Мой отец всегда говорил, нельзя зарекаться ни от острога, ни от бедности. Никто не знает, как повернется судьба. Враг может подать руку помощи, а друг пренебрежительно фыркнуть и отвернуться. Да и люди, по сути, все равны. Никто не виноват, что одним повезло родиться в семье с гербом, а вторым без оного. Так что подбери сопли, прекращай философствовать, пора отдыхать
Помочь мне никто не сможет, если бы могли, не стояли и не смотрели с таким страхом в глазах. Значит, спасение утопающих дело рук самих утопающих, вот и будем карабкаться на поверхность, чтобы не оказаться в пасти самого опасного существа в мире.
– Достаточно! – холодно осадила шутников. – Вы бы не заговаривались, я девушка вспыльчивая, вспылю до смерти, естественно вашей, потом мучиться угрызениями совести буду. Оно вам надо?
– Надо что? – хохотнул Алл. – Чтобы они умирали или чтобы тебя совесть грызла?
– Конечно, второе, первое я быстро забуду, но вот совесть… Надо ее срочно продать, и подороже, а там уж можно и дальше развлекаться, – с ленцой в голосе отозвалась, заставив напарника присвистнуть.
Нам пришлось поведать о картинке, показанной Фартом, о письме Алларианша, которое явно показало неладное, а потом о нашем стремлении всего лишь проверить поместье.
Когда же в забавы влился еще и Сайлаш, началось что-то невообразимое. Девицы будто с ума посходили, спотыкались в опасной близости от маркиза, пытались на него упасть или просто на нем повиснуть. Я наблюдала со смехом и сочувствием. Когда он самым наглым образом спрятался за мою спину от очередной поклонницы, я расхохоталась:
– Теперь вижу, как тяжела доля короля. Если корона не давит, так свита замучает
Ну как? Теперь видишь, как со стороны смотрелось твое хамство? – Алл покачал головой и улыбнулся.
– Отвратительно. Ты меня таким же увидела?
– Даже хуже, по крайней мере этот не выражается, как портовый грузчик. Но корону, которую он на себя нацепил, я бы с радостью поправила… лопатой. У тебя в арсенале нет такой?