Вот тащат узлы, увязанные корзины; что-то давно немилое поражает глаз… Да нет, верно, тащат знакомые, отвратительные стулья с Апраксина двора – нет сомнения, ибо за ними русский солдат, настоящий русский солдат, перегруженный швейною машиною, картонками от шляп и огромною, завязанною в камчатную скатерть, клеткою.
Вот еще четыре русских солдата, в пыльных сапогах с голенищами, по которым – точно невзначай – гуляет кожаный хлыстик итальянки.
