— Софья, — мягко назвал он ее имя, используя старый добрый психологический трюк. «Собственное имя — услада для ушей», — я не смогу больше писать портреты.
Знаешь, почему эта картина так долго продавалась? — как-то, в самый разгар дня спросил Виктор.
Она покачала головой.
— Да потому, что ты должна была быть голой. Никому сейчас не интересно нижнее белье
Софья не перестанет его меньше любить, если потерпит моральное насилие ради нескольких картин. Более того Виктор и не считал это насилием. Лишь позирование, да, без одежды.
