Жизнь слишком коротка, чтобы ненавидеть. Чтобы мстить, обижаться, цепляться за прошлое, разгребать душевные руины, помнить промахи юности и слова окружающих, коих хлебом не корми – дай кого-нибудь в грязь втоптать. Жизнь слишком коротка, даже для радостей. Дается долгих девять месяцев, обрывается мгновенно. И несмотря на все нарекания, в этом есть здравая мысль. Если каждый новый день, час, миг может стать последним, то каким ты хочешь, чтобы он был? Счастливым, полным горечи, громким, тихим?
1 Ұнайды
усмехнулась. – Ты сам предложил все перенести.
– Я забыл, что ты у нас соня. Дай тебе волю, все проспишь… и даже не узнаешь, как обряд прошел. – Пауза и многозначительное: – И что нас дальше ожидает.
– А что нас ожидает?.. – спросила я и была остановлена решительным:
– Позже. Садись есть.
Я безропотно поднялась, присела за столик и только после этого заметила, что жилета и пояса на мне нет, рубашка расстегнута
сейчас.
– Меня… – ответил он и повторил со странной интонацией: – Покормишь?
– С ложечки? – Несмотря на браваду, голос все еще звенел дрожью.
– Можно и так. – Он взял меня за руку, потянул на себя. – Доброй ночи, Тороп, хороших снов, крестная.
– И вам, – раздалось в ответ, когда дверь за нами закрылась.
– Гаммира? Это была Гаммира! – Я остановилась, не давая себя увести. – Ты хотел с ней поговорить.
– Утром.
– А может… – Мне совсем не хотелось оставаться с ним тет-а-тет, для побега я была готова найти любой подходящий и не очень повод.
– Утром, Тора. – Инваго сжал мою ладонь и коварно улыбнулся: – Ну или сразу после того, как ты меня помоешь.
Зря пугал.
Он и мылся, и ел сам. Правда, в спешке, словно и думать не мог ни о чем, кроме постели. И бросал он на нее столь вожделенные взгляды, что я поспешила отступить к стене. Вдоль нее аккуратно переместилась к двери и уже почти коснулась ручки, как надо мной раздалось громовое «Тора… Спать!».
Вопреки разом
– Потому что право отказа имелось у немногих.
Не хотела признавать, но раз уж взялась за этих Дори, то придется. – Наших родственничков. – Инваго распахнул глаза, повернул ко мне голову, прищурился. – Я думала, Гаммира – сложный случай или тот мальчишка с пятнами на причинном месте… – Взгляд напротив из тепло-синего стал ледяным, сам воин поднялся на локте, я же мрачно продолжила: – Но Райса, Эонка и дядюшка Вильгем охотно доказали обратное, их случаи посложнее.
Нужно что-то более важное и близкое по времени, – расстроилась я, бездумно глядя на сцену, пылающую магическим огнем, и актеров в костюмах, что вроде как сгорали в бушующем пламени.