Макс и Тома, словно искатели мимолетных ощущений, заглянули в мерцающее огнями казино Сочи, надеясь на короткий побег от будней и щепотку азарта.
Макс, воплощение мужской красоты, плейбой с душой филантропа, излучал уверенность и беззаботность. Рядом с ним Тома, его нежная тайская фея, дарящая не только блаженство массажа, но и жар своей любви.
— Борщ, коньяк, хлеб, — властно произнес Макс, усаживаясь за зеленый покерный стол, словно бросая вызов судьбе.
Отхлебнув коньяк и блаженно зажмурившись от вкуса борща, он промурлыкал, как довольный кот:
— Блаженство! Но ничто не сравнится с твоим Том ямом, моя Тома!
Тома обвила его шею руками, прильнула щекой к его щеке и прошептала с нежностью, переполняющей сердце:
— Уничтожь их всех, любимый!
Крупье, бесстрастный жрец азарта, раздал карты.
В руках Макса затрепетали два короля — предвестники удачи!
Хм, неплохое начало вечера.
— Рейз, удваиваю! — провозгласил он, бросая вызов своим соперникам.
Остальные игроки, затаив дыхание, поддержали его ставку.
На флопе, даря надежду одним и разочарование другим, легли двойка, семерка и валет.
— Рейз, рейз, рейз! — голос Макса, резкий и напористый, врезался в тишину, словно эхо далекой бури. Он вел игру с той дерзкой агрессией, что была ему так свойственна, словно хищник, почуявший сладостный запах добычи.
Трое мужчин, уже тронутых сединой, и белокурая дама, словно сошедшая со старинной фотографии, поочередно принимали его вызов, каждые уверенный в своей удаче.
Двое сбросили карты на терне, сломленные напором сомнений,, но оставшиеся упрямо держались, словно цеплялись за ускользающую надежду..
— Вскрываемся, господа! — провозгласил Макс, и в голосе его звучала та же уверенность, что и прежде.
— Две пары, короли и семерки, — небрежно бросил он карты на сукно, словно срывал последний лепесток с цветка надежды.
— А у меня фулл-хаус, сет из двоек плюс две семерки, — самодовольно ухмыльнулся другой игрок, словно выудил из глубин памяти давно забытую победу.
И тут, словно луч солнца, пробившийся сквозь густую пелену тумана, блондинка, сидевшая рядом с крупье, одарила всех обворожительной улыбкой, в которой сквозила неуловимая женственность.
— Каре, господа! Четыре семерки!
Ее взгляд скользнул по Максу и Томе, и она, словно играя с ними, произнесла колкую фразу:
— Вы очень рисков
