С нашими сегодняшними колониальными устремлениями я могу лишь настоятельно советовать продолжать это дело в том же духе. Человек, не имеющий потребностей, далек от любого культурного развития. Лишь тогда, когда в нем просыпаются потребности и он для их удовлетворения привыкает к работе, он становится благодарным объектом для социальных и религиозных культурных устремлений. Если же начать с последних, результаты всегда будут кажущимися
Прохладу подземных жилищ летом и их тепло зимой прославляют, и дирекции металлургического завода в Кедабеке стоило немалых усилий приучить азиатских рабочих к кирпичным домам. Когда это наконец-то удалось благодаря женщинам, решился и тяжелый вопрос с рабочей силой. Так как у живущих там людей были минимальные жизненные потребности, у них не было оснований и много работать. Как только они зарабатывали достаточно денег, чтобы обеспечить свое существование в течение нескольких недель, то прекращали трудиться и начинали отдыхать. Против этого было лишь одно средство – приучить к потребностям, удовлетворение которых возможно лишь благодаря длительному труду.
Ключом к этому стали врожденное стремление женского пола к приятной семейной жизни и легко пробуждаемые в них тщеславие и склонность к щегольству. Когда было выстроено несколько простых домов для работников и удалось заселить туда некоторые пары, то вскоре женщины стали находить удовольствие в большем комфорте и удобствах. Мужчины тоже радовались, что им теперь не нужно постоянно заботиться о протекающих во время дождя крышах. Потом нужно было придумать нечто, чтобы женщины могли доставать всевозможные мелочи, делавшие жизнь в доме уютнее, а их самих привлекательнее для мужчин. Вскоре они стали находить вкус в коврах и зеркалах, улучшили свой туалет, в общем, они получили потребности, об удовлетворении которых должны были заботиться их мужья, сами себя при этом прекрасно чувствовавшие. Это пробудило зависть в еще живших в пещерах женщинах, и не прошло много времени, как проснулся всеобщий порыв к получению квартир, который вынудил строить дома для всех постоянных работников.
В газетных статьях о Германии со времен объявления войны и победах над опекаемой Англией Данией наблюдался странный поворот. До сих пор мы привыкли читать в английских и французских газетах массу похвал немецкой экономике, немецкой музыке и немецкому пению, а также сплошь и рядом сочувственные высказывания о добродушных, мечтательных и непрактичных немцах. Сейчас же это были наполненные ненавистью статьи об агрессивных, воинствующих и даже алчущих крови захватчиках-немцах! Должен признаться, что во мне такие статьи вызывали не отвращение, а глубокую радость. Мое самоуважение как немца значительно возрастало при каждом таком выражении. Как долго немцы являлись лишь пассивным материалом для мировой истории. А сейчас в Times было черным по белому написано, что они самостоятельно ворвались в ее ход, вызвав тем самым гнев тех, кто считал только себя вправе вершить ее.
Он никогда не наказывал нас, практически не ругал, зато частенько принимал участие в наших забавах и, по-настоящему играя, формировал наши хорошие качества и подавлял плохие. Его уроки были в высшей степени увлекательными и развивающими. Он всегда ставил перед нами реальные задачи, стимулировал нашу инициативу и честолюбие радостью достижения поставленной цели, радостью, которой он затем искренне делился с нами. Таким образом, уже через несколько недель ему удалось превратить необузданных, ленивых мальчишек в самых усердных и прилежных учеников, которых нужно было не принуждать к учебе, а скорее удерживать от переутомления. В частности, во мне он пробудил никогда не угасавшее чувство радости от полезного дела и честолюбивое желание справиться с ним на отлично. Важным средством для этого были рассказы
Я не буду пытаться описать Москву, скажу лишь, что там возникает чувство, что ты находишься именно в России, то есть на стыке европейской и азиатской культур.
«Моим глубочайшим стремлением всегда было выполнение своего долга и принесение пользы. Признание хоть и доставляло мне удовольствие, но мне никогда не нравилось выглядеть выскочкой или становиться предметом всеобщих оваций. Возможно, мое постоянное стремление “больше быть, чем казаться” и желание оценки моих заслуг прежде всего другими людьми является лишь особой формой тщеславия. На этих страницах я постараюсь по возможности от него воздержаться».
До сих пор мы привыкли читать в английских и французских газетах массу похвал немецкой экономике, немецкой музыке и немецкому пению, а также сплошь и рядом сочувственные высказывания о добродушных, мечтательных и непрактичных немцах. Сейчас же это были наполненные ненавистью статьи об агрессивных, воинствующих и даже алчущих крови захватчиках-немцах! Должен признаться, что во мне такие статьи вызывали не отвращение, а глубокую радость. Мое самоуважение как немца значительно возрастало при каждом таком выражении. Как долго немцы являлись лишь пассивным материалом для мировой истории. А сейчас в Times было черным по белому написано, что они самостоятельно ворвались в ее ход, вызвав тем самым гнев тех, кто считал только себя вправе вершить ее.
Мои доводы относительно сложности поиска и доставки необходимых материалов из Берлина по единственной имеющейся проселочной дороге до Перекопа и Севастополя, а также невозможность строительства линии в районе театра военных действий, где все дороги и транспортные средства заняты под военные нужды, были прерваны единственной преодолевающей все в России фразой: «Этого желает государь!». И эта волшебная фраза подействовала и в данном случае. Линия была построена.
Как правило, сиденьем путешественнику служит его собственный чемодан или же мешок соломы, а затем с божьей помощью упряжка несется непрекращающимся галопом до следующей станции, пока подбежавший человек не схватит лошадей за уздцы и не получит свои чаевые.
Такому путешествию нужно сначала научиться. Сидеть на чемодане необходимо расслабившись и сильно наклонившись вперед, так что собственный позвоночник становится своего рода рессорой, защищающей мозг от мощных ударов колес об ухабы не слишком хороших российских дорог. Если пренебречь данной предосторожностью, то совсем скоро неизбежно появляется сильная головная боль.
Тот факт, что я сам заслужил свое положение, всегда доставлял мне несомненное удовлетворение, и я с благодарностью признаю, что начал путь к успеху на службе в прусской армии, в государстве Фридриха Великого.
Я считаю, что указ Фридриха Вильгельма III, позволивший мне поступить в прусскую армию, стал чем-то вроде открытия личной дороги в жизнь. На протяжении жизненного пути мне не единожды приходилось признавать, насколько прав был отец, когда сказал, что несмотря на все недовольство Священного союза тогдашней политикой Пруссии, она оставалась единственной точкой опоры во всей Германии и единственным якорем для немецких патриотов.