На самом деле я знаю, почему люди не нравятся друг другу больше, чем нравятся. Когда мы с Викой смотрим друг на друга, каждая из нас видит себя, как в зеркале, — девочку с книжкой и с линейкой для измерения носа. Когда я смотрю на Алену, я вижу Алену — университетскую красавицу — спортсменку — отличницу… а Тата с Игорем Юрьевичем видят толстую крашеную блондинку. Когда я смотрю на Никиту, я вижу, как он взлетает по трубе на третий этаж роддома, нянечка пихает его из окна шваброй, как навязчивую кошку, и он кричит «Але-ена!», ловко уворачиваясь от швабры, — а Тата с Игорем Юрьевичем видят пыхтящего краснолицего дядьку с животом. Мы чужие взрослые, не видим друг друга по-настоящему и от этого друг другу не нравимся
