Но красота, подлинная красота, начинается там, где кончается интеллектуальная выразительность.
1 Ұнайды
В самобичевании всегда присутствует роскошь. Когда мы обвиняем сами себя, мы уверены, что больше никто не имеет на это права.
— Что вы на это скажете, мистер Грей? — поинтересовалась она.
Дориан секунду колебался, но потом рассмеялся, откинув голову.
— Я всегда согласен с Гарри, герцогиня.
— Даже когда он ошибается?
— Гарри не ошибается, герцогиня.
— И, разделяя его философию, вы счастливы?
— Я никогда не искал счастья. Кому оно нужно? Я искал удовольствия.
— И находили, мистер Грей?
— Часто. Слишком часто.
Лето сменялось летом, желтые нарциссы много раз расцветали и увядали, ночи, полные ужасных событий, вновь и вновь повторяли историю его падения, но сам он не менялся. Ни одна зима не портила красоты его лица и не мешала его цветущему виду.
Дориан, с той минуты, как я тебя увидел, твоя личность стала действовать на меня каким-то невероятным образом. Ты захватил всего меня целиком — мою душу, мой разум, мой талант. Ты стал для меня живым воплощением того незримого идеала, который преследует нас, художников, словно память о пленительном сновидении. Я боготворил тебя. Ревновал к любому, с кем тебе случалось заговорить. Мне хотелось, чтобы ты был только мой. Лишь наедине с тобою я был счастлив. Уходя, ты все рано оставался в моем искусстве…
— Бэзил, — сказал Дориан, подойдя к художнику и глядя ему прямо в глаза, — у каждого из нас есть секрет. Открой мне свой, и я расскажу тебе о моем. По какой причине ты отказывался выставлять мой портрет?
Художник невольно вздрогнул:
— Дориан, если я скажу, ты станешь ко мне хуже относиться и наверняка посмеешься надо мною. А я не вынесу ни того, ни другого. Если хочешь, чтобы я никогда не видел твой портрет, я готов согласиться. Ведь вместо него я всегда смогу видеть тебя. Если ты желаешь, чтобы моя лучшая работа была спрятана от мира, я не возражаю. Твоя дружба для меня важнее славы и репутации.
— Дориан, ты говоришь чудовищные вещи! Что-то заставило тебя полностью перемениться. С виду ты все такой же чудесный мальчик, который много дней приходил ко мне в мастерскую позировать для портрета. Но тогда ты был простодушен, естественен и добр. Ты был самым неиспорченным созданием на свете. А сейчас не пойму, что на тебя нашло. Ты говоришь так, словно у тебя нет сердца, нет жалости. Это все влияние Гарри. Теперь мне ясно!
Кроме того, ничто так не тешит тщеславие человека, как молва о его порочности. Совесть делает всех нас эгоистами.
Одно из очарований прошлого состоит в том, что оно прошлое. Но женщины никогда не понимают, когда опустился занавес. Им вечно подавай шестой акт. Когда весь интерес к пьесе уже пропал, они обязательно желают продолжения. Если дать им волю, то у каждой комедии был бы трагический конец, а каждая трагедия завершилась бы фарсом.
Наконец вернулся к картине и принялся внимательно ее разглядывать. В тусклом свете, едва пробивавшемся сквозь кремовые шелковые шторы, он заметил, что лицо на портрете чуть изменилось. Выражение стало другим. В уголках рта словно появилась какая-то жестокость. И это было очень странно.
Он повернулся, подошел к окну и поднял штору. Комнату залил яркий утренний свет, сметя причудливые тени в темные углы, где они улеглись, содрогаясь. Но странное выражение на портрете не исчезло и даже, наоборот, проявилось резче. Жаркие, трепещущие солнечные лучи отчетливо высветили жестокость, таившуюся в складках у губ, словно Дориан смотрел на себя в зеркало после совершения какого-то ужасного поступка.