ощного, но несовершенного инструмента, и это особенно проявилось в сфере образования. Через несколько недель после запуска ChatGPT его начали запрещать школьные округа по всей стране. На нас в Академии Хана это подействовало, как красная тряпка на быка. Мы должны были показать, что для снижения многих из этих рисков существуют решения, а главное, что ИИ действительно может произвести революцию в образовании, — и показать это не путем теоретических рассуждений, а с помощью реальных инструментов в реальных школах.
Через несколько месяцев OpenAI планировала выпустить GPT-4, и к этому времени нам нужны были решения проблем списывания, прозрачности и т.п. Мы должны были показать, что ИИ может быть полезен преподавателям и учащимся в реальной образовательной среде, что он может предоставить каждому учителю поддержку в составлении планов уроков, отслеживании прогресса учеников, предоставлении обратной связи в реальном времени и даже в вопросе выгорания учителей. Мы должны были показать реальную ценность ИИ для учащихся в качестве сократовского наставника, партнера по дебатам, консультанта по профориентации, карьерного коуча и партнера-помощника в учебе. И вместе с OpenAI мы собрали ко
