Ну, ты же старенький, ты скоро умрешь. У меня таких знакомых мало, в основном знакомые папки, но они все уже при женах – она язвительно улыбнулась, отчего на щечках, румяных от мороза, появились ямочки – А так все вышло бы славно – пожили пару лет, потом ты бы помер, а я бы тебя в стеночку колумбария замуровала. Ну, а потом уже наследницей твоего состояния стала.
1 Ұнайды
В его словах был смысл, в чем-то он прав. Увы, но понятие «друг» все больше остается в книгах Дюма и Эмара, у современных людей нет или почти нет друзей. У них есть «попутчики», люди, которые с тобой рядом, пока у вас есть некая общность интересов. Это те, с кем вы работаете бок о бок и видите друг друга чаще, чем родных и близких. Вы проводите с ними по десять-двенадцать часов в день, а с семьей – не более четырех, и в конце концов начинает казаться, что связи между вами невероятно сильны.
Но стоит только поменять работу – и все. Сначала частое перезванивание и обещания, в которые вы сами верите, вроде «вот через недельку по любому увидимся». Но проходит неделька, другая, месяц – и все. Человек сгинул в большом городе, оставшись только на фото и в социальных сетях, где вы вяло поздравляете друг друга в праздники. Впрочем, года через два и это сходит на нет.
Дружба – это непозволительная роскошь в современном ритме жизни. На нее попросту нет времени, как это не печально
1 Ұнайды
невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование - «путы». Причем заметим, в девяноста процентов случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому что ты их выбираешь сам.
Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащищь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги» - и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу – соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи, вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может добавишь еще «Как же это все достало».
Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых неви
Вообще печаль расставания имеет над нашими сердцами огромную власть. Даже когда навсегда уходит человек, не слишком вам приятный это не всегда вызывает радость.
Например, когда увольняется из вашей конторы на редкость паскудный сотрудник, который по слухам и шефу подстукивает, и потом от него всегда воняет, и жлоб он редкий, никогда у него ни сигареткой, ни сахарком не разживешься. По всему выходит, что его уход – повод для радости. А все равно как-то грустновато становится, вспоминается сразу, что он тебе десять рублей один раз одолжил, как-то полезный совет по ремонту дал… Все точно по древней восточной мудрости, которая говорит о том, что уходящий по дороге вдаль уносит с собой только одну четверть печали разлуки, а три других остаются у того, кто смотрит ему вслед.
Что уж говорить о последних свиданиях, тех самых, на которых приходит время того самого финального разговора. И вот в последний момент ты начинаешь думать «Может, лучше не делать этого? Не такая уж она и дура, и нос у нее не вовсе и не клюв, опять же можно ее начать капустой кормить, говорят, это помогает». Как ни крути, но у двух людей уже есть некая общая история, может и не слишком длинная, но она есть, и рвать эту ниточку всегда немного жалко.
не понимают, что не за молодым телом сделал рывок этот человек, а затем, чтобы хоть на миг стать тем веселым и беззаботным парнем, который давным-давно уже ушел за поворот
Я уже лет шесть в вопросах дома себя ощущаю, как житель крайнего Севера – буднично сказала Вика – В какой сугроб упала – там и новоселье
Зарекалась девка по весне после заката не гулять, а только к зиме пузо выперло
А тут кусок торта съешь и все, капец. Главное он, сволочь такая вкусная, в исходном состоянии весит грамм двести, а на бедрах превращается во все пятьсот. Вот как так?
акая бы жизнь не была, но надо себя блюсти, а то так и одичать недолго. Сначала бриться перестаешь, потом мыться, а там глядишь – уже сидишь на дереве, чешешь себя под мышкой и кидаешься кокосами в прохожих. Макак веселый, дикий, морозоустойчивый, из Средней полосы России.