автордың кітабын онлайн тегін оқу Встречи
Александр Иванович Герцен
ВСТРЕЧИ
«Встречи» — произведение русского писателя, общественного деятеля Александра Ивановича Герцена (1812–1870).***
А.И.Герцен восторженно рассказывает о двух случайных встречах с людьми, в которых угадал родственные души.
К творческому наследию А.И.Герцена принадлежат художественные произведения, публицистические статьи, философские изыскания:
«Гофман», «Записки одного молодого человека», «Сорока-воровка», «Русские немцы и немецкие русские», «Русский народ и социализм», «Письма об изучении природы», «С того берега», «Поврежденный», «Елена».
А.И.Герцен, рожденный в семье богатого дворянина, всю свою жизнь положил на алтарь борьбы с русским самодержавием, за создание социального общества. Особое внимание Герцен уделял духовному состоянию социума. Он осуждал стремление людей только к материальным благам и верил в скорую победу самых светлых идей человечества.
Произведения А.И.Герцена с глубоким интересом читаются и в наши дни, не утратив своего познавательного и эстетического значения.
Точкою пересечения называется место встречи двух линий.
Говорят, что храмовые рыцари везде узнавали друг друга, узнавали даже степень свою в таинствах и силу в ордене при первой встрече — это кажется странно, удивительно[2]. Но пусть разберет каждый человек (в самом деле!), не случалось ли ему в продолжение жизни встретиться с незнакомцем, которого он никогда не видал, которого никогда не увидит и в котором с первого взгляда открывается близкий родственник души, человек, которого он хочет иметь другом, с которым ему жаль расстаться, — какая-то симпатия, какой-то магнетизм влечет к нему, и эта встреча остается навсегда в памяти, ибо существования их пересеклись, опять раздвоились, но слились в точке пересечения. Чем бурнее была жизнь человека, чем более страсти пережигали его душу, — тем более таких встреч.
Итак, мы все храмовые рыцари[3]. Посторонние не знали знаков ордена. Так и теперь толпа, это постороннее всего одушевленного, не понимает людей, глубоко чувствующих. Помнится, Дидротова кухарка очень удивилась, услышав, что ее господин — великий человек. — Сколько Дидротовых кухарок!
3
…храмовые рыцари… — Храмовники, или тамплиеры, члены средневекового духовно-рыцарского ордена (XII–XIII вв.).
2
Говорят, что ~ это кажется странно, удивительно. — Это место из «Встреч» затем было почти дословно перенесено Герценом в «Записки одного молодого человека» (см. стр. 300–301 наст. тома).
1
Франкёр ~ «Прямолинейная геометрия» — Герцен ссылается на первый том широко распространенного в его время учебника французского математика Л.-Б. Франкёра «Полный курс чистой математики».
Первая встреча
(Посвящено другу Сазонову)
Was die französische Revolution Gutes oder
Böses stiftet, kann ich nicht beurteilen; so
viel weiβ ich, daβ sie mir diesen Winter einige
Paar Strümpfe mehr einbringt.[4]
…Взошедши в гостиную, я увидел незнакомого человека, которого тотчас почел за иностранца, ибо несколько молодых людей беспрестанно выказывали ему себя, беспрестанно тормошили его. У нас свой манер принимать иностранцев, нечто в том роде, как слепни принимают лошадь в летний день.
Он был пожилой человек[6], среднего роста, худой и плешивый; молочный свет лампы, покрытой тусклым колпаком, придавал что-то восковое его бледному лицу, которое, несмотря на лета, было так нежно, так бело, как видим на хороших бюстах из каррарского мрамора; серые глаза его блистали, как у молодого человека; рот делал нечто вроде улыбки, которая с первого взгляда могла показаться за добродушие, но в которой второй взгляд видел насмешку, а смотря долее, казалось, что ее совсем нет и что этот рот не может улыбаться. Вообще лицо его было чрезвычайно холодное, но в этом холоде виднелся огонь, как в холодном ревербере лампы… «Кто это?» — Мне ответили немецкой фамилией, которую я тут же забыл. Говорили о французской литературе, метали наружу все, что есть в голове. Незнакомец молчал, играл эмалевой цепочкой от часов и решительно не показывал ни согласия, ни противуречия. Когда необходимость заставила и его сказать что-нибудь, он сказал, что чрезвычайно отстал, что мало читает, что ему надоело везде в литературе видеть эгоизм и мистификации, что те, которые должны бы были писать, которых голос звучен и силен, молчат, подавленные толпою публицистов.
— Неужели? — сказал кто-то, готовя что-то.
— Это не тезис, — продолжал незнакомец, перебивая его, — который я стану защищать; я не осмелюсь бороться с такими защитниками нашего века, хотя бы чувствовал в себе всю силу Ринальда, и потому не трудитесь снимать ваши шелковые перчатки, — прибавил он с улыбкой.
Защитники века успокоились, разговор потухал, и Корина (хозяйка дома) требовала от германца, чтоб он что-нибудь рассказал.
— Что же вам рассказать? Я был в 91 году в Париже и в 1815 в Италии, таскался весь этот промежуток по родине и теперь, простившись навсегда с Европою, еду на Восток отдохнуть от нее; много великих событий было у меня перед глазами, с многими великими людьми сталкивался я…
Его перебили:
— Ради бога, встречу с великим человеком; близость их как-то поднимает нас…
— Извольте, я возьму на себя ролю Карла Нодье, который так подробно рассказывает все встречи свои с двухлетнего возраста.
Молча подвинулись мы ближе, и вот его рассказ:
— Я родился в Фра
