автордың кітабын онлайн тегін оқу  Трудно остаться человеком

Феникс Фламм

Оглавление

Глава 1. Крейсер «Кевлар»

«Неизвестно, кто придумал разместить Военно-космическую академию прямо на космическом крейсере. Однако все знают, что первой такой Академией стала «Аврора». Да-да, «Аврора», как в Петербурге. Этот славный ранее водный экспонат древней нашей истории когда-то дал сигнал к революции. Теперь же настоящая «Аврора» мирно ржавела посреди пыльного города, а «Новая Аврора» давно разобрана на металл — о ней остались только легенды в учебниках. Настоящие крейсеры вроде нашего «Кевлара» гуляют по вакууму на антиграве. Море осталось только в названиях улиц и старых песнях. Кому вообще нужны корабли, которые медленно ползали по жидкой среде, если можно просто выключить гравитацию и улететь? Моря-океаны конечно остались, но кто же будет пользоваться кораблями? Разве что старые упрямцы-миллиардеры, которые устраивают свои дурацкие парусные гонки?

Забыла представиться, я — Камасутра, это мой позывной. В миру — Мила Березина, курсант. Что ещё? Ах, да, вы, наверное, спросите, почему Камасутра?

Всё очень просто: позывные у всех пилотов, приписанных к какому-либо космическому объекту начинаются на ту же букву, что и название материнского крейсера. Наш крейсер называется «Кевлар», поэтому у нас пилоты всякие там Кобры, Коршуны, Коты и прочая дребедень. Есть, правда, один Клизматрон, но, похоже, парень сам не знает, почему он носит такое имя. Просто старшее начальство при распределении пошутило. Дело в том, что все курсанты пишут свои позывные названия на листах и сдают их. А приказ оказался с ошибкой — в итоге парню не повезло и он теперь Клизматрон. Как видите, у нас тут весело!

Сейчас я нахожусь под арестом в карцере. Интересно, за что я сюда попала? Вот вы думаете, карцер — это такой холодный и маленький отсек, как на больших военных кораблях? Вовсе нет. Так вот я попала сюда за маленькую шалость: решила немного разыграть Андрюху Славникова из шестого звена, ну и полезла к нему в кровать после отбоя. Свой ЖД я сняла, а он — нет. Ну и, естественно, это было замечено на центральном пульте дежурного. Ну, естественно, непорядок, если у парня пульс участился раз в пять, чем положено, да ещё в отсеке отдыха. В принципе на корабле можно, конечно, немного пошалить скрыто, даже не снимая ЖД: для этого нужно просто пойти в зал для занятий спортом, но так неинтересно. И почему все мальчишки, когда залезаешь к ним под одеяло, вечно боятся этого как не знаю чего? Главное — вижу, что пожирают глазами, а потом в кусты. Стесняются, что ли?»

Неожиданно для Милы Березиной, дверь открылась, впрочем, неожиданно как всегда: в карцере всегда стоит мёртвая тишина. Вошли двое инструкторов сержантов.

— Березина, на выход, — скомандовал один.

Другой бросил одежду — дисциплинарный комбинезон. Неудобство карцера заключалось в том, что пребывающий в нём лишался всякой одежды, а то были разные случаи, суицидальные. Мила быстро натянула его на голое тело и вышла в коридор босиком. Впрочем, пол везде был с подогревом и хождение босиком Миле даже нравилось, ну и, конечно, пребывание в Академии не шло ни в какое сравнение с детдомом: даже наказания здесь были мягче. Как будто и нет где-то войны, жестокой и беспощадной.

— Куда меня?

— Скоро узнаешь. Вперёд, двигай живо!

— Что за манеры, сержант? Как вы позволяете себе разговаривать с будущим офицером космических сил Его Величества?

— Чего? Сейчас отправишься обратно! — возмутился сержант её выходке.

— Ладно, Герберт, не заводись. Она уже и так всех достала, — примирительно сказал другой инструктор. — Мила, мы тебя к Папе ведём.

Папой здесь все за глаза называли капитана «Кевлара» и начальника Академии полковника Альберта Стоуна.

— Понятно. Но лучше бы накормили сначала: уже часов 40 ничего не ела. Нестрашно, конечно: сбросила пару кило, берегу фигуру, а то в свой «Хантер» не втиснусь.

Сержанты остановились перед дверью капитанской каюты.

— Курсант-нарушитель номер два доставлен, — доложил один из сержантов.

Дверь автоматически открылась.

— Входите!

Папа сидел в своём вечном помятом мундире, глядя в иллюминатор так, будто там по очереди умирали все его надежды. Рядом на стене висел голографический флаг Империи, чуть помятый, как и сам капитан.

— Березина, — начал он вяло, — ты у меня уже вот уже где! — сказал капитан «Кевлара», проведя рукой по горлу. Ну, такого поворота я не ожидала даже от Папы.

— Так не было ж ничего! Так, игрались.

— Да что с тобой говорить, — устало махнул рукой начальник Академии и, повернувшись к сержантам, дал команду, что те могут быть свободны. — Ну, то, что ты пилотом никогда не станешь, это понятно. Но как ты вообще попала в ряды вооруженных сил, да ещё и в элиту космических войск? Я не понимаю.

— Как-как! По распределению из детдома как подающая надежды. А мне здесь нравится, коллектив здесь хороший.

— Ты понимаешь, что тебя в первом же бою в пыль? Ты же девчонка ещё сопливая, тебе в куклы играть нужно! Они там совсем с ума на Земле посходили!

— Господин полковник, начальник военно-космической Академии, разрешите считать, что этот разговор я не слышала, в заговоре против императора участвовать не собираюсь и всё такое.

Тон, конечно, был на грани. Папа поморщился, достал из сейфа бутылку и налил себе ровно три глотка в стакан. Выпил залпом.

— Последняя наша колония на Сириусе пала, скоро они буду на орбите Марса. И тогда…

«Эх, эти офицеры высшего звена, — подумала Березина, — ничего им не нужно — только дай пожаловаться. Патриоты хреновы».

— Не горюйте, господин полковник, а мы на что? Отобьемся, да и заваруха эта уже не один год длится. Политиканы что-нибудь придумают. Можно конфетку?

«Вот что-что, а сладкое я люблю ещё с детдома».

— Да жуй, что уж. Садись, вообще-то, что стоишь. Вольно.

Я плюхнулась на стул. Папа откинулся в кресле, глядя на меня так, будто взвешивал: расстрелять сейчас или попозже.

«Вот это Папа отмочил так отмочил: полный развал дисциплины и полная потеря контроля. Жаль Папу: хороший мужик, отправят в запас как пить дать: за такие речи, распитие напитков, внешний вид, за…»

Березина посмотрела на себя, босую, в дисциплинарном комбинезоне, растрёпанную. Эх, куда же катится вся прежняя размеренная жизнь?

— Мила, сейчас мы пополнение получили из другой Академии, прямо с Земли. В общем, те ещё, не обстрелянные совсем. В их составе есть ещё одна женщина, вернее — девчонка-соплячка, как и ты. Одной тебя нам, видимо, не хватало — так бог послал ещё одно наказание. Короче, примешь под свою опеку.

— Что я, нянька, что ли? Я боевой офицер.

— Молоко с губ сотри сначала, офицер! Да ты знаешь, что такое офицер? А, что с тебя взять! Это приказ, он не обсуждается. — Капитан «Кевлара» снова уставился в иллюминатор.

— Папа, а что, действительно так плохо?

— Плохо, дочка, плохо. Если в ближайшее время что-то не переменится, Земля падёт. Да и хрен с ней!

«Вот это я понимаю патриотизм, вот за это я Папу и уважаю».

— Ну, что уставилась как болт на гайку? Топай в расположение звена и в порядок себя приведи. Распустились, понимаешь, совсем страх потеряли, Клизматроны хреновы!

Березина вытянулась по стойке смирно и чётко, по-военному развернувшись, вышла из командного отсека, загрохотав босыми пятками по металлическому покрытию пола.

В её родном отсеке её уже ждали ребята, надо сказать, классные парни. За любого Мила готова была в огонь и воду. На столе после возвращения из карцера всегда стоял пусть и скудный, но паёк. Но сегодня ребята просто себя превзошли: Мила увидела настоящую яичницу и флягу Короля.

— Что за пир во время чумы, коротышки?

— Да пополнение прибыло — небольшой кавардак и переполох, — сказал Андрей Самойленко. — Кстати, у нас новенькая.

— Хм, привет, я — Камасутра, можно просто Мила.

— Ника Раевская, курсант Новоимперской Академии

— Да ладно рапортовать! Ты что, не видишь? Я без формы. И вообще, я здесь полы мою.

— Что?

— Ну, убираюсь. Обслуживающий персонал, одним словом.

Ребята так и прыснули, а Толик Жерновский чуть яичницу не свалил.

— Эй, Жирный, осторожно. Есть хочу, блин, сорок часов ничего не ела, кроме конфет.

Ника, видя, что её разыгрывают, покраснела и села на кровать.

— Да ладно, будь проще, моя боевая подруга. Тебя ко мне прикрепили. Где вас только таких набирают? Нам ещё соплячек не хватало! Тебя же в первом бою в пыль.

Ребята опять прыснули.

— Ну что вы смеётесь, Клизматроны хреновы? У тебя, кстати, какой позывной был? Да, впрочем, неважно. И так понятно: на Земле все Задницы — будешь Коррозией.

Завыла сирена на построение.

— Вот так всегда, — сказала Мила, запихивая в рот остатки обеда и одновременно натягивая учебный комбинезон. — Не дадут поесть по-человечески.

Построение проходило на второй палубе. Вообще-то, устройство корабля напоминает слоёный пирог. Наверху в виде вишенки красуется капитанская рубка. Это мозговой центр корабля. Отсюда ведётся управление всеми приборами, за исключением артиллерийских орудий и всяких мелочей: для этого есть вспомогательные центры.

Ниже капитанской рубки располагается первый слой пирога — центральная палуба. На ней расположены всевозможные каюты: каюта капитана и старших офицеров, конференц-зал, учебные классы академии, столовые и кают-компании. Здесь их три: для преподавателей или старшего офицерского состава, для младшего офицерского состава и нас — курсантов. Ниже, на второй палубе, расположены всякие спортивные площадки, бассейны, оранжереи, медотсек, научные лаборатории и различные инженерные службы — это техническая палуба. Здесь также располагается центр по управлению сердцем корабля — фотонным двигателем. Ещё ниже, на самом нижнем слое пирога, расположены ангары для шлюпок и истребителей, ремонтные доки для шаттлов, грузовые отсеки и арсенал. Отсюда ведётся огонь по противнику. Здесь специально понижена гравитация, так как роботы постоянно перетягивают различные железки туда-сюда. Ну и свиданья здесь проходят гораздо интереснее в силу всех этих особенностей, хотя обычная практика их использования — это наши дуэли

Сейчас нас собрали на второй палубе, в так называемом голубом зале, где на фоне голубых стен большие иллюминаторы демонстрировали неплохие картинки звёздного неба. Вообще-то, конечно, никакие это не иллюминаторы. Иллюминаторов вообще на кораблях не существует, просто дань технической моды требует заделать плазмопанели под иллюминаторы. Мне лично это нравится. На небольшом возвышении под голографическим флагом Империи выстроилась шеренга комсостава во главе с начальником Академии и старшими офицерами.

— Курсанты военной Академии «Кевлар», — начал свою речь начальник Академии. — Сегодня обер-генерал герцог Ван Вильсон прибыл с инспекционным визитом в нашу Академию и сделает важный доклад. — Вперёд вышел важный вислоусый Обер. Его маленькие бегающие глазки и толстые щёки делали его похожим на хомяка.

— Курсанты, все вы будущие офицеры вооружённых сил Его Величества, — начал герцог Ван Вильсон. — Не мне вам говорить о важности вашей профессии, особенно сейчас, когда наша родная планета Земля нуждается в защите. Враги со всех сторон окружили колыбель всего человечества. Очаг культуры, который веками накапливал свои ценности, сейчас в опасности. Чего хотят наши враги? Возврата к временам варварства и деградации, технического коллапса.

Я слушала одной частью мозга, второй — рассматривала новых курсантов, третьей — прикидывала, как выкрасть ещё одну сковородку для ночного перекуса. Пафос у начальства всегда одинаковый: враги коварны, мы храбры, история творится прямо сейчас; честь, долг, трибуны, аплодисменты. Лучше бы раз в год говорили правду: «Нам нужны новые тела в кабины истребителей, потому что старые заканчиваются».

— Именно в такие минуты творится история. И сегодня именно вам, сынам Земли, выпала на долю высокая миссия защиты нашего дома от этих э… варваров. Мы рады сообщить вам, что скоро вы сможете принять участие в реальных боевых действиях.

По залу прошёл лёгкий вздох: это было действительно радостное событие, и все мы ощущали себя героями.

— С целью укрепления состава наших космических Армад, — продолжил Хомяк, — мы сегодня передаём вам пополнение с Земли. Это лучшие курсанты, отобранные из элитных Академий. Ваша задача — протянуть руку вашим товарищам, помочь их подготовке к решающей схватке за судьбу всей нашей цивилизации.

— Академия, равняйсь, смирно! Равнение на знамя! — раздался голос дежурного офицера.

Березина подумала, что эта процедура, наверное, совсем не изменилась за многие века, только знамя теперь было голографическим и висело в центре зала над головами комсостава. «Славных народов надёжный оплот, мощь императора к звёздам нас поведёт», — зазвучал гимн Земли.

Я вяло шевелила губами. Мой дом — это не Земля. Мой дом — «Кевлар». Металл, коридоры, запах смазки и озона — и эти идиоты вокруг, которых я люблю больше, чем готова признать.

Когда гимн закончился, нас отпустили по каютам. Новенькие стаями потянулись за старослужащими. В воздухе висели напряжение, кофе и предчувствие.

Война кажется окончательно добралась и до нас.

Глава 2. Первый шухер

Новенькие, по идее, должны были тихо расползтись по койкам, заныть в подушку и подумать о высоком долге. Эти же были