории Зуурвельда. Параллельно коса разорили бурские фермы, уничтожили множество готтентотов и угнали огромное число скота. Голландские поселенцы в ужасе были вынуждены бежать обратно на юг, ближе к более населенным районам колонии. Все попытки нидерландских властей увещевать коса и убедить их покинуть Зуурвельд не увенчались успехом. Тогда под руководством Адриана ван Яарсвельда два десятка бурских коммандо (отрядов ополчения) и присоединившиеся к ним вооруженные готтентоты провели серию атак на силы коса и, в конечном итоге, одержали победу в решающем сражении. Лишь после этого коса отступили за Грейт-Фиш.

Вторая кафрская война имела место в 1789 году. После периода затишья коса снова пересекли реку Грейт-Фиш и в течение нескольких месяцев свободно кочевали по Зуурвельду со своими внушительными стадами. Скромное бурское ополчение не могло ничего противопоставить этой экспансии. Дело ограничилось лишь взаимными набегами буров и коса друг на друга с целью похищения скота (под предлогом возмещения ранее нанесенного ущерба). В любом случае, в этой войне победа оказалась на стороне коса, которые прочно закрепились в Зуурвельде и на обоих берегах Грейт-Фиш…

Глава четвертая. Экспансия Великобритании

Окончание нидерландского периода Капской колонии почти совпало с банкротством Ост-Индской компании в 1794 году (официально расформирована в 1798 году). Некоторые буры попытались провозгласить независимость от метрополии и на основе уже существовавших округов создали две республики – Граф-Рейнерт и Свеллендам[12]. Тем временем к Южной Африке начала пристально приглядываться британская корона.

Первые англичане стали обосновываться на юге континента начиная со второй половины XVIII века. Некоторые из них развили здесь бурную предпринимательскую и торговую деятельность. Хорошо оценив стратегическую важность географического положения этих мест, в 1785 году британцы создали в заливе Алгоа, на берегу Индийского океана, свою первую опорную базу.

В 1795 году, в период войн Великой Французской революции, Англия оккупировала Капскую колонию, в следующем же году упразднив и включив в состав последней и две бурские республики. Формально британцы «представляли интересы» Вильгельма Оранского, который бежал в Англию после того, как в Нидерландах возникла Батавская республика – вассал революционной Франции. Вильгельм и «уполномочил» английское правительство отправить на Юг Африки вооруженную экспедицию в целях защиты колонии от французов и Батавской республики.

Вооруженный захват колонии был произведен силами Королевского флота под командованием вице-адмирала сэра Джорджа Кейта Эльфинстона. Британские силы прибыли и высадились в окрестностях Капстада в июне 1795 года. После не увенчавшихся успехом переговоров в августе они начали боевые действия против голландцев. Стычки продолжались до сентября, пока критическая для города ситуация не привела к тому, что губернатор Абрахам Слуйскен сдал колонию британцам.

На период этой первой британской аннексии пришлись события Третьей «кафрской войны». Началу боевых действий непосредственно предшествовало восстание бюргеров округа Граф-Рейнерт (январь 1799 года), не смирившихся с тем, что британцы ликвидировали их республику. Выступление буров было подавлено английским отрядом под командованием генерала Томаса Ванделёра. Однако к моменту разгрома восстания, то есть к апрелю, резко увеличилось число нападений коса на бурские фермы, прилегающие к Зуурвельду. Дело усугублялось и тем, что Капский готтентотский корпус[13] дезертировал и перешел с оружием и боеприпасами на сторону коса для совместных действий против европейцев. Коса неуклонно продвигались на юг, оттесняя силы буров, кроме того, они атаковали и отряд Ванделёра, возвращавшийся в бухту Алгоа.

Для противостояния нашествию были собраны несколько бурских коммандо из округов Граф-Рейнерт и Свеллендам, после чего последовала целая серия боевых столкновений. Британские власти, опасаясь всеобщего восстания кой-коинов, предпочли заключить мир и позволили коса остаться в Зуурвельде. Это не успокоило ни готтентотов, ни коса, которые продолжили уничтожать буров и изгонять их со своих ферм. Готтентотские вооруженные отряды, вдохновляемые своими вождями Клаасом Стурманом, Гансом Тромпетером и Яном Босаком совершали все новые и новые набеги. В 1801 году буры мобилизовали еще несколько коммандо для противодействия этой угрозе, но устойчивого результата они достичь не смогли. Тьяарт ван дер Вальт, руководивший действиями коммандо Свеллендама, был убит в бою в июне 1802 года. Успех не сопутствовал и внушительному объединенному коммандо, в который вошли бюргеры Граф-Рейнерта, Свеллендама и Стеленбоша. В феврале 1803 года властям удалось успокоить готтентотов, а с коса был вновь заключен мир (по сути – капитуляция).

Тем временем непримиримый противник Британской империи Наполеон Бонапарт потребовал возврата колонии Нидерландам (с 1795 года – Батавская республика), что было закреплено в Амьенском мирном договоре 1802 года. Но уже через четыре года британцы нарушили договор и вновь аннексировали Кап.

После разгрома наполеоновской империи на нидерландском троне с помощью британцев снова оказался Вильгельм Оранский. Он за 6 млн фунтов стерлингов «уступил» Великобритании Капскую колонию вместе с некоторыми голландскими владениями в Америке. Но буры оказались вовсе не в восторге от такой сделки и не подчинились решению своего монарха.

6 января 1806 года британский десант под командованием генерала Дэвида Бейрда высадился в Мелкбостранде. 8 января на равнине Блауберг состоялась битва между британскими войсками (5399 человек) и силами голландского генерала Яна Виллема Янсенса (2049 человек). Голландцы потерпели поражение и отступили, а 18 января было подписано соглашение о капитуляции. 13 августа 1814 года Капская колония официально, согласно решению Венского конгресса 1814–1815 гг., перешла под управление Великобритании и оставалась в этом статусе вплоть до провозглашения Южно-Африканского Союза 31 мая 1910 года. Столица колонии была переименована из Капстада в Кейптаун.

Для нации буров начался тяжелый период. Позднее африканерские историки назвали XIX век «столетием несправедливости». Совет бюргеров Кейптауна был ликвидирован, всюду назначались британские чиновники. На содержание административного аппарата и английского гарнизона требовались деньги, и буров обложили гораздо более высокими налогами, чем во времена господства Ост-Индской компании, размеры земельных участков были существенно урезаны.

Автономия, которой пользовались фермеры в период голландского управления, была ликвидирована. Если при Ост-Индской компании ее властные полномочия были чрезвычайно слабы за пределами Капстада и Стелленбоша, то британцы постепенно распространили контроль над всей колонией, делая при этом упор на развитие британских институтов и культуры.

Некоторое время британские власти еще сохраняли прежнюю систему окружных администраций, во главе с ландростами, назначаемыми из центра, и фельдкорнетами, избираемыми самими бурами. К 1834 году полномочия фельдкорнетов были ограничены, а ландросты были заменены магистратами по британскому образцу. Кроме того, правительство назначило в колониальный суд квалифицированных юристов из Великобритании и ввело британские юридические процедуры.

В 1825 году нидерландские риксдалеры были заменены фунтами стерлингов, причем при обмене старой валюты на новую за риксдалер, равный прежде 5 шиллингам, давали только полтора. Таким образом, была проведена хищническая девальвация, причинившая бурам значительный материальный ущерб.

Произошли и культурные изменения. Хотя английский был иностранным языком для буров, в 1830 году он стал единственным для использования в официальных учреждениях, судах и школах. Власти продолжали формально поддерживать Нидерландскую реформатскую церковь, но взяли ее под плотный контроль. Кроме того, британцы поощряли появление разнообразных христианских миссий, зачастую действовавших в ущерб интересам бурского населения.

В 1820 году в колонию, а именно в район города Порт-Элизабет[14], прибыли 3487 иммигрантов из Великобритании, каждому из которых гарантировалось получение земельного участка в сто акров. Подавляющее большинство новых поселенцев поначалу с полным презрением относились к патриархальным традициям бурского общества. Впрочем, обвинения африканеров в насаждении рабства и жестоком обращении с коренным населением были во многом справедливыми. Новые английские колонисты (к слову, среди них оказался и Томас Прингл – первый южноафриканский англоязычный поэт), будучи расселены в основном на приграничных землях, прилегающих к территории Зуурвельда (в 1820 году был переименован британцами в округ Олбани), вскоре оказались вовлечены в кровавое противостояние европейцев и африканцев. Это примирило английских колонистов с африканерами, некоторые переселенцы женились на бурских девушках и даже приняли участие в Великом Треке, о котором речь впереди…

Заселению Олбани непосредственно предшествовали события двух кафрских войн. В 1811 году состоялась Четвертая кафрская война. Незадолго до начала боевых действий бурские и британские представители майор Кейлур, полковник Коллинс и ландрост Андерс Стокенстром попытались урезонить вождей коса Хинзу, Нгкику и Ндламбе, дабы их подданные прекратили наносить ущерб поселенцам и убрались на другой берег Грейт-Фиш. Один из вождей заявил: «Эта страна принадлежит мне, я выиграл ее в войне». В ходе попытки повторных переговоров Стокенстром и тринадцать сопровождавших его буров были предательски убиты африканцами. После этого британский экспедиционный корпус под командованием полковника Джона Грэхэма и поддерживающие его бурские коммандо (800 человек) сумели нанести коса поражение и оттеснить их на другой берег Грейт-Фиш. На месте ставки Грэхэма в 1812 году был основан город Грэхэмстаун, ставший столицей округа Олбани. Вдоль берега Грейт-Фиш были построены военные посты, чтобы предотвратить дальнейшие попытки вторжения коса.

Пятая кафрская война (1818–1819 гг.) по сути произошла из-за некомпетентного вмешательства британских властей во внутренние дела коса. К этому времени последние разделились на целый ряд враждующих племен. Один из вождей, Нгкика (1779–1829), сумел войти в доверие к губернатору Чарльзу Сомерсету, который официально признал его верховным вождем коса и «королем Кафраленда» – к великому неудовольствию других племенных вождей. Один из его соперников, Ндламбе, сумел нанести подданным Нгкики ряд суровых поражений. Конечно, Нгкика тут же обратился к лорду Сомерсету, который обязался оказывать ему помощь в случае какой-либо угрозы.

Внушительные силы британских солдат, бюргеров и отрядов Нгкики выступили против Ндламбе и опрокинули его войска. Ндламбе был объявлен вне закона, а Нгкика восстановлен на посту верховного вождя. Однако вскоре место поверженного Ндламбе занял его самый могущественный и влиятельный сторонник по имени Макана (или Маханда). Изображая из себя фанатичного пророка и могущественного колдуна (он утверждал, что обладает способностями превращать пули белых солдат в воду), Макана привлек на свою сторону всех коса, за исключением тех, кто подчинялся Нгкике. Его главной целью было уничтожение Грэхэмстауна, гарнизон которого составлял 350 человек под командованием полковника Томаса Уилшира. 22 апреля 1819 года 10‑тысячная армия Маканы атаковала город. Коса потерпели поражение и были обращены в бегство, потеряв 1500 человек, а Макана сдался в плен и был заключен в тюрьму на острове Роббен, в Столовой бухте[15]. Британским войскам удалось также оттеснить коса дальше на северо-восток, за Грейт-Фиш, к реке Кейскамма. Территория между этими двумя реками была объявлена ничьей землей; но так оставалось недолго, поскольку с одной стороны сюда продолжали пытаться проникать племена коса, а с другой – европейские колонисты. В 1825 году эта местность была присоединена к Капской колонии, а в 1831 году власти официально разрешили поселенцам основывать здесь фермы.

Что касается Нгкики, то он быстро утратил всякое уважение со стороны своих подданных. Одной из причин тому стала болезненная страсть вождя к алкоголю. В то время как его воины помогали британским отрядам в войне с Ндламбе, он сам и его сын Макома посещали английские казармы, пили спиртное и плясали на потеху толпе. В последние годы жизни Нгкика и вовсе опустился. Он тратил на бренди захваченный скот, отдавал собственных жен, а когда платить стало нечем, танцевал ради того, чтобы получить очередную порцию дешевого пойла.

Глава пятая. Отмена рабства

Надо сказать, что первые британские губернаторы по своему социальному положению были относительно близки к тем бурским поселенцам, которые владели самыми крупными фермами, и едва ли разделяли идеи аболиционизма[16]. Они сами были богатыми землевладельцами, аристократами и высшими офицерами. К примеру, губернатор колонии в 1811–1814 гг. генерал-лейтенант сэр Джон Крэдок был младшим сыном графа Кардогана. Его преемник, генерал-лейтенант лорд Чарльз Сомерсет (1814–1826 гг.), второй сын герцога Бофорта, получал годовое жалование в размере 10 000 фунтов стерлингов и потратил 28 000 фунтов стерлингов государственных денег на свою загородную резиденцию, тем самым поглотив непомерную часть местных доходов. Оба они были радикально-консервативными тори[17].

Некоторые постановления первых британских губернаторов фактически поддерживали крайне угнетенное состояние небелых жителей колонии. Так, губернатор Александр Дюпре граф Кэлидон в 1809 году запретил кой-коинам переходить из одного округа в другой без специального пропуска, выданного британскими властями. Тех, кто не мог предъявить пропуск, насильно отправляли на работу к колонистам. Впрочем, достаточно быстро под давлением метрополии аболиционистская повестка начала приобретать в Капской колонии все большую актуальность. Британские власти, а также представители разнообразных христианских миссий все шире распространяли антибурскую и антирабовладельческую пропаганду.

Чтобы утвердить свое господство, англичане увеличили контингенты своих войск и полиции за счет африканских наемников. Буры же, со всеми своими расово‑религиозными предрассудками, разумеется, были до крайней степени оскорблены тем, что должны были подчиняться Капскому готтентотскому корпусу и готтентотской полиции.

В 1815 году в районе Слахтерс Нек (в округе Граф-Рейнерт) произошло первое бурское выступление против политики англичан. Фермер Фредерик Корнелис Безюйденхут был убит в перестрелке с правительственным вооруженным отрядом из-за конфликта, связанного с жалобой работающего на него готтентота (Безюйденхут отказался явиться в суд, после чего к нему было решено применить силу, причем конвоировать фермера должны были готтентоты). Местные африканеры пришли в ярость и стали распространять листовки с призывом свергнуть власть британцев. Пятерых вождей восстания (Хендрика Принслоу, Стефана Ботму, Абрахама Ботму, Корнелиса Фабера и Теуниса де Клерка) англичане повесили, заставив их жен и детей при этом присутствовать. Казнь состоялась 9 марта 1816 года на военной станции Ван-Андтспос. Остальных мятежников выселили с занимаемых земель.

К концу 1820‑х годов новые законы стали ограничивать право рабовладельцев наказывать своих рабов и предписывали им фиксировать наложенные наказания в особых книгах для проверки местными чиновниками. Была учреждена даже специальная должность Протектора рабов. Понятно, что фермеры возмущались столь непривычным для них «вмешательством в их дела». В свою очередь, рабы становились весьма восприимчивы к сведениям о развитии аболиционистских идей в самой метрополии; между ними стали распространяться слухи о том, что местные чиновники и фермеры блокируют реформы в колонии.

Первое и, по сути, единственное крупное восстание рабов в Капской колонии произошло еще в 1808 году (через год после принятия Акта об отмене работорговли)[18]. Более трехсот невольников и присоединившихся к ним готтентотов прошли маршем по Капскому полуострову (дело не обошлось без насилия в отношении колонистов и причинения различного ущерба имуществу), но вскоре были легко разбиты ополчением на окраине Кейптауна.

В 1825 году некий раб по имени Галант решился на менее масштабные, но не менее решительные действия. До этого Галант неоднократно обращался к ландросту в Вустере (в шестидесяти милях к северо-востоку от Кейптауна) с безрезультатными жалобами на то, что его владелец, Виллем ван дер Мерве, постоянно избивает его. В конце концов Галант смог мобилизовать своих товарищей-рабов и нескольких слуг на «акт сопротивления». Они захватили несколько ружей и боеприпасы, заняли усадьбу и убили ван дер Мерве, а также его жену, которая тщетно пыталась прятаться в кирпичной печи. Однако бурский коммандо быстро разгромил повстанцев.

В 1828 году власти колонии объявили всех жителей равными перед Законом, независимо от их этнической принадлежности и цвета кожи. Под давлением британцев капский синод Нидерландской реформатской церкви в 1829 году постановил, что богослужения открыты для прихожан всех расовых групп. Наконец в 1833 году британский парламент отказался от попыток модернизировать институт рабства и принял закон, освобождающий рабов в Британской империи и предоставляющий рабовладельцам некоторую компенсацию за потерю имущества. После переходного периода, в течение которого бывшие рабы продолжали трудиться на своих бывших владельцев, в 1838 году они становились юридически свободными.

Буры вполне справедливо считали, что ликвидация рабства была проведена англичанами как мошенническая сделка. Согласно парламентскому акту, для возмещения потерь бывшим собственникам рабов выделялось 20 млн фунтов стерлингов. Из них буры могли рассчитывать на 3 млн фунтов: такова была назначенная стоимость 39 021 раба. Но в итоге выделено было всего лишь чуть больше миллиона фунтов, из которых буры не получили практически ничего. Согласно установленным правилам, возмещение выплачивалось не по месту жительства, а в Лондоне: там заседала специальная комиссия, которая после рассмотрения предъявленных ей бумаг, подтверждающих права на возмещение, выдавала причитающуюся сумму, причем не деньгами, а государственными облигациями. Да еще и вычиталась крупная сумма, уплаченная пароходной компании за проезд из Южной Африки в Англию и обратно. Вследствие этого большая часть буров разорилась.

40 тыс. освобожденных рабов тоже не оказались слишком счастливы. Многие бывшие невольники покинули фермы в тщетной надежде насладиться свободой. Голодные, оборванные и нищие, они бродили по стране в поисках пристанища, работы и хлеба. Часть бывших рабов была вынуждена остаться на плантациях, приняв продиктованные им кабальные условия. Другие начали сосредотачиваться вокруг миссионерских станций, третьи перебрались в города и сельскую местность, где пытались выживать за счет грабежа. В итоге многие белые поселенцы стали жертвами бывших невольников. Буры потребовали принятия закона против бродяжничества, однако британские власти ответили отказом.

В довершение ко всему в 1834–1835 гг. разразилась Шестая кафрская война. Все предыдущие действия властей на границе колонии у реки Кейскамма так и не смогли нивелировать напряженность и угрозу со стороны коса. К тому же территории коса к этому моменту стали все чаще подвергаться нападениям со стороны родственного им, но более могущественного племени зулусов, которых удалось объединить талантливому, но крайне жесткому правителю (или инкоси) Чаке (1787–1828). Чака проводил политику мфекане (буквально – перемалывание), заключавшуюся в кровавом уничтожении и вытеснении (либо подчинении) племен, оказавшихся на территории стремительно расширяющейся зулусской «империи»[19]. Эту же политику продолжил и свергнувший Чаку его единокровный брат Дингаан, инкоси зулусов в 1828–1840 гг.

В конце 1834 года 10 тыс. коса, спасаясь от зулусов, пересекли северо-восточную границу колонии и начали громить европейские поселения и фермы. Уничтожению и разграблению подверглись также освобожденные готтентоты, которые в 1829 году были расселены британскими властями в районе реки Кэт.

Реакция была быстрой. Бурский отряд, мобилизованный командантом (командиром) грэхэмстаунского ополчения Питером Морицем Ретифом (1780–1838), нанес поражение коса в горах Винтерберг на севере. Вскоре к боевым действиям подключились и другие бурские и готтентотские коммандо, а из залива Алгоа прибыли английские войска.

Только что назначенный британский губернатор сэр Бенджамин д’Урбан приказал полковнику Гарри Смиту возглавить объединенные силы, которые добрались до Грэхэмстауна 6 января 1835 года, через шесть дней после того, как новости о вторжении коса достигли Кейптауна.

Выйдя из Грэхэмстауна, войска начали теснить отряды коса и нанесли им ряд поражений. Большинство вождей сдались на милость победителей. Военные действия продолжались девять месяцев и окончательно утихли к 17 сентября 1836 года. Еще до этого, в апреле, верховный вождь коса Хинца отправился к англичанам для переговоров о мире. Британцы задержали его в качестве заложника и выдвинули условия, согласно которым коса отдавали властям 50 тыс. голов скота, а в состав колонии включались все земли между реками Кейскамма и Грейт-Кей, причем все жители здесь объявлялись подданными Короны. На этих территориях, названных Провинцией королевы Аделаиды, отныне расселялись лояльные племена, спасающиеся от зулусов. Сюда же назначались магистраты и направлялись миссионеры, которые должны были подорвать старую племенную структуру. Вскоре после объявления условий мира, 12 мая 1835 года, Хинца был застрелен британским солдатом Джоржем Саути при довольно странных обстоятельствах[20].

Все эти колоссальные социальные, военные и политические события больно ударили по бурским фермерам, особенно в восточной части колонии. Многие африканеры лишились скота и другого имущества в ходе последних «кафрских войн». Западные же области были более стабильны: белое население здесь вело в основном оседлый образ жизни и было более плотно интегрировано в рыночную экономику. С приходом британцев многие состоятельные горожане, а также фермеры-виноделы, стали активно участвовать в общественной жизни. В свою очередь почти все восточные буры так и не приняли новый режим, возлагая на него ответственность за все свои несчастья.

Глава шестая. Великий Трек

К середине 1830‑х годов недовольство среди африканеров в восточных районах Капской колонии приобрело необычайный размах. Британские власти предпочитали не обращать внимания на затруднительное положение буров, бросая решительный вызов их укоренившимся расовым и религиозным представлениям.

В итоге среди буров возникло и быстро оформилось движение, получившее название Великий Трек. Это был массовый уход 15 тыс. африканеров (они стали именоваться фуртрекерами) из Капской колонии в глубь материка, где, как они надеялись, «ни английские миссионеры, ни англизированные готтентоты» не смогут докучать им; «где кафры ручные; где можно найти хорошие пастбища для скота; где будет хорошая охота на слонов, буйволов и жирафов; где человек может жить свободно». Вполне очевидны и религиозные мотивы буров. Анна Стенкамп – племянница одного из лидеров этого движения, Питера Ретифа, в своих мемуарах писала: «Нас гнало прочь не столько стремление к свободе, сколько проводимая англичанами политика равноправия туземцев с христианами, противоречащая Законам Божиим и естественному различию расы и религии; повиновение этому ярму нетерпимо для христиан, поэтому мы скорее удалились, чтобы сохранить наше учение в чистоте».

Сам Ретиф, обосновывая начало Трека, заявлял: «Буры отправляются в далекий путь из-за потерь, которые мы понесли в результате освобождения рабов, а также из-за грабежей со стороны кафров и других народов. Мы возмущены неоправданной ненавистью, которую по отношению к нам раздувают бесчестные люди, прикрывающиеся религией. Их свидетельствам верят в Англии, а все, что говорит в нашу пользу, – не принимается в расчет. Результатом всего этого может быть только полное разорение нашей страны».

Фуртрекеры двигались разными группами по двум основным направлениям – в бассейн реки Оранжевой и в Наталь, на юго-восточном побережье[21]. Путь был непростым: неизведанные края, враждебные племена, суровая природа, дикие звери. Надо было перебираться через скалистые горы, хребты, реки. В повозки-фургоны запрягали до 24 пар волов. Впереди и по бокам колонны находились хорошо вооруженные всадники, на случай непредвиденных опасностей. Колонны передвигались медленно, ведь их сопровождали внушительные стада бурского скота. Африканеры выбирали места для остановки иногда на несколько месяцев, окружали их своими фургонами, сеяли и собирали урожай, запасались провизией для дальнейшего пути.

Надо сказать, что уже самые первые попытки буров переселиться за пределы Капской колонии встретили активное неприятие британских властей. Последние всячески противодействовали Треку, вводили запреты на любые торговые отношения с переселенцами. Особенно возбранялась продажа им пороха и боеприпасов. Реформатская церковь Капской колонии под давлением британцев осудила Великий Трек, потребовав от его участников повиновения властям.

Началу выдвижения первых больших групп предшествовало несколько разведывательных рейдов со стороны отдельных смельчаков и относительно малочисленных отрядов. К примеру, бюргер из Граф-Рейнерта Луис Йоханнес Трегардт (1783–1838) еще в 1829 году предложил своему сыну Карлу переселиться за Оранжевую, на земли, формально никому не принадлежавшие, что тот успешно и осуществил. Вскоре Трегардт стал агитировать к исходу и других африканеров. В 1834 году британские власти издали приказ об аресте Луиса Трегардта, но тот сумел скрыться и присоединился к сыну. Несколько позже Трегардты примкнули к отряду Йоханнеса ван Ренсбурга, направлявшемуся дальше, на северо-восток. На каком-то этапе группы Трегардта и ван Ренсбурга разделились. Первые сумели преодолеть Драконовы горы, однако в пути их начала косить малярия, которая унесла жизни в том числе Луиса Трегардта и его жены. Несколько оставшихся в живых человек с трудом достигли португальского колониального порта Лоренсу-Маркиш в бухте Делагоа. Тем же, кто остался с ван Ренсбургом, и вовсе не повезло – его небольшой отряд попытался продвинуться еще севернее и в 1836 году был полностью истреблен туземцами.

Более значительную попытку закрепиться за Оранжевой предпринял Андрис Хендрик Потгитер (1792–1852), состоятельный землевладелец и скотопромышленник, участник Четвертой и Пятой кафрских войн. В 1835 году он собрал около двухсот человек, во главе которых форсировал реку. Духовным наставником фуртрекеров стал пастор Нидерландской реформатской церкви Сарел Селлиерс (1801–1871). В составе этой группы находился и будущий президент Трансвааля, тогда еще совсем юный Пауль Крюгер (1825–1904). Много лет спустя он вспоминал: «На совещании трекеров было образовано своего рода правительство и приняты соответствующие резолюции. При этом правила поведения определялись Высшим законом – Словом Божьим. Командантом был выбран Потгитер. Среди первых принятых положений был указ, воспрещающий отчуждать у туземцев землю и иную собственность посредством силы… Земли между реками Лимпопо и Вааль были приобретены у живших там кафров в обмен на коров и быков».

Хотя местность и казалась безлюдной, ее периодически патрулировали чрезвычайно воинственные отряды зулусов‑матабеле, которыми руководил Моселикатсе[22]. Однажды такой отряд наткнулся на группу треккеров, состоявшую из 53 мужчин, женщин и детей, и полностью вырезал всех их. Стало ясно, что через какое-то время матабеле вернутся. Поэтому под руководством Потгитера и Селлиерса буры разбили укрепленный лагерь на вершине невысокого холма, впоследствии получившего название Вехткоп («Холм битвы»). Бурский лагерь представлял собой составленный из тяжелых повозок-фургонов круг, укрепленный ветками колючего кустарника с небольшими отверстиями в качестве бойниц. В данном случае было около пятидесяти фургонов, крыши которых были предварительно покрыты толстыми шкурами и досками, чтобы защитить обороняющихся от падающих сверху ассегаев[23]. В лагере находились 35 бюргеров, а также женщины и дети.

16 октября 1836 года примерно 5 тыс. матабеле, вооруженных только копьями и щитами, атаковали лагерь. Бой продолжался около трех часов, после чего матабеле, понеся тяжелые потери (обороняющиеся потеряли только двух человек, один из которых был братом Потгитера), отступили. Однако они увели с собой почти все стада буров, включая и тягловый скот. Фуртрекеры оказались в бедственном положении, но на помощь к ним вскоре прибыл отряд буров под командованием Геррита Марица (1797–1838). Помимо скота они привели сотню фургонов с необходимыми припасами. Сам Мариц родился на территории Зуурвельда (его семья весьма пострадала в ходе набегов коса) и заработал приличный капитал на изготовлении бурских повозок.

Группы фуртрекеров Потгитера и Марица объединились и разбили лагерь у подножия горы Таба-Нчу, на реке Санд. 17 января 1837 года отряды Потгитера и Марица атаковали и разгромили крааль матабеле Мосега, после чего двинулись дальше. Они разрушили полтора десятка поселений, вернули себе около 5 тыс. голов скота и истребили порядка тысячи воинов Моселикатсе. Сразу после этой внушительной победы между Потгитером и Марицем начались разногласия. Последний предлагал разделить трофеи поровну и вернуться в лагерь, а Потгитер настаивал на продолжении боевых действий, чтобы вернуть весь похищенный под Вехткопом скот и нанести Моселикатсе окончательное поражение. Кроме того, Потгитер и Мариц стали яростно бороться за лидерство.

В апреле 1837 года к лагерю у Таба-Нчу присоединилась партия трекеров под руководством Питера Ретифа (120 человек, которые передвигались на 32 тяжело груженных повозках), а в конце июня – группа Пита Уйса (1797–1838), состоявшая из ста человек. Харизматичный Ретиф был потомком французских гугенотов, уроженцем западной части колонии и, по бурским меркам, получил очень хорошее образование. Он успел побывать и фермером, и торговцем, и подрядчиком, а в 1814 году, женившись, перебрался на восток, под Грэхэмстаун. Ретиф прослыл хорошим оратором и поборником строгой дисциплины. Пит Уйс, выходец из Свеллендама, был коммуникабельным человеком, обладающим широкими связями; он отличился в ходе войн с коса, показав себя талантливым военным лидером.

Лагерь быстро разрастался, и в середине 1837 года был провозглашен городом под названием Винбург. Тогда же состоялся первый съезд фуртрекеров, на котором была провозглашена республика Винбург, принята временная конституция и избран фольксрад (совещательный орган, парламент) из семи человек, во главе с Ретифом. Однако вскоре среди лидеров различных группировок трекеров разгорелись жаркие споры по поводу конечной цели похода. Фольксрад раскололся. Потгитер предлагал остаться и дальше осваивать земли Высокого вельда[24]. Эту стратегию поддерживал и Уйс. Однако большинство склонялось к идее Ретифа двигаться дальше к восточному побережью, в Наталь. Здесь буров привлекала возможность выхода к морю и более плодородные земли, хотя было ясно, что и сопротивление местных племен будет чрезвычайно ожесточенным. К Ретифу присоединился Геррит Мариц. Разногласия носили и политический характер. К примеру, Уйс выступал против авторитаризма, настаивал на том, что среди бюргеров должны пройти демократические выборы, предлагал принять конституцию по образцу США.

В конечном итоге значительная часть бюргеров решила выдвинуться в сторону Наталя и основать там «Свободную провинцию Новой Голландии в Юго-Восточной Африке». Питер Ретиф был провозглашен губернатором объединенных лагерей и шеф-командантом (то есть главнокомандующим), а Геррит Мариц стал президентом и главным судьей.

Потгитер и Уйс не получили никаких должностей, поскольку в этот момент были заняты в боях с матабеле. 3 ноября 1837 года отряды Потгитера и Уйса численностью 350 человек ворвались в крааль матабеле Капайн, после чего последовала серия боевых стычек. К 12 ноября силы Моселикатсе были сломлены (потери составили 3000 человек), и матабеле бежали на территорию современного Зимбабве. Здесь Моселикатсе основал город Булавайо и оставил притязания на южные земли. Впредь если матабеле и пересекали Лимпопо, то лишь набегами.

Вернувшись в лагерь, Потгитер и Уйс обнаружили, что большинство буров уже выдвинулось на восток. Чуть позже Потгитер был провозглашен шеф-командантом оставшихся бюргеров, в 1838 году основал город Почефструм и возглавил республику Вингбург-Почефструм (1840–1845).

Глава седьмая. Борьба за Наталь

Перейдя через Драконовы горы, группы фуртрекеров под командованием Ретифа ступили на земли зулусов – самые первые отряды появились здесь еще в октябре 1838 года, а основная масса поселенцев прибыла в ноябре. В районе между реками Тугела и Бушмен был разбит лагерь.

Здешние земли были не похожи на привычные бурам плоские равнины. Растительность здесь была более буйной, пастбища террасами спускались к морю, перемежаясь пологими холмами и лесистыми долинами. Следует сказать, что самые первые европейские поселенцы – 25 англичан – появились здесь, на северном берегу бухты Наталь, еще в 1824 году. Их лидеру лейтенанту Фрэнсису Фаруэллу удалось наладить мирные отношения с зулусами. В 1835 году британцами был основан Порт-Наталь (в дальнейшем – город Дурбан, в честь губернатора Капской колонии). Тогда же сюда прибыло несколько американских миссионеров из Бостона.

В это время «империя зулусов», созданная Чакой и свергнувшим его Дингааном, неуклонно наращивала свое могущество, проводя политику мфекане – вбирая в свою орбиту и «перемалывая» все новые и новые африканские племена. Объединение племен Наталя также осуществлялось силой. Непокорные племена уничтожались или изгонялись.

Армия была основой квазигосударственного объединения зулусов и покоренных ими племен. Воинами были мужчины в возрасте от 18 до 40 лет, выведенные из подчинения своих племенных вождей. Военные отряды размещались в отдельных краалях, каждый из которых составлял ибуто («полк»), численностью шестьсот – тысячу человек (часто – из разных племен). Несколько таких «полков» были объединены в импи («армии»). Воины делились на три группы. Первая – молодежь, проходившая обучение, вторая – воины, побывавшие в сражениях, третья – взрослые, опытные воины-ветераны. Все они не имели права жениться и обзаводиться семьями, получая такую возможность лишь после окончания срока службы.

Зулусы ввели и применили новый порядок боя и новое вооружение. До определенного времени каждый воин, вступая в битву, имел при себе несколько копий и большой щит из бычьей шкуры; в ходе схватки он действовал хаотично, никакого руководства боем не было. Со времен Чаки воины получили короткие ударные копья – ассегаи, которыми они могли работать как штыком. Воины стали действовать в составе сомкнутого строя, прикрываясь щитами и выставив вперед копья. Перед началом боя войска разворачивались в боевой порядок. Центр составляли главные атакующие силы. Справа и слева выделялись отряды для обхода противника с флангов и тыла. Дав время фланговым отрядам продвинуться вперед, основной атакующий отряд начинал наступление сначала шагом, а затем все ускорялся, к моменту атаки переходя на бег. Если атака была отбита, «полки» отходили в исходное положение. Атаки повторялись до трех раз, редко больше, после чего, в случае неудачи, начиналось отступление.

Вождь зулусов Дингаан был не менее жестоким деспотом, чем его предшественник Чака. За малейшие проступки любого из его подчиненных могли казнить с применением самых изощренных способов. Впрочем, в современной историографии ЮАР он предстает скорее как герой и «борец за права» коренного населения. Резиденция Дингаана располагалась на холме в шестидесяти милях от Порт-Наталя и носила название Умгунгундлову (что в переводе с зулу означает «место, где живут слоны»). Сотни круглых, покрытых соломой хижин здесь были выстроены ровными рядами. Часть из них использовалась для хранения военного снаряжения. В самом центре имелась площадь, где проводились ритуальные танцы и воинские тренировки. Рядом стоял большой крааль самого Дингаана. Соседний с резиденцией холм использовался как место для казней, которые проводились там практически ежедневно.

Перед Питером Ретифом стояла важнейшая и непростая задача – путем мирных переговоров и торга добиться от Динагаана разрешения на заселение бурами плодородных земель Наталя. В конце ноября Ретиф в сопровождении нескольких бюргеров и одного из местных англичан, Томаса Холстеда, в качестве переводчика, направились в Умгунгундлову. Бурам пришлось два дня дожидаться аудиенции у Дингаана. Приняв европейцев и выслушав их, вождь заявил, что Ретиф в качестве доказательства своих добрых намерений должен помочь возвратить стадо скота, похищенное у зулусов племенем батлоква. Лишь после этого можно будет вернуться к разговору о земле.

Ретиф вернулся к своим людям и вскоре во главе коммандо приступил к поискам стада Дингаана. Когда эта задача была с успехом выполнена, Ретиф вновь направился в Умгунгундлову. На этот раз его сопровождали шестьдесят шесть европейцев (включая четырнадцатилетнего сына Ретифа) и около тридцати слуг-готтентотов. Перед собой они гнали обещанное стадо. С возвратом скота формальных оснований для отказа не оставалось, и 4 февраля 1838 года Дингаан торжественно скрепил своей подписью договор, согласно которому земли между Тугелой и Мзимвубу переходили в собственность буров. Как показали последовавшие события, Дингаан просто-напросто водил буров за нос, не собираясь предоставлять им землю. Это была изощренная игра зулусского властелина.

Следующий день был объявлен праздником, в ходе которого зулусы развлекали буров боевыми танцами и состязаниями в воинском мастерстве. Наконец, на утро 6 февраля был назначен прощальный завтрак с употреблением «кафрского пива». Однако вместо деликатесов бюргеры получили кровавую баню.

То, что случилось далее, подробно описал в своем дневнике английский миссионер, преподобный Френсис Оуэн, который с дозволения Дингаана жил вместе со своей семьей на одном из близлежащих холмов. В дом Оуэна явился зулус с посланием от Дингаана. Вождь сообщал, что собирается убить буров, и предупреждал священника, чтобы тот не пугался – ему и его семье ничто не угрожает. И вот Оуэн услышал ужасные крики: «Я бросился к подзорной трубе и увидел жуткий переполох на холме. Огромная толпа зулусов (по девять-десять человек на каждого бура) тащила беспомощных и безоружных людей на место казни… Завершив свое кровавое деяние, толпа палачей вернулась обратно к королю. При их появлении над площадью разнеслись громкие торжествующие крики, которые были хорошо слышны на нашей станции… В этот ужасный миг я обнял свою семью и начал читать 91‑й псалом».

Несчастные буры пытались сопротивляться, но тщетно. Перед тем как казнить Ретифа, зулусы заставили его смотреть на смерть товарищей и сына. В завершении этой вакханалии палачи вырезали сердце и печень Ретифа и отнесли своему властелину. Всего были убиты шестьдесят буров, английский переводчик Холстед и множество готтентотских слуг. Миссионер Оуэн со своей семьей вскоре покинул Умгунгундлову, и очевидно не напрасно. 17 февраля 1838 года 10 тысяч зулусов, вооруженных ассегаями и боевыми дубинками, напали на лагеря переселенцев возле истоков Тугелы (у реки Блаукранс), жестоко убив еще 40 белых мужчин, 56 женщин, 185 детей и около 250 слуг-готтентотов, захватив при этом порядка 35 тыс. голов скота и овец. Подчиненные Дингаана этим не ограничились и вырезали всех англичан, обосновавшихся в бухте Наталь (правда, часть поселенцев власти Капской колонии все же заблаговременно эвакуировали).

Новый лидер фуртрекеров Геррит Мариц в этот момент серьезно заболел и не смог возглавить ответную карательную экспедицию. На помощь пришли «оппозиционеры», оставшиеся на равнинах Вельда. Вскоре отряды Пита Уйса и Хендрика Потгитера прибыли в один из натальских лагерей, неподалеку от Блаукранс, где состоялся очередной съезд бюргеров. В ходе совещания Уйс был выбран полевым генерал-командантом, однако Потгитер стал возражать против этого решения. Он заявил, что его люди не готовы служить под началом какого-то другого лидера. В итоге бюргеры пришли к соглашению, что объединенный коммандо Потгитер и Уйс будут возглавлять одновременно.

В начале апреля 1838 года отряд численностью 347 человек выступил двумя отдельными колоннами в направлении к зулусской «столице». Примерно в 5 км от Умгунгундлову, на холме Италени, состоялась битва, в ходе которой буры фактически потерпели поражение. Колонна Уйса была окружена и почти полностью перебита. Среди прочих погиб и сам командант, а также его юный сын. Колонна Потгитера спешно отступила. 12 апреля оставшиеся в живых бюргеры вернулись в лагерь. Фуртрекеры стали обвинять Потгитера в трусости. Не выдержав этих нападок, Потгитер со своими людьми вернулись на равнины Вельда.

23 сентября умер Геррит Мариц, и бюргеров возглавил 40‑летний Андрис Преториус (1798–1853), в честь которого позднее была названа столица Трансвааля и ЮАР. Он был уроженцем Граф-Рейнерта и потомком одного из первых поселенцев Капской колонии. Приняв должность генерал-команданта, Преториус приступил к организации коммандо, способного нанести поражение и отомстить зулусам. Также он стал проводить политику по расколу зулусской «империи», давая щедрые обещания вождям, недовольным Дингааном. В частности, буры оказали поддержку Мпанде (1798–1872), брату Дингаана, в притязаниях на зулусский престол.

9 декабря 1838 года Преториус во главе коммандо численностью 464 бюргера, с 200 слугами-готтентотами, на 64 фургонах с оружием и припасами, выдвинулся в сторону «столицы» зулусов. Помимо ружей буры везли с собой и две небольших пушки. Форсировав реку Баффало, отряд Преториуса 15 декабря остановился вблизи ее притока Инкоме, неподалеку от Умгунгундлову. Генерал-командант тщательно подобрал место для лагеря и расположил его таким образом, чтобы с одной стороны оказалась глубокая заводь Инкоме, а с другой – ущелье. Вдоль реки, ущелья и открытой местности в форме полукруга были расставлены фургоны, связанные между собой бревнами.

В ходе марша буры непрестанно молились и распевали псалмы, призывая Всевышнего даровать им победу. Непосредственно перед битвой был отслужен молебен, завершившийся торжественной клятвой: «Господь! Если Ты защитишь нас и предашь врагов в наши руки, мы построим дом в честь имени Твоего и наша победа будет воспета до последнего колена потомков наших, потому что в этот день будут воспевать Честь Твою».

О приближении врага Преториус, организовавший хорошую разведку, узнал заранее. 15‑тысячное войско зулусов подошло с другого берега реки Инкоме. Силами африканцев командовал зулусский полководец Ндлела – именно он нанес поражение фуртрекерам у холма Италени. В течение ночи с 15 на 16 декабря зулусы перешли через реку. Атака началась с первыми лучами солнца. Штурм продолжался около трех часов. Зулусы атаковали с нескольких сторон: и со стороны открытого пространства, и со стороны ущелья, и со стороны реки. Огнестрельное оружие и яростный отпор буров сделали свое дело: силы зулусов постепенно стали иссякать. Когда натиск окончательно ослабел, Преториус во главе небольшого кавалерийского отряда контратаковал и обратил врага в бегство. За все время ожесточенной битвы буры не потеряли ни одного убитого, лишь трое были ранены (в том числе и сам Преториус), потери же зулусов составили около 3000 человек. Воды Инкоме были завалены трупами и от крови окрасились в бурый цвет, поэтому с тех пор река получила свое второе название – Кровавая.

После этой поразительной победы Преториус повел свои войска непосредственно на «столицу» зулусов. Однако Дингаан загодя покинул Умгунгундлову, приказав поджечь город, и бежал. Заняв логово врага, буры первым делом направились на холм казней, где обнаружили останки Ретифа и его товарищей. Из кожаной сумки убитого лидера трекеров был извлечен документ, подписанный Дингааном и подтверждающий права трекеров на Натальские земли[25].

На месте бывшей ставки Дингаана был основан город Питермарицбург, названный в честь Питера Ретифа и Геррита Марица. 23 марта 1839 года между бурами и поверженным Дингааном был заключен новый договор, по которому зулусы отказывались от всех территорий к югу от реки Тугелы. В 1840 году Преториус помог Мпанде одержать победу над его братом Дингааном (29 января войска соперничающих вождей столкнулись в битве у Макгвонкво, причем на стороне Мпанде сражалось 300 буров) и стать верховным правителем Зулуленда. Дингаан бежал в Свазиленд и в том же году был убит своими же подданными.

12 октября 1839 года была провозглашена республика Наталь, и Питермарицбург стал ее столицей. В 1841 году фуртрекеры во исполнение клятвы, данной перед битвой на Инкоме, воздвигли здесь церковь Обета.

Государственное устройство республики Наталь по сути копировало систему управления, принятую в Капской колонии до британской аннексии. Страна была разделена на 24 фельдкорнетства, каждое из которых посылало своего представителя в парламент – фольксрад. Фактическим главой государства стал генерал-командант А. Преториус. Располагая полнотой высшей военной власти, он вел почти все политические и дипломатические дела. Была принята и конституция. Впрочем, до полноценного государства республике было еще далеко: ей остро не хватало квалифицированных чиновников, а деятельность законодательной, исполнительной и судебной властей порой приобретала сумбурный характер.

Экономической основой республики являлось сельское хозяйство и скотоводство. Было установлено, что каждый бур, состоявший в первых отрядах переселенцев и, следовательно, участвовавший в завоевании страны, может получить по две фермы с большими участками земли. Буры, переселившиеся в страну после ее завоевания, могли рассчитывать на участки меньшего размера.

Стать гражданами республики могли только фуртрекеры – то есть африканеры, покинувшие Капскую колонию. Таковых в 1842 году было около шести тысяч человек. Все остальные европейские переселенцы могли получить гражданство только при том условии, если они делом докажут свою лояльность. Прочие жители этих мест – коренные племена, а также слуги и работники африканского, азиатского и смешанного происхождения – ни при каких условиях не могли получить статус бюргера. Фуртрекеры, руководствуясь своими религиозными традициями, не считали их полноценными людьми.

Положение молодой республики оставалось крайне шатким. Дело осложнялось тем, что после поражения Дингаана на земли Наталя хлынули потоки африканских племен, ранее изгнанных отсюда зулусами в ходе проведения последними политики мфекане. Среди них были и гриква – представители нескольких этнических групп (бастеры, орлам, кора и т. д.), возникших в результате смешения африканеров с готтентотами и другими местными племенами. Они вели кочевой образ жизни (очень схожий с бурским), говорили на собственном диалекте нидерландского языка, некоторые сохранили связи со своими бурскими родственниками, исповедовали христианство и находились под влиянием европейской культуры.

Пытаясь предотвратить дальнейший приток африканского населения, фольксрад в 1841 году принял решение, по которому на одной ферме в качестве работников должно проживать не более пяти африканских семей, всех же остальных следовало постепенно выселить за пределы государства. Полноценных рычагов для реализации этого решения у буров не было, хотя Преториус предпринял несколько военных экспедиций с целью устрашения племен, вызывающих у фуртрекеров особое беспокойство (к примеру, с юга бурам угрожали коса).

Но главной проблемой республики Наталь стали ее отношения с Великобританией. Поначалу колониальные власти не планировали расширять свою дальнейшую территориальную экспансию в Южной Африке. Эти места с их относительно незначительным белым населением и множеством непокоренных воинственных племен мало привлекали и английских предпринимателей.

Однако события в Натале в конечном итоге привели к переменам. Британцы совершенно не желали, чтобы бурская республика имела собственный морской порт, поэтому в 1842 году английский гарнизон Порт-Наталя был значительно усилен. Кроме этого, власти Капской колонии заявили, что буры – британские подданные, куда бы они ни ушли и на каких бы землях ни обосновались. 12 мая 1843 года Великобритания объявила об аннексии Наталя, дополнив это решение декларацией, что на этой территории впредь не допускается никакая дискриминация на основе цвета кожи, языка и вероисповедания.

Все попытки противодействия – в том числе вооруженного (на помощь попытались прийти отряды бюргеров из Винбурга и Почефструма) – оказались безуспешны. Британцы предъявили республике ультиматум, и 8 августа фольксрад в Питермарицбурге, под угрозой применения англичанами военной силы, был вынужден согласиться на все условия. Все эти события привели к массовому исходу буров обратно – через Драконовы горы, на земли Вельда. К концу 1843 года в Натале оставалось не более 500 африканерских семей. В проигрыше оказались также зулусы. Вождя Зулуленда Мпанде заставили уступить новым властям всю территорию между реками Тугела и Баффало.

В 1844 году Наталь был официально включен в состав Капской колонии, а в 1856 году получил статус отдельной колонии. Туда устремились многочисленные переселенцы британского происхождения. Помимо этого, англичане стали массово привозить тысячи наемных работников, завербованных в Индии, основной специализацией которых стал труд по выращиванию и переработке сахарного тростника.

Глава восьмая. Борьба за Вельд. Создание республики Трансвааль

После британской аннексии постепенно почти все фуртрекеры перебрались из Наталя на равнины Высокого Вельда. Здесь, в местах, богатых хорошими почвами, пастбищами, водными ресурсами и древесиной, они основали целый ряд новых поселений. Люди Потгитера, выступающие за полный разрыв всяких отношений с британцами, попытались обосноваться к северо-востоку от реки Вааль. Отсюда они планировали открыть регулярное сообщение с внешним миром через португальский порт в бухте Делагоа. Однако этот план не увенчался успехом. Низменности восточного Трансвааля и долина реки Лимпопо были рассадником москитов и мух цеце, что делало эти места малопригодными для жизни и ведения хозяйства. Другие бюргеры, в том числе Преториус и его последователи, поселились в западном Высоком Вельде, вокруг Почефструма. Третья группа нашла пристанище к югу от реки Вааль.

Фуртрекеры считали земли Высокого Вельда своими по праву, ведь они столь успешно отвоевали их у Моселикатсе. Однако бегство матабеле на север принесло новую проблему: на равнины Вельда стали возвращаться племена, некогда жившие здесь, но вытесненные отсюда отрядами Моселикатсе, хлынувшими сюда в 1820‑е гг. Повторилась история, с которой буры столкнулись в Натале. Весь регион стал ареной постоянных конфликтов.

Помимо трекеров, на территории между реками Вааль и Оранжевой находились и белые фермеры, сохранившие лояльность колониальным властям. Кроме того, здесь проживало несколько групп метисов‑гриква, создавших собственные «государства», а также многочисленные племена бечуанов и басуто, которые вплоть до катастрофы мфекане издавна проживали в этих местах[26]. Ситуация усугублялась тем, что почти каждая из этих групп страдала от внутренних раздоров. Люди Потгитера и Преториуса враждовали друг с другом и с другими бурскими сообществами. Западный Грикваленд под руководством Андриса Ватербоера конкурировал с Восточным Гриквалендом Адама Кока. Верховный правитель басуто, талантливый военный лидер и искусный дипломат Мошеш (он же Мошвешве, 1786–1870) боролся за установление контроля над плодородными лугами к северу от реки Каледон и за воссоединение всех племен бечуанов и басуто. Масло в огонь подливали и несколько соперничающих между собой европейских миссионерских обществ.

Разумеется, этот регион не могла оставить без внимания и Великобритания. Губернаторы Капской колонии, руководствуясь соображениями обеспечения безопасности северных границ, постоянно предпринимали инициативы по поддержке той или иной враждующей группы. В 1834 году губернатор Бенджамин Д’Урбан заключил договор с лидером («капитаном») Западного Грикваленда А. Ватербоером. В 1843 году губернатор Джордж Нейпир поддержал А. Кока из Восточного Грикваленда и Мошеша, предоставив им небольшое жалование в обмен на обязательство поддерживать порядок на своих территориях. При этом Мошеш в соответствующем договоре определялся как «повелитель всех африканских племен к северу от реки Каледон». Следующий губернатор, сэр Перегрин Мейтленд, внес поправки в договор, заключенный с Коком, разрешив бурам приобретать землю в северной части Восточного Грикваленда. Колониальные власти также уполномочили Мошеша и Кока собирать налоги с поселившихся на их землях буров при условии, что половина собранных денег будет передаваться Капской колонии.

В конце 1847 года губернатором и верховным комиссаром Южной Африки стал генерал Гарри Смит. Он сразу же посетил земли к северу от Оранжевой реки, пообещав проживавшим там бурам надлежащую юридическую защиту и поддержку в случае угроз со стороны местных племен. 3 февраля 1848 года Смит издал указ об аннексии всей территории между реками Оранжевой и Вааль – «для защиты и сохранения Закона и справедливости, наследственных прав местных вождей, а также интересов и благополучия всех подданных Ее Величества». Новое владение британской короны получило наименование «Суверенитет Оранжевой реки» и включила в себя не только освоенные земли многочисленных трекеров, но и территории, контролируемые Мошешем – эти земли получили название Басутоленд.

Британским администратором («королевским резидентом») владения стал майор Генри Дуглас Уорден. Был создан назначаемый законодательный совет, учрежден верховный суд и предприняты другие шаги для упорядочивания системы местной власти.

Понятно, что большинство африканеров были не согласны с аннексией. Андрис Преториус, вновь избранный бюргерами генерал-командантом, попытался возглавить вооруженное сопротивление. В июле 1848 года он провозгласил начало освободительной войны. Отрядам буров удалось выбить британцев из форта Блумфонтейн (столицы владения), однако 29 августа войска Смита нанесли бюргерам поражение в битве при Бомплатс. Преториус с остатками своего коммандо отступил за Вааль, где стал генерал-командантом округов Почефструм и Рустенбург.

Впоследствии майор Уорден усугубил и без того плохую ситуацию. Поддавшись давлению со стороны ряда бюргеров и миссионеров, своим указом он вывел целый ряд племен из-под власти Мошеша. Последний возмутился подобным произволом и в 1851 году в битве при Витвоте одержал убедительную победу над объединенными силами бюргеров, британцев и лояльных Уордену африканцев.

В конечном итоге британское правительство постепенно пришло к осознанию того, что содержать «Суверенитет Оранжевой реки» невыгодно, и неплохо было бы наладить с бурами нормальные отношения. Для начала с поста губернатора Капской колонии был отозван Смит. Затем из Лондона в Южную Африку были направлены специальные комиссары Мостин Оуэн и майор Уильям Хогг, уполномоченные провести с бурами переговоры и урегулировать ситуацию на восточных и северо-восточных границах колонии. Именно они 17 января 1852 года заключили с Преториусом Сандриверскую Конвенцию, официально предоставлявшую независимость бюргерам, проживавшим на территории к северу от реки Вааль (таковых насчитывалось около 40 тыс. человек).

Преемник Смита, генерал Джордж Кэткарт, пошел еще дальше. Он предупредил Лондон, что для эффективного управления «Суверенитетом Оранжевой реки» требуется постоянный гарнизон в две тысячи солдат и значительное увеличение штата гражданских чиновников. Поскольку таких ресурсов в распоряжении у британских властей не было, Кэткарт предложил отказаться от этой территории.

Однако перед этим, как полагал Кэткарт, необходимо было, из соображений чести, отомстить Мошешу. В декабре 1852 года губернатор возглавил военную экспедицию в Басутоленд. Его войска захватили более четырех тыс. голов скота, но подданные Мошеша оказали яростное сопротивление и убили тридцать восемь британских солдат. 20 декабря Мошеш отправил Кэткарту искусно составленное послание с предложением о мире. На следующий день Кэткарт принял решение отступить и не пытаться штурмовать хорошо укрепленную столицу Мошеша на горе Таба Босиу. К тому же некоторые недовольные бюргеры угрожали присоединиться к отрядам Мошеша (один бурский отряд даже совершил нападение на миссионерскую станцию Дэвида Ливингстона[27] в Колобенге, уничтожив склад с медикаментами и религиозной литературой, которую буры-кальвинисты считали «еретической»). В итоге британский протекторат над Басутолендом был упразднен.

В конечном итоге британское правительство направило еще одного специального комиссара, Джорджа Кларка, для ведения переговоров с бурами – подданными «Суверенитета Оранжевой реки» – о выводе войск с этой территории. 30 января 1854 года была выпущена королевская прокламация об отказе от всякого господства над этим владением. А 23 февраля в Блумфонтейне Джорджем Кларком от имени британского правительства и двадцатью пятью бюргерами во главе с Йосиасом Филипом Хофманом была подписана Конвенция Оранжевой реки. Документ официально признавал независимость страны, которая была названа Оранжевым Свободным Государством (Oranje-Vrijstaat) со столицей в Блумфонтейне. Кроме прочего, англичане отказывались от контроля не только над бурами, но и над метисами-гриква, басуто и т. д. Все ранее заключенные договоры британцев с африканскими племенами в этом регионе были аннулированы. Правда, в Конвенции не упоминалось, какими будут границы между Басутолендом и новой бурской республикой.

После подписания конвенции Хофман был назначен председателем Временного правительства. С 29 марта по 18 апреля 1854 года он числился председателем фольксрада, а с 18 апреля по 15 июня исполнял обязанности президента Оранжевого Государства. Наконец, 15 июня он официально стал полноправным президентом страны. Правда, на этом посту Хофман пробыл недолго: в начале 1855 года он в качестве подарка преподнес королю Басутоленда Мошешу бочонок с порохом, что считалось незаконным. В итоге 10 февраля фольксрад вынудил Хофмана уйти в отставку. Его сменил Якобус Николас Бошофф.

В первый же год независимости фольксрад принял конституцию, представлявшую собой смесь положений, позаимствованных из старой Капской колониальной системы местного управления, законодательной системы, существовавшей в Республике Наталь, а также некоторых компонентов из основного закона США. Оранжевое Свободное Государство было унитарной республикой. Законодательный орган представлял собой однопалатный фольксрад, члены которого избирались бюргерами (не обязательно африканерами), прожившими в республике шесть месяцев, при условии, что они зарегистрировались как военнообязанные и соответствовали имущественному цензу (владение незаложенной земельной собственностью стоимостью не менее 150 фунтов стерлингов). Конституция допускала предоставление избирательных прав африканцам, удовлетворяющим тому же имущественному цензу, что и белые граждане, но при условии специального разрешения фольксрада в каждом отдельном случае.

Исполнительная власть находилась в руках президента, избираемого прямым голосованием на пять лет, и исполнительного совета, состоящего из чиновников и представителей фольксрада. Местное управление находилось в руках ландростов, назначаемых правительством, и избираемых на местах фельдкорнетов и командантов. Американское влияние прослеживалось в положениях, гарантирующих равенство всех перед Законом, свободу личности и свободу прессы.

Процесс государственного строительства к северу от Вааля был несколько иным. Сторонники А. Преториуса и Х. Потгитера продолжали свои споры, даже после того как их лидеры публично помирились – на следующий же день после подписания Сандриверской Конвенции. Впрочем, оба предводителя Великого Трека вскоре скончались (Потгитер умер 16 декабря 1852 года в Зоутпансбергдорпе, Преториус – 23 июля 1853 года в Гротплатс), и разногласия бюргеров вспыхнули с новой силой. На роль объединителя вскоре стал небезуспешно претендовать сын Андриса Преториуса, Мартинус Вессел (1819–1901). После смерти отца он был избран на должность генерал-команданта Республики Винбург-Почефструм.

Мартинус Преториус был одержим идеей бурского единства, которую, однако поддерживали отнюдь не все бюргеры, считавшие общее объединение угрозой для демократического устройства африканерского сообщества. Лишь к 1856 году ему, наконец, удалось убедить лидеров разных общин буров, живших к северу от Вааля, создать центральное правительство вместо существовавших крошечных местных квазиреспублик (так, кроме республики Винбург-Почефрум, существовали республики Лиденбург и Зоутпансберг, основанные еще Потгитером). В результате была избрана народная ассамблея, которой поручили написать временную конституцию.

В декабре 1856 года ассамблея собралась в Почефструме. Новое бурское государство получило наименование Южно-Африканская Республика (Zuid-Afrikaansche Republiek[28]), хотя в дальнейшем ее также часто называли Трансвааль. Созданные институты были аналогичны тем, что существовали в Оранжевом Государстве. Законодательная власть отдавалась фольксраду, члены которого избирались на два года. Главой исполнительной власти являлся президент, назначавшийся исполнительным советом. Необходимым условием для членов фольксрада и исполнительного совета была принадлежность к Нидерландской реформатской церкви и белой расе. Девятая статья конституции юридически оформляла расовое неравенство в общественных и религиозных вопросах: «Не будет идти речи ни о каком равенстве между белыми и небелыми ни в делах церкви, ни в делах государства».

6 января 1857 года Мартинус Преториус был избран первым президентом республики. Столицей Трансвааля первоначально стал Почефструм, а с 1860 года – город Претория, основанный Преториусом в 1855 году и названный в честь его отца.