Оглавление

— — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Об авторе:

Абакумов Роман Владиславович, журналист, писатель, поэт, рок-музыкант. Член областного литературного объединения при Брянской областной общественной писательской организации Союза писателей России, член литературного объединения «Рифмоград», «Творческие мечты» (г. Брянск). Творческий путь начал со школьной скамьи. Первые публикации стихов в газете «Брянск — Бежица» в девяностых годах. После окончания Брянской сельхозакадемии работал в университете преподавателем, был главным редактором студенческой газеты «СГУщёнка», Брянского филиала СГУ, затем — журналист на местном радио, ведущий новостей. Выступал со своими песнями на радио «Европа плюс Брянск», «Серебряный дождь Брянск», «Чистые ключи» в 1998 и 1999 годах. Лауреат фестиваля авторского творчества «Музвесна-2017», Финалист международного конкурса «Вальс цветов-2020», Финалист литературного конкурса «Русская старина. Мистика» конвента «Басткон-2016», номинант литературного конкурса «Крымское приключение» (2016), рассказ «Морские врата Таврики» был включён жюри конкурса в одноименный сборник рассказов. Неоднократный участник поэтических вечеров «Поэтической лестницы», «Эволюция любви», и др. Дипломант Всероссийского творческого конкурса-фестиваля «Русский лад — 2016» в номинации «поэзия» за стихотворение «Ода Родине», дипломат Всероссийского творческого конкурса-фестиваля «Русский лад — 2017» в номинации «авторская песня». Автор книг: «Легенда о Соловье-разбойнике», «Книга, которая дарит надежду», «Вщижанин», «Посланник шамана», «Посланница духов», «Сила славянского слова», «Потаённое» и других.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

МОРСКИЕ ВРАТА ТАВРИКИ

Такого сильного холода, чтобы замерз Боспор Киммерийский[1], Бодрята не помнил за всю свою недолгую жизнь. Лютый мороз сковал солёные воды Русского моря[2] нежданно. Хазары о таком, небось, и не слыхивали.

Оттого и надлежало ему, молодому воину Святославовой дружины, передать важную весть самому князю. Вестей ждали на том берегу, но не раньше завтрашнего дня, и оттого нетерпение начинало яриться в сердце молодого воина неистовым пламенем. Не бывать морским вратам Русского моря хазарским! Пусть хазары не ждут никого, пусть думают, что в такую лютую стужу, да ещё и ночью, никто не сунется в Каршу[3]. Да и название-то какое хазарское — так и хочется сплюнуть, будто гадость какую на язык поймал. Ещё во времена князей Игоря да Олега Вещего стоял русский флот в Корчеве и Тмутаракани, но потом хазары захватили их, вот и стали они зваться Каршей да Таматархой по-хазарски. Только решил князь Святослав вернуть былые земли Руси — а с ними и имена городам.

Оттого и торопился молодой воин: только бы не провалиться под лёд, только бы не наделать глупостей, не соскользнуть со скалы, за которой начинается море. Русское море — так ведь его называют даже греки. Так и Боспору Киммерийскому надлежит быть русским. Разве дело, когда всякий, кто здесь пройти морем хочет, хазарам платить должен? Попили уже кровушки русской, хватит. За то, что творили коганые на Руси много лет, Итиль уже ответила сполна. И поход Святослава на хазар не завершён. Сколько жизней унесли хазары, сколько угнали в полон, сколько сожгли селищ — не счесть. Дань, которой обложили Русь, постыднее быть не может — по белой девице от дыма[4]. Разве ж то слыхано? О срамных нравах хазар наслышаны все, нет мочи боле терпеть.

Спускаться со скалы, за которой спала, укутавшись во всё самое тёплое, промёрзшая до костей Карша, становилось всё трудней. Места нехоженые: ни тебе тропинки, ни дороги — только лютая стужа да ветер. Неспроста, видать, Мороз, что иные сыном бога Велеса зовут, сковал льдом Боспор Киммерийский, сделав путь до самой Таматархи[5] по морю пешим. Знать, боги помогают делу такому важному, а там, глядишь, и вся Таврика[6] Руси отойдёт. Негоже ей быть поделённой между Хазарией и Византией — исконные то земли, древние, заповедные.

Пришлось Бодряте огибать скалу, делать крюк, дабы сторожевые не заметили его. Хорошо, хоть лёд был не гладким, а шершавым — постарался Стрибожий внук[7], выдул для дружины Святослава. Кабы не Мирко, сын Вышаты, так и пришлось бы сейчас путь держать дальний, да время лишь терять. А так, ежели отрок сей правду говорил, то хазарам в Карше отпущено ещё меньше, чем задумывал князь.

Ещё один выступ преодолел Бодрята, ловко передвигаясь по ледяным наростам, спустился на дно небольшой ложбинки и, изрядно утомившись от лазания по горам, решил недолго тут передохнуть. Ложбина была неглубокой, но не пускала ветер. Стужа добавляла к усталости, но мыслями Бодрята был со своей дружиной — той, что ждала его не раньше завтрашнего на том берегу Боспора Киммерийского, который собирался он нынче преодолеть пешим ходом хотя бы за половину ночи. Стужа вышла подмогой дружине князя: хазары в Таматархе их не ждали, и штурм прошёл быстро. В тот же миг пронеслась перед глазами Бодряты недолгая сеча, победа и слова князя: «Нет больше Таматархи хазарской, будет русская Тмутаракань». Выходит, одна сторона морских врат взята, теперь надлежало взять и вторую — таврическую. Для того и перебралась вся дружина Святослава в заставу хазарскую, что стояла на самом берегу моря. Князь задумал так, чтобы осуществить наступление быстро, невзирая на холода.

Поутру рассказал он свой странный сон. Снился ему сам Олег Вещий. Будто водил его предок по заснеженному берегу моря Русского. Говорил он тихим и ровным голосом:

— Выиграй время, Святослав. Не ждут тебя хазары по ту сторону Боспора Киммерийского. Чем быстрей ударишь,