— Софья, — мягко назвал он ее имя, используя старый добрый психологический трюк. «Собственное имя — услада для ушей», — я не смогу больше писать портреты.
Софья не перестанет его меньше любить, если потерпит моральное насилие ради нескольких картин. Более того Виктор и не считал это насилием. Лишь позирование, да, без одежды.