С нашей точки зрения, использование нейробиологического подхода с целью изменения классификации психических и поведенческих расстройств, использование нейровизуализации для обоснования выделения новых «нозологических» единиц — ошибочная стратегия развития современной психиатрии. Не вызывает сомнений тот факт, что большинство поведенческих расстройств не имеет и не должно иметь этиопатогенетической связи с мозговой деятельностью. Вследствие этого целесообразным представляется вынесение за скобки психиатрии девиаций поведения, имеющих психосоциальный механизм появления, и сосредоточение внимания на изучении нейробиологических основ психических расстройств.
2 Ұнайды
лишь у 33,7% был диагностирован истинный транссексуализм, у остальных (66,3%) выявлялись различные формы психической патологии: шизофрения, рас
1 Ұнайды
Психическое состояние испытуемого на момент обследования (8 октября 2014 года)
В контакт вступает охотно. В беседе приветлив, учтив, деликатен. Спокоен, эмоционально синтонен. Открыто и заинтересованно обсуждает вопросы, связанные с совершением им «актов художественного творчества» (инкриминируемых ему деяний). На вопрос о мотивах своего поступка на Красной площади (акция «Фиксация») и его связи с доминирующим мировоззрением подробно описывает культурологические и художественные истоки сходных поступков других творческих людей. Рассказывает об авангардистских течениях современного искусства (перформансе, дадизме, акционизме и др.). Подчеркивает, что имеет соратников и коллег, разделяющих его взгляды на современное искусство. При этом отмечает, что принципиально значимой для него как для личности является цель данной разновидности искусства — противостояние и борьба с различными стандартами, несвободой, ограничениями, стереотипами. При обсуждении этих тем говорит эмоционально, но без экзальтации и позерства. Признаков демонстративности также не обнаруживает. Отмечается повышенная чувствительность к вопросам справедливости и свободы.
Убежден, что своей акцией на Красной площади (как и другими акциями) достиг желаемого результата — привлечения внимания общественности к теме несвободы личности. Гордится тем, что смог осуществить свой план, все продумать, обойти все препятствия. Объяснил, что форму акции взял из уголовной среды («на зоне нередко заключенные прибивают мошонку к нарам, демонстрируя таким образом протест против произвола начальства»), а смысл, который он вкладывал в акцию, должен был продемонстрировать простым людям, что «мы все живем в глобальной зоне». Каких-либо политических предпочтений не высказывает.
В беседе проявляет высокий интеллект и уровень знаний. Мышление логичное, последовательное, без признаков соскальзывания, резонерства или разорванности. Внимание привлекается и удерживается в норме. Память на текущие и прошедшие события сохранена. Признаков астении не отмечается.
На вопрос, считает ли он себя психически больным, ответил отрицательно. При этом высказал мысль о том, что не раз размышлял о том, что такое психическое заболевание, и знает людей, которые нуждались в психиатрической помощи. Сообщил, что его основной задачей при совершении акции «Отделение» (на заборе института им. В. П. Сербского) была постановка вопроса об объективности психиатрии как таковой: «Я отрезал мочку уха, как Ван Гог. После этого он был объявлен сумасшедшим и началась травля. Я думаю, что это повлияло на его решение о самоубийстве… Есть очень показательный исторический пример. В США в XIX в. были такие диагнозы, как “драпетомания” и “дизестезия” ****. Психиатры изучали беглых рабов и находили, что стремление бежать из рабства — это психическое расстройство, и называлось оно драпетоманией. А стремление рабов разрушать продукт собственного труда назвали дизестезией… Где психиатрия? Нет ее. Это псевдонаучное объяснение изоляции.
Речь, по мнению В. Л. Лехциер23, идет о медикализации широкого круга областей: повседневности, детства, сексуальности, тела, смерти, нормы, страдания, медиадискурса и т. д. Все начинает рассматриваться сквозь призму диагноза и необходимости лечения. «Можно сказать, что медикализация — это процесс патологизации общества, производства пациентского самосознания»
сходства с трициклическими антидепрессантами
расстройства влечений. обсессивно-компульсивное расстройство, диссоциативные и другие расстройства личности.
Психотерапия — где возможно, фармакотерапия — где необходимо».
Вопрос о том, может ли человек стать для себя эффективным психотерапевтом, крайне дискуссионен. В профессиональной среде считается, что многие психологические проблемы клиентом/пациентом до конца не осознаются, и поэтому он нуждается в анализе,
Человек живет и «питается» лишь образами, которые и являются единственной реальностью.
Имеется точка зрения о том, что в философском смысле рациональное и иррациональное не противопоставляются, а гармонично сочетаются, выражая самобытность существования человека37. Именно так в рамках единой психотерапии сочетаются методики, построенные на рациональном и иррациональном