В 1813 г. русские солдаты выпили за здоровье союзника – австрийского императора Франца. Когда же в ответ австрияки отказались пить за здоровье Александра, наши солдаты сунули по два пальца в рот и скомандовали: «Франц, хераус!» («Франц, обратно!»). Выражение стало нарицательным.
2 Ұнайды
Через пятьдесят шагов он поравнялся с поджидающим его статским советником, и они двинулись в обратный путь.
– Как я выступил? – вполголоса поинтересовался Титус.
– Прямо Щепкин, – одобрил Благово. – У меня у самого мурашки пошли.
Неожиданно с ними поравнялась чья-то темная фигура. Пахнуло страшной вонью, затхлостью и тленом.
– Сегодня не ваш день, а наш, – сказала фигура таким же точно голосом, каким Яан только что говорил с убийцей. – Брысь в избу!
И повернула к сыщикам лицо. Серая кожа, плотно обтягивающая череп… А может, это сам череп? И две черные дыры вместо глаз.
Не помня себя сыщики чесанули вдоль деревенской улицы к усадьбе. Остановились уже у самых ворот.
– Что это было, Павел Афанасьевич? – спросил Титус, запыхавшись.
– Не знаю, – ответил статский советник, часто крестясь. – Пошли быстрее в дом, там иконы, они оберегут. Вот и не верь после этого народным суевериям!
До утра все трое так и не уснули. Когда рассвело, Городнов выехал из ворот на телеге, покинул Чиргуши и двинулся в сторону Монастырского леса. Благово наблюдал за ним с сеновала в подзорную трубу, пока тот не скрылся из глаз. Следом за убийцей, незаметный в утреннем тумане, следовал Лыков.
1 Ұнайды
Отдав последние распоряжения, Лыков стукнул в блиндированную дверь. Она вскорости открылась. Титус, Форосков и сторож Лошаков сидели наверху у простреленного окна и беззаботно распивали осьмуху водки. Лошаков был немного контужен осколками разрывной пули, но веселился больше всех. И понятно почему! Удивительный план Фороскова полностью удался. Панцирь с поджилетником погасили осколки пули, бычий пузырь уловил битое стекло. Теперь страх выходил из человека, выдержавшего ружейный выстрел, в форме бурной радости.
Помилуйте, на что она мне? Разве на охоту ходить, так для этого есть ружейные магазины.
– Хорошая винтовка, Аггей Титыч, завсегда пригодиться может. Рассудите сами: случись что, а она не купленная! Нигде не отмеченная. Полиция никаких концов не сыщет, да и без толку такое оружие искать.
Аггей Титыч! – обрадовался Форосков, ставя на пол корзину с пивом. – Мечтаю увидеть вас противником по картам. Авось поквитаемся за ваши разбойничьи цены! Это ж грабеж средь бела дня: селянка по тридцать пять копеек! Вот о чем Илье Ильичу давно бы надо составить протокол…
И довольно рассмеялся собственной шутке.
Держись меня и будешь завсегда с деньгами. Помощник мне нужен, толковый и расторопный. Может, и ты сгодишься…
– Я на заводе четыре месяца учеником вальцовщика отработал!
– Что же ушел? Запил? – ехидно спросил Форосков.
– Навроде того, Петр Зосимыч.
Коллежский асессор молча стукнул себя кулаком по колену, схватил фуражку с кокардой и выбежал вслед за надзирателем на улицу. Уселись в полицейскую пролетку, с места рванули в карьер; Здобнов тут же принялся рассказывать:
и полковником Кунцевичем успели подготовить все необходимое для завтрашнего спектакля. Главное интендантское управление