протягивал нам. Oн покупал то, что мы с сестрой любили больше всего: шоколадки «Темпо», ананасы, мармелад, жвачки. Отец словно бы пытался купить наше молчание, обменять ее синяки на конфеты, но самое страшное было не это, самым страшным было то, что мы не могли отказаться: он знал, что мы любим, знал, что шоколад способен купить сердца двух маленьких девочек быстрее всего остального. Это были ядовитые сладости, пропитанные простым и очевидным семейным правилом — мужским рукам дозволялось бить, мужские руки контролировали весь дом, держали его в узде, миллиметры и сантиметры избитого материнского тела оборачивались в конфеты. Чем больше было конфет, тем сильнее он бил ее накануне и тем страшнее был соблазн. Он приучал нас к молчанию, к послушанию, никто не смел останавливать его руки, когда он открывал очередную бутылку водки, чтобы налить себе стакан.
