Оглавление

Глава 1

Санкт-Петербург дышал июньским зноем, и улица Рубинштейна, как живая артерия, пульсировала толпой. Гул голосов, смех праздношатающихся, рокот моторов дорогих автомобилей — город жил своей летней, шумной, беззаботной жизнью. За стеклянной дверью ресторана, украшенной роскошной ярко-красной цветочной аркой, царила прохладная атмосфера, пропитанная ароматами дорогих духов и кофейных зерен. В центральном зале у окна, вальяжно откинувшись на спинку кресла, сидел депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга Денис Сомов. Дорогой светлый костюм обтягивал его полноватую фигуру, а на лице застыла маска привычного недовольства. Он листал новостную ленту на смартфоне, что-то бормоча себе под нос. На столе стояла початая бутылка воды и стакан.

Сомов отложил телефон, с почти ритуальной тщательностью достал из кармана пиджака флакон санитайзера, опрыскал ладони и растер прохладный раствор. Снова взяв гаджет, набрал номер.

— Ты на часы вообще смотришь? — прошипел он, едва в трубке раздался сигнал соединения. — Сколько я тут ещё сидеть буду? Ничего не слышно! Ты в метро, что ли? Давай быстрее!

Бросив телефон на стол, он встретился взглядом с подошедшим официантом.

— Денис Николаевич, выбрали что-то из меню?

— Пока ничего не хочу, — отрезал Сомов и снова уткнулся в экран.

Официант, исполненный почтительности, ловко подлил воды в его стакан и удалился. И снова Сомов остался наедине с собой. Он поморщился от боли в животе и машинально потёр ладонью солнечное сплетение. Похлопав себя по карманам пиджака, выудил внушительного размера прозрачную таблетницу, туго набитую пилюлями всех мастей. Пальцы выковыряли из ячейки таблетку в серебристой фольгированной упаковке. Бросил её в стакан с водой и пару минут наблюдал, как шипят и пенятся пузырьки. Денис Николаевич поджал губы, глядя в окно на беззаботный мир снаружи, который ему, кажется, давно опостылел. Таблетка полностью растворилась, и он одним махом осушил стакан. Чуть сморщившись, посмотрел на донышко, где остался белесый осадок. Сомов опять с раздражением потер ладонью живот. У него снова разыгралась язва.

Тем временем из павильона станции метро «Достоевская», как пробка из бутылки шампанского, вырвался Игорь Царев. Высокий шатен, поджарый, быстрым шагом он направлялся в сторону Рубинштейна и в спешке едва не угодил под колёса автомобиля, не развернувшегося в тесном переулке. В ответ на сердитый гудок он лишь отмахнулся, на ходу доставая телефон. На экране — голосовое от «Денис Сомов». Пятое за полчаса. Палец дрогнул, нажимая на плей.

«Игорь! Мало того что опаздываешь, так даже не дал мне на сегодня предложения по инфоповодам! Давай быстрее! Сколько можно там в вагонах кататься? Я сам что ли должен сидеть газеты читать?»

Царев покраснел, с силой нажал на кнопку блокировки экрана и сунул телефон в карман.

— Потерпи, Игорь Анатольевич, скоро всё это закончится! — прошептал он, стиснув зубы. — Терпи! Чуть-чуть осталось!

Запыхавшийся и раскрасневшийся, Царев наконец оказался на перекрёстке Рубинштейна и Графского переулка, где в ресторане его ждал депутат. У дверей, украшенных цветочной аркой, стояли машины «скорой» и полиции. Официанты в белоснежных рубашках, чёрных брюках и атласных фартуках стояли на тротуаре неподалёку, нервно перешёптываясь. Вход перекрывала чёрно-жёлтая пластиковая лента, которую натягивали полицейские.

Сердце Царева учащённо забилось. Он подошёл к ближайшей официантке, коснувшись её локтя.

— Простите, а что случилось? У меня здесь встреча.

— Гостю плохо стало, и он умер. Мы пока закрыты, — ответила девушка.

В этот момент дверь ресторана распахнулась, и двое санитаров со зловещим скрипом выкатили в июньский зной носилки. На них лежал длинный чёрный мешок, в котором угадывалось человеческое тело. Толпа замерла.

Царев лихорадочно достал телефон, открыл карточку контакта. На экране улыбался ухоженный, самоуверенный Денис Сомов.

— Девушка, извините… это он? Тот гость?

Официантка молча кивнула, быстро отвернувшись.

Царев развернулся и спокойным шагом пошёл в сторону Фонтанки. Подошёл к кованому заборчику, облокотился на него и закурил. Мимо по реке проходили шумные теплоходы с туристами. Громко играла музыка, раздавался смех, экскурсоводы рассказывали в микрофон городские байки и легенды. Вторая половина июня в Петербурге… Начинался сезон белых ночей. Игорь несколько раз, до боли, ущипнул себя за запястье, словно проверяя реальность происходящего. И вдруг из его груди вырвался сдавленный звук, перешедший в негромкий, но истеричный хохот. Царев, не выпуская из зубов сигарету, запрокинув голову к небу, хохотал всё громче и дубасил ладонями по кованым перилам. С воды ему приветливо махали рукой китайские туристы. Он, вытирая выступившие от смеха слёзы, помахал им в ответ.

Потом Игорь Анатольевич затушил сигарету и, всё ещё ухмыляясь, набрал номер.

— Людмила Феликсовна! — он стоял всё так же, облокотившись на перила и глядя на воду. — У нас горе! Денис Сомов скончался только что в ресторане на Рубинштейна! Оповестите аппарат! Нужно заниматься похоронами… — тон его голоса сменился на строгий и печальный.

А в это время в доме на Свечном переулке, буквально через две улицы от места, где скоропостижно отошёл от земных дел депутат Заксобрания Денис Сомов, в уютной гостиной, уставленной недорогой, но ухоженной мебелью и набитой безделушками в золочёных рамах, в кресле перед телевизором сидела женщина лет шестидесяти пяти с заплаканным лицом. Ольга Стефановна Сомова только что увидела в новостях лицо своего сына. Под портретом с пометкой «Молния» бежала строка: «Известный политический деятель внезапно скончался в центре Петербурга…». Затем раздался звонок из полиции… Ошибки не было.

Телевизор щёлкнул и умолк. Гробовую тишину в комнате нарушил лишь настойчивый трезвон дверного звонка. Ольга медленно повернула голову. В её мокрых от слёз глазах застыли скорбь и страх.

Андрей, муж Ольги Стефановны, вышел из кухни и пошёл открывать. На пороге стоял молодой человек в тёмной ветровке, который молча показал хозяину квартиры сложенное удостоверение с гербом на обложке.

— Здравствуйте. Сергей Краснов — дежурный оперуполномоченный Центрального района. Мне нужна Ольга Сомова.

Андрей, не говоря ни слова, отступил в сторону, приглашающим жестом указав вглубь квартиры.

Глава 2

В грим-уборной Мариинского театра царила своя, особая атмосфера. Воздух был густ от запахов пудры, духов, лака для волос и театрального пафоса. Перед зеркалом, озарённым яркими лампами, в обитом красным бархатом кресле восседала Диана Валевская. Статная, величественная брюнетка в чёрном длинном шелковом халате, отороченном по подолу и рукавам страусиными перьями, она сияла в отражении как драгоценный камень.

— Диана Юрьевна, прекрасно выглядите! — расчёсывая её длинные тёмные волосы, говорила Таня, гримёр. — Свежая, как розочка! Видела на днях Яблокову… Как она постарела! Натурально сморщилась!

Диана, слегка втянув щёки и приподняв брови, изучала своё лицо в зеркале.

— И что же, сильно она постарела?

— Да уж известно! Все об этом только и говорят! Щепкин больше её на роли брать не хочет. На молодушек-то! Сказал, что теперь её амплуа — бальзаковские женщины и старше!

Диана презрительно фыркнула и ещё внимательнее посмотрела на себя в зеркало. В этот момент дверь распахнулась, и в гримёрку, толкая перед собой длинную вешалку с пышными концертными платьями, въехала костюмерша Женя.

— Дамы! Слышали новость? Депутат Сомов умер! Это тот, который…

Диана резко, почти грубо оттолкнула Таню и развернулась к костюмерше.

— Кто умер?!

— Денис Сомов! Ну, этот, депутат наш… — Женя беззаботно расправляла платья.

Диана схватилась одной рукой за столик, другой — за голову. Кровь отхлынула от её лица, оставив макияж ярким и неестественным пятном на внезапно побелевшей коже.

— Ох, так он молодой был! — всплеснула руками Таня. — К нам во двор недавно приезжал!..

— Кто сказал, что он умер?? — выдохнула Диана, судорожно глотая воздух.

— По новостям только что передали! На Рубинштейна в ресторане! — Женя, наконец, оторвалась от вешалки. — Диана Юрьевна, вы сейчас репетировать в этом красном пойдёте или в чёрном с фиолетовыми перчатками?

Но Диана уже не слышала. Её пальцы судорожно нащупали телефон в кармане