То почтальоном, то банщиком, то сторожем… Все удивляются, за что ему дирекция премию выдала…
1 Ұнайды
Отводит меня рукой… – Евдокия Дмитриевна вздохнула.
– Ну и что? – полюбопытствовал я.
– Да ничего. Проспал часов десять. Встал как огурчик…
– И никаких последствий? – улыбнулся я.
То, что приемные дети любили старшего лейтенанта и почитали как за родную мать, мне прожужжали уши в УВД края ее начальство и сослуживцы.
Как только я переступил порог кабинета зампрокурора, тут же попал в канцелярскую машину.
– Мне кажется, все дела важные. Дела – это люди. А люди все равны.
, ибо ваша газета поднимает на своих страницах важные
Да и не разбудить бы Варвару Григорьевну…
На самом деле я еще не решался оставаться с Кешкой наедине. При Наде мне было легче с ним общаться.
– Ну смотри, – ответила она.
– Техникой ты не увлекаешься? – спросил я Кешку.
Он отрицательно покачал головой.
– Книгами?
– О животных.
– А приключенческой литературой, детективами? – Мне надо было перекинуть мостик в область, где я был на коне.
Мальчик состроил кислую рожицу и протянул:
– Ску-учно… Все равно знаешь, чем все кончится, а преступника поймают.
Надя опять повернулась и улыбнулась мне.
– В книгах, наверное, так. А вот я, например, могу рассказать случай, когда преступник не был найден.
Мальчик пожал худенькими плечами:
– Это, наверное, тоже скучно. – И без всякого перехода сказал: – А вы давно были в зоопарке?
– В общем, давненько.
– Теперь там и ткачики есть. Папа мне обещал привезти. Очень интересные птицы…
Но о ткачиках я так и не узнал. В коридоре позвонили.
– Кеш, открой, это медсестра. Проводи к бабушке. – Мальчик вышел. – Вот видишь, Игорек, прямо лазарет… Сейчас уколы маме будут делать, банки ставить… Ты посиди, поговори с Кешкой, а я минут через десять освобожусь. Надо помочь. Не обижаешься?
– Ну что ты! Ты уж прости, навязался не ко времени… Знаешь, Надя, я пойду.
– Посиди… – Большой настойчивости в ее голосе я не заметил.
– Пойду, – решительно поднялся я.
В коридоре она спросила:
– Как тебе Кешка?
– Смышленый парень. Люблю увлеченных людей.
– Звони. Хорошо? – Она, забыв о гриппе, чмокнула меня в щеку.
– Обязательно. Привет Варваре Григорьевне.
Я надел пальто.
– Кеша! – позвала Надя. Мальчик вышел в коридор. – Попрощайся с дядей Игорем.
Он протянул мне руку:
– До свидания. Заходите.
И по этому «заходите» я понял, что мой приход не произвел на Кешку никакого впечатления. Не смог я его заинтересовать. Может быть, я слишком настойчиво предлагал дружбу? Ладно, надо положиться на время… А вдруг не получится у нас этой дружбы?
Чтобы как-то отвлечься от этих размышлений, я позвонил Ивану Васильевичу. Дела – моя работа и мой отдых.
– Чикуров? Голубчик, как это вы догадались позвонить мне именно сегодня? Я приезжаю в Москву раз в полмесяца, и то на час-другой. Хотите встретиться? Ради бога, приезжайте. Жду. Только помните, вечером я снова уезжаю на дачу.
На дверях моего бывшего шефа была приколота записка. Я немного опоздал и расстроился, увидев ее. Она конечно же предназначалась мне. Наверное, с дурными вестями – Иван Васильевич не смог ждать. Но тут мне повезло больше. «Игорь Андреевич, спустился буквально на минуточку в магазин. Вам откроют соседи слева, я предупредил». Не успел я дочитать послание, как внизу хлопнула дверь. Иван Васильевич поднялся по лестнице с большой кожаной хозяйственной сумкой почти бегом.
– Заждались? – спросил он, опуская ношу на пол. На нем была куртка из синтетики на меху, с капюшоном, откинутым на плечи, фетровые с кожей бурки, толстые вязаные варежки. Я удивился: полутурист-полусторож. Единственное, что осталось от прежнего подтя