Оглавление

Пояснение

Уважаемые читатели, Вы можете смело пропустить «Пояснение». Оно несет в себе мнение автора и не имеет отношения к сюжетной стороне произведения.

Не люди делают технологии… Технологии делают нас такими, какие мы есть. И на различных этапах написания книги Бессмертные отцы-основатели, автор столкнулся с чередой обстоятельств лишний раз подчеркивающих ограниченность распространения технологий к тем условиям жизни, в которых мы живем.

Итак, живем мы в век старых добрых феодалов и колониальных экономик. Утверждать обратное означало бы вводить в заблуждение. И в первую очередь себя. «Самодержавие», «Суверенитет», «Можем повторить» — смешные слова для неопытных и неокрепших умов. Человеческий труд обесценен. А издержки в товаре, в подавляющем большинстве, представляют собой устаревшие технологии, налоги, прочие сборы и конечно же интерес самих феодалов.

Как в таких условиях может помочь избитая мудрость: «Начни с себя?» Ну начал человек с себя, а жизнь тем временем стала только дороже. Каков будет следующий рецепт успеха?

Никакой политики! И уж тем более никакого просвещения! Только мысли вслух на фоне танцев с бубном вокруг первого писательского опыта. Необходимость разбить первую книгу на две части проистекает исключительно из причины высоких издержек при производстве печатного изделия. Согласитесь, цена до 1.000 рублей за книгу от «No name» автора смотрится весьма отталкивающе… А ведь в этой цифре еще даже не заложен интерес автора, способный послужить на развитие вселенной Бессмертных отцов-основателей. И нет! Не стоит клеймить издательства и типографии, ведь они живут и работают вместе с нами в едином пространстве.

Социал-дарвинисты тут же заявят: «Хорош скулить! Руки есть? Работай больше!» Как-то вместе с тем опуская, что доход, производительность труда и трудоемкость не имеют прямой корреляции и в первую очередь зависимы как от доступности технологий, так и от стоимости входящих товара, работ и услуг. Да и как зарабатывать больше в условиях сжимающегося горизонта возможностей? Уподобиться животным и драть друг друга подобно крысам в бочке?

Сложный выбор: писать то что нравится потребителям, писать отличное от «Системы» мнение или совсем не писать… И как в условиях сжимающегося рынка повторить успехи западных бестселлеров? И это не вопрос того чтобы за счет читателей возвыситься в социальной иерархии! Скорее вопрос свободного распространения информации, дабы люди задумались над механикой жизни, природой событий и взглянули друг на друга под иным углом.

Люди не читают книги или газеты не потому что не хотят читать. Посмотрите заголовки газет. Где в них позитив? А кошмарить себя лишний раз за свой счет не с руки… Почему не читают книги? Ответ более чем очевиден! Смотрим на соотношение доходов и расходов граждан, а также принимаем во внимание, что за последние десятилетия в массовом сознании не совершается поступательных шагов популяризации чтения. Где приятные книжные магазинчики с современным интерьером и летней верандой кафе? Представьте только на мгновение — Вы спокойно прогуливаетесь под приятную спокойную мелодию между книжных полок замысловатого дизайна, берете то что радует глаз, не торопясь проходите за столик где вкушаете свежую выпечку или десерт под чашечку ароматного зернового кофе. Неужели при подобном подходе, Вам не захочется поддержать уголок уюта и гостеприимства рублем? И это вновь вопрос технологий и издержек из которых и проистекает культура граждан и предпочтения к методам усвоения информации.

На этом, приношу извинения за столь лирическое отступление. Более задержек не предвидится. Пристегните ремни и приятного путешествия по второй части Бессмертные отцы-основатели.

Глава 12 
Иллюзия роскоши

«Вы неплохо справлялись в мое отсутствие. Еда все такая же вкусная. Кузнец знает свое дело и, по крайней мере, собрал вам несколько печей для обогрева. Перезимовать вы сможете. Осталось дело за малым — продам трофеи и пополню наши запасы», — подводил Алекс некий итог. «Ой, да что ты говоришь?! Не успел объявиться в лагере, вновь норовишь сбежать!» — возмущалась Пандора. Лиза, крутившаяся рядом, проверявшая лоб и биение сердца, вставила слово: «А можно потише? Во-первых, Алекс только пришел в себя и, как человек ответственный за его лечение, я бы сказала, что ему нужен покой. А, во-вторых, Пандора в каком-то смысле права. Алекс, ты трое суток провалялся, не приходя в сознание. У здоровых людей таких симптомов не бывает», — отчитывала девушка больного, играя в доктора. В разговор влезла Жилан: «Лиза, если бы ты видела, как Алекс поднял волокуши из бревен с привязанными на них трофеями, то о том, что он болен, даже не заикалась бы. Четыре рослых мужика едва тащили груз, надрываясь и раскрасневшись после того, как Алекс на себе перенес трофеи вброд и бросил на берег».

Тут малая принялась ускоренно тараторить, вспоминая нечто веселое: «А Пандора вся такая из себя. Грязными своими штучками начала пользоваться — бросилась ему на шею, тычет грудью и давай грязно тискать. А он — раз! И — исчез. Буквально исчез! Представляешь, Лиза? Пандора осталась на месте, недоумевая, куда он делся. А Алекс уже стоит на другом берегу. Вот, умора!» — девушка перешла на безудержный смех. Между делом бубнила Лиза: «Да, слышала я, слышала. Можешь не напоминать». Раскрасневшаяся Пандора на словах малявки схватила ту, принялась будто вытряхивать душу: «Да сколько можно напоминать?! Я была рада его видеть, вот и все. И, вообще, меня интересовали только трофеи. Ты же сама видела, какие редкие вещи у него были при себе. Там вещей на сотни тысяч монет. Одни только глаза дракона чего стоят?!»

Алекс, пользуясь отвлеченностью остальных присутствующих девушек, шепнул Лизе: «Доктор, подскажите, а если я возьму вас с собой, скажем, в город Пиллар. Мы могли бы договориться?» Лиза, уставшая, как и все искатели, от бытовой рутины захолустья, воскликнула: «Здоров! Ты полностью здоров. Никаких осложнений, можно выписывать». Что знают двое, знает, как говорится, и свинья, и Лиза, пожав плечами и извинившись перед Пандорой и Жилан, что Алекс предложил именно ей его сопровождать, унеслась собирать свои вещи. И оставила юношу с двумя огорченными девушками, способными объединится и покарать его, покарать на пару за неправильный выбор.

Последние два месяца с момента того, как их семья приросла Амином и его людьми, работа пошла на лад. Выходя со склада, куда его определили с кроватью, Алекс любовался осенними красками безымянной долины к северу от пределов Империи. Желтые и красные оттенки заката простирались поверх горных вершин, а в долину проникали темные оттенки ночи. Место для базового лагеря выбрали недалеко от горной реки. И за прошедшее время мужчины потрудились на славу: три деревянных барака, два складских помещения, сарая для скотины и ощетинившийся кольями двухрядный забор, укрывавший гражданских от опасностей диких земель. Много труда, много крови и пота, и это еще только самое начало пути. В самом центре лагеря треск и мерцание нескольких костров освещает место собравшимся и создает подобие домашнего уюта. Люди расселись полукругом на сбитых скамейках и проводили время вместе. Кто-то говорил, другие, такие, как Алекс, опоздавшие на ужин, еще только уплетали свои порции, а дети бегали под присмотром взрослых и визжали от восторга. Их животики были полны. Они постепенно забывали былые тяготы и вместе с тем дарили взрослым теплоту, напоминали собой что еще есть, для кого трудиться и жить.

Юноша подхватил со стола деревянную тарелку, положил большой ложкой из одного котла, сколько посчитал достаточным, взял пару кусков свежего хлеба и пошел в массы. В круг людей, какой он всячески избегал, но к которому периодически вынужден был возвращаться. Дети путались под ногами и находили забавным, играя в догонялки, прятаться за взрослыми, и Алекс не стал исключением. Он сидел с недоумевающим видом, что же делать с сорванцами, ждал, когда его оставят в покое. Кажется, что люди воспринимали это положительно. Алекс уселся в привычном кругу своих ребят. Перебил всех, громко заявив: «Мила и Гая, готовьтесь. Вы также отправитесь со мной и Лизой в Пиллар». Не сделай он этого, то сперва пришлось бы выслушать весь поток пожеланий, протестов, возмущений и всего остального в свете объявленного отбытия, едва он пришел в себя. «А давайте все снимемся и отправимся отдыхать в Пиллар?! Никогда не была в этом городе. Что скажете? Как вам идея?» — с явным подтекстом говорила Пандора. «Так ведь нельзя. Ты и сама лучше всех понимаешь», — ответила Лиза. «А ты помалкивай, предательница! Поедет она развлекаться, пока мы тут вкалываем», — бурчала Пандора. «Пан, я ведь не виновата, что Алекс выбрал меня. У него должны быть на то свои причины», — виноватой интонацией объяснялась Лиза. Хлои отмахивалась руками: «На меня не смотрите. Алексу лучше знать». Взгляды уставились на Мей, а та, схватившись за сестру, пояснила: «У меня итак все хорошо. Города меня мало интересуют». Жилан, отбиваясь от любвеобильной заботливой сестры, заявила: «Я тоже не понимаю, чего вы на Алекса взъелись? Что такого есть в Пиллар, чего мы не видели? Я вот на него имею право злиться! Он проигнорировал меня и не взял с собой на север. Развлекался там один целый месяц. А в долине одна мелочь попадается, ни тебе эссенции, ни достойных трофеев». Джон сидел среди девушек и не подавал голоса. Пандору не взяли — и на душе спокойно. Пандора же, оставаясь верна самой себе, сказала: «Раз так!.. Раз ты меня здесь бросаешь, требую моральной компенсации! Меньше, чем на один глаз дракона не согласна. Хочу оставить себе, буду тискать и лелеять. Это хоть как-то облегчит мои душевные страдания перед приключениями, в которые меня не возьмут». Она и правда прикипела к этим большим сферам кристаллизовавшейся эссенции. А вот Лиза не была в аналогичном восторге от глаз Альбиноса, ведь в памяти у девушки невольно всплывал опыт, полученный еще в землях Лимба, когда Алекс отправил ее в таверну с еще теплым и склизким глазом, чтобы найти желающих купить мясо поверженного Альбиноса.

Но Пандору по-своему сложно было осуждать. Правильно и симметрично кристаллизовавший глаз Альбиноса был довольно редким и особенным артефактом. Помимо того, что предмет был довольно красив, как уникальными переливами кристаллизовавшейся жидкости и оттенками на фоне вытянутого зрачка змеиного глаза. Так и непременно должен был содержать скрытые свойства не заметные на первый взгляд. Возвращаясь к бытовой стороне вопроса, Алекс спросил: «Так сколько может стоить каждый глаз?» Пандора произнесла: «Хороший вопрос! И, по правде, он мучает меня все время. Без сомнений, это глаз дракона. Даже не буду задаваться вопросом, как тебе подобное удалось. Впрочем, не важно… Наблюдая твои фокусы, и такое кажется возможным. Глаза — штучный товар, и оттого цены на них должны быть баснословными. Могу поспорить, что не меньше ста, возможно, ста пятидесяти тысяч серебром за штуку. А ты таких приволок шесть…»

Пандора, не переставая, теребила в руках один из глаз весь вечер, и часть слов походила, скорее, на монолог от излишней задумчивости. «Так много?» — Хлои от неожиданности даже прикрыла рот обеими руками. И со словами: «Это не игрушка!» — выхватила округлый граненый предмет у Пандоры и категорично понесла его на склад. Пандору лишили игрушки… Она откинулась назад, в плечо Джона, и надулась. Остальные смеялись над комичностью ситуации и то, как Хлои была с ней строга. «Пандора, не переживай, у тебя будет личная игрушка. Один глаз можешь оставить. Остальные мы с Лизой продадим в Пиллар. С началом строительных работ повремените. Людям отдайте распоряжения заниматься обустройством быта и лагеря. Пусть делают мебель, укрепляют заборы и продолжают расширять вырубку и заготавливать дрова. Если все пройдет гладко, из Пиллар мы приведем группу каменотесов и строителей. Все-таки в этом деле лучше довериться мастеровым и инженерам. А как только у нас появятся серьезные деньги, с нами начнут считаться, и долина расцветет. На этом все», — добавил в конце Алекс. Погрузив в себя последнюю ложку с ужином, задавшись скорее риторическим: «Вопросы есть?» — юноша отправился отдыхать. Завтра их ждали новый день и новые заботы.

…Прощание протекало на позитиве. Девочки обнимались на дорожку, ведь ближайшие несколько месяцев они будут в пути. И даже Пандора была довольна. Она оставила себе самый чистый и крупный глаз дракона.

Решение взять Лизу, Милу и Гаю оставалось загадкой, какую, пожалуй, мог разрешить только ее автор, отправившийся в путь вдоль течения горной реки вниз по долине. Алекс пожелал обойтись без соплей и обнимашек, а девушки, покончив с социальной активностью и прощаниями, припустились следом. «Пиллар был так далеко, а место гибели второй имперской армии почти по пути. Небольшой крюк в пару дней, и мы на месте. Гляну хотя бы одним глазком», — решил для себя Алекс. Девушки не знали ни местности, ни маршрута движения, поэтому возражений нет — все решено. Крюк до равнины обошелся без явных злоупотреблений и происшествий. Каждый день промедления оттягивал закладку первого фундамента здания, знаменующую начало строительства города. Девушки несколько задерживали Алекса, но упрекать их в том было бы ошибочно, особенно по причине тех дивидендов, какие он ожидал получить в дальнейшем от их совместного появления в Пиллар. Несколько дней пути по равнине привели умную девочку Лизу к занятным наблюдениям. Юнит’ы избегали четверку молодых людей, и это было странно. В лесах это не так бросалось в глаза, но на равнине иного вывода не напрашивалось. Юнит’ы обходили Алекса и девушек своеобразным кругом, по внешнему радиусу, с интересом наблюдая, но не осмеливаясь подступаться ближе.

Лиза вначале атаковала их подобно вьющимся назойливым мошкам, что жужжали над ухом и раздражали тем, что кружили вокруг, но вскоре поняла, что это бесполезная трата времени и сил. Меньше их не становилось. После исхода волны на равнине появилось много слабых низших юнит’ов, даже не свойственных типу местности. Тонны мертвой и прожаренной плоти вызвали резкий популяционный скачок и до тех пор, пока не возникнет острая угроза голода, юнит’ы не начнут истреблять друг друга, естественным образом сосредотачивая эссенцию в отдельных особях. «Поверить не могу, что ты настолько силен. Они тебя боятся», — выдала Лиза, несмотря на то, что шла какое-то время, не проронив и слова. «Возможно, ты права. Языка юнит’ов, к сожалению, не знаю, спросить не получится. Если не подходят, значит, страшно. С другой стороны, и не знаю. Силен ли я? Не помню, говорил или нет, мой мед’чип не показывает данные. Концентрация эссенции на нуле. Еще с момента моего освобождения служители Академии заинтересовались отклонениями в показателях», — вспомнилось Алексу. «Помню такое. Трое балахонов в штабе гильдии несли какую чушь насчет тебя и предлагали работу. Я не восприняла их всерьез. А это плохо? О силе, которую нам даруют Бессмертные отцы-основатели, информации нет. И сейчас я в очередной раз слышу от тебя странное слово, значение которого не понимаю. Что такое мед’чип?» — спросила Лиза. «Не бери в голову… У того, что с нами делают Бессмертные отцы, тоже есть научное обоснование. Понимаешь, меня смущает постоянный и неизменный „0“ перед глазами, это достаточно странно… Хотелось бы узнать, стал ли я сильнее?» — с улыбкой говорил юноша себе под нос. «Как всегда, темнишь и не договариваешь, оставляя принимать тебя таким, какой ты есть… Алекс, твои сомнения неуместны! Оглянись, не будь ты и, правда, силен, мы бы с тобой не гуляли бы в окружении десятков юнит’ов. А они даже голос подать не смеют, не то что пытаться напасть».

Юнит’ы продолжали следовать за молодыми людьми небольшим кольцом, перебегая с места на место, прижимаясь к земле, поджимая передние конечности или лапы, — если были без занятных мутаций, или поджав хвост, отбегали назад, но позже опять с интересом возвращались. Нахождение юнит’ов поблизости было даже практичным. Достаточно было убить одного, и вот, пожалуйста, ужин. Даже нет необходимости бегать за ними. Но вот Лиза, как ни старалась, после нескольких дней путешествия на открытой местности заметно стала выходить из себя от подобного внимания со стороны юнит’ов и истребила все, что двигалось в радиусе нескольких сотен метров. Это был сплошной ураган сменяющихся призывов в лучах уходящего солнца, смесь из зарядов молний и огненных шаров, разлетающихся в стороны под визги и бегство тех, кто успевал. И сестры ей в том помогали. Итог выходки — девушку буквально пришлось кормить с ложки, настолько она выдохлась. В этом и состояла опасность быть призывателем. Физическое воплощение чистой энергии требует много концентрации и жизненных сил. Если в пылу сражения они искателя покинут — это конец. Возможно, это одна из причин, почему из легионеров не делают призывателей. Все они — бойцы исключительно ближнего или дальнего боя, с большим запасом силы и выносливости, закованные в тяжелые доспехи и вооруженные лучшими клинками, что могут быть выкованы в городе-гильдии Гефест. Как следствие, в ответ на беспомощность девушки ей составили программу «все включено», и подруги не бросили ее в час нужды, накормив ужином. А Алекс, включившись в канву заботы о девушке, даже рассказал сказку «о маленьком призывателе который смог…»

Так проходила третья неделя пути: размеренно, в жанре прогулки. И без углубления на равнину нередко встречались следы сражения имперской армии и бегства солдат. Среди деревьев были заметны кости юнит’ов и людей. Вещей было немного, только те, на которые не позарятся даже разбойники. Да, кстати, раз уж речь зашла о них, походило на то, что молодых людей какое-то время сопровождали. Чего еще можно было ожидать от крупной военной неудачи Империи? Только того, что на месте сражения вскоре появятся отбросы и падальщики, которые питаются смертью. Алекс и сам, конечно, был не подарок, но, по крайней мере, у него было оправдание — он искатель…

«Девочки, приготовьтесь, у нас гости. И они не настолько дружелюбны, как юнит’ы. И да, не предпринимайте ничего. Каждая из вас должна быть кристально синей в глазах закона», — не подавая вида и продолжая двигаться вперед, говорил Алекс своим спутницам. «Хорошо, постою в стороне, как всегда», — подтвердила Лиза.

Из-за деревьев впереди показалась группа людей. На первый взгляд, оборванцы, но это только если не различать экипировку солдат. Люди вполне могли быть дезертирами второй имперской армии. «Ух, ну и заставили вы нас побегать», — запыхавшись, говорил один из незнакомцев. «В этих землях нынче опасно, много зверья. Может, вас сопроводить куда нужно?» — спросил второй. Остальные обступали молодых людей, явно демонстрируя враждебность. «Спасибо за предложение, у нас все хорошо. Сопровождение не требуется», — безучастно ответил Алекс. «Вы посмотрите, какой молодой и самонадеянный малый нам попался?! Далековато от города занесло проявлять упрямство. Если не хотите по-хорошему платить, мы сами возьмем, что нужно», — сказал все тот же второй разбойник. «Проблемы нам не нужны! Берите, что считаете нужны», — с этими словами Алекс снял рюкзак со спины, поднял руки и знаком головы предложил девушкам поступить так же. Незнакомцы расслабились, стали подходить еще ближе. Один из них, который был ближе к Лизе, заинтересовался девушкой: «Да у нас тут симпатичная компания нарисовалась. Парни, что скажете, может, мы проявим теплый прием и возьмем этих цыпочек к себе в лагерь?» «А что? Можно и взять. Те две деревенщины, что нам попались месяц назад, успели поистрепаться. Хватайте девиц и вещи. Этого в расход. Мне его одежка приглянулась», — сказал второй разбойник. «Тихо, не дергайтесь и не кусайтесь, будет больнее. Мы уже наученные», — приговаривал один из разбойников, тянувший лапы к девушкам. Ситуация разрешилась скорее, чем грязные руки дотронулись до Лизы. Отсеченные конечности разлетались в стороны, а в шее торчал его собственный меч, пронзивший кадык и артерию, отчего он хлюпал пузырями собственной крови, оседая на землю. «Чего уставились, идиоты? Он прямо перед вами стоял. Убить его!» — кричал все тот же второй, оставаясь в стороне.

Вот только его слова были обращены в пустоту. Еще до исхода разбойника, покусившегося на Лизу, двое, что были перед Алексом, застыли с кинжалами в своих глотках, вонзенных от шей вплоть до затылков. Они слегка дергались от болезненных конвульсий, но мозг еще пытался жить и удерживал тела на ногах вплоть до медленного падения. Оставшиеся двое от неожиданности подались назад. Один разбойник упал на четвереньки, пятясь, и продолжал наблюдать за смертельным бескомпромиссным ремеслом. Другой, отрываясь от осмотра вещей, встал и обнажил меч. Жизнь глупца оборвалась скорее, чем прочие разбойники, остававшиеся рядом с деревьями, сумели что-то предпринять. Собственно, все происходящее и на бой-то не походило. Всего лишь добивание медлительных надутых индюков, ложно полагавшихся на численное превосходство. Алекс ускорился и, вложив в руки Лизы щит с одного из тел павших, бросился к разбойникам, остававшихся на отдалении. Девушки остались позади, а юношу встречал веер стрел и метательных дротиков.

Второй раунд закончился достаточно быстро. Проредив местность от прочих отбросов, Алекс последовал за разбойником, который был довольно охотлив на язык и уже бежал со всех ног в попытке спасти свою шкуру. Удар в колено сзади, на бегу, и он уже на земле, умоляет сохранить жизнь. Девушки нагоняют Алекса. Лиза, одержимая духом возмездия в несвойственной для себя манере, подошла к лежачему разбойнику и ударила ногой в бок. «Как тебе такое, урод? Хочешь добавки?» — и, договорив на выдохе взрыва эмоции, повторила удар. Алекс стоял и наблюдал, как его крошка Лиза, милая Лиза, стоит и с устрашающей гримасой на лице пинает взрослого мужчину изо всех сил. «Если бы не красный статус, испепелила бы тебя на месте! Ты мешок…», — высказывалась девушка, опустив крутившееся на кончике языка ругательство. Сделав глубокий вдох и оторвавшись от избиения лежачего, Лиза обратилась к Алексу с повелительным требованием: «Пусть скажет, где их лагерь. Тех, кого они взяли, нужно спасти!» «Этим займутся они», — с этими словами Алекс указал на пригорок в трех сотнях метров от молодых людей. «Кто они? Там солдаты?» — спросила запыхавшаяся Лиза. «Да, доблестные солдаты. Похоже, разведывательный отряд, их — около десяти», — ответил Алекс. «Ждать от них помощи или реальных действий смешно. Мы спасем невольниц из лагеря», — воинственно заявила Лиза. Делать было нечего, Алексу пришлось уступить. «Ты слышал, веди к лагерю. Если повезет, быть может, мы с тобой прогуляемся назад, и ты попадешь в руки закона. Но всегда есть шанс передумать и остаться без головы, как твои друзья. Решать тебе», — обратился юноша к разбойнику.

По окончании осмотра тел и сбора эссенции Алекс окрикнул прятавшихся на удалении имперских солдат и помахал рукой в знак приветствия. Не получив ответа, молодые люди скрылись в лесном массиве вслед за разбойником. «Почему ты пошел у меня на поводу и согласился спасти тех, до кого тебе и дела нет?» — спросила Лиза. «Считай, что это компромисс. Вместо того, чтобы объяснять, что это непрактично, терять время и припираться друг с другом, сделаем быстро и пойдем дальше», — с поучительным тоном расставлял все по местам Алекс. «Хорошо, для начала узнаем, о ком вообще идет речь, а там уже будет видно. Кстати, ты по карманам разбойников прошелся по привычке? По словам Пандоры у тебя за спиной пятьсот тысяч серебром. Сколько собрал? Монет пятьдесят?» — поинтересовалась Лиза. «У вас с собой трофеев на пятьсот тысяч? Черт, да что вы такое хотели сбыть в Пиллар?» — влез в разговор разбойник. На свой вопрос он получил тычок с комментарием: «Твое дело указывать дорогу, а не играть в сто один вопрос! Долго еще?» — спросил Алекс. «Почти пришли. Вот только зря вы идете в лагерь. Там еще два десятка солдат. Вы уже поняли, должно быть, кто мы такие», — с усмешкой произнес разбойник. «Остатки восьмого и одиннадцатого легионов. Мы встречались с вашей братией при иных обстоятельствах», — был ответ юноши неизвестному. «Нет Лиза, серебром монет было всего двадцать три, не считая медяков. Пандора, может, и права, говоря о стоимости артефактов, но пока на них не нашелся покупатель, цена им ровно ноль. А монет много не бывает, тем более, что наша жадина не выделила нам на дорогу ни медяка». «Если вы знаете о сражении второй имперской армии, то должны быть в курсе…» — разбойник не договорил, удар по внутренней стороне колена подкосил его, прервав речь. «Слушай меня очень внимательно. Останься верен своей присяге, будь един с братьями по оружию. Как только придем в лагерь, лучше найди нужные слова, чтобы они сложили оружие, в противном случае то, что ты видел, повторится. И если ты еще не понял, вы для меня — мальчики для битья. Даже не успеваю размяться», — Алекс пытался обратиться к голосу разума. «Сегодня был мой второй раз, когда я поддался минутной слабости. Нет больше сил, не хочу откладывать. Один черт потом казнят. Правды никто не узнает. Лагерь в той стороне, еще с полкилометра», — с этими словами разбойник указал вперед и упал на колени, демонстрирую свою готовность умереть. Выбор сделан. Резкий взмах клинка оборвал жизнь. Только земля и тело на ковре из опавших листьев. Довольно меланхолично в осенних красках. Что бы этот человек ни хотел вложить в свою смерть, этого не было и подавно. Очередное тело с вещами и эссенцией, всего-то делов. По крайней мере, перед ликом смерти он был честен.

Алекс со спутницами углубились в лесной массив и наткнулись на лагерь в указанном направлении. Девушки остались в стороне незамеченными, а юноша, оставаясь привержен намерениям Лизы на глазах удивленных разбойников, стоявших в охране, шел с телом убитого, волоча того за шиворот подобно мешку по земле. Не останавливаясь, юноша продолжил идти в центр лагеря на обзорную группу, туда, где его будет хорошо видно. Ни один из присутствовавших не знал, что делать с наглецом, оторопев и поражаясь подобной выходке. Двое разбойников, стоявших в охранении, вбежали в лагерь и, сообщив, что юноша был один, предсказуемо оголили свои клинки. «Ты посмел прийти сюда один, с телом нашего командира?! Смерти ищешь?» — спросил кто-то из разбойников. «Чего с ним речи разводить? Давайте порешим, и дело с концом», — сказал другой. «Вы только гляньте на него, одет как городской. Может, он из карателей Внутреннего круга?» — спросил третий. «Захлопните рты! К оружию», — раздался голос в стороне.

Ситуация накалялась и экс-солдаты, когда-то верные присяге, уже рвались в бой, как их внимание привлек знак приветствия легионеров. Этот знак Алекс подсмотрел в лагере поселенцев, пока наблюдал за тем, как ведут себя и общаются Амин и его люди. Обычная привычка изучать людей и их манеры. Сейчас она была более чем уместна, замыкая все внимание на юноше. «Ваш брат по оружию заверил меня, что вы живете в ожидании смерти. Также я знаю, что могло вас привести на этот путь. И для вас все закончится здесь, так или иначе. В настоящий момент недалеко от вашего лагеря уже скрытно пребывает отряд разведки легиона. Думаю, не стоит говорить, что последует за этим. И, нет, я не из Внутреннего круга. Всего лишь обыкновенный искатель, который хочет проснуться в завтра. Теперь же — подведем итог… Вам выбирать, как это закончится: пасть от моей руки или сложить оружие, сдаться на милость тех, кто за вами придет», — на этих словах Алекс обнажил клинки и готовился дать бой.

Выбор сделан — честный бой и честная смерть… Охранники, стоявшие к Алексу ближе, застыли, сраженные с торчащими в них клинками. Тела еще только оседали на землю, как прозвучала команда, и залп дротиков, наряду со стрелами, накрыл место, где еще секунду назад были все трое. Они итак уже были живыми мертвецами. Так с чего бы их заботили жизни друг друга или сакральное уважение к покойникам? Несколько дротиков угодили в тела покойников, заваливая их и ускоряя падение на землю. Смещаясь от центра лагеря по кругу, Алекс буквально прорубал себе путь через тела стоящих одного за другим, совершенно не опасаясь бросков метательного оружия с фланга или спины. Куклы двигались, застывали, падали или падали от рук своих, сраженные дружественным огнем. Привычный для Алекса танец парных клинков не оставлял шанса медлительной пехоте. Их тяжелая броня и стиль боя, созданный для плотных построений, никуда не годился. Пытаться попасть по юркому юноше колющим ударом? Это все равно, что пытаться отклонить стрелу, летящую прямо в лоб.

Кровавый танец окончен. Дорогая одежда (подарок Пандоры) сменился с классически-черного на багряные тона… Девушки застали ангела смерти за работой… Занавес… «Алекс, столько тел?! Ты в порядке? Прости, я не подумала о том, что тебе придется сделать», — виновато говорила Лиза. «Все хорошо. Ты кого-то хотела освободить. Это твой шанс. Займись делом, а я потолкую с нашими гостями». Вид юноши смущал девушек. Они не первый раз наблюдали его в таком качестве, но, вместе с тем, каждый раз добавлял больше пугающих красок. Лиза не ответила ничего, и они с сестрами принялась осматривать лагерь.

Можно ловить взгляды на себе. Также можно подмечать, как человек намеренно упирает взгляд в сторону. Алекс поймал себя на мысли, что ему было плевать, как низко он падет в глазах других. Если они будут сыты, одеты, а, главное, живы и в безопасности, его устроит любое отношение с их стороны. Разумеется, если они будут вовлечены в воплощение конечной цели. Слепое использование? Это тоже юношу более чем устраивало. Эти люди — люди поколения средневековья. Они и помыслить не могли о том, что было до них. А эти сказки об эссенции, Бессмертных отцов-основателей, реликты, Империя с ее патриотической пропагандой и религиозными учениями, как и прочая чушь, — это все дым и зеркала.

Алекс знал, что не может взять и просто так вывалить на своих ребят все то, о чем они и помыслить не могут. Божественное происхождение отцов, спустившихся с небес в помощь людям намного достовернее, чем рассказ о железных птицах, рассекающих небесную гладь, и огнях городов, простирающиеся на целые континенты. А о космических элеваторах и речи идти не может. Эти массивные комплексы были глубоко законсервированы в числе первых объектов, с началом волн. В те годы горделивые всезнающие люди переходящего XXI-го столетия в XXII-й еще надеялись преодолеть возникшую глобальную угрозу и вернуть объекты космической программы под свой контроль. Но это было еще задолго до того, как целая планета была обезлюжена и покрылась гнездами юнит’ов, словно раковой опухолью, убивающей организм. Или это люди были таковыми? Эти мутанты, чудовища, по крайней мере, жили в гармонии с природой и не поганили планету. В этом отношении у них было больше прав обживать этот дом.

Шорох в кустарнике и редкие приглушенный хруст ломающихся сучьев под ногами отвлек Алекса от очередных раздумий, позволявших скоротать скучное растянутое время. Он поднял руку в приветствии и выкрикнул: «Мне долго вас ждать? Покажитесь уже, наконец». Из густой растительности вышли солдаты в легких кожаных доспехах. Это и правда была разведка легиона, о чем говорила экипировка и гордо реющий символ орла на груди за номером «VI». Самый старший из них вышел вперед и с армейским приветствием-жестом руки доложил: «Младший сержант Жак, разведка пятой когорты шестого легиона. Могу узнать ваше звание и подразделение?» «Расслабьтесь, Жак, я не имею отношения к карателям Внутреннего круга. Так что приветствие можете отставить при себе и головы не преклонять. Всего лишь искатель, зовут меня Алекс», — просто и почти дружелюбно ответил юноша. «В это сложно поверить, чтобы среди искателей были такие… Ну вы понимаете. По правде, больше походите на этих, надменных», — договаривать солдат не стал и лишь продолжил: «…из столицы. Мы тут третий месяц разгребаем то, что они устроили». В мимике и интонации разведчика чувствовалось напряжение. Алекс поймал себя на мысли, что и он, должно быть, увидел то, что могло смутить кадрового военного. Жак хоть и несколько мялся, не зная, как себя вести с юношей перед собой вдвое младше, но все же протянул руку и выдавил: «Примите мою благодарность. Сегодня вы упокоили с миром наших братьев».

Алекс не стал лезть в бутылку и хоть в другой ситуации руки не подал бы, протянул руку в ответ в знак любезности. «Мне доводилось встречать ваших товарищей, правда, при иных обстоятельствах. Жак, услуга за услугу. Не прольете случаем свет на мой вопрос? История с потерей второй имперской армией во время волны — это правда?» «Сущая правда, уважаемый Алекс. Четвертый месяц минул, как на соседней равнине развернулась трагедия. Мы потеряли восьмой и одиннадцатый легионы. Никогда не видел столь ожесточенной схватки. Хвала Марсу, шестой уцелел, и я по-прежнему встречаю рассветы», — на этом сентименты отступили, и разведчик вернулся к сути вопроса: «Простите, вы сказали, что встречали других бежавших солдат. Могли бы сказать, где и когда это было?»

Алекс повел головой в сторону, понимая, что это будет смотреться как препирательство, хотя он был, скорее, погружен в оценку последствий сказанного. И за отсутствием лучших вариантов и того обстоятельства, что Академия и Совет так или иначе узнают об основании лагеря за границей Империи, взгляд вновь уставился на разведчика. «Более трех месяцев назад я двигался в караване беженцев на север. Встретил группу солдат, которые оказались участниками сражения. Попросили их взять. Слово за слово, знакомство в пути. Теперь они — полноправные жители первого лагеря на севере за известной границей Империи», — подыгрывал солдату юноша, давая крупицы информации. «Осесть в дикой зоне? Это возможно? Впрочем, для них сейчас это — лучший из возможных вариантов. Спросил только по долгу службы. Если они покинули Империю и живут честной жизнью, остается пожелать им удачи. Я признателен вам, что вы поделились со мной доброй вестью. Да укрепит Марс ваш меч и решимость».

Может это и поспешное суждение для юноши, но разведчик оказался вполне дружелюбен и неофициален в общении. И Алекс решил пойти ва-банк. «Лагерь небольшой, чуть более полусотни человек, домашняя скотина, хозяйство — все как полагается. У нас своеобразные правила уклада и жизни, но честный труд сполна вознаграждается. Когда ваш срок выйдет, можете подумать присоединиться», — с усмешкой подвел Алекс мысль, понимая, что Жаку топтать свои сандалии еще не один год и для него дожить до почетной пенсии все равно, что выиграть в лотерею. Девушки вышли из лагеря и показались на глаза Жаку. Разведчик как раз собирался осмотреть лагерь и закончить разговор, как любезно предложил: «Вы можете снять красный статус в лагере легиона. У нас несколько приписанных балахонов Академии. Я поручусь за все обстоятельства произошедшего!» «Простите Жак, вы, быть может, и неплохой человек. Вот только вы сами мало что решаете. А мне не с руки тратить время на ваших командиров, общение с членами Академии и прочие лишние движения. Ненароком еще меня в чем-нибудь обвинят с конфискацией вещей и эссенции. Будет лучше, если мы на этом простимся. Надеюсь, жизнь не подбросит нам сюрпризов, и мы не встретимся вновь, подобно тому, как сегодня я общался с вашими братьями по оружию», — таковы были последние слова юноши перед тем, как удалится.

«Алекс, стой! Мы не можем уйти», — решительно сказала Лиза. Гая, державшаяся позади, влезла в разговор: «Там две женщины в очень плохом состоянии. Они даже двигаться самостоятельно не могут. Их держали в подобии клетки и…» — прямо сказать о сексуальном насилии у девушки не повернулся язык, и она только добавила: «Мила дала им воды и сейчас с ними». «Будьте спокойны. Мы позаботимся о них. В лагере легиона хорошие доктора», — заявил Жак. Алекс, желая избежать пустого промедления, сказал: «Вы слышали, о них позаботятся. Зовите Милу и в путь». И в том не было права голоса. Алекс побрел прочь, на юг в сторону Пиллар. Лимит сделок с совестью и добрые дела на день выполнены. Лиза хотела было что-то возразить бесчувственному чурбану в спину, но Жак, оказавшись больше, чем обычным служакой, нашел нужные слова для девушек, которые так и не донеслись до ушей юноши. Лиза и Гая дернули Милу, и все вместе поспешили догнать несговорчивого юношу. Так этот эпизод пути в Пиллар был исчерпан.

…Очередная неделя в пути подошла к концу. Бывшие искатели подходили к предместью города Пиллар, не особо примечательному по сравнению с тем же Лимбом. Разве что больше улиц и домов, ну и, пожалуй, социальное неравенство наблюдалось и за стенами города. Мимо Алекса пронеслась повозка, которую тянул человек, в то время как в ней на скамье восседала, вероятно, супружеская пара в расфуфыренных дорогих одеждах. «Какая-то помесь ренессанса или бал-маскарада», — подумал Алекс, не задерживаясь взглядом на не самых приятных аспектах городской жизни. В Лимбе подобное не встречалось. А по меркам Фрэнка и двигателей внутреннего сгорания это вообще смотрится дико.

Перед городской фортификацией северных врат Пиллар молодые люди простились до вечера. Пост стражи на входе был тем местом, куда вход Алексу заказан. Вручив девушкам все остатки наличных денежных средств, в городе они им были нужнее, сам юноша побрел в ближайшую лавку продать мелочевку, подобранную с тел дезертиров. Как стемнеет, Алекс найдет девушек в дешевой гостинице при торговом квартале, согласно рекламной тонкой дощечке полученной у мальца, подрабатывающего на улицах пригорода с рекламой заведения. Предъяви дощечку при заселении — и получи скидку. Так и циркулировали они от заинтересованных постояльцев через гостиницу вновь к мальцу. Кто сказал, что маркетинг и скидки придумал свободный рынок XX века?

Девушки знали, чем себя занять, а вот Алексу до темноты в очередной раз оставалось только убивать время. Пытаться преодолеть стены города незамеченным при свете дня в черных одеждах мог только глупец. Дабы скоротать время, оставалось вернуться в таверну в предместье и взять кружечку прохладного хмельного и закуски. Горсть монет подкинули в лавке за продажу пары мечей с отчеканенным клеймом — Гефест. Не продай Алекс мечи легиона по предложенной цене местному жуликоватому лавочнику, оставалось бы сидеть и созерцать панораму вокруг. Юноша прекрасно знал, что если в ближайшие несколько дней они не продадут глаза дракона, то о жизни в городе можно будет забыть. Нужда — нуждой, но и продешевить не хотелось. Это у Пандоры загребущие ручки начинали потеть от того, сколько это полмиллиона серебра в физическом эквиваленте и что на эти монеты можно было купить. Сам Алекс, начисто равнодушный к деньгам, все же нуждался в них как в инструменте для реализации планов. «Не миллион и не два потребуется для того, чтобы отстроить город мечты. Я еще покажу этим неразумным детишкам, застрявшим в средневековье, что такое жизнь! Да хотя бы назло этим самовлюбленным эгоцентричным Бессмертным отцам…»

Алекс поймал себя на мысли, что какие-то грустные или философские нотки крутились в этот раз под кружечку пива. Хотя за вечер кружечка была уже третей. «Под недурные колбаски хорошо идет. Как только появится своя ферма, непременно запустим переработку мяса», — вновь погрузился юноша в радужные мечты.

Как непреклонно убывало пиво, так и солнце клонилось к закату. Ночь… Осеннее небо заволокли дождливые хмурые тучи. Каменная городская стена метров в десять высотой от глубокого рва. Движение факелов между бойницами и развод караула, — проверка постов на ближайших башнях успешно окончена. Короткий забег от зеленки по наикратчайшему пути к стене, прыжок и… И — ничего, ровно то же самое ничего, что пережила Пандора, когда Алекс вернулся с самого севера. Оттуда, где нога добропорядочного имперца столетиями не топтала землю. Девушка, не знакомая с законами физики, не смогла бы понять, что единственная причина, почему мы существуем в этом временном и материальном горизонте трех измерений — не способность преодолеть ограниченность собственной физической формы.

Алекс сам какое-то время был в смятении. Не знал, как далеко сможет зайти или сколько это будет продолжаться. Чем он становится, поглощая всю ту эссенцию, которую он вбирает с людей и юнит’ов. Юноше не с кем было это разделить. Чем сильнее он становился, тем больше отдалялся от других. Он уподоблялся тому дракону, каким и желал однажды предстать. Вернувшись в привычный материальный мир и осмотревшись, он убедился, что на секции стены стражи нет. Осталось только сделать повторный скачок на крышу ближайшего дома, а оттуда уже дворами выбраться на улицу и найти девушек в торговом квартале.

Фрэнк был неполным, фрагментарным, еще только постигавшим эссенцию. Алекс же следом за фигуральным учителем продолжил труд его жизни. Природа эссенции переоткрывалась для него по мере преодоления все новых и новых экстремальных ситуаций и по мере поглощения все новых объемов эссенции. В горячке боя вместо попытки увернуться мозг иначе обработал мысленный сигнал, и вместо движения мышц, приводящих ноги и тело в движение, пространство вокруг юноши, выходящее за пределы материального аспекта, в котором по нему наносили удар, сдвинулось. Время шло, но воспоминания о первом случайном подпространственном прыжке по-прежнему его не покидали. И даже роскошный город не мог полноценно оттенить дурные мысли и сомнения.

Лимб в сравнении с Пиллар, скорее, походил на большую деревню. И вопрос даже не в размерах города, и не в наличии архитектурных реликтов, сохранившихся от людей былого. Скорее, в его содержании. Жизнь на улицах Пиллар благополучнее, в лавках больше товаров, заведения полны людей даже ночью на окраинах города. В этот город стекаются за тем, чтобы тратить деньги и, конечно же, зарабатывать их. Это не улицы грустных лавочников, куда приходится завлекать грязными уловками. Нет, это кварталы гордых торговцев, чьи товары бросаются в глаза сквозь множество панорамных витрин из столь дефицитного стекла. Чем ближе к центру города, тем меньше деревянных домов. Камень и резьба по железу, столбы масляных светильников — вот первые символы богатства, крутившегося в этом городе.

Алекс вышел из закутков нескольких тесно построенных домов и слился с толпой, избегая лишнего внимания со стороны редких городских стражников. Ступая по центральной улице в направлении гостиницы торгового квартала, который располагался недалеко от ворот с характерным названием «Звонкая монета», юноша присматривался к ювелирным магазинам, внешний вид которых мог бы говорить: «У владельца есть пятьсот тысяч серебром». Но, видимо, для такого района это была неподъемная сумма.

В искомой гостинице на первом этаже привычно размещалась таверна. В ней за столиком сидели девушки и дожидались Алекса, несмотря на позднее время. Девушки сидели вместе, ели странный десерт из большой посуды, похожей на тазик. Печеные вафли, холодные сладкие мазки неизвестного вещества, напоминавшие мороженое и кусочки фруктов сверху — попробуй, сыщи такое в Лимбе. «У вас все хорошо?» — поинтересовался Алекс у Лизы, которая в этот раз почему-то молчала и только успевала черпать из тазика сладкое содержимое. Она только покивала, хлопая глазами, и вернулась к десерту на пару с Гаей. Говорить с набитым ртом, как минимум, некультурно. Мила, напротив, поинтересовалась у Алекса: «Как думаешь? У тех женщин все хорошо? Не лезут у меня из головы». «И что бы вы с ними делали? Взяли с собой?» — пытался ответить в ключе реверсивной психологии Алекс. Мила насупилась, отвела взгляд в сторону и пробубнила: «Я не знаю. Мы тут десерт уплетаем. А они где-то там». «Вот вы, бедовые головы! Какова численность населения Империи?» — спросил Алекс. Лиза и Гая навострили уши, не отрываясь от лакомств, а Мила задумчиво ответила: «Согласно имперской переписи от семисотого года — около миллиона двухсот тысяч человек». У Алекса было свое мнение на этот счет, потому что с рабами, не гражданами, бедняками и прочим сбродом цифра явно должна была перевалить за полторы миллиона, поэтому пояснил: «И скольких вы втроем сможете облагодетельствовать?» Девушка наивно ответила: «Но они были там! А мы были рядом. Мы могли помочь».

«Это — люди, а не цветок в горшке. Сколько нам с ними возиться? Тащить на себе до самого лагеря назад? И что делать, если после того, как вы их выходите, они умчатся в закат? Вы еще молоды понять, что попытка спасения отдельных людей ни к чему не приводит и только тратит ваше время и ресурсы. Хотите что-то изменить? Меняйте Систему», — поучительно разжевывал Алекс в очередной раз, увлекшись и забывая, что это образ мысли иного разряда. Его и в XXI веке не поняли бы. На этих словах даже Лиза оторвалась от десерта со словами: «Девочки, все хорошо. Не обращайте на него внимания. Алекс не ругается. У него свои тараканы. Я же говорила, он хороший и добрый человек, но это где-то внутри. Внешне, увы, такой, какой есть — холодный, черствый и хочется бежать», — на этих словах Лиза уже смеялась, не сдерживаясь. «Как у вас с деньгами? На завтра хватит?» Не дожидаясь ответа, Алекс достал кошель и передал девушкам еще тридцать монет. То были остатки серебра за проданное оружие и после того, как Лиза смела монеты в кошель, добавил: «Завтра попробую продать глаза. Прогуляйтесь по магазинам и присмотреть, что вам понадобится. Таскать меня с собой даже не рассчитывайте. И если успеете, доставьте послания родственникам поселенцев. С вашего позволения пойду отдыхать…»

…Утро в номере встретило Лизу в одиночестве. Соседняя кровать пуста. Подобно истинному джентльмену, Алекс ушел по-английски с первыми лучами солнца, оставив следующие строки: «Убежал, ключ под дверью».

План на день был грандиозным. И поскольку Алекс не искал легких путей, предпочел подойти к вопросу продажи трофеев с противоположной стороны. Поиски лавки, в которой можно сбыть трофеи, решил начать с трущоб. В бедных районах можно найти не только проблемы на свою голову, но и подтверждение слов Пандоры, что эти глаза чего-то да стоят. Было бы крайне неудобно появиться в качестве продавца дорогого товара в солидную лавку и продемонстрировать сущую безделицу. Момент потерян, конфуз и Алекса бы уже не воспринимали всерьез.

Прогулка по худшему из районов Пиллар принесла результаты. В глаза бросилась вывеска с объявлением о скупке различного товара, в том числе — трофеев с рейда. Важным для юноши нюансом было наличие нескольких вышибал в дверях заведения. В таком месте могли предложить старый добрый обман, подлог и пригоршню проблем. Даже изъятие трофеев. И это было хорошо! Атмосфера в заведении была просто угнетающая. Ни одного живого клиента кроме Алекса. Лавка не пользовалась популярностью у местных, и сомнительная репутация говорила сама за себя. Два суровых лба с дубинами на поясе посматривали в сторону юноши, как на очередного кандидата в покойники, вытвори он любую глупость. В это же время персонаж неприятной наружности, сидевший за прилавком, со знанием дела копался в ящике со своим барахлом. За отсутствием других кандидатур, пришлось обратиться к нему, отвлекая от процесса, поскольку сам персонаж не обращал на юношу внимание. «Добрый день. Хочу сдать трофеи», — коротко выдал он. «Для кого добрый, а для кого… Впрочем, сейчас узнаем. С чем пришли, молодой человек?» — спросил, щурясь с улыбкой, мужчина за прилавком. «У меня специфический артефакт, хотелось бы узнать, каков ваш денежный потолок», — Алекс начал играть в «дурака», полагающего, что в подобном заведении сможет продать трофей. «Будьте конкретней, молодой человек. Как я могу говорить о цене, если еще не видел товар лицом?!» — буквально взрывался персонаж, жестикулируя и проявляя нетерпение. «Вы правы, лучше увидеть, чем сотрясать воздух», — сдался Алекс и, достав один глаз дракона, слегка мутный по сравнению с прочими, передал в руки скупщика. «Молодой человек, вы, случайно, не с севера прибыли?» — поинтересовался мужчина. «Возможно, и так. Какое отношение это имеет к обсуждению цены?» «У-у-у, молодой человек, мародерство под носом имперских солдат — серьезное преступление! Сразу понятно, это трофей с поля боя, и вы, молодой человек, преступник! Так и быть, я избавлю вас от лишних хлопот и неприятностей с законом… Мне придется забрать у вас этот предмет и передать его властям», — с этими словами хитрый лис убрал под прилавок глаз и жестом подозвал вышибал со словами: «Осмотрите вещи этого проходимца, надо облегчить его вину перед законом, и выпроводите за дверь. Он портит имидж нашему чудесному заведению нелегальным товаром». «Выходит, что вы решили меня ограбить в своем же заведении?» — озадаченно бросил юноша в ответ. «Возмутительно! Что вы себе позволяете? Что за грязная клевета? Вы все слышали, товар задержан до передачи властям!» — отмахивался скупщик, рассматривая под прилавком глаз.

Двое мужчин, подошедших выбросить юношу из лавки, обступив сзади в попытке взять его под руки, поняли, насколько ошиблись клиентом. Они едва могли сдвинуть, не то чтобы выкинуть на улицу хлипкого юношу. Такова была новая реальность, в которой человек без инициации и наличия в организме эссенции, просто не шел ни в какое сравнение с теми, кто прошел процедуру. Мягкий удар локтем в корпус — и первый здоровяк осел на пол. Второму достаточно было выгнуть руку, что он поджал ноги, приседая от боли, и ударом в лоб мужчина был отправлен отдыхать. Ступая ближе к прилавку, обычным шлепком наотмашь юноша отправил сидящего мужчину в полет через половину лавки прямо к стене. Все это происходило на глазах неприятного, жадного человека с сомнительным прошлым, стоящего еще за прилавком. Он не ожидал подобной прыти от юноши, и если имел пути отступления через заднюю дверь, не успел об этом даже помыслить. Теперь же реальность преобразилась и для него. Его жизненный багаж обогатился новыми красками, давая ясно понять, что мир сложнее, чем ему казалось несколько минут назад. Мужчина достал глаз из-за прилавка, протянул юноше и стал причитать: «Берите и уходите! Забирайте! Мне проблем не нужно! Это было недоразумение! Вы, молодой человек, меня неправильно поняли! Просто покиньте мое заведение!» «Правильно, вы допустили недоразумение. И вы же за него и заплатите. Сотню монет на стол, и без обсуждений. Сочтем за моральную компенсацию», — произнес спокойным голосом юноша. После того, как скупщик отсыпал указанную сумму, будучи припертым к стене, собираясь уходить, Алекс вспомнил, за чем приходил. Обернувшись к этому персонажу уже в дверях заведения, спросил: «Эта штука хоть дорогая? А то я заглянул спросить о стоимости и встречались ли такие. А тут… Жадность, она ведь губит… Сами должны понимать». «Простите молодой человек, бес попутал», — продолжал оправдываться мужчина за прилавком и добавил: «Очень редкий предмет. Честно признаться, впервые подобное вижу».

Продолжая шататься по улицам Пиллар, Алексу подумалось, что в конечном итоге вышло лучше всяких ожиданий. Он знал, что подобное непременно могло случиться. И оно случилось, благо район выбран верно, и человек попался щедрый. Осознав свою ошибку, без препирательств выложил серебро. Ну не забесплатно же старому лису смотреть на представление? Теперь, когда монеты вновь звенели в кармане, юноше оставалось привести себя в порядок в местных купальнях. Глупо было бы появиться в дорогом заведении после долгого пути, оставаясь в дорожной пыли и грязных сапогах. Заботливые барышни непременно поухаживают всего за каких-то десять монет в отдельной кабинке, подадут горячей воды, свежее полотенце, накормят при необходимости, да еще и постирают одежду одинокого путника.

Во второй половине дня Алекс сиял свежестью и чистотой во всех отношениях. Самое время направиться в центр города и пройтись по ювелирным и оружейным лавкам, заинтересованным в редких артефактах. А, может, кто-нибудь и вовсе прикупит эти трофеи ради эстетического удовольствия. На глаза попалась добротная деревянная вывеска, свисающая от самого карниза фасада на цепях с названием «Золотой телец». Судя по витрине, лавка занималась продажей ювелирных изделий. Внешний вид заведения и интерьер сами говорили за себя, полностью соответствуя названию, и монеты в этих стенах, обитых бархатом, наполненных добротной тяжелой лакированной мебелью темных оттенков под стать витринам, полных диковинного ювелирного товара в свете свечей нескольких люстр, водились. Респектабельные жители Пиллар женщины и мужчины стояли у столов и внутренних витрин, окруженные заботливыми работниками лавки или с комфортом сидели и потягивали напитки, дожидаясь, когда к ним подойдут. Не ожидал Алекс одного, что проколется на самом главном. С социальной иерархией приходит и система, лишний раз их подчеркивающая.

Внешний вид Алекса посвежел без вопросов. Но, по сравнению с царящей в заведении обстановкой, и близко не принимался за норму. Посетители-мужчины были одеты в дорогие костюмы черных оттенков, шляпы цилиндр, непременные атрибуты — трость и монокль, перчатки и прочие мелочи, о которых юноша даже не слышал. Это были люди иного сорта, с которыми ему и близко не доводилось общаться. Их одежда одним своим видом давала понять их принадлежность к высоким кругам общества города Пиллар. «Чем могу быть полезен, молодой человек?» — спросил один из сотрудников заведения, обращаясь к юноше. Он внимательно осматривал его с головы до пят, видимо, оценивая платежеспособность, и может ли он, вообще, быть клиентом их заведения. «Я хотел бы переговорить с управляющим или владельцем этого заведения, если это возможно. У меня с собой артефакты, способные заинтересовать ваших клиентов», –тактично, насколько мог, произнес Алекс. «Вас не затруднит сообщить, о каких предметах идет речь? Чтобы я мог доложить о вас своему господину», — уточнил сотрудник. «Глаз дракона», — совершенно спокойно и непринужденно ответил юноша.

В торговом зале повисла пауза. На словах об артефакте сотрудники и посетители отвлеклись от обсуждений своих покупок и уставились на юношу. Им было интересно посмотреть на редкий товар, название которого еще витало в воздухе. Походило на то, что публика была сведущая и знала, о чем идет речь. И привычка этих людей ценить свое время превыше времени прочих не дала бы им отвлечься на Алекса, будь трофей, им озвученный, банальной дешевой пустышкой. «Молодой человек, простите, я не ослышался? Вы упомянули глаз дракона?» — спросил хорошо одетый мужчина, общавшийся до этого с другим сотрудником лавки. Мужчина подошел к Алексу ближе и уже откладывал на соседний столик трость и цилиндр так, чтобы его руки были свободны. Слегка подавшись к юноше, он спросил: «Вы позволите взглянуть? Если ваши слова подтвердятся, я готов сейчас же выложить двести…» — на этих словах мужчина полез в свой кошель и, оценив содержимое, добавил: «Нет, двести сорок золотых!»

Сотрудник, обратившийся к Алексу, был достаточно опытен и старше прочих, которые обслуживали посетителей в торговом зале. Поэтому этот мужчина, которого резонно можно было назвать старшим продавцом, понимая, что нужно было что-то срочно предпринять, не то заведение может потерять как в репутации, так и в прибыли, тут же раскланялся перед посетителями магазина, принося свои самые глубокие извинения, что его разговор с юношей самым беспардонным образом их отвлек. Затем продавец спешно увел юношу прочь из торгового зала. Алексу стало как-то неловко от подобного обращения. Его оставили одного, не удостоверившись, говорил ли он правду. «Неужели репутация для этого заведения столь дорога?» — подумал он.

К слову, кабинет управляющего смотрелся вполне обстоятельно. Конечно, не настолько роскошно, как у Главы в городе Лимб, но тоже со вкусом. Деревянный интерьер, кожаные кресла, несколько картин веселых летних мотивов, декоративный аквариум, камин и, да, обои — очередной признак роскоши.

Дверь позади открылась, и из коридора в кабинет вошел мужчина средних лет, одетый подобно посетителям магазина — дорого и со вкусом. Он подошел к юноше, протянул руку со словами: «Ну, молодой человек, поздравляю, вы устроили ажиотаж, которого этому заведению давненько не хватало. Остается удостовериться, что вы пришли с нужным товаром… Не будете так любезны продемонстрировать глаз?» Хозяин лавки был неприкрыто взволнован. Руку юноши он тряс, по меньшей мере, на протяжении половины речи. Закончив с мыслью, мужчина сел в свое кресло в предвкушении артефакта. Алекс слегка замешкался и, настраиваясь на беседу, произнес: «Конечно, простите, меня несколько выбила из равновесия сумма, которую предложил за артефакт один из ваших посетителей». После сказанного он медленно принялся доставать один за другим глаза дракона на специальную подушку для ювелирных изделий на столе управляющего. Небольшой деревянный, гладко отполированный и покрытый лаком лоток, в котором красовалась пухлая и в то же время мягкая подушка неизвестной ткани, прогнулась, принимая первый трофей. Далее последовала комичная ситуация. Алекс понимал, чем служит этот лоток на столе управляющего, при его размерах он от силы мог вместить женское ожерелье, в то время как первый же глаз полностью лишил всякой возможности положить в лоток еще что-либо. Секунда — и оба уставились друг на друга, Алекс, к тому же, в позе Будды еще с двумя глазами в руках.

Управляющий при виде того, что юноша держал в руках еще два глаза, несколько растерялся. Взгляд пробежался по кабинету и, недолго думая, махнув рукой, он произнес: «А-а-а-а, не переживайте, молодой человек, давайте прямо так. Этот стол все равно не стоит своих денег», — и принялся помогать выкладывать другие артефакты, принимая и расставляя на лакированную поверхность своего рабочего стола.

Еще час управляющий методично и дотошно оценивал каждый из представленных образцов. Он вертел, взвешивал, измерял размер, делал пометки на бумаге, искал трещины, сколы и повреждения, просвечивал глаза в свете свечи, оценивая качество кристаллизации и многое другое, что Алекса скорее выводило из себя, потому что все это оттягивало момент, когда он покинет узкое пространство небольшого кабинета. Наконец, управляющий отложил последний глаз на стол и, сверяясь с записями, сказал: «Признаюсь, вы меня поразили, молодой человек. Это очень хорошие образцы. У нас давно не было поставок редких артефактов, а с такими хоть я и сталкиваюсь впервые, но порядком наслышан. Готов предложить вам за них хорошую сумму. Простите, где же мои манеры, я не предложил вам выпить. Что предпочитаете?»

Алекс не знал, что и думать. Намеренно ли управляющий предложил алкоголь, оттягивая обсуждение цены, или все же старался быть любезным? Так или иначе, сам он здесь исключительно затем, чтобы получить как можно больше монет. «Благодарю за предложение, вынужден отказаться. Для алкоголя еще слишком рано. Хотелось бы вернуться к обсуждению цены». «Мое предложение — сто золотых за каждый! Что скажете, пятьсот золотых неплохая сделка, верно?» — управляющий протянул юноше свою руку в знак скрепления договоренности. Холодно, не шелохнувшись в кресле, Алекс произнес: «Одна тысяча золотых, и крайний день расчета завтра к обеду. В противном случае я попробую продать эти артефакты вашим конкурентам или хотя бы начну с того, что один глаз продам господину в вашем торговом зале. Бьюсь об заклад, он дождется моего выхода из вашего кабинета. Хотя бы на случай, если мы не сойдемся в цене». «Молодой человек, возможно, эти глаза дракона и стоят суммы, что вы озвучили, возможно, даже больше. Но и вы меня поймите, сумма неоправданно высока! Мы даже не можем определить происхождение артефактов, не говоря уже о свойствах предметов. Без алхимика проверить подлинность и вовсе не представляется возможным. Вдруг это искусная подделка из стекла? Вы ведь не поручитесь за возможные риски, которые могут возникнуть. Постарайтесь и меня правильно понять, я выдам вам деньги сегодня, но завтра окажется, что эти глаза либо подделка, либо были украдены из чьих-то частных коллекций, и тогда спрос будет с меня», — на этих словах управляющий вытер пот со лба платком. «Можно все упростить. Мы не с того начали. Давайте познакомимся. Как вас зовут?» — спросил Алекс. «Вы правы, молодой человек, я не представился, увлекся, простите. Меня зовут Брайан Стиллер. Я — управляющий и вместе с тем владелец этой ювелирной лавки. Люблю, так сказать, лично контролировать дела», — представился мужчина.

«Вот видите, Брайан, как все просто, вы из благородных. Поэтому я вам сразу могу сказать, в знак доверия, несмотря на то, что вы сегодня не сможете выдать всю сумму, оставлю глаза у вас. И, вместе с тем, для вас это прекрасная возможность проверить глаза, вызвав знакомого алхимика, если таковые в Пиллар вам известны. Что касается меня… Я Александр, для друзей просто Алекс, без фамилии, как вы прекрасно понимаете, из плебеев. Профессия моя довольно грязная, я — искатель. Эти глаза получены мной примерно три месяца назад на северных склонах Ветреного Пика. Если, к слову, вам интересно место моей приписки как искателя, такого нет. Я из небольшого лагеря, что расположен севернее имперских границ. И цена, озвученная вам в тысячу золотых, — это не только покупка глаз дракона, не заблуждайтесь. Попробуйте за этим увидеть нечто большее. Назовем это инвестициями в наши дружественные отношения. В будущем вы будете в числе первых получателей редких трофеев, драгоценных камней или металлов, извлеченных из земли. Как вам такое предложение?»

Алекс взял инициативу в переговорах на себя, бросок, мяч летит на половине соперника, подбор и рывок к зачетной зоне противника — тачдаун! Брайан Стиллер слегка поплыл от услышанного. В его глазах читалось — не продешеви, не отпускай, качай его, качай! Но если он встанет и уйдет, найдет еще с десяток лавок, где примут его предложение с распростертыми объятиями… Мягкому телом управляющему что-то подсказывало, что юноша не похож на любителя чесать языком подобно праздной городской молодежи. Человек дела и, главное, говорит складно, даже подозрительно не похоже, что юноша из плебеев. Управляющий, как бы не хотел быть безучастным к услышанному, схватил руку Алекса со словами: «Александр, по рукам, тысяча золотых. Как и сказали, глаза остаются у меня. Сегодня вы получите половину. Я сейчас же распоряжусь подготовить средства. Завтра к обеду будет ожидать вторая часть. Вы определенно имеете деловую хватку. Надеюсь на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество». «Брайан, вы сделали правильный выбор и вскоре озолотитесь. Просто пока об этом еще не знаете. Ваше решение изменит баланс и место вашего заведения в городе Пиллар. Осталось только, чтобы ваши клиенты со временем узнали, что вы эксклюзивный магазин, напрямую получающий товары от двенадцатого города-гильдии», — подливал Алекс уверенность в этого человека от заключенной сделки. «А вы, случайно, не…» — Брайан не успел продолжить. «Претендент, думаю, год или два — и вопрос благополучно разрешится. Имперская бюрократия, вы же знаете… Осталось дело за малым — основать город и подать документы на рассмотрение Совету», — несколько зазнавшись, и излишне амбициозно заявил юноша Брайану. Управляющий в честь заключения сделки налил по бокалам горячительные напитки и, протянув юноше второй, сказал: «За новое предприятие. И пусть наши бокалы впредь не пустеют!» Алекс повторно извинился перед управляющим, что не сможет оценить чудесный напиток по достоинству и, сославшись на занятость вечером, откланялся.

Управляющий сделал вид, что все понял и проводил юношу до выхода. В дверях Алекс поймал себя на мысли, что этот «жучок» неплохо заработает на этих глазах. Господин, который предлагал двести сорок золотых за один глаз, был еще в торговом зале магазина, и управляющий пригласил его к себе в кабинет сразу после ухода Алекса. В действительности, самого Алекса это меньше всего волновало. Он покидал ювелирную лавку с суммой пятьсот тысяч серебра в золотых монетах, а завтра его будет ожидать вторая часть суммы. Вечер заблаговременно удался. Алекс брел по улицам Пиллар с единственной мыслью: «Подумать только, в моем рюкзаке серебра столько, что человеку и за двадцать жизней не заработать. Вот она, магия цифр спроса и предложения в действии».

Алекс не был бы собой, если бы попутно не подкинул сам себе перченую шутку юмора с продолжением: «С другой же стороны, а что с ними делать? Юнит’ы — не девушки, на монеты не клюнут».

На обратном пути в гостиницу он все думал о том, насколько этот мир похож на тот, что был до первой волны. Вроде бы вот они, люди, умные, сознательные, по крайней мере, так о себе заявляют. Но единственное, на что они были горазды, так это с подачи нескольких десятков толстосумов полностью воспроизвести мир социального неравенства, насилия и прочих прелестей, сопряженных со стрессом, насилием. И, главное, — сделать это привычной нормой общества. Как будто считать Систему ошибочной является преступным само по себе.

Алекс прекрасно знал, не будь он тем, кто есть, должно быть вкалывал за сто — сто пятьдесят монет серебра в месяц и мечтал только о покое и тишине. Мысль вырваться из рутины будней была бы пределом мечтаний. Своим текущим положением он обязан исключительно Главе. Ее щедрость и забота, какую она проявляла, он не мог возместить ей в полной мере. Ребенок с посттравматическим синдром, подобранный в одной из разрушенных деревень на границе с Голдмун, не мог дать ей счастье материнства. Она несла свой жизненный крест, проявляя достоинство и смирение, согласно своему высокому положению, защищала жителей города-гильдии Лимб уже почти что столетие. Сможет ли она простить и понять все то, что Алекс еще только намеревался сделать? Подобные думы все больше увлекали его по мере складывания кусочков головоломки воедино. Наступит момент, и Глава, верная своему долгу и присяге Бессмертным отцам-основателям, поднимет свой меч, тем самым предопределяя исход для обоих. Отстаивая свои идеалы и мечты, они оба непременно вступят в конфликт, сами того не желая.

…В зале гостиницы, на входе, Алекса остановила дежурная горничная. Она передала заметку на дощечке и ключ от номера, предназначенного юноше. Сообщение было от Лизы. Один из получателей письма был крупным землевладельцем и днем находился в разъездах. Их встреча и вручение письма было отложено на вечер по просьбе прислуги. Ох, уж эта Лиза со своей излишней дотошностью… Короткий ужин в таверне на первом этаже гостиницы и сразу же в номер. Алекс не понимал девочек во многих отношениях, да и не пытался понять. Особенно тех, которые сами охотятся за мальчиками.

В то время как он, не привлекая внимания, тихо поглощал содержимое тарелок, к нему подошла официантка, оставила на столе свернутый клочок бумаги и показала в сторону, на девушку, которая сидела у барной стойки. Алекс и бровью не повел, закончил свою трапезу и, бросив монеты на стол за ужин, удалился. Официантке оставалось развести руками в ответ на ожидание персоны, отправившей сообщение и взяться за привычную работу — принимать оплату и прибираться за столом.

Близилась полночь, юноша хотел, чтобы его оставили в покое. Слишком много людей и необходимости в общении. Похоже, что он уже скучал по безлюдным местам севера, по тишине и покою. Теперь, когда Алекс нашел магазинчик, охотно скупающий редкие трофеи, проблемы с финансированием на какое-то время отпадут сами собой. И все-таки миллион серебра за пять безделушек… Мир, как и раньше, сходит с ума. Остановите, я сойду…

Ох, уж эти богатеи. Они ведь покупают эти глаза даже не для практической пользы. Поставят где-нибудь на полке и будут любоваться. И это в то время, когда у этих предметов может быть полезный наступательный потенциал для призывателей. К примеру, усиливающий какие-нибудь навыки или выходные показатели оператора.

«Мысли, мысли, мысли, они все роятся в голове, нет им конца. Может, взять бутылочку вина? Пожалуй, да, пока еще не разделся, спущусь до бара и возьму выпить. Быть может, Лиза захочет присоединиться, если вернется до того момента, как я отключусь», — на такой мысли Алекс вышел из номера. Краем глаза он зацепился за объект, приближавшийся по коридору. Это была девушка, которая сидела у барной стойки и передала ему сообщение. «Вам помочь?» — спросил он у девушки, неловко копавшейся возле двери. «Нет, спасибо, видать, замок барахлит, надо сказать горничной», — с невинным видом ответила она. «На самом деле, я хотел спросить — нужна ли вам помощь попасть в чужой номер?» — переспросил с улыбкой Алекс. «Теперь понятно, почему не могу открыть. Ошиблась дверью. Меня, кстати, зовут…» — она не закончила, поскольку юноша ее не слушал, уже удаляясь далее к лестнице на первый этаж. «Хорошего вечера, мисс». Девушка догнала Алекса у барной стойки, в то время как он ожидал свой заказ. На ней было дорогое, пышное платье, по стилю походившее на ренессанс. А, главное, оно было громоздкое, и ожидать расторопности от той, кто носит подобный наряд, не стоило. Девушка слегка подобрала юбку платья, чтобы сесть на ближайший от него стул: «Как грубо! Во-первых, вы меня перебили, а, во-вторых, оставили одну». Ее слова не возымели никакого эффекта, а потому она услышала: «Давайте прямо, вы меня преследуете! Мы не вместе, чтобы я проявлял по отношению к вам внимание и чувство такта. И вы, без сомнений, собой не торгуете. Для этого вы слишком манерны и весьма недурны. И даже если в этом городе есть девушки благородных кровей, продающих себя в силу нужды, то они работают явно в более дорогих заведениях. Я — не из здешних, видеть ранее вы меня не могли. Так в чем причина того, что вы в третий раз пытаетесь завязать со мной разговор?»

Вот это было подано действительно резко и грубо. А что делать? Алексу хотелось только покоя, ночные приключения — не его стезя. Пронзительное: «Дурак!» — слетело с ее губ и эхом отдалось по всей таверне. Это были самые чистые эмоции ярости, которые девушка допустила. Встав со стула, она резво удалялась. Работник за барной стойкой, выдерживая профессиональную паузу, не свойственную для столь дешевого, по меркам этого города, заведения, не вмешиваясь в происходившее, стоял с бутылками вина в руках, которые Алекс заказал. Слова были излишне. И потому, не подавая вида, не проронив ни слова, заказ был подан, монеты приняты. Вернувшись, Алекс увидел у двери Лизу. Девушка никак не могла открыть дверь номера. «Думала, ты крепко спишь или загулял. Уже хотела к девочкам на диван ночевать напроситься». «Что скажешь, если предложу пропустить по бокалу?» — с этим вопросом Алекс протянул ей бутылку вина и после того, как она приняла, открыл дверь, и оба вошли.

Алекс снимал неудобный наряд, а Лиза открыла вино и разлила по бокалам. Усевшись в кресло напротив окна, и наблюдая за звездами, спросил у нее: «Как прошел день?» «Тебе и правда интересно? Или это вопрос вежливости? Или ты хочешь узнать, выполнили ли мы все указания?» — Лиза смеялась, осыпая его вопросами. Принимая бокал, Алекс сказал: «Кто знает… Сегодня вышел довольно насыщенный день. У меня получилось закрыть наш финансовый вопрос, завтра будет вторая половина суммы. Мы, наконец, можем вас приодеть и пройтись по городу». «Серьезно? Продал в первый же день? Это же здорово! И сколько мы получили за эти чудесные глаза?» — девушка была в предвкушении суммы. «Ровно тысячу золотых. Если интересно, половина лежит в шкафу», — равнодушно ответил юноша. Лиза не представляла, что значит целое состояние и полезла в шкаф. Развязала узел на рюкзаке и, подогнув ткань, уставилась на переливающиеся золотые монетки в свете свечей. «Сложно представить, что тут пятьсот тысяч серебром! Алекс, ты — молодец! Я бы затискала тебя и расцеловала на радостях, если бы ты не начал от этого брыкаться». Потягивая вино из деревянной кружки, забыв, что бокалы — это редкое наследие прошлого, Алекс сказал: «Завтра ты с девочками преобразишься. Вкусите нотки роскошной жизни и того, как покупается хорошее отношение». «Значит, завтра мы начнем затмевать собой Пиллар!» — на этих словах Лиза сделала несколько небольших глотков и продолжила излагать свои пожелания. За день девушки порядочно прошлись по магазинам и уже присмотрели все, что им требуется для блистательного вечера и роскошного отправления из города. Алекс тем временем смотрел в окно на звездное небо и не слушал того, что говорила Лиза. Только кивал и подливал вино то ей, то себе.

Утро… Соседняя кровать заправлена. Записка на тумбочке: «Мы завтракаем». Обеденный зал таверны, где девушки с наслаждением уплетали завтрак. На удивление, за свободным местом стояла тарелка, еще отдававшая дымком, так и призывающая: «Съешь меня, я только из печи!» Лиза взяла на себя ответственность и заказала молочную кашу, в которой плавился кусочек масла, мясную нарезку и свежую выпечку. «Спасибо, Лиза, ты ж моя хозяюшка, не бросишь в беде», — сказал Алекс, приступая к еде. «Мы закончим с едой и готовы начать план по перевоплощению. Но тебе это обойдется в кругленькую сумму, местные цены кусаются. Если мы правильно все отметили, это почти двадцать золотых. Мы можем позволить себе такие расходы?» — невинно задавалась вопросом Лиза, сделав большие щенячьи глаза, от которых стало так легко и оставалось сказать только «Да!» Что такое зарплата обычного человека за одиннадцать лет жизни, разом спущенная на одежду и внешность для одного вечера? Сущие пустяки, правда?! Хотя, кто Алекс такой, чтобы судить? Быть может, эти средства не идут ни в какое сравнение с тем, какой восторг испытают девочки.

Отсыпав на стол указанную сумму, плюс один золотой, Алекс сказал: «Хочу, чтобы вы вечером затмили всех! И пока вы будете готовиться, я сниму два номера в центре города, напротив банка. Вы не забыли? Нам еще нужно обеспечить казну будущего города Надежда серебром». «Да, конечно, мы это помним. Зайти в имперский банк и заказать обмен пятиста золотых на пятьсот тысяч серебра и карету для доставки средств до Сеигле», — повторила указания Лиза и тут же встрепенулась, добавила: «Прости, Алекс, я вчера совсем забыла из-за вина. Надумала себе всякого…» — на этих словах девушка запнулась и рассмеялась. «Так вот, один из получателей письма — крупный землевладелец Пиллар. Его сын служил в одиннадцатом легионе. Именно из-за него мы задержались вчера вечером. Он попросил, чтобы ты зашел к нему лично. Деталями делиться не стал, но я подумала, что это тебя заинтересует. В общем, решай сам, хорошо?! Вот его адрес», — Лиза передала нацарапанные на дощечке заметки и, закидывая в себя последний укус булочки с маслом, сделала глоток кофе и откланялась вместе с сестрами.

«Крупный землевладелец, заинтересованный жизнью своего сына, который, в свою очередь, против воли отца сбежал из дома и пошел служить в легион. И этот самый землевладелец хочет меня видеть. Самоутверждение сына? Походит на классический сценарий. Нужно будет его уместить в плотный график после банка и до вечера в известном ресторане Пиллар, где девушки должны блеснуть», — Алекс обдумывал сказанное, вращая табличку в руках. Ключи от комнаты в гостинице сданы прислуге, в кармане полно золотых и не меньше еще только причитается, прогулка по памяти к ювелирной лавке… До назначенного времени встречи еще полчаса. Услужливый опытный сотрудник, который встретил Алекса днем ранее, после того, как отлучился в служебные помещения, тут же вернулся в торговый зал и пригласил юношу пройти со словами: «Здравствуйте, молодой человек, вас ожидают, пройдемте». В кабинете были двое. Сам управляющий Брайан Стиллер и вчерашняя девушка, которая преследовала Алекса в гостинице. Оба встали, когда юноша вошел. Брайан, буквально схватив руку, тут же принялся ее трясти и усаживать Алекса в свободное кресло напротив своего стола со словами: «Алекс, хорошо, что вы зашли. Присаживайтесь». Усевшись за стол, он продолжил: «Мне очень жаль, что вчера у вас с моей дочерью возникло недопонимание. Собственно, это и моя вина. Не скрою, как вы и пророчили, вы для меня — как новый старт или свежий ветер, развевающий паруса после штиля. Вчера мы продали три из пяти глаз дракона по предзаказу, останется только сделать ювелирное обрамление в соответствии с пожеланиями новых владельцев. И я был излишне разговорчив за семейным ужином. Вот, собственно, моя девочка и проявила интерес… Она захотела познакомиться с человеком, о ком я столь высокого мнения. «А место, где я остановился, она узнала из справочного бюро?» — спросил Алекс. «Справочное… Что? Ха-ха! Вы — шутник», — отмахнулся управляющий, хотя и в помине не знал, что такое бюро и что такое справочное. Брайан продолжил: «Стоимость, которую вы запросили, была достаточно высока, чтобы я не предпринял дополнительных мер и не собрал больше информации о вас. Один из моих людей проследил за вами и узнал, в какой гостинце вы остановились. Туда-то и отправилась моя непутевая дочь». «Видите ли, Брайан, я был с вами во всем честен. Как по поводу происхождения артефактов, так и по поводу строительства нового города вне границ Империи. И в то же время есть факт, о котором предпочитаю не распространяться, и который вы вряд ли сможете узнать, собирая обо мне информацию. По закону Империи я — преступник», — на этих словах Алекс активировал мед’чип, что подтвердило его красный статус. Юноша продолжил речь: «Вы ведь и сами знаете, что закон — довольно пластичная вещь, как и мое текущее положение — лишь вопрос времени или финансов. И тем, и другим с вашей помощью я теперь располагаю. И дабы вы были полностью спокойны за свою жизнь, этот красный глаз — сплошное недоразумение. Бывает, встретятся разбойники или квад’ы искателей чужой гильдии, и ничего с этим не поделать». «Ценю вашу откровенность, Алекс. Ваши трения с законом меня нисколько не беспокоят. Напротив, это лишь подтверждает, что вы человек дела, раз готовы отстоять то, что ваше по праву. И искренне приношу извинения за то, что позволил себе усомниться в вас и направил своего человека за вами следить. Непременно уничтожу все материалы, которые передал мне один из членов местной Академии на вас. Да, я в курсе и про обстоятельства вашего изгнания. Это только повышает мое мнение о ваших достижениях за столь короткий срок пути в качестве искателя. Вы — неординарная личность», — управляющий излишне нервничал, что не было похоже на человека его происхождения. «Брайан, переходите прямо к делу! У меня на сегодня плотный график, что даже ранний приход к вам не облегчает выполнения всего перечня задач». «Прямо к делу, мне это нравится! Вы не могли бы взять мою дочь с собой? Она давно хочет посмотреть на мир, а вы с вашим новым поселением для нее как бы шанс увидеть жизнь, возможно, найти место и призвание», — самозабвенно говорил Брайан. «Так не пойдет, давайте послушаем, что скажет за себя ваша дочь. Мы — специфическая община, и у нас нет посетителей, гостей или тех, кто на особом счету. И чтобы вы понимали — это не вопрос цены. Мы очень трепетно относимся к тому, какой тон задаем для всех жителей. Работают все, никаких исключений. Что умеет ваша дочь?» — сухо говорил юноша. «Отец, я ведь уже сказала, что изменила свое решение! Он — редкостный грубиян и не знает, как обращаться с девушками. Я отказываюсь от этого мероприятия», — причитала дочь управляющего. «Глупости! Алекс — неплохой человек, а то, что у тебя завышенные ожидания от жизни из-за твоего кружка поэтист’ов, так это быстро пройдет, как только узнаешь больше о жизни простых людей», — настаивал Брайан. «Простите, вас не затруднит сначала выбрать общую позицию или мнение между собой. Все-таки семейные вопросы — вещь деликатная и не стоит вовлекать в нее посторонних. Ночевать я буду в гостинице «Большая Устрица», в центре. Завтра я покидаю Пиллар. Если у вас возникнут вопросы или предложения, можем их обсудить за ужином в ресторане при гостинице. Вас это устроит?» — тактично поинтересовался Алекс и добавил: «А сейчас я бы хотел получить вторую половину суммы». «Конечно-конечно, пожалуйста, вот вторая часть оплаты», — с этими словами управляющий развернулся в своем кресле и достал из сейфа у стены несколько кошелей, туго набитых под завязку монетами. «Пересчитывать будете?», — осведомился управляющий. «Нет, Брайан, я вам верю. Вам пока еще сложно представить, но, в итоге, наше сотрудничество принесет больше выгоды вам, нежели мне», — сказал Алекс с улыбкой и добавил перед уходом: «Ресторан при гостинице, сегодня вечером. До встречи».

На этом, юноша оставил управляющего с его дочерью. Судить их было излишним. Оба — продукты своего времени. Он не знает, что делать со своими детьми. Она хочет чего-то… А чего она хочет? Алекс и понятия не имел… Это еще только предстояло узнать. Покончив с первым, Алекс посетил главный театр города Пиллар, взял четыре билета на вечернее представление. Эта мера, как и поход в ресторан, были нужны сугубо для того, чтобы вызвать интерес у сливок общества Пиллар к неизвестному персонажу, гуляющему на их празднике жизни с обворожительными спутницами. Всего лишь информационный повод. Время было работать на имидж города будущего, города Надежда. Как и прежде, мир ничем не отличался от грязного и порочного капиталистического мира прошлого. После первого отказа со словами: «Мест нет», несколько золотых, оставленные в кассе, сотворили чудо и, как говорится, слепой прозрел, а парализованный встал. Для тех, кто верил в силу денег, это схоже с тем, как если бы замироточил божественный лик для верующих в доказательство проявления божественного замысла. Но это были лишь звонко упавшие на стойку администратора золотистые кусочки металла. Всего четыре тысячи серебряных тут же сделали свое дело, и у Алекса в руках появились билеты на вечернее представление на четверых.

Планы бежали своим чередом. От театра Алекс поспешил к входу в имперский банк на центральной площади, где девушки его уже заждались. О, да-а, легкое чувство замешательства дало о себе знать. Как и положено, кавалера они ожидали у арендованной кареты. Было бы бесчеловечно заставлять столь прелестных девушек ждать без экипажа посреди городской улицы как простушек. Алекс поспешил помочь им выйти из экипажа, подавая каждой руку и вместе с тем оценивая покупки. «Что скажешь? Сегодня мы затмим вечер?» — спросила Лиза, демонстрируя себя, и сделала неспешный оборот вокруг оси, в том числе цепляя взгляд юноши своей обнаженной спиной. Многого ему стоило сдержаться и не пустить слюну в этот момент и, не подавая вида, сглотнуть комок, подступавший к горлу. Подобного наряда Алекс от Лизы не ожидал. Нет, он ей определенно шел, ведь сама она, как искатель, была довольно спортивна, и оголенная часть тела была достаточно выразительна: ничего лишнего, молодая мягкая упругая женская плоть без изъянов и лишней комплекции. Алексу и самому сложно было объяснить реакцию на новый имидж девушек. Удивление — вот единственное, что в данный момент его одолевало. Спереди платье было не столь выразительное и не отличалось от прочих, поскольку сходилось на шее высоким воротом с декоративным цветком на бок, покрывая все, в том числе и плечи. Но сзади…

Посещение привилегированных торговых лавок и домов красоты, где ценник могли позволить себе лишь сливки общества, девушек определенно преобразило. От одного взгляд на просто хорошую и милую девочку Лизу, челюсть буквально отвисала. Вчерашняя искательница Лиза этим вечером предстанет светской львицей, с неотразимой грацией на высоком каблуке и шармом, ранее который за ней было сложно приметить. О сестрах Гая и Мила говорить что-то было сложно. Девушки и без одежды, подчеркивающей их природные достоинства, были статными и высокими. Стоило им одеть облегающие вечерние платья, и близко не лежавшие с пышным шторами, какие нацепила на себя дочь управляющего, от них глаз было не оторвать. Девушки даже умудрились завить волосы для объема, подобрать небольшие драгоценные украшения, подчеркивающие их юное положение и дополнить их эстетикой декоративной росписи лица, шеи и рук. Вкус у Алекса, конечно же, отсутствовал, но он посчитал, что двадцать золотых были спущены не зря. «Выглядите бесподобно», — единственное, что он смог выдавить из себя. На лице у Лизы появилась некая прострация. Возможно, она ожидала большей реакции. «Просто бесподобно? Это как-то не тянет на двадцать золотых», — в некой форме досады комментировала девушка, чуть ли не разведя руками. «Хорош паясничать. Ты и без этого наряда выглядишь лучше большинства городских девиц. У нас еще есть работа, которую предстоит сделать», — произнес юноша, оставаясь с каменным, равнодушным лицом. И вручил Лизе кошели с золотыми, документ, подтверждающий происхождение денег, добавил еще монет для аренды специального дилижанса до Сеигле.

Лиза приняла эстафету и скрылась в дверях местного отделения имперского банка в городе Пиллар, чтобы заказать на следующий день столь нужное для начала строительных работ серебро. Сам Алекс попасть в отделение банка не мог. На входе стоял досмотровый отряд хорошо вооруженных наемников. Дополнительные меры безопасности банка и одна из причин, почему в путешествие в Пиллар Алекс вынужденно взял Лизу. Спустя четверть часа, согласно городским часам, девушки покинули банк с распиской, подтверждающей заказ на следующий день. Молодые люди обменялись — расписку на билеты в театр плюс деньги на карманные расходы, чтобы девушкам было чем себя занять. Прощание до вечера и Алекс уже несется через половину города для встречи с крупным землевладельцем.

…«Времени до представления остается совсем ничего. С учетом продолжительности пути, на разговор можно уделить от силы полчаса», — подумал Алекс, рассматривая старинные часы. Юношу приняли без промедления. Все указывало на то, что этот самый землевладелец его ждал. А раз ждал, значит, предварительно перенес дела и встречи на день. И единственный вопрос, уместный в данной встрече: «А мог ли сам Алекс быть настолько полезен одному из благородных, сколь много тот вкладывает усилий в их встречу?» Ланзо Адалмунд — так представился мужчина средних лет. До знакомства с ним Алексу пришлось преодолеть немалый путь: внешнее ограждение из кованого железа, ворота, которые любезно распахнул дворецкий, затем следовали десятки метров клумб и кустов, обрезанных под разные чудные формы, между которыми местами стояли декоративные емкости с водой вроде амфор. Особняк, роскошно украшенный колоннами и резьбой по камню, стоявший посреди многовековых деревьев, сорт которых Алексу был не знаком. И без наличия фамилии все это указывало, с кем юноше предстояло говорить. У этого человека имелись не только деньги, но и положение в обществе.

Хозяин дома принимал в своей гостиной, у камина, деловито тасуя содержимое кочергой для более равномерного прогорания и лучшего визуального эффекта. Этот человек не торопился говорить с Алексом, обдумывая каждое слово, прежде чем озвучить. Хозяин начал с того, что хотел осведомиться о принадлежности юноши к вопросу, его интересующему. «Молодой человек, вы возглавляете поселение, о котором говорила вчерашняя гостья?» «Позволите вас называть просто Ланзо?» «Как пожелаете. Меня интересует суть вопроса. С тем ли я говорю, как мне было обещано?» — деловито оставался на своем мужчина. «Ланзо, я один из основателей лагеря по ту сторону границы. Меня зовут Алекс, из числа плебеев. Я здесь по вашей просьбе, переданной моей спутницей. Хотелось бы узнать, что нужно вам от простолюдина?» «Хочу увидеть сына. Мы с ним неважно простились, когда он уходил в легион. Затем новости о сражении второй имперской армии с новой волной. Вчерашнее послание, давшее проблеск надежды. Но, вместе с тем, оно же породило множество вопросов. Новости Империи пишут одно. Текст послания от сына — другое. И, право, я даже не знаю, его ли рука выводила строки. Или это неуместный фарс? Мне нужно увидеть моего мальчика!» Мужчина говорил искренне, в уголках его глаз скапливалась влага, но он ее поспешно удалил платком. «Ланзо, поймите меня правильно. Вопрос, захочет ли сын увидеться с вами? Послание подлинное, и ваш сын, в числе выживших, живет в нашем лагере. У нас свободное поселение, за исключением того обстоятельства, что мы трепетно относимся к нашей внутренней среде. Иными словами, если вы захотите его забрать, а он согласится — он свободен. Если вы хотите приехать как гость, это исключено. Вы не купите гостеприимство наших людей, да и мы как-то не готовы создавать особенных условий, даже если нам предложат монеты». «В послании от него нет ничего о нем самом. Он написал лишь то, что жив, что я не должен верить в ложь о второй имперской армии. Далее он напоминает мои слова и добавляет, что я не должен быть слепцом и верить в… Впрочем, не важно. Это наш давний спор и конфликт», — мужчина был несколько подавлен воспоминаниями. «Ланзо, вы выглядите как человек практичный. Просто задайте вопрос», — Алекс старался вернуть к предмету встречи. Мужчина спросил: «Если он меня не простил, мне потребуется время. Могу ли я остаться у вас?»

Юноша принялся демонстративно ходить из стороны в сторону и детально объяснять: «Понимаете, Ланзо, у нас небольшой лагерь пока что. Мы выстраиваем специфическую систему распределения вознаграждения за труд и разделяем всю собственность между участниками. И мы не готовы рассматривать варианты гостевого пребывания людей со стороны. Это может подорвать те устои, которые мы формируем. В качестве нашего жителя я готов вас принять с распростертыми объятиями, если вы возьметесь, к примеру, за организацию сельского хозяйства или животноводства. Но ни в коем случае — как гостя». «Было время… Хотя, сейчас это будет неуместно», — поправился Ланзо. «Возможно, пришла пора что-то менять. Время берет свое. Сын не сможет вернуться ко мне, я это прекрасно понимаю. Его тут же вздернут как дезертира. Прятать его от закона будет выше моих сил и убеждений. Но, быть может, мне пора отступиться от своей закостенелости и попробовать услышать, что он хотел сказать раньше. Мне нужно уладить здесь кое-какие дела, прежде чем быть готовым его увидеть. Я хочу, чтобы вы взяли с собой моего поверенного, который проведает моего мальчика и даст мне знать о том, как обстоят дела. Это возможно?» — поинтересовался мужчина. «Подобным образом мы договоримся. Пусть ваш человек подойдет на площадь перед имперским банком завтра к открытию. Я буду ожидать его у фирменного дилижанса имперского банка. Сейчас же вынужден откланяться», — сказал юноша, протягивая на прощание руку. Свое рукопожатие Ланзо подкрепил словами: «Спасибо, молодой человек. Я утратил было надежду воссоединения. Он — последний, кто у меня остался».

Покидая поместье, Алекс погрузился в раздумья. «Довольно интересное знакомство. Горюющий отец, вдовец, вновь обретет сына… Он теперь готов присоединиться к изгоям на севере, чтобы завоевать доверие своего мальчика. Его связи и опыт могут быть крайне полезны, но рассчитывать, что семейный вопрос решится легко и непринужденно, как по накатанной, также не приходилось. Эту карту, увы, никак не разыграть: отношения отцов и детей, истинность помыслов Ланзо… Тем не менее, эта встреча, как копилка возможностей, тоже сойдет. Что-нибудь да выстрелит. Теперь же остается все внимание сосредоточить на трех прекрасных девушках, за которыми нужен глаз да глаз. Иначе уведут из-под носа. Вперед, в театр!»

…Алекс сидел за столиком летнего кафе напротив здания театра и посматривал на городские часы, между тем потягивая прохладительный напиток с кусочками ягод. В голове складывалось отчетливое понимание, что он опаздывает на пятнадцать минут к началу представления. Медлить дальше было бы свинством по отношению к спутницам и, оставив монеты на столе, он зашагал к центральному входу мимо массивных каменных колонн.

Здание имперского театра — наследие, оставшееся современным людям от предыдущей цивилизации: просторные залы, украшенные мрамором, панорамным стеклом, в которых были запечатлены 3D картины исторической и культурной ценности. Их авторы воспроизводили оригиналы предыдущих эпох в различных формах, от сферы для классических произведений до геометрических фигур для авторов авангардизма. Объемное искусство в свое время стало следующей вехой загнивающего учения о методах изображения объектов. Фрэнк был довольно специфической личностью и предпочитал избегать людей. Он посвящал свое время лишь науке, искусству и изредка радовал себя компанией доступных женщин. Часть картин была известна и Алексу, поскольку Фрэнк повесил репродукции известных авторов в своей квартире. Хотя по большей части это были произведения модных авторов его времени.

Оставив позади главный зал с непомерными размерами люстры, — несколько тонн горного хрусталя и сложной геометрической формы, напоминавшей корни дерева и стенды с произведениями искусства, — Алекс поднимался по мраморным ступеням, касаясь позолоченных перил, украшенных декоративной ковкой по металлу в форме лепестков, миниатюрных зверей и пейзажей местности. Его не покидала мысль, что люди по-прежнему пируют на остатках былого величия. Ничего так и не привнеся за последние семь столетий от себя. Особенно это бросалось в глаза, когда он шел по темному коридору, лишенному естественного, дневного света, увешанному на протяжении всего пути осветительными приборами. Разумеется, никакого электричества не было и подавно, а вместо источников света в разъемах красовались свечи, наполняя пространство ярким светом красно-желтого оттенка, в лучах которых гобелены, украшавшие стены коридора с изображением баталий всадников под гордо реющими стягами и драконов, выглядели особенно мрачно.

Молодой человек, по всей видимости, билетер, услужливо сопровождал Алекса всю дорогу вплоть до двери в ложе, поскольку без него пришлось бы изрядна блуждать по здешним закоулкам. Нужная дверь, как по мановению палочки, распахнулась перед самым носом, и из нее вытолкнули некоего джентльмена. Да так, что тот умудрился запутаться в своих ногах и распластался по полу, под причитания, что он из благородных, и как она смеет с ним так обращаться. Конечно, не обошлось и без брани. Билетер поднял слетевшие с ноги господина туфли, помог ему встать и оправиться. Лиза обратилась к сотруднику театра: «Будьте добры, проводите господина согласно билету». Парень, принося извинения за подобный инцидент, предложил сопроводить мужчину. «Проблемы?» — спросил Алекс у Лизы. «Вовсе нет, всего лишь небольшое недоразумение. Мужчина ошибся дверью», — с улыбкой ответила она. А господин, убедившись, что девушки в ложе не одни и кавалер всего лишь задержался, задрал нос и начал демонстративно поносить и театр, и сотрудников, и то, что это — вина заведения, и он не совершил бы подобную ошибку, если бы не… Далее было уже неинтересно. Он удалялся вслед за билетером.

«Алекс, и где же ты так задержался? Знаешь, а ведь это полностью твоя вина, что в твое отсутствие к нам клеятся всякие», — говорила Лиза повышенным тоном, но ямочки на щеках в уголках рта указывали, что она еле сдерживает восторг и улыбку. Что в головах девочек порой творится, им самим неизвестно. Может, она и рада тому, что поставила на место зарвавшегося благородного? «Виноват, каюсь. Но это в целом было предсказуемо. Разве нет?» «Да-да, поменьше занудства и присоединяйся к нам, пока следующий ощипанный павлин не прибежал до нас, вдоволь наглядевшись через бинокль. Это, вообще, нормально? Половина зала — напротив нас, и все смотрят на наше ложе, нежели на происходящее на сцене», — возмущалась девушка, задаваясь скорее риторическими вопросами.

Время было погрузиться в мир прекрасного, тонкого, того, что Алексу недоступно. Как, впрочем, и не интересно. В рейдах он на такое успел насмотреться, что эти шоу и представления под авторством людей, которые чаще не показывали своего носа дальше городских ворот, вызывало в нем здоровый скептицизм и неприязнь. Прикрыв дверь, после того, как Лиза вошла и уселась на место, Алекс нырнул сквозь тяжелые занавески вслед за ней, отделяющие ложе от прихожей. Четыре места на балконе, небольшой столик под мелочь, аксессуары или напитки и, конечно же, лучший вид, который можно себе позволить за четыре золотых.

За исключением монолитных кресел на манипуляторах остальные элементы, обивка и даже дерево, служившее отделкой ложа, были недавно обновлены. Механизмы кресел работали от электричества, а потому все функции вроде смены положения, угла наклона спинки, подголовник, выдвижной подставки для ног, наушники с дублирующим переводом на десяток распространенных языков и прочее, вплоть до вибрации, были совершенно бесполезны. Походило на то, что кресла оставили, скорее, как дань моде, нежели в силу практичности. Конфигурация мест в ложе была 2х2, и первая пара мест была занижена по отношению ко второй. Сестры сидели на нижних местах, Лиза на верхнем левом. Обернувшись, жестом руки она пригласила Алекса сесть рядом.

Актеры носились взад и вперед от одного края сцены к другому, открывали рты и корчили гримасы, пытаясь изобразить драму, переживания их героев. Постановка рассказывала о судьбе одного из бессмертных: моменты его биографии, службы, бесчисленных сражений, душевных страданий, неразделенной любви и, под конец, он должен будет сразить злобное чудовище — легендарного юнит’а и за заслуги перед Империей этот человек удостоится присоединения к числу избранных. Все это было стандартной сборкой из всего, что подвернется под руку писателю сего шедевра.

Если опустить авторские вольности, Алексу показалось, что он знает, о ком шла речь. Из одиннадцати текущих глав гильдий только трое были удостоены своих позиций за боевые заслуги. Прочие получили свои посты по представлению или на правах приемников от предыдущих глав по причинам добровольного ухода или смерти в бою. И, нет, ни один из трех глав гильдий собственноручно не убивал легендарного юнит’а. Это — вне возможностей одного человека. Алекс покупал билеты как бы наугад. Названия не знал и по отдельным эпизодам постановки понял, что речь шла о главе города-гильдии Гефест. Из всех только он мог быть близок к тому непотребству, что происходило на сцене. О нем ходили совершенно разные слухи, и после дарования отторжения он не стал более покладистым. Жил более чем в свое удовольствие, нежели фанатично служил Бессмертным отцам.

Девушки внимательно следили за сценой, порой в напряжении, подавшись вперед, затем расслабленно погружаясь назад в кресло. Для них происходившее было интересно, даже Лиза находила что-то приятное в словах и действиях, происходивших в свете сотен свечей. Сам же Алекс предпочел откинуться, закрыть глаза и погрузиться в себя. За оставшееся время в пути надлежало разрешить еще один фундаментальный вопрос — где набрать грамотных людей на строительные работы? И на ум приходило сразу обстоятельство, что для заманивания людей в такую глушь, как лагерь в долине, придется договариваться о повышенном окладе. Возможно, двести или даже двести пятьдесят монет серебром в месяц, чтобы люди потянулись с большей охотой. Прежде чем вновь покинуть лагерь и уйти на север, Алекс передаст все полученные средства Пандоре, разменных монет серебром ей хватит, по меньшей мере, на сотню квалифицированных человек и на поддержание торгового баланса при оплате внешних поставок строительных материалов. Полгода — во столько оценил Алекс критическую отметку, когда поселению потребуются новые денежные вливания. И тут же в потоке мыслей вычленялись иные, более важные, выжимки, а в голове формулировался следующий вопрос: как и когда отреагирует Совет на дерзость со стороны кучки людей у своих границ? И располагают ли Бессмертные отцы сведениями о самом Алексе? За исключением данных, полученных членами Академии во время сканирования и снятия красного статуса, прочие хвосты, ведущие к нему, были подчищены и официально он просто искатель Алекс за номером 7.113. Совет получит данные о новом поселении не ранее, чем через пять недель от текущей даты. Это — если речь идет о стандартном отправлении корреспонденции из местного отделения Академии. Без решения Совета местные отделения Академии не будут включаться в игру. Вопрос за малым: «Как скоро члены Академии получат весточку о новом игроке и как быстро отправят запрос в столицу?» Загвоздка в том, что члены Академии довольно скрытны сами по себе и зачастую ничем не выделяются от простых жителей. Тот же Брайан может стать врагом, как только получит команду на ликвидацию Алекса, если таковая будет отдана. Общее положение дел указывало, что лагерю ничего не угрожает, по меньшей мере, в ближайшие три месяца. Этого достаточно для того, чтобы вернуться к ребятам, передать серебро и товары, затем покинуть их на несколько месяцев. Другого выбора Алекс не видел. Последний рывок — и возможность подготовиться к приходу карателей Бессмертных отцов-основателей.

…«Эй, Алекс, просыпайся! Начался перерыв. Пойдем в буфет?!» — трубила сбор Лиза, и сестры с готовностью следовали за ней. С началом антракта внутреннее пространство театра заполонили зрители, и буфет не стал исключением. Алекс плелся в хвосте и сопровождал девушек, скорее, из чувства такта. От местных любителей «помоложе» девушки-искательницы и сами вполне могли отбиться. Тем более с той особой энергетикой, с какой девушки себя вели, благородные мужи на публике вряд ли захотели светиться. Как говорится, пиетет не тот.

Девушки набрали полный стол разных сладостей и закусок: пирожные с кремом, миниатюрные слоеные тортики с фруктами, разноцветное желе, вафли с мороженым и прочая мелочь, в названия и состав которых Алекс даже ни вникал. Антракт был длинным — около часа. Работникам театра нужно было подготовить сцену к следующей части. Представление состоит всего из двух актов, так что Алексу оставалось недолго пребывать не в своей тарелке. Оставшуюся часть юноша решил проспать.

На общем фоне столик девушек дико выделялся. Другое слово не могло бы передать происходивший пир. Девушки расслабились чуть больше положенного, и забыли, в каком находятся месте. Они дурачились, громко шутили, так что окружающие хорошо их слышали, кормили друг друга с ложечки. В общем, забыли о всяких приличиях, месте и здешней публике. Женщины за столиками брезгливо косились на подобное свинство, в то время как часть мужчин, напротив, наблюдали за происходящим с интересом. Застолье девушек постепенно сворачивалось. Театральный колокол напоминал об окончании антракта, и зрители возвращались на свои места.

Начало второго акта ознаменовало для Алекса возможность отдохнуть. И, в отличие от девушек, продолживших смотреть постановку на эмоциональном подъеме, в том числе от вечера, компании и количества съеденных сладостей, доставлявших неимоверное количество сахара в кровь, юноша погрузился в сон. В сон неглубокий и чуткий, настолько, чтобы вновь вернуться в реальность от чужого дыхания. Это была Лиза. Она прильнула достаточно близко и тихонько дула в ухо. Алекс отстранился в сторону и спросил: «Что ты делаешь?» «Ничего, просто проверяю, спишь ты или нет. Представление закончилось, все расходятся. Ты говорил, что у нас на вечер будет еще встреча», — сказала девушка, оставаясь на месте. И обратилась к сестрам: «Видите, он совершенно безобидный. Алекс не совсем мальчик в привычном понимании этого слова. Люди его не интересуют, только юнит’ы и охота. Половина вечера прошла, а он ни за одной из нас так и не приударил». Алекс бубнил себе под нос: «Предлагаю мою личную жизнь оставить в покое. Если все готовы, вперед. Мне только нужно привести себя в порядок перед ужином».

Встретившись в главном зале театра перед выходом, где Лиза, Мила и Гая пристально рассматривали объемные картины, молодые люди направились в лучшую гостиницу города Пиллар — «Седьмое Небо». Выбор этой гостиницы был не только из-за роскоши и возможности засветиться перед сливками общества, но также из-за шаговой доступности, как от банка, так и от театра. Не стоило усложнять девушкам жизнь и устраивать длинные прогулки между ответственными мероприятиями, а потому все было выбрано в одном конкретном месте. Центр города, где жизнь бурлит сутками, где заведения не знают, что такое рабочие часы, а двери всегда открыты для клиентов.

Солнце уже заходило за горизонт, и в его последних лучах суетились уличные разнорабочие. Им предстояло разжечь масляные факелы на основных улицах города, дабы поддержать порядок и покой в темноте ночи. В этой незамысловатой работе кроется великий смысл — до тех пор, пока на улицах города достаточно светло, люди испытывают уверенность в завтрашнем дне. А это многого стоит. Алекс шел по площади следом за девушками, наблюдал, как они резвятся, шутят, обсуждают спонтанные темы и как по-своему выражают эмоции. В этом что-то было, какое-то чувство приобщения, чего он сам по себе, без такого наблюдения постичь не мог. В нем не было этого, не было самой жизни, как жили другие. Только цель, он сам, только инструмент.

Девушки задержались у фонтана, представлявшего из себя обычный небольшой пруд. Его работу восстановить было не под силу, это вопрос технологий, оставшихся до первой волны. Но поверье о том, что это место желаний, подталкивало молодых и доверчивых особ загадывать свои и бросить по монетке, а после столь же весело продолжить путь. Девушки допытывались друг у друга, кто какое желание загадал, и ни одна не спешила делиться. Ведь если сказать его вслух, оно не сбудется.

Вновь взгляд Алекса упал на очередной символ, призванный прославлять Бессмертных отцов. Они просто не могли в очередной раз не водрузить постамент на массивное основание себе любимым в напоминание имперским гражданам о своем существовании. Грозные и в то же время величественные фигуры несли слово, огонь и символы имперской власти. В местном исполнении каменные истуканы сопровождались дополнительными атрибутами свисающих с отдельно стоящих колонн по углам основания добротно пошитых флагов Империи. Тяжелая ткань в красно-черных тонах, на которую падал свет от широких металлических дисков в форме блюдца, в углублении которых, по всей видимости, горело масло или жир. У самого основания, под ногами истуканов, красовалась надпись из тщательно отполированных букв, выполненных из металла, что особенно было заметно по отражению света возносившихся языков пламени: «Наша сила — в единстве и вере. Империя — наш дом. Легион — наша семья. Долгих лет правления Бессмертным отцам».

…Гостиница «Седьмое Небо», в отличие от прочих сооружений, представлявших из себя центр города, доставшихся Пиллар, как памятники или, скорее, даже реликты, была отстроено после первой волны. Это выражалось во многих аспектах, в том числе небольшой этажности строения и применением древесины как на последних двух этажах, так и при возведении кровли. Основной же каркас выложен из камня и отделан штукатуркой. Сложно было сказать, чем «Седьмое Небо» отличается от других гостиниц, но ценник был втрое выше. Мрамор на полу, деревянные стены с картинами и декоративными занавесками, панорамные стекла на улицу меж массивных, усиленных колонн, стойка свежих газет… «Газет. Возьму одну, возможно, в ней будут сводки о событиях второй имперской армии», — зацепилась мысль юноши. В гостинице было и много других мелочей, ничем не выделявшихся, но в целом задающих тон и образ заведению. К примеру, два латных доспеха, установленные в углу, с гербом местных благородных домов. Возможно, даже являющихся собственниками гостиницы. Пока Алекс оформлял номера у администратора, девушки прошли через вестибюль в ресторан выбрать столик и ознакомиться с меню. Также старшая горничная по окончании оформления предупредила о том, что к ним днем доставили багаж с авансом за бронь, уточнила, как было бы правильно их разместить в номера, поскольку оформлены два раздельных. С номерами покончено, ключи в кармане, далее — ресторан и поиск девушек. И вот уже здесь начиналось то, о чем можно говорить как о заведении с большой буквы. Стены наполнялись прекрасной витиеватой музыкой в исполнении фортепьяно и скрипки. В зале было несколько аквариумов с живой рыбой, которую гость мог выбрать для себя, как и метод ее готовки. Белоснежные островки столиков, по меньшей мере, трех десятков, накрытые скатертями, были разбросаны вокруг массивной круглой барной стойки с несколькими бочками разливных напитков. В глаза бросилась поднятая рука. Это был управляющий ювелирной лавкой, и он был не один. За его столом сидели дочь, которую Алексу дважды доводилось видеть, барышня с довольно требовательным характером, и, по всей видимости, супруга самого управляющего также скрашивала вечерний стол.

Юноша увидел в этом добрый знак. Раз Брайан здесь с семьей, и, судя по столу, на котором были напитки и легкая закуска, управляющий намеренно ожидал, когда Алекс появится, прежде чем заказать основные блюда. Для начала нужно было его поприветствовать и далее действовать по ситуации. «Вечер добрый, Брайан, не ожидал вас увидеть. Вы здесь ради вечера в кругу семьи? Или желаете продолжить наш незакрытый вопрос?» — поинтересовался юноша. «И то, и другое. Присоединитесь к нам?» «Это возможно, разве что я не один и в таком случае следует разменять столы на один большой. Как на это смотрите?» «Да, конечно, это не вызовет затруднений, я переговорю с официантом», — сказал Брайан и, подозвав официанта, стал с ним объясняться.

В это время сзади к Алексу подскочила Лиза и, обняв за пояс, произнесла: «Наш столик в другом углу. Это твои знакомые? Я тебя не отвлекла?» За мгновение до появления Лизы между девочками семейства возникла беседа. Мать уточняла у дочери что-то насчет Алекса, что он, разумеется, не расслышал из-за Лизы, но вот дальше начинались нотки тирады, как свежие воспоминания дочери о прошлом вечере. И обе отвлеклись от своей беседы, будучи прерванными бестактным появлением Лизы, поведение которой могли неправильно трактовать.

Лица семейства Стиллер преобразились. Лиза и дочь управляющего как-то странно друг на друга уставились. Брайан, до этого вальяжно сидевший в кресле, тут же встрепенулся, оживился и даже встал, желая принять руку и поприветствовать молодую незнакомку. Его супруга не могла не отметить это. «Похоже, нам всем предстоит знакомство, вы не против его отложить?» — уточнил Алекс у супруги Брайана, поскольку она была в числе первых, кто мог помочь Алексу обернуть вечер в положительное русло. Смягчившись в чертах лица, женщина ответила: «Разумеется, молодой человек, я услышала два мнения о вас, и оба они крайне противоречивы. Мне бы хотелось сформировать свое». Вскоре все сидели за одним большим столом. И вскоре с выбором блюд было покончено, а официант, приняв заказ, более не мешался. Время было переходить к знакомству. «С вашего позволения, начну», — сказал Алекс и поочередно начал представлять девушек. «Мои спутницы в этом странствии, можно сказать, сестры по оружию», — произнес юноша с усмешкой. Брайан любезно представился сам, затем представил супругу — Аду и дочь — Аннет. Затем продолжил с того момента, на чем они расстались днем: «Алекс, дабы не упускать из виду практическую сторону, позвольте сначала вернуться к обсуждению вопроса о моей дочери». «Конечно, Брайан, как и говорил, все обсуждаемо. Предлагаю начать с того, чтобы узнать мнение самой девушки на этот счет. Аннет, что вы сами думаете по поводу путешествия на неопределенный срок, черт знает куда, в место, жизнь в котором сопряжена с высоким риском? И, разумеется, там вы, в первую очередь, столкнетесь с отсутствием многих благ, к которым так привыкли». Оба родителя смотрели на дочь и ждали, что же она ответит. «Я хотела бы увидеть что-то новое, узнать больше о мире. Папа сказал, что вы искатель, бываете в новых местах, а еще у вас есть лагерь за границей Империи», — сказала девушка. «Аннет, это все общие слова, лишенные смысла. Хотите посмотреть на мир, попросите Брайана выдать вам монет и прокатитесь с караваном по известным городам. Это безопаснее, чем то, с чем вы можете столкнуться, отправившись со мной», — на этих словах юноша взял паузу и обратился к Лизе, сидящей рядом: «Будь добра, поведай о наших с тобой приключениях, чтобы создать более полное представление о том, с чем нам регулярно приходится иметь дело».

И Лиза начала свой длинный рассказ. «Все началось с города-гильдии Лимб. Я только присоединилась к Алексу, и на следующий день на нас напала стая ходячих юнит’ов и…» — она продолжила далее вплоть до того, как беженцы добрались до долины, какие сложности им пришлось преодолеть и как в целом обстоял быт людей за имперской границей.

Ада внимательно выслушав Лизу, сказала, обращаясь к Алексу: «У вас и ваших друзей довольно насыщенная жизнь, Алекс. Я слышала, что большинство искателей быстро находят свой конец в странствиях, если так можно выразиться. Ваша история заслуживает внимания, как исключительный пример». «Что вы, миссис Стиллер, я всего лишь маленький винтик во всем происходящем. Почестей заслуживают мои спутники. Именно они делают основную работу. Мне же остается надеяться на успех всего предприятия и в то, что они останутся впредь со мной и займут достойные места в новом городе согласно своим ключевым навыкам». «Алекс, мы услышали достаточно. С вами вполне безопасно, и у вас есть знакомые искатели и даже легионеры. Что скажете, вы возьмете с собой нашу девочку?» «Брайан, Ада, сначала я все же хочу получить ответ от вашей дочери», — обозначил юноша свою позицию для присутствующих.

Взгляд глаза в глаза, вопрос: «Аннет, вчера вы пришли в гостиницу по собственному желанию? Да или нет? И не смейте смотреть на своих родителей. Не нужно говорить то, что итак очевидно». Девушка, не отвечая, опустила глаза. Алекс переглянулся с Лизой и они поняли, что думают об одном и том же. Это означало «нет». Неловкую паузу вскрывшегося обстоятельства пришлось нарушить Алексу. «Аннет, вы в достаточной мере образованны? Считать и писать умеете свободно? Если да, для вас найдется место. К примеру, вести учет товаров и средств в качестве личного помощника». «Вы имеете в виду двоичную запись прихода и списания? Складскую инвентаризацию?» — робко спросила Аннет и утвердительно добавила: «Мне это знакомо, ведь я — дочь своих родителей. Знания математики и письма я получила еще в детстве». «Это хорошо», — многозначительно выдал юноша и обратился к супругам: «Брайан и Ада, что скажете, если я предложу поднять ставки наших партнерских отношений?» «К чему вы клоните?» — заинтересованно спросил мужчина. «Было очевидно, что решение отправить дочь было вашим или вашей супруги. Мотивы меня не интересуют. Там, где риск, там и больше звонких монет. По примеру тех же глаз дракона, в текущих границах Империи шанс встретить достаточно крупных юнит’ов для получения этих артефактов необычайно низка. Еще сложнее получить трофей в нужном качестве. Думаю, это всем очевидно…» — на этом Алекс выдержал паузу и продолжил: «Я готов взять вашу дочь в Надежду на общих основаниях, в качестве персонального помощника управляющего города и определить круг задач с учетом торгового оборота. От вас мне потребуется выполнение определенных задач. Скажем, торгового агента от имени нашего лагеря в городе Пиллар». «Алекс, объясните, пожалуйста, подробнее суть предложения», — сказала Ада. «Строительство города — довольно сложная задача. Нам потребуется много материалов, которые мы можем в принципе производить и добывать, но это займет много времени. На первом этапе нам потребуются значительные поставки основных ресурсов вроде железной руды, лома, древесного угля, инструментов для горных работ, алхимических компонентов и многого другого. О платежеспособности, как вы понимаете, можно не беспокоиться. Поставки, что вы сформируете для нас и отправите со всеми мерами предосторожности, будут оплачиваться трофеями с юнит’ов обратными грузами. Разницу в монетах можно отправлять с каждым последующим караваном или класть в банк на специальный счет с отправкой документа на получателя. А ваша дочь, скажем так, будет на той стороне проверять отправления и передавать вам приветы и свои жизненные наблюдения. Как вам такое предложение?» — закончил излагать собственное видение отношений с семейством Стиллер юноша. «Звучит весьма недурно, это действительно походит на роль торгового агента. Алекс, во сколько вы бы оценили подобную работу?» — поинтересовался Брайан. «Попробуем начать с пятнадцати процентов от входящего торгового оборота, после реализации трофеев, разумеется. А далее — по результатам. И да, за эту сумму я планирую, что вы возьмете все расходы по сопровождению и обеспечению безопасности караванов на себя. Это выглядит разумно, принимая во внимание, что обратным грузом будет поступать товар в том числе для вашей лавки. Прочие мелочи из трофеев можете оптом сдавать туда, куда сочтете нужным или откроете отдельную лавку для розничной продажи».

К этому моменту подошел официант с подносом напитков и парой бутылок вина. Супруги Стиллер, воспользовавшись паузой, откинулись назад и, улучив момент, перешептывались на предмет разумности предложенных условий. Лиза обсуждала с сестрами обратную дорогу и покупки какие им еще только предстояло совершить. И только Аннет за столом испытывала схожие с Алексом чувства. Чувства тоски и дискомфорта от собственного пребывания за вечерним столом. Алексу претило участвовать в подобных беседах. А Аннет, скорее, думала над своей судьбой, поскольку положение в семье обязывало ее следовать родительским повелениям.

Официант, закончив с подачей блюд и открытием бутылок вина, любезно наполнил бокалы нескольких присутствующих и собирался удалиться, как был задержан Алексом с небольшой просьбой подать письменные принадлежности. Очередной пример того, что не все технологии утрачены и для богатых людей они вполне доступны. Склянка чернил, перо и плохо спрессованная бумага, все же, лишь дешевое подобие технологий, но, тем не менее, вскоре оказались перед Алексом. Записи ложились на бумагу пункт за пунктом: материалы, расходники, количество, лечебные травы, пряности, соль, инструменты, железо, ткани, уголь и т. д. Получилось более сорока позиций. Закончив и достав кошель с сотней золотых, приготовленных заранее, Алекс передал лист бумаги и средства на их приобретение чете Стиллер с пожеланием подготовить караван до Надежды. Пока супруги оценивали перечень необходимых товаров, юноша постарался максимально приближенно к местности нарисовать схему проезда по торговому пути до деревни Сеигле, что недалеко от границы с городом-гильдией Брут и далее — маршрут на север, до поселения.

«Вы очень прозорливы, молодой человек. Подготовились заранее и сделали предложение, от которого мы с Брайаном не готовы отказаться. Отныне мы с вами в какой-то степени повязаны, и ваши действия будут сказываться на нас. Что будете делать далее?» — поинтересовалась Ада. «Играть свою роль», — ответил Алекс с усмешкой и, подбирая слова, продолжил: «Видите ли, Ада, мой визит в Пиллар — это своеобразная пощечина Совету, понаблюдать за его реакцией. На какие шаги пойдут Бессмертные отцы в свете появления нового игрока на сцене». «Полагаете, это разумный шаг?» — обеспокоенно спросил Брайан. «Как бы то ни было, лучшего момента может не представиться. Вторая имперская армия, вернее, ее остатки в лице шестого легиона стоят к северу от Пиллар, истребляя юнит’ов и дезертиров. Основной силой Совета остается Внутренний круг. Прочие армии расквартированы на землях высокой активности юнит’ов, и их вывод для подавления небольшого лагеря вроде нашего будет чрезмерно расточительной мерой. Это, конечно же, если Совет сочтет нас за угрозу своему существованию и откажется от расширения количества городов-гильдий. В то же время от опрометчивых поступков вроде отправки на север крупных военных отрядов мы в некоторой мере защищены. Гильдии своими силами не смогут сдержать распространение юнит’ов, что приведет к упадку земель, смерти мирного населения, падению собираемых налогов и поставок продовольствия, как и прочих жизненно важных ресурсов. Беженцы вновь заполонят центр Империи, что будет подобно приговору», — на этом видении возможного курса развития событий Алекс закончил.

Брайан не удержался и, как патриот, как истинный имперец в определенном смысле, возразил: «Такого быть не может, чтобы вторая имперская армия, как вы это говорите, завязла в восстановлении порядка! В газетах писали, что легионы доблестно проявили себя в бою, одолев легендарного юнит’а, и в настоящий момент находятся на перегруппировке и пополнении в преддверии расквартирования к северу от Пиллар на постоянной основе, вместо территории города Брут». Газета, которую взял Алекс на стойке гостиницы, была с устаревшей информацией, в ней как раз шла речь о сражении и о состоянии второй имперской армии. С этой статьей юноша ознакомился во время оформления номеров. «Брайан, вы случаем не из этой газеты почерпнули свои знания о положении дел?» — на этом Алекс подал вперед газету так, чтобы мужчина принял ее через стол. «Да, она самая». «Ну, так можете поблагодарить имперскую пропаганду за то, что она не зря ест свой хлеб. У нас в лагере, как я уже говорил, есть несколько солдат восьмого и одиннадцатого легионов. Кто-то назвал бы их дезертирами, но, услышав их историю, сомневаться в которой лично у меня нет повода, я бы сказал, что это солдаты, сделавшие все от них зависящее и исполнявшие долг до конца», — Алекс не успел договорить. «Алекс, голубчик, но позвольте, о каком поражении может идти речь, когда это была победа! И то, что волна не дошла до города, это — их заслуга!» — возражала Ада, несмотря на всю свою манерность, перебивая юношу. Алекс взял бокал вина и вознамерился вновь передать слово Лизе, поделиться всеми подробностями о судьбе легионов. И после того, как девушка приступила к новому изложению альтернативной картины событий от официальной имперской пропаганды, Алекс подошел к Аннет, обойдя стол и шепнул ей на ухо, что хотел бы подышать воздухом, и в том приглашает присоединиться и ее.

Они стояли рядом с возвышавшимся масляным факелом у входа в ресторан. Аннет подобрела к Алексу в чертах лица и не смотрела более как на того, кого она презирает всеми фибрами души. У него в руках было два бокала, один свой с вином, другой он прихватил по пути с барной стойки, нагло забрав заказ чужого столика, со словами: «Включите в счет вон того». Официанту оставалось развести руками и повиноваться, наливая новый бокал согласно заказу. Бокал с шампанским протянут Аннет. «Что думаете теперь насчет всей затеи отправиться в жуткое захолустье за границей Империи? Сейчас самое время образумить ваших родителей и не втягивать ваше семейство в грядущий конфликт меня и Совета». Девушка приняла бокал и, сделав глоток, сказала: «Сначала я подумала, что вы — редкостный мужлан и не принимаете женщин за людей. Теперь мне кажется, что начинаю понимать вас чуть больше. Порой вы настолько находитесь в себе, что до других людей вам просто нет дела. Только безумец или гений мог все так спланировать и реализовать. Кто вы, и каково ваше место? Это со временем покажет история. В одном я с вами согласна — текущая политика Империи просто ужасна, и я присоединюсь к вам по собственному желанию». «Так, значит, и в вас скрыт дух к бунтарству?» Девушка улыбнулась, скрывая саму улыбку веером, что был у нее в руке и легкой цепочкой опоясывал запястье, затем быстро сложила его и легонько стукнула Алекса им в плечо. «О-о-о-о, простите, я не хотела! Это вырвалось случайно, видимо, я превысила свою норму вина на сегодня», — говорила девушка от удивления своей же реакции и того, что слишком расслабилась, допустив вольность, при этом пролив часть бокала и испачкав ладонь сладким напитком. «Аннет, не страшно. По правде, если вы такая живая только после алкоголя, нам потребуется взять его с собой и как можно больше. Иначе вам сложно будет вписаться в коллектив, который вы встретите по ту стороны границы». «А как же вы? Люди пошли за вами, несмотря на ваши…» — Аннет не могла подобрать слово. «Причуды? Тараканы? Мерзкие черты характера?» «Странный вы, Алекс. Говорите не всегда понятные вещи, мыслите так широко, что за вами сложно уследить и весьма лояльны по отношению к другим. Если бы вы были открыты им в большей степени, они относились бы к вам теплее». «Аннет, вы меня с кем-то путаете. Я — нехороший человек. И уж точно не герой романа. На моих руках достаточно крови, а в ближайшем будущем ее станет еще больше. Если вы и ваши родители согласитесь на то, что мы обсуждали за столом, я собираюсь использовать и вас, и ваше семейство. Собственно, как-то так». «И что тут такого? Это делают все. Разве что вот так никто в лицо об этом не говорит. На мой взгляд, ваша честность, по крайней мере, заслуживает внимания. Люди верят в вас и идут за вами, хотя вы, что уж тут говорить, человек простой по происхождению. Вы отказали отцу в моем присутствии в качестве гостя, сославшись на то, что не хотите социального неравенства, и это лишь подчеркивает ваше благородство. То, что вы хотите создать, наверняка должно быть прекрасно», — сказала Аннет, осушая бокал. «Романтизм, философское направление утраченной цивилизации. Аннет, вы слишком зациклены на вере в идеалы и прочие вещи духовного порядка. Я лишь хочу разрушить сложившиеся правила игры в Империи. Не для себя. Так хотел мой знакомый. Его уже нет со мной. Но можно сказать, что я продолжаю этот путь, как дань уважения. Давайте вернемся к столу, наше долгое отсутствие вызовет лишние волнения у ваших родителей».

Основные блюда были поданы. Чета Стиллер продолжает внимать каждому слову Лизы об истории имперской армии и того, насколько версии Амина и его людей правдоподобна. Спор был жаркий, рассматривались разные версии: что Амин гнусный лжец и просто сбежал с поля боя, не дождавшись переломного момента, до того, что не все так плохо, и потерь могло быть меньше, чем казалось самим участникам. Такова реальность для них, для имперцев. Все-таки людям сложно отказаться от собственных убеждений. А чета Стиллер, за исключением малышки Аннет, были явными имперцами. И не видели ничего дурного в планах Алекса, полагая, что его ключевой целью является желание создать город — как очередного форпоста Империи, где юноша, подобно прочим главам гильдий, сможет набивать свои карманы. И, вместе с тем, их дружба упрочит положение семейства Стиллер в Пиллар, наделяя большим весом и важностью, как старых друзей или торговых партнеров. Ничего не менялось. В этом мире жадность — двигатель прогресса.

Алекс помог Аннет вернуться на свое место, придвинув стул и посчитав, что сегодня имеет полное моральное право выпить как в последний раз. Плохо будет завтра. Внутренние голоса, сулившие о надвигающейся буре, юноша попросту решил утопить в вине. «Алекс, насколько шатко положение? Речь, конечно, об Империи. Вы далеко не глупы, и у вас есть соображения на этот счет. Вряд ли вы начали бы то, что делаете, без детально проработанного плана», — задала вопрос в лоб Ада, когда юноша вернулся за стол. Эта женщина не была лишена головы на плечах и то, что супруг очевидно принимал советы жены, говорило о многом. «Империя падет, если вы об этом». «Но все же хотелось бы знать: сколько нам осталось?» — задал уточняющий вопрос управляющий. «Помилуйте, Брайан, откуда мне подобное знать? Месяц, год, век или Империя будет стоять вечно, как завещали нам Бессмертные отцы-основатели», — открещивался юноша от вопросов супругов. «Брайан и Ада, я не измеряю время подобно вам. Мне нет дела до производительности труда в час или как эффективнее разместить денежные средства: купить подешевле, продать подороже. В моих словах не было ни доли шутки или бравады. Я или близок к бессмертию, или уже им обладаю. Вся моя жизнь, жизнь искателя, представляет из себя непрекращающуюся борьбу со всем, что вам не суждено увидеть, проживая жизнь в стенах города. Говоря откровенно, я без проблем смогу выжить один. Ну, разве что без Лизы будет скучно». Девушка, услышав свое имя, оторвалась от сестер и слегка толкнула Алекса в плечо со смехом на словах: «Грязный льстец, ты это не серьезно!» Многозначительно качнув головой в контексте «Кто знает?», Алекс продолжил свое видение для супругов Стиллер: «Мои усилия по строительству города — это, скажем, так, некая вера, что люди могут быть лучше, чем они есть. И Надежда — это прибежище не столько для меня, сколько для других. Так, к примеру, я не являюсь главой поселения, несмотря на то, что вхожу в круг лиц, которые совещательно принимают решения». И отчего-то Алексу даже захотелось пойти на провокацию и узнать, чего же больше в семействе Стиллер: здравого смысла или слепой веры? «Вот вам пример того, что в газете ложь. Были ли за последние несколько месяцев крупные караваны на Империум, набитые кристаллами эссенции? Такое сложно упустить, и город был бы полон слухов. Если груженые телеги не проходили в окрестностях Пиллар, значит, легендарный юнит остался жив и просто вернулся к спячке до тех пор, пока его вновь не потревожат», — заострял юноша внимание на слабых местах имперской пропаганды. Заинтересованный взгляд Брайана вдруг проникся смятением на лице и, схватившись за голову, буквально поникая, он сказал: «Империя обречена…» «Алекс, дорогуша, вы ведь не оставите двух несчастных стариков за бортом в судный день? В вашем городе найдется свободное местечко?» — балансируя между шуточной иронией и сутью, спросила Ада. «Ада, для вас мы обязательно подберем достойные апартаменты. Впрочем, они будут у всех жителей города. Но до этого нам предстоит усердно потрудиться», — таков был ответ юноши миссис Стиллер. «Брайан, думаю, нам нужно помочь этому юноше в его начинаниях. Что скажешь, если мы включим в первый караван часть из наших средств?» «Безусловно, у меня крутилось то же самое в голове. Мы непременно увеличим список и включим в него все, что потребуется для скорейшего старта строительства. Возможно, даже найдем нескольких разорившихся торговцев, которые смогут нам помочь с товарооборотом и возглавят караваны», — поддержал супругу Брайан.

Аннет тем временем неприкрыто улыбалась, сидя напротив Алекса. Ее взгляды на жизнь отвергали образ жизни родителей и то, насколько была высока пропасть между обычными людьми и людьми благородного происхождения. Но то, как сблизиться с первыми, она не знала, а потому зависла посередине, гнушаясь низшими, в то же время осуждая тех, кто был выше. Эта девушка чувствовала вкус к жизни, когда речь заходила об изменениях, и то, что ее родители были глубоко подавлены услышанным за вечер, лишь подогревало в ней радость и доводило до крайней степени восторга. Возможно, ей нравилось, что все то, во что они верили и что приводили в пример как верх подобающего соответствия, было готово рассыпаться у них перед глазами.

Время было за полночь. Тем для беседы оставалось больше, чем сидящие за столом могли себе позволить. Семейство Стиллер откланялось, родители предпочитали ложиться рано, так что и в этом уже не были готовы продолжить застолье. Самой же Аннет предстояли сборы, чтобы выехать с Алексом следующим днем без промедления. Гая и Мила также решили, что лучше будет отправиться в номер отдыхать. А Лиза еще держалась, как могла, около часа, полагая, что сможет перепить Алекса. Закончилось все тем, что в номер девушку Алекс вносил на руках. Спящая девушка, дивно сопевшая на кровати, последняя недопитая бутылка в руке, вид ночного города из окна, дежавю чувств Фрэнка или его послевкусие.

…Центр города засыпал по мере приближения рассвета. На улицах все меньше людей, кафе и рестораны, что выпроваживали последних засидевшихся посетителей, ненадолго закрывали двери в преддверии подготовки к передаче помещений сменам нового дня. Количество городской стражи также сокращалось по мере того, как тьма отступала, сменяясь золотисто-синими оттенками солнечных лучей — тени заполняли свободное пространство между домами. Единственные, кто еще проявлял подобие активности на городских улицах, были уличные рабочие, тушившие ночные огни предыдущего дня. Встретив рассвет, вдоволь насмотревшись на город, Алекс спустился в пустой ресторан и попросил единственного официанта у барной стойкой побеспокоить поваров и собрать два подноса с едой. За незнанием того, что предпочитают девочки, взял всего понемногу: булочки с кремом, блины, сироп, молочная каша, отварные яйца, масло, свежевыжатый сок, кофе и небольшая ваза со свежими цветами. Расплатившись, юноша поднялся наверх, сначала к себе, чтобы оставить один из подносов, затем — к девочкам в соседний номер. Праздник закончился, день отправления наступил, Алекс надеялся, что девушки встанут пораньше. Тихий стук в дверь… Алекс собрался уходить, но дверь приоткрылась и в щель просунулась сонная Мила, понять, кто беспокоит. Девушка была выше своей сестры, на голову выше самого Алекса, к тому же, определенно, грациозней. Грациозней сестры, конечно же. Юноша отвлекся на ее появлении, дверь открылась шире, Мила выпрямилась во весь рост и, придерживая правой рукой одеяло, в которое была укутана, протянула левую принять поднос. Ее шея вплоть до плеча была оголена. «Довольно утонченная ключица», — подумал юноша, прежде чем быстро отвел взгляд в сторону, хотя, если честно, он оценил ее более чем достаточно. Мгновением, так показалось Миле. Алекс дождался, пока девушка примет поднос, извинился, что разбудил, но выдал слова в коридор, потому как стоял отвернувшись, и, пожелав приятного аппетита, удалился в свой номер. Спустя час раздался слегка хриплый голос Лизы: «Пора вставать?» Не отводя глаз от окна, Алекс задался риторическим вопросом: «Проснулась, соня? Было бы чудесно, если бы ты встала. На столике ждет завтрак, так что подкрепись». «Сколько времени до отправления?» «Половина девятого. Осталось полтора часа». «Еще пять минуточек и обязательно встану».

Раздался стук. На пороге были Гая и Мила, они приняли эстафету присматривать за Лизой. Алекс, ощутив некое облегчение, что утро девушки можно для себя закрыть, покинул номер. А где-то там, за дверью, сестры тормошили Лизу в лучших традициях настоящих подруг. Юноша тем временем спустился на первый этаж и вышел на улицу. В то время, как весь центр города вот уже несколько часов как буквально вымер, одинокий человек в годах с чемоданом у ног, стоял рядом с нерабочим фонтаном. Покидая гостиницу с рюкзаком за плечами, юноша направился к нему. «Подскажите, вы ждете кого-то?» «Да, господин Алекс, именно вас. Я мажордом мистера Ланзо. Меня зовут Талбот», — представился мужчина. «Талбот, предлагаю обойтись без лишних формальностей, и я вам не господин. Обращайтесь по имени». «Да, Алекс, конечно». «Отправление в 10.00, что скажете, если предложу выпить чашечку кофе в ресторане гостиницы?» «Это можно. Господин Ланзо выделил средства на поездку», — ответил мужчина, и оба проследовали в ресторан. Кофе, выпечка, небольшой столик, панорамное окно… Прекрасный вид как на площадь, так и на вестибюль гостиницы. «Талбот, вы раньше служили? Может, в легионе или искателем?» «Не думал, что настолько бросается в глаза. Ветеран, семь лет в гильдии Пиллар. А вы, без сомнений, искатель». «Из бывших», — в шутку поправил юноша и добавил: «Меня исключили из гильдии Лимб, теперь на свободных хлебах». «Бывших не бывает. Мы остаемся таковыми, какие есть, до последнего вздоха. Мистер Ланзо отправил меня оценить обстановку. Насколько безопасно место и осведомиться о здоровье молодого господина». «Это мы узнаем только там. Месяц назад все были живы и здоровы. Кстати, Талбот, чем планируете заняться у нас?» «Мне было бы спокойнее ближе к молодому господину». «Если вы сами не против, можете заступить в охрану лагеря. Работа не пыльная, сильных юнит’ов в долине не встречалось, по крайней мере, в западной части от лагеря». «Премного благодарен».

В дверях ресторана показалась Аннет. Она была одета несколько не по обстановке, в общем, иначе, чем можно было ожидать. Девушка была в платье, что не билось с контекстом предстоящего путешествия, где удобство и практичность одежды ценились выше ее стоимости и приверженности моде. «Вот вы где! А я успела побывать у кареты, хотела оставить вещи, но мне строго отказали, заявив, что это специальный дилижанс и заказан исключительно на предъявителя с соответствующими документами», — говорила с долей возмущения Аннет. «Конечно, не пустили. В транспорте опломбированный сундук с пятьюстами тысячами серебра. Люди, которые тебя развернули, отвечают за сохранность груза и пассажиров вплоть до Сеигле. И по секрету, мы втроем не числимся в составе пассажиров до последнего», — занудно объяснял Алекс. «Своими манерами они кого-то мне напоминают!» — взгляд девушки косился на юношу и говорил сам за себя. «Уважаемая, простите, к вопросу о манерах. Вы не хотели бы представиться?» — спросил Талбот у внезапно появившейся особы. «Да, конечно, простите, я несколько удручена началом дня. Меня зовут Аннет Стиллер. А вас?» «Талбот, я — мажордом семейства Адалмунд, в настоящий момент следую за этим молодым человеком». «Ну, теперь, когда все познакомились, остается зажать кулачки и надеяться, что наши принцессы вчерашнего дня наконец-то спустятся, и мы перейдем к сборам у кареты», — продолжил Алекс мысль Аннет, посматривая на часы на площади, а девушки тем временем все никак не спускались.

За четверть часа до назначенного старта Лиза, Гая и Мила второпях промчались от лестницы через вестибюль на улицу, так и не заметив Алекса за столиком ресторана. Они спешили к дилижансу, ожидавшему возле имперского банка. Аннет прямо вовремя сказала, что ей нужна помощь с саквояжем, оставленным на стойке администратора, и все трое вынужденно сделали небольшой крюк, прихватив ее скромные пожитки, занявшие три больших чемодана. Этой девушке явно не был знаком спартанский образ жизни. В очередной раз юноша, груженный подобно ослу, наблюдал, как девушки впереди паковали свои вещи в необычную карету. Снаружи она была обнесена железными листами для безопасности пассажиров, задний отсек для багажа был куда больше обычного и примыкал к салону. Вдобавок к этому у кареты было три оси, а в движение их приводили шесть запряженных лошадей. Лиза крутилась у багажного отделения и разговаривала с солдатом из сопровождения, у которого на голове и плече были отличительные знаки в виде перьев и серебряного плетеного шнура на металлических наплечах. На его лице застыла одухотворенность лет тридцати. Лиза оглянулась и показала на юношу, идущего от гостиницы. «Значит, вы довесок, не включенный в число пассажиров? Правила безопасности следования знаете?» — поинтересовался командир сопровождения, когда Алекс поравнялся с ним и Лизой. «Да, мы в курсе: окна не открывать, не высовывать руки из салона и во время остановок не нужно бежать в ближайший лес, где нас тут же съедят». «Стало быть, любим шутки?! Но хочу предупредить сразу, что нас наняли для охраны груза, а не няньками для богатенькой молодежи. Так что рекомендую усвоить следующее — карета движется в нашем темпе! Никаких случайных остановок, рекомендую поменьше пить воды или что вы там пьете. Это если кто не понял, справлять нужду не ранее, чем мы будем останавливаться в специально отведенных местах», — сурово произнес командир отряда. «Вопросов нет, чем быстрее попадем в пункт назначения, тем лучше. Вот только к вопросу о бытовых потребностях, с этим будет сложнее… Девушек перевозили?» — на всякий случай Алекс решил задать деликатный вопрос. «У меня нет девушек в путевом листе, у меня три пассажира, а вместо трех передо мной стоит шесть, один из которых, по всей видимости, умник. Так что добро пожаловать в карету, и мы выдвигаемся», — с этими словами он громко свистнул, привлекая внимание остальных солдат в сопровождении и подав сигнал вытянутой верх руки со сжатым кулаком, пошел к своей лошади. Пассажиры уселись в карету, и дилижанс тронулся в сопровождении одиннадцати всадников. Внутреннее убранство оказалось вполне комфортным. Деревянный салон, кожаные диваны, два светильника с каждой стороны, под столиком запас свечей, воды, немного алкоголя, пара книг, одна из которых — религиозный трактат, одобренный Советом и Академией. И все это за каких-то пятнадцать тысяч серебра. Места вполне хватило для шести человек.

Карета медленно двигалась по городской улице. Обитые толстой кожей колеса глухо постукивали по брусчатке мощеной дороги. Это были звуки прощания с городом Пиллар. Сестры Мила и Гая, как и Лиза, придвинулись ближе к окнам, отдернув занавески, дабы глубоко отложить в своей памяти эти улочки, даровавшие им незабываемый праздник и яркие впечатления, которые они сохранят до конца своих дней.

Глава 13 
Каскад последствий

Путь по торговому тракту до Сеигле потребовал в значительной мере меньше времени, чем ожидалось. Шестерка резвых коней и вооруженная охрана домчали путников за неделю. Хотя, как сказать, домчали? Не доезжая до конечного пункта назначения, дилижанс остановился и спустя несколько минут дверь кареты распахнулась. Показавшийся в проеме командир сопровождения сказал: «Конец пути. Здесь начинается оцепление и далее нам не проехать. Остается ждать». «О каком оцеплении идет речь?» — поинтересовался Алекс. «Торговый тракт перекрыт отрядами разведки шестого легиона и, похоже, что в деревне Сеигле засели разбойники. В течение суток должен подойти передовой отряд и взять деревню штурмом», — спокойно ответил командир. «Попросите открыть багаж, я хотел бы забрать свои вещи», — сказал служивому юноша. «Воля ваша. Я здесь затем, чтобы охранять дилижанс. Идемте, выдам вещи», — на этом командир охраны удалился. «Алекс, полагаешь это хорошая идея? В тебе я, конечно, не сомневаюсь. Но тут легион, это привлечет много внимания!» — беспокоилась Лиза. «Все хорошо, оставайтесь в карете. Найдите, чем себя занять, а я постараюсь разрешить этот вопрос с наступлением темноты. Мне крайне нужен повод переговорить с главой деревни, а это лучший повод из возможных. Я пойду». Скорые приготовления, — Алекс вновь был вооружен и опасен. Оставалось дождаться темноты, прежде чем проникать в деревню. А тем временем можно было осмотреть окрестности. Чтобы не вступать с разведчиками в лишние и бессмысленные разговоры, сойдя на обочину и быстро отдаляясь от кареты и разведчиков легиона, остановивших ее, как и предшествующий дилижансу караван торговцев, также растянувшийся по торговому тракту на сотню метров, Алекс скрылся в лесу. Легионеры сначала проявили интерес, заметив, как странный юноша удаляется в лес, хотели его остановить, окрикивая и преследуя спешным шагом, но, поравнявшись с местом, где он вошел в густую растительность, потеряв из виду, бросили это пустое занятие и вернулись на свой пост.

Деревня достаточно крупная, по меньшей мере, тысяча домов. Как знать, собирался ли Алекс искать иголку в стогу сена или староста успел скрыться во время захвата деревни? То, что разведчики не сунулись сами на штурм, говорило о большом скоплении разбойников или дезертиров. По периметру деревни между домами ходили вооруженные люди. Наблюдая за деревней со стороны, Алекс в некой мере сожалел, что у него не было возможности проследовать с караваном беженцев, когда они двигались от Утопии на север. Представление о расположение улиц и о том, как выглядит глава деревни — вот что сейчас было важно. Стемнело. На небе облачно, свет луны и звезд прерывисто падали на землю. Сильный порывистый ветер свободно носился по крестьянским полям, и это поможет скрыть посторонние звуки приближения. Все, что не прибито наглухо во дворах деревенских домов, было источником шума. Мелкая дрожь пробежала по телу юноши от холодной воды. Шел первый месяц зимы. Река не глубока, а потому приходится чуть ли не ползком красться в воде вдоль берега. Свет факелов и голоса указывают на моменты приближения и отдаления противников. Если бы не ситуация с заложниками, Алекс предпочел бы скрестить клинки, чем мокнуть подобно крысе в погоне за добычей. И все же цель оправдывала средства. Деревянный мост — прекрасная возможность осмотреться и оставаться в его тени. Разбойники выставили патрули караула — факелы то и дело курсируют между домами. На улицах ни одного гражданского.

Интуиция подсказала Алексу, что делать дальше. Впереди вдоль берега двое шли в свете факела и свернули в один из дворов. Юноша снял сапоги и выбрался на берег. Звук хлюпанья воды непременно бы выдал его. Задержавшись у изгороди и осмотревшись, он принял решение проследовать в дом за парочкой негодников. Женский плач и крики становились все громче. Алекс медленно извлек клинок, распахнул дверь и скользнул внутрь. Резкий удар клинка в затылок, картинка перед глазами плывет, и первый разбойник упал. Излишне увлеченный тем, что собирался сделать с хозяйкой дома, завалив ее на стол, между криками и скрежетом ножек мебели по полу в то время как ему оказывали сопротивление, другой разбойник не понял, что за ним стоит старуха с косой. Резкий удар в шею, проворот лезвия, мгновенная смерть.

Зрелище вышло не для слабонервных, и жертва, что еще секунды назад брыкалась на столе, пытаясь противиться насилию над собой, еще не понимала произошедшего. В тусклом свете свечи нельзя было доподлинно рассмотреть ее лица, и в том отчасти была вина Алекса — кровь второго разбойника омыла лицо женщины. Пришлось зажать ей рот и удерживать на столе, чтобы она не привлекла внимания разбойников, крутившихся недалеко от дома. Пока женщина лежала с большими выпученными от страха глазами и смотрела на Алекса, в окне, выходившем на улицу, были видны факелы и звук приглушенных голосов. Оставалось попробовать с ней тихо поговорить. «Слушай внимательно! Я не один из них. Сейчас я медленно уберу руку, а ты не будешь кричать или говорить до тех пор, пока сам тебя об этом не попрошу. Все понятно?» Женщина кивала головой и все меньше сопротивлялась. Алекс медленно и аккуратно убрал руку и отдалился на расстояние, которое ей могло быть комфортным. «Ты в доме одна?» Женщина еще всхлипывала, но уже приходила в себя. «Нет, в соседней комнате заперты муж и дети. Их обещали не тронуть, если…» — продолжать она не стала. «Мне нужно попасть в дом старосты, как его найти? Есть какие-нибудь отличительные черты?» «Я не знаю, сложно объяснить. Все путается и плывет перед глазами». «Послушай меня. Мне нужна помощь. Если я гарантирую безопасность одному из твоих детей, он сможет меня провести к дому старосты? Это очень важно!» «Нет! Нет! Я не пущу. Это слишком опасно. Тебе лучше уйти», — настаивала она, повышая голос, что снова могло стать проблемой, а потому Алекс вновь прикрыл ей рот. «Ухожу, я ухожу. Не нужно дергаться. Запри дверь и сиди тихо», — сказал напоследок.

Алекс понимал, насколько наивна была первичная мысль полагаться на то, что люди, на протяжении, по меньшей мере, нескольких дней пребывающие в страхе, возьмутся ему помогать. В них говорили инстинкты, и они, скорее, думали о сохранении собственной жизни и членов семьи. Выбор оставался невелик — пойти по горам трупов. А потому он высматривал небольшие патрули, продолжая продвигаться к центру деревни, тихо и быстро их убирая, и прятал тела по ближайшим хозяйственным постройкам. На втором десятке сбился и перестал заниматься ерундой. «Как может выглядеть дом старосты?» — вот что его занимало этой ночью. Не ровен час, как кто-нибудь догадается, почему на улицах становится так безлюдно и поднимет тревогу. После этого может дойти до крайности и последует убийство заложников, а то еще хуже — массовые поджоги деревни. Местные, лишенные всякой собственности, станут проблемой для региона, в том числе и для самого Алекса.

По мере углубления в деревню ответ на вопрос, отчего местные жители крайне напуганы, бросился в глаза. Дело было не только в убийствах. Часть людей жестоко пытали и вешали на деревьях или прочих возвышениях, в том числе — на выступающих балках строений. В отдельных дворах кучи тел сваливали друг на друга со следами расчленения, кровавых подтеков, болезненного удушения с деформацией шеи или вроде того. Эти бедолаги пытались сопротивляться или разозлили лиходеев тем, что не торопились отдавать свои ценности. По мере продвижения вперед юноша пришел к новому открытию — всецело полагаться на проклятый глаз было ошибкой. Часть разбойников не имела связи с эссенцией, и он их попросту не видел в темноте или сквозь препятствия. Несколько разбойников, столкнувшихся с Алексом, едва не подняли тревогу, распознав чужака. Спасло только их замешательство и скорость реакции юноши.

В центре деревни было весьма оживленно. Из окон домов пробивался свет факелов и свечей. Полный раздумий, что предпринять дальше, Алекс проник в темный, мрачно стоявший дом, в котором его глаз распознал одиноко лежащего под кроватью человека. Убедившись, что в доме неизвестный был один, Алекс отметил для себя отсутствие оружия и доспехов на спящем. Аккуратно вытянув руку и сдавив горло, юноша вытащил тело и оставил на полу, заломив руки. Мужчина хоть и дергался, но скулить или лопотать тарабарщину сквозь прикрытый рот не спешил. «Пришел в себя?» — строго спросил Алекс. Мужчина издал приглушенный звук, похожий на «да». «На разбойника ты не похож. Уберу руку, не закричишь?» И вновь приглушенное «нет». «Так кто же ты? Ты не похож на гражданского, да и дом слишком большой для одного человека». «Ты точно не из их числа?» — спросил мужчина. «Вопросы здесь задаю я!» — на этих словах Алекс треснул мужчину по загривку, чтобы не было лишнего недопонимания между ними, и спросил: «Ты дезертир легиона или местный стражник? Пытаешься прятаться? Не нужно отрицать». «Да-да, признаюсь, я стражник этой деревни. Испугался во время нападения и бежал, бросив оружие и доспехи. Позже спрятался в этом доме. Я не причастен к этому, понимаешь, я всего лишь жалкий трус, который хотел вкусно есть и сладко спать. Работа стражника не пыльная, это же торговый путь, тут достаточно безопасно, во всяком случае — было безопасно», — его излишне повело. Неудавшийся стражник получил пощечину от Алекса. «Мне безразличны твои деяния. Нужна помощь, а потом сиди здесь или проваливай. Уяснил?» «На улицу я не полезу, с меня хватит этого!», — четко обозначил свою позицию мужчина. «На улицу и не нужно. Раз ты стражник, стало быть, знаешь, который из домов принадлежит старосте деревни. Мне нужно попасть к нему как можно скорее. Показывай!» — на этих словах Алекс потащил его за шкирку к окну. Мера была вынужденная, нельзя, чтобы он успокоился и начал препираться, после того как был зажат и раним. Мужчина протянул руку чуть вперед, вытянув палец со словами: «Видишь вон тот богатый двухэтажный дом с отдельной внешней лестницей на второй этаж, с пристроем? Тебе нужен дом, который будет за ним. Наш староста — человек простой и не любит роскошь. Ты его мигом узнаешь, аккуратный и небольшой». «Ну что ж, стражник, живи и здравствуй», — сказал юноша на прощание и скрылся в дверях.

Центральная улица буквально кишела разбойниками. В одном только двухэтажном доме на противоположной стороне, который Алексу еще только надлежало миновать, было четыре неизвестные ауры эссенции. Преодолев широкую улицу так быстро, как только мог, юноша осмотрелся у забора дома, убеждаясь, что редкие патрули с факелами на центральной улице его не заметили. Пугливый стражник не обманул, нужный дом был впереди, через забор от сада и то, что в нем были бодрствующие разбойники, несшие караул, говорило о том, что они охраняют нечто ценное, или кого-то ценного. Вот он — момент истины последнего часа блужданий по этой деревне.

Это был провал! Алекс не успел добраться до своей цели, прежде чем раздались крики, звон и лязг удара по металлу. Деревня наполнялась звуками тревоги и опасности. Факелы забегали позади. Силуэты в доме рядом, люди проснулись и стали шуметь, собираясь в бой по призыву. Теперь уже точно без вариантов — придется врываться, как есть. В нужном доме было три видимые ауры эссенции, возможно, еще и обычные разбойники, так что Алекс положился на удачу и вломился с разбега в деревянную дверь. Дверь уже не была препятствием для него с его-то силами и, удерживаясь крепко за петли и по краям порога, сломалась досками в центре, а куски дерева разлетались в стороны и внутрь прихожей. Разбойники были достаточно медлительны, и Алекс в свете попадавших факелов заколол двоих и ранил третьего прежде, чем они успели что-то предпринять. Оставалось надеяться, что все выверено, и здесь он найдет главу деревни.

Первая дверь оказалась кладовкой. Торопливость юноши давала о себе знать. Дверь с сильным хлопком ударилась о стену и могла привлечь лиходеев, что были рядом. Бросок к следующей по соседству — бинго, это кухня. У печки и на ней сгрудилось несколько человек. Не медля ни секунды, он подошел и громко спросил: «Староста здесь? Мне нужно знать, где он! Я здесь, чтобы помочь!» Устроенная суматоха ничуть не помогала. Люди перед ним могли лишь оставаться на месте при виде грязного, окровавленного неизвестного типа, снующего у них по дому. Ни о каком радушном приеме и благодарности за спасение и речи идти не могло. В дверном проеме показался один из разбойников и со словами: «Черт, что здесь произошло?! А ты еще кто такой?» — покинул этот грешный мир. Разбойник упал на пол основной комнаты под весом Алекса, вытолкнувшим его прочь из кухни, проколотый двумя ударами кинжала в грудь и так и остался лежать, не шелохнувшись. Вслед за первым разбойником один за другим с улицы появились еще трое. Каждый из них отправился в ад быстрее, чем понял, что происходит. Мысли роились, адреналин бил в виски и следовало что-то делать. Оставаться в доме попросту глупо. В конечном итоге его подожгут, если он станет объектом излишнего внимания для остальных разбойников. Опрокинув шкаф набок, так, чтобы тот перекрыл проход на кухню, где в страхе тряслись гражданские, юноша выбежал из дома прочь в поисках добычи. На центральной улице стало светлее от количества факелов, которые стекались со всей деревни к одном месту. Отряды разбойников собирались. По крайней мере, те, кто еще собирался разобраться, в чем дело и дать бой.

Для начала юноша решил проредить грядку. Подобрал с тел павших лук и три колчана со стрелами. Один колчан перекинул через плечо для личного запаса, а с двумя в руках вернулся на угол двухэтажного дома со стороны улицы. С этой позиции Алекса не сразу заметят. Ближайшая группа разбойников получала указания в тридцати метрах от него на открытом участке. Время было начинать. Пора… Стрелы поочередно извлечены из обоих колчанов и воткнуты в землю — это сэкономит время при стрельбе и позволит сделать неплохой задел в новом раунде. В одном из колчанов попались скрутки стрел для веерной стрельбы. Алекс давно хотел такое попробовать, разве что руки не доходили самому возиться с изготовлением, да и приготовления к выстрелу отнимали больше времени. Так что ими получится сделать только первый залп. В центре деревни — три плотные группы, каждая из которых координировалась для дальнейших действий. Начинать следовало с самой дальней, примерно в сотне метров от позиции Алекса, туда-то он и решил отправить веерный выстрел. Оставалось только резвыми стрелами отрезать путь, как только и если разбойники начнут разбегаться. Нужно не дать им закрепиться по эту сторону улицы, чтобы покончить со всем как можно скорее. «Тетива натянута, вдох, биение сердца и… Да к черту все! Мне достаточно посеять панику», — усмехнулся Алекс, спуская скрутку стрел, что называлась веерным выстрелом. Легкая стяжка саморазвязывающегося узла, конец которой был зажат пальцами на рукояти лука и семь стрел выпущены одновременно. Ночь, факелы, нервозные голоса разбойников, глухой стук попадания стрел и два пронзительных крика привлекают к себе внимание. Все это происходит достаточно быстро и прежде чем в самой дальней группе поняли, что по ним пускают стрелы, Алекс уже выпускал следующую одиночную стрелу, и следующую, и новую… Попадание в бок, ногу, шею, щит — стрела за стрелой с легким шелестом оперения уносились вперед в группу врагов и сеяли панику. «Где враг? Откуда летят стрелы? Кто-нибудь видит? Лучник у большого дома. Там, на углу! Он, один? Где другие?» — кричали разбойники, перебивая друг друга. «Щиты! Стена щитов!» — прозвучали до боли знакомые возгласы. Среди отребья были вчерашние легионеры.

Улица наполнилась звуками голосов многих мужчин: приказы, панические возгласы, крики боли — все это согревало Алексу сердце. Он вновь был посреди боя, вновь в своей стихии. Темп был задан верный. Алекс уже удалялся с позиции, огибая дом с противоположной от улицы стороны. Он слышал на фоне приказов дезертиров, пытавшихся в свете факелов и криков раненых, как и галдежа разбойников, взять ситуацию под контроль. Звучали еще и легкие шлепки по дереву — должно быть, разбойники пускали стрелы в угол дома. Увы, Алекса там уже не было. Да, это вам не единый боевой порядок сохранять. Разбойники путали карты и мешали бывшим солдатам легиона эффективно выстраивать общие действия. В пылу неразберихи из толпы кто-то выкрикнул: «Жгите дома! Нужно больше света». И несколько человек с факелами побежали по дворам. Двоих, что оказались несколько глупы и вбежали во дворы со стороны улицы, которую занимал Алекс, тут же пожалели об этом. Первый упал, пронзенный стрелой в шею и еще прополз, сколь было сил, к упавшему факелу, но быстро умер. Другой почти добежал до стога сена в пристройке для скота и тут же испустил дух с перерезанной глоткой. То были далеко не последние, и пришлось резво броситься в соседний двор, где уже разгоралось пламя. Заколов лиходея, Алекс спешно подхватил вилы и, несмотря на жар, распыляемого его же усилиями пламени, смахнул верхушку копны прочь из сарая во двор, где оно уже спокойно догорало.

Все эти лишние движения не могли не выдать юношу. Послышалась новая череда выкриков разбойников, поэтому пришлось спешно убираться прочь под градом метательных дротиков и стрел. А лицо и руки тем временем зудели, намекая, что ожогов на день-другой не миновать. Но не о себе стоило беспокоиться Алексу. На противоположной стороне центральной улицы дела обстояли хуже. Пламя разгоралось, и одни из домов был тем самым, в котором прятался трусливый стражник. Тут уже мужчине придется выбираться самому. УАлекса без него проблем было больше, чем возможностей их решения. Бой излишне затягивался, а юноша не знал, сколько у него в запасе времени. Бесконечно поддерживать активным мед’чип не выйдет. Алекс вновь сделал несколько выстрелов по группам разбойников, перебегавшим между прикрывшимися щитами солдатами и домами на противоположной стороне улицы, тут же вновь стал удаляться, меняя позицию за дома.

Отряды разбойников не торопились что-либо предпринять. Они стояли, укрывшись за щитами, оценивали ситуацию. Уже было понятно, что против них один или, в лучшем случае, несколько человек, и разбойники выжидали момента для атаки. Огонь на противоположной стороне улицы объял оба дома целиком. Время поджимало, Алексу как можно скорее следовало закончить с этой суетной баталией и приняться за тушение пожара. Вновь угол дома — точка старта. Последовал очередной веерный выстрел, еще несколько стрел, прежде чем Алекса находят в свете яркого пламени. «Вперед», — прозвучала команда в сбившейся толпе разбойников, в то время как юноша опять менял позицию в соседний двор. На этот раз он не выходил на внешний периметр, а прятался в тени.

Один из отрядов приближался к дому, где юношу видели последний раз и до тех пор, пока разбойники не подошли достаточно близко к позиции, откуда Алекс мог их безнаказанно расстреливать с боку и со спины, он выжидал. Попытка задавить числом вылилась в новые потери ранеными или убитыми. Со стороны улицы постоянно были слышны переговоры, приказы и крики, но их содержание юношу не донимало. Часть разбойников, которая была в атакующем отряде, выбежала вперед. Пятеро обогнули здание в то время как четверо в него зашли. Для Алекса это была возможность размяться и вновь окропить кровью клинки. Те отряды, что остались на центральной улице, слышали только крики, стоны и мольбы о помощи вплоть до момента, пока вновь не воцарилась полная тишина. Остатки атакующей группы разбойников бросились бежать к остальным, но были настигнуты стрелами в спины.

Чаша весов сместилась, оставшихся лиходеев уже можно было начинать считать по пальцам. На центральной улице стояло двадцать три различимых силуэта в ярких языках пламени, пирующих позади. Их было ровно двадцать три до момента, пока самые трусливые из их числа не бросились наутек с отчаянными возгласами: «Это бесполезно», «Братва, уходим!» Разбойники бросили тех, в ком Алекс признал дезертиров. Эти знали, что по пятам шла разведка шестого легиона, и что внешнее оцепление легко их выследит в открытом поле. Здесь же они могли принять бой, по крайней мере, с остатками той чести, что у них была. Алекс в силу опыта решил их приберечь напоследок. Сначала надо было разобраться с легкой добычей — бегущими… Легионеры стояли на месте в формации кольца, ждали своей участи под крики и стоны умирающих.

Этой ночью юноша порядком утолил жажду крови собственных клинков, стал слегка задумчив и вальяжен. Показавшись из темноты со стороны, куда бежали трусы, он моментально привлек внимание дезертиров. Их осталось четырнадцать. Это были те, кто более-менее обладал выдержкой и стойкостью. «Стена щитов!» — эти бойцы, как один, выстроились фронтом на юношу. «Дротики!» — командовал все тот же голос. И с десяток снарядов пролетели рядом с Алексом, усыпав землю. Но юноше достаточно было сделать шаг в сторону. Дезертиры медлили. Алекс остановился метрах в десяти от них и вытянул руку, в которой сжимал клинок, наставляя острие на группу солдат медленно и театрально, и спросил: «Всегда верен? Да?..» Сказано это было с усмешкой, понять смысл которой мог разве что человек, годами подвергавшийся жесткой муштре, человек, которого буквально дрессировали идти в бой под удары барабана и звуки горнов. Вперед без страха и сомнений! Плечом к плечу!..

Буквально брызжа слюной от скопившейся желчи и ярости, прозвучало: «В атаку!» Они бросились на юношу в три группы. Остатки дротиков бросали на ходу, почти в упор, но, как и прежде, безрезультатно. В лоб стену ростовых щитов не взять, и Алекс сместился влево под колющую руку дезертиров, и те не преминули воспользоваться возможностью нанести удар. Разве что разница в скорости, которую им было не дано понять, сыграла с ними злую шутку. Щиты лишь их задерживали, а колкие удары не достигали цели, в то время как юноше удавалось оставлять на их конечностях резаные раны до тех пор, пока израненные дезертиры их не бросали. Все это походило на жалкую попытку задавить числом, где их число им же и мешало. Те же из дезертиров, кто побросал свои щиты и вовсе уже был не способны эффективно парировать удары или попросту лишались рук или ног, отползали с криками и стонами за своих товарищей, которые по привычке заслоняли каждого выбывающего.

Едва последняя голова упала с плеч, Алекс бросился к колоколу на центральной улице у места собраний над деревянным настилом. Деревню наполнил звон. Это были сильные ритмичные удары, настолько сильные, что колокол едва не падал вместе с деревянной балкой, к которой был прикован. Люди поверили этому звону, вышли из домов. Большинство как были — в халатах, рубахах и штанах. Они еще страшились ужасов последних дней, но звон, наполнивший деревню, даровал им веру. Веру, что все позади. К рассвету оба горевших дома удалось потушить. Люди поработали на славу. Живой цепью они передавали ведра с водой часами, туда, где бушевало пламя. Не столько в попытке спасения чего-то ценного, сколько во избежание возможности распространения огня на соседние участки, где пламя уже перекинулось на заборы. Решив очередную проблему, Алекс принялся за почетное для себя, но презираемое немалой частью людей мародерство. Ведь это было самое интересное в его невеселой, а, главное, зачастую короткой профессии. Во всяком случае, для большинства из искателей. Он насчитал семьдесят одно тело, прежде чем закончил. Все трупы лиходеев волочились с деревенских улиц и домов на площадь. Местным было полезно лишнее свидетельство его заслуг. Алекса не интересовало вознаграждение, которое они могли бы дать. Достаточно было признание, которое он смог бы в дальнейшем обратить себе на пользу. Карманы юноши потяжелели. На телах павших нашлось, по меньшей мере, тысяча монет серебром и около двух тысяч медью. На прочую добычу, что была разнесена разбойниками по домам, в которых они обитали в последние дни, Алекс свой нос не совал. По большей части это была собственность местного населения. И да, свои сапоги он нашел на том же месте, где оставлял. Черные, узкие, облегающие голень, сапоги, такие еще нужно поискать. Они были сыры и, разумеется, хлюпали.

А трусливый стражник выжил. Он был единственным из стражников деревни, кто пережил это нападение. Пока пожар разгорался, мужчина преодолел страх и выбрался через окно с противоположной стороны, так что его никто не заметил. Стражника гложило чувство вины или прочие мотивы, о которых Алекс не спрашивал. И на предложенную помощь в сборе тел разбойников и оружия юноша согласился. Деревня возвращалась к жизни, люди расходились по домам. Им предстояло сделать многое — привести разграбленную деревню в порядок, узнать, что стало с родственниками и друзьями, упокоить тела и души тех, кому довелось попасть на нож к душегубам. Как только с телами разбойников было покончено, Алекс отправил трусливого стражника по торговому тракту в направлении Пиллар. Его задачей было предупредить разведчиков шестого легиона, что деревня свободна и ее можно занять. Отдельно юноша попросил дойти чуть дальше до специального дилижанса с имперским гербом и передать пассажирам на словах: «Алекс жив, передает привет».

Лежа на деревянном настиле, рядом с горой вещей с разбойников, все с тем же крайне неприглядным видом, вымазанным грязью с кровью, Алекс наблюдал за голубым небом, по которому лениво тянулись белые, пушистые облака. В голове крутилась приятная теплая мысль: «Я все-таки смог сделать это…»

…Ребят найти было непросто. Трусливый стражник более часа как отправился на запад, но пока что вестей не было. Стоило всему утрястись, Алекс понял, что ужасно хочет есть, пить и, пожалуй, спать — сказывалась усталость. В голове юноши крутилось разное… Вроде бы можно было вернуться в дом старосты, но с Лизой общение вышло бы лучше. Вскоре дилемма разрешилась сама собой. Неизвестный голос привлек внимание. «Молодой человек, это ведь вы ночью ворвались в мой дом?» — осведомился пожилой мужчина, опиравшийся на трость одной рукой, а за вторую его придерживал мужчина помоложе. «Простите, понятия не имею, о каком именно доме идет речь. Ночь была длинная, я слегка устал, не помню вообще, в скольких домах побывал», — холодно ответил Алекс. «Вы правы, ночь была не из приятных. Гора тел, что вы собрали лишний раз, это подтверждает. Впрочем, моя вина, что мы еще не знакомы. Мне понадобилось время прийти в себя. Как видите, я несколько пострадал, пока деревня была захвачена, а потому вынужден просить своего сына меня сопровождать. Я — староста деревни, зовут меня Клавдий. Вы искали меня ночью», — сказал этот седой человек. «Клавдий, вы не против проявить толику радушия? Немного еды, возможность привести себя в порядок», — поинтересовался Алекс. «Разумеется, молодой человек, это меньшее, что мы можем вам предложить. Я попрошу сына истопить баню и подобрать вам одежду на замену, пока вашу будут приводить в порядок. Ступайте за мной. Мы накормим вас, а вы поведаете, зачем же меня искали», — на этих словах староста стал медленно удаляться, прихрамывая и опираясь на сына.

…«Судьба сама решила нас свести? Мог ли быть в этом подвох? Сближаться с людьми обычно себе дороже. Это правило мной было выстрадано и также подтверждено на опыте других», — подумал Алекс, но все же отправился следом за старцем. Все трое вернулись в дом старосты. Шкаф лежал все также опрокинутый на бок, хотя отодвинут в сторону, чтобы можно было протиснуться на кухню. Поднять его своими силами члены семьи не смогли, для этого как минимум следовало вынуть все вещи. Алекс вернул тяжелый, добротно сбитый поваленный атрибут мебели в вертикальное положение, открывая проход. Разговор вынужденно отложился. На кухне еще прибирались, а женщины в доме готовили завтрак или хлопотали по иным мелочам. Сам же староста отвлекся на жителей, собравшихся возле дома за указаниями, советом или помощью.

Алекс как раз подбирал с пола куски выломанной двери, когда жена старосты, крутившаяся на кухне с готовкой, едва закончив, вышла к нему со словами: «Это лишнее, оставьте. Вы можете привести с себя в порядок. Воду уже, должно быть, принесли. Как закончите, ступайте на кухню, стол накрыт. Отведаете наше скромное угощение». Слегка освежившись, дабы не портить другим аппетит, Алекс прошел на кухню. «Скромное угощение» обернулось трапезой из отваренных овощей с копченым мясом, масла, сыра, хлеба и молока. Трапезу разделила вся семья, которая, стоит отметить, была довольно большая: староста, его жена, сын со своей женой, в свою очередь, уже их ребенок, еще незамужняя дочь «за двадцать». Присутствующие за столом не обошли этот факт и, представляя ее, староста отшутился, что у нее сложный и непокладистый характер. Вся семья ютилась в скромном и опрятном одноэтажном доме в четыре комнаты, несмотря на социальное положение главы семейства. И, к слову, одна из комнат дома была кладовой. За столом хозяйка гордо подметила, что молоко свое, свежее. Она подоила корову и рада, что кошмар закончился, все возвращается в привычное русло. Поделилась также переживаниями за судьбу кормилицы, которую едва не забили на мясо эти нелюди.

А Алекс, между тем, сидел и смотрел на присутствующих, пытаясь проявлять подобие человеческих чувств, вместе с тем задаваясь вопросом: «Если убитые мной были «нелюди», то кем же могу быть я в глазах этих людей, согласно их собственному представлению? «Итак, незнакомец, вы узнали чуть больше о нас и то, что я именно тот, которого вы искали. Не пора ли перейти к вашему вопросу?» — спросил староста. «Вы правы, Клавдий. Я у вас проездом, а потому время дорого. Собственно, мой путь пролегает из Пиллар в поселение Надежда. Вы, должно быть, помните, как около трех месяцев назад на север через вашу деревню двигался караван беженцев. Можно сказать, что я представляю интересы этих людей. Меня зовут Алекс. И цель моего визита к вам — просить о скромном одолжении, в обмен, разумеется, за вознаграждение. Мне нужны свободные складские помещения в вашей деревне. Крытые, не менее двухсот квадратных метров, желательно с лебедкой для упрощения погрузки», — сказал юноша, начав от самой простой части своей просьбы. «Значит, эти люди выжили?! Мы и не надеялись на подобное. Когда к нам вернулись сельчане из числа, кого взяли в помощь с перевозкой, они сетовали на то, что беженцы были безумцы, и что их, вероятно, проводили как в последний путь. И просьба у вас весьма специфическая, но я подумаю, что можно для вас сделать», — подтирая подбородок, задумчиво произнес староста. «Клавдий, мне не нужно, чтобы вы думали, как ужаться и кого просить. То, что я помог вам с разбойниками, не обязывает к дальнейшим шагам. Мне нужно крытое складское помещение, за сохранность которого вы бы сами могли поручиться. Если такого нет, постройте, я оплачу», — с этими словами юноша бросил на стол двадцать золотых монет и продолжил: «Думаю, этого хватит, чтобы закрыть вопрос с помещением. Что скажете?»

Увидев золото и его количество, жена Клавдия прикрыла рот от удивления, как и прочие члены семьи за столом по-своему отреагировали на увиденное. Лишь внук старосты потянул свои маленькие ручки с довольным звонким голоском: «Монетки!» «Простите, Алекс, я не совсем понимаю, за что вы предлагаете мне подобную сумму и что хотите в конечном итоге. По-моему, всем присутствующим стало ясно, что склад не стоит таких денег. Что у вас на уме?» — спросил старик. Его жена не удержалась и произнесла: «Хоть раз послушай человека! И возьми деньги…» — но не успела договорить, будучи прерванной: «Цыц, женщина! Это мужской разговор! Постыдилась бы при постороннем человеке. Я должен знать, чего от меня хотят». «Понимаю ваши сомнения. Вы, явно, имперец до последнего вздоха, патриот, иными словами. Честный, усердный и скрупулезный. Об этом свидетельствует и ваш скромный быт. И я, в свою очередь, хотел бы, чтобы вы меня услышали правильно. Монеты — не повод оскорбить ваше чувство собственного достоинства, они не служат средством, чтобы вы закрыли глаза на что-то дурное. Мне нужна помощь в строительстве города по ту сторону границы. И заключаться эта помощь будет исключительно в оформлении заказов на груз, его получении, оплате и передаче грузов далее на север. Вы, возможно, сталкивались с имперской системой регистрации поставок. Мне, к примеру, не отпустят и одной телеги с железной рудой или углем без регистрации в пределах Империи. А вы и без меня знаете, что торговля на север положительно скажется на обстановке в деревне. Так что скажете, если я попрошу вас помочь мне в качестве посредника?» — закончил юноша вопросом, обращенным к старцу. «Вы хотите поставить меня в сомнительное положение, молодой человек. С одной стороны, нет закона о том, что подобная торговля запрещена. Нет и исторических примеров, что она существовала. С другой стороны, тот, кто добровольно покидает Империю, прекращает быть ее гражданами, а потому несет вред государству. Мне нужно время, чтобы обдумать ваши слова», — хотел было закончить Клавдий, но услышал для себя нечто новое. «Вы можете вышвырнуть меня из вашего дома, если посчитаете мои слова оскорбительными. На то — воля ваша. Но я скажу вот что. Клавдий, вы разбираетесь в доспехах? Если да, сходите вновь к горе из трупов разбойников. Приглядитесь внимательно! Вы там увидите нечто новое для себя. Возможно, даже то, что может пошатнуть вашу убежденность в величии и силе Империи. Если вы еще не знаете, то вторая имперская армия понесла серьезные потери к северу от Пиллар несколько месяцев назад. Если быть точным, потеряны два из трех легионов. И часть тех тел, что лежит на площади — солдаты восьмого и одиннадцатого. И прибились они к разбойникам не от хорошей жизни».

Алекс знал, что своими словами бил по самому больному для старика, по его гордости за Отчизну. В том был риск, ведь вспыли он на эмоциях, юноше оставалось бы только убраться. Гордость и гордыня имеют единую природу, но проявляются по-разному. «Вы, верно, ошиблись, даже если в чем-то и правы. Те, что лежат на площади, не солдаты, они — дезертиры!», — не мог угомониться староста, делая для себя акценты на иных вещах, нежели тех, которые пытался донести юноша. «Клавдий, да будьте же благоразумны! Какая разница, как вы их назовете, равно как и меня? Сегодня вы мне благодарны, но, по сути, я обычный мародер и убийца. Мы — те, кто мы есть, вопрос лишь в том, ради чего мы проживаем каждый день? На что направлены наши деяния? Вы прожили жизнь ради Империи, но она ничего не сделала для вас в ответ. Я же предлагаю вам улучшить условия вашей жизни, при этом и речи не идет о нарушении имперских законов. Все товары через склад вашей деревни будут легальны, и только вы будете принимать и отпускать товар. Ни я, ни люди, что будут его забирать, не будут иметь свободного доступа на склад, за исключением ревизии, если таковая потребуется».

Сын Клавдия положил свою руку на руку отца со словами: «Отец, в этом предложении нет дурного. Этим мы поможем людям. И это возможность для меня получить нормальную работу. Ты итак был против того, чтобы я занимался чем-то серьезным с мастерами или лавочниками. Всегда говорил, что это дурное и что меня возьмут лишь из-за твоего положения в оплату будущих услуг. Сколько нам ютиться в одном доме? Это честная работа, к тому же без ростовщичества или спекуляций, которые ты презираешь. Мы будем формировать грузы для этого юноши и отправлять их по мере необходимости, а поставки и склад я могу взять на себя. Ну, не могу же я всю жизнь проработать в поле, да так ничем достойным не заняться».

Старик мешкал с ответом. Семья, собравшаяся за столом, оказывала на него давление, и он произнес: «Завтра, свой ответ я дам завтра. А сегодня, как и обещал, извольте посетить нашу баню», — на этих словах староста встал и вышел из-за стола. Сын Клавдия сказал: «Он одумается, непременно одумается. А пока следуйте за мной, я вас отведу, где вы сможете отдохнуть и помыться». Алексу оставалось последовать за этим мужчиной, оставив монеты на столе. Забирать их было бы дурным тоном. Даже если этот калач был слишком тверд для самого Алекса и во взглядах они не сойдутся, то родственники Клавдия непременно дожмут на главу семейства.

Сложно сказать, сколько времени пролетело, пока Алекс был в бане. Полдень промчался незаметно, и солнце клонилось к закату. Юноша стоял посреди сада, разгоряченный после бани, в свежих свободных вещах, скорее даже мешковатых по-крестьянски и дышал полной грудью. Было некое чувство легкости и даже руки, полные оружия и кошелей с монетами, не отягощали. Вернувшись в дом старосты, юноша встретил тех, кто явно задержался в пути и случайного знакомого, попавшегося на пути в Пиллар. Все сидели за столом, пили травяной сбор и обсуждали произошедшее в деревне. «Бурная ночь, как я погляжу?» — спросила Лиза, заметив появление Алекса раньше других. «Ты не поверишь — насколько», — с усмешкой ответил он и поинтересовался: «Где вы пропадали так долго? К рассвету все закончилось, а позже я еще послал выжившего стражника до разведчиков с вашей стороны». С места поднялся Жак, тот самый младший сержант, разведчик шестого легиона на словах: «В задержке наша вина. Я сам стоял в дальнем оцеплении, когда к нам поступили донесения от соседнего отряда с приказом сжимать кольцо до выхода на границу поселения. Посыльный был краток и только сказал, что в деревне замечен некий молодой парень весь в черном. Со слов выжившего стражника стало известно, что он в одиночку перебил разбойников. Мне сразу вспомнился день нашей встречи почти месяц назад. Но устав — есть устав. Остальное — вопрос времени. Пока стянулись, пока проверили, отослали гонцов на посты вдоль торгового пути с приказом сниматься и входить в деревню…» «Ах да, едва не забыла, тот строгий командир из нашего сопровождения имперского банка узнал, что ты в одиночку зачистил деревню. Он просил передать, что в следующий раз ваш умник может отпускать любые шутки в его присутствии. После укатил назад в Пиллар», — со смехом сказала Лиза.

Жак вновь взял слово, посчитав нужным добавить: «Алекс, должен вас предупредить. В прошлый раз вы поспешили удалиться, желая избежать встречи с офицерами легиона. Так вот, за этот месяц у нас прошла смена командования. Из Империума, из самой Небесной цитадели к нам прибыл новый командир в сопровождении отряда Внутреннего круга — Корнелиус. Сначала он был заявлен как особый представитель Совета при шестом легионе, но спустя неделю снял с командования всех высших офицеров, взял управление легионом в свои руки. Поговаривают, что он и сам из элиты. Если и в этот раз хотите избежать встречи, вам лучше поторапливаться. Корнелиус не из тех людей, кто будет торговаться, идти на уступки или спускать на тормозах обстоятельства, связанные с вами. Возможно, вас даже возьмут под стражу» — разъяснил Жак. «К сожалению, Жак, это зависит не от меня. Мне нужна помощь человека за этим столом, и он планирует дать свой ответ только завтра. Вдобавок, мне нужны припасы для моих людей. Возвращаться с пустыми руками — не вариант», — заявил Алекс, ссылаясь на старейшину. «Простите вопрос старого дурака, Жак, если он вам покажется странным. Сколь долго вы ходите под орлом?» — спросил Клавдий у разведчика. Жак задумался на несколько мгновений, вспоминая, переминал пальцы и ответил: «Весной будет как двенадцать лет. Почему вы спросили?» Старик улыбнулся и сказал: «Это хорошо. Это значит, что вы знаете цену людям и их поступкам. Жак, вы бы пошли за этим юношей в бой?!» — спросил Клавдий у разведчика, при этом демонстративно указывая на Алекса. Жак, не колеблясь ни секунды, ответил: «Несомненно, ему я бы подставил и спину, и плечо. Хоть это и вторая наша встреча, дурного за этим юношей не наблюдал. И более того, я готов склониться в знак почтения перед его искусством смерти. Клинок этого юноши, должно быть, направляет сам Марс. Сам же, как солдат, я должен свято чтить имперские законы, но, как человек веры, я бы сказал, что раз уж боги благоволят юноше и его людям… Кто мы такие, чтобы судить его?» — речь получилась неожиданно бравурная. Подобного Алексу ожидать от солдата не приходилось. В сравнении с Джоном, который любил крутиться в тавернах с солдатами, у Жака оказался необычайно подвешен язык. «По всей видимости, Жак, вы настолько же глупый и прожженный до мозга костей имперец, как и я, раз столько прослужили в легионе. Не принимайте строго слова старика. Для нас отказываться от убеждений значит терять смысл жизни. Этот юноша хочет перевернуть все верх дном, пошатнуть устои Империи, помяните мое слово. Наступит время, и Империя склонится перед ним, как перед своим палачом», — Клавдия понесло… «Простите нас, мой отец пострадал при захвате деревни, ему, должно быть, дурно. Пойдем, папа, я уложу тебя отдохнуть в кровать», — заботливая дочь предлагала отцу удалиться. «Нет-нет, глупости! Я вижу это четко. Не человек забрал столь много жизней этой ночью. Он, может, выглядит как мы, скрывается под маской и говорит подобно нам. Но речь его терзает наши сердца и души…» — у Клавдия была привычная Алексу реакция человека не способного понять, что такое эссенция и насколько она меняет восприятие оператора, что ею управляет.

Они все были слишком далеки от этого, пребывали в своей реальности, выдуманной Советом, где Бессмертные отцы и есть коллективный бог, спасение и смысл. Даже для самих инициированных операторов реальность протекала по-разному, в том числе в зависимости от их собственных личных качеств. Эссенция — это не что-то простое и точечное, в духе: вот тебе гвоздь и молоток — просто бей по шляпке…

«Клавдий, послушайте! Не нам с вами судить, кто перед нами. Он дважды направлял свой меч на моего врага, в обоих случаях спасая жизни. И вы, по-прежнему, сидите за этим же столом по воле случая. Не будь здесь этого юноши, завтра вы бы услышали звук горна, лязг металла и кровь пролилась бы у ваших стен», — Жака подался в патетику, должно быть, тоже увлекся, а, быть может, действительно уже переживал нечто подобное. Шутка ли? Прослужить двенадцать лет в имперском легионе, и грязи за годы службы, должно быть, увидел не меньше самого Алекса.

Лиза также посчитала, что ее мнение и взгляд могут быть уместны: «Клавдий, вы строги. Алекс хороший человек. Ему по-своему трудно с людьми и, думаю, вы просто увидели его поступки в дурном свете. Я знаю его более трех лет, еще со времени учебы в Академии. И уверяю вас, возможно, мы можем видеть в его делах то, что нас пугает, то, что претит привычному, но помыслы его чисты. Беженцы не пошли бы за ним, если бы не убедились, что он желает им только блага». Клавдий махнул рукой: «Чему быть, того не миновать. Кто я такой, чтобы противиться многим. Вы получите то, что вам нужно для поселения и уйдете, как все будет готово. Дайте нам два часа, я оповещу людей. Остальное решите с лавочниками и мастеровыми, если те живы. Мы еще не успели осведомиться обо всех жителях», — с этими словами Клавдий вышел из-за стола и уже уходил в сопровождении сына, но застыл, еще не покинув комнату. Обернувшись и уставившись в глаза Алекса, он поднял руку с тростью и произнес: «Кто знает, может для того, чтобы справиться с этим проклятьем наших дней, нам нужны такие, как вы. Пообещайте старому глупцу одно, молодой человек! Если для Империи наступят темные времена и стены ее падут, вы не оставите моих родных. Вы позаботитесь о них. Если вы таков, как эти люди за столом о вас говорят, вы не откажите старику в его единственной просьбе. А теперь простите меня, мне нужно отдать распоряжения», — на том он удалился. «Клавдий не похож на глупца или безумца. Алекс, это правда? Вы собираетесь разрушить Империю?» — обратился к юноше Жак.

Не сдержав улыбки и опустив глаза, Алекс думал, какие же подобрать слова и, посмотрев на разведчика, сказал: «Что вы, Жак, ни о каком разрушении и речи быть не может. Я же не какое-нибудь животное. Разрушить Империю, значит обречь миллион человек на верную смерть. Да вы итак без меня можете понять, что Империя обречена. Вы ведь и сами пережили недавнее сражение имперской армии буквально чудом. Сколько еще подобных сражений смогут дать Бессмертные отцы, прежде чем у них закончатся легионы? Я лишь иду своим путем, а потому не стоит выставлять меня в качестве источника всех бед». «Сделаю вид, что ничего не слышал!», — с этими словами Жак уткнулся в тарелку с угощениями и ел, бубня себе под нос что-то в духе: «Я — маленький человек, я ничего в этом не понимаю, легион мой дом, Марс, укрепи мою волю и направь мой меч в час нужды».

«А я знала, что ты не оставишь свою идею! И, конечно, буду тебе в этом помогать, как и прежде. Просто старайся поменьше шокировать людей и не надо всех покойников в одну кучу собирать. Это как-то нервирует людей, особенно когда она получается размерами с дом», — с улыбкой сказала Лиза. Эта девушка по-своему повернутая: на юноше или на том, что он делал, уже легче переживала происходящее. Для Алекса в Лизе особенно ценным было наличие личных качеств, нивелирующих его собственные недостатки. Девушка привлекала под его знамена все больше и больше людей. Генералов без солдат не бывает. Равно как и любой идее грош цена до момента, пока не находятся те, кто в нее уверует. Лиза верила, разделяла и воплощала. Более преданного солдата еще надо поискать.

Как и обещал староста, к вечеру все было готово и даже чуть больше ожидаемого: двенадцать запряженных телег, увы, без сопровождения, но с желающими примкнуть к поселению Надежда. Это Алекса даже по-своему тронуло, когда люди по собственным мотивам решили примкнуть вслед за теми, кого считали обреченными. Теперь все обстояло иначе. Те, кто полагал, что в безопасности, сами стали жертвами на своей родной земле. Позже Лиза расскажет из личного общения с этими людьми, что у кого-то погибли родственники в деревне, кого-то пытали или подвергали насилию… Все они –жертвы обстоятельств, которые хотели перемены в жизни, дабы забыть об ужасных днях. Были и такие, кто посчитал, что раз на севере можно закрепиться, то почему бы и нет. Действительно, почему бы не попробовать? Всем отправившимся предстояло столкнуться с новыми реалиями жизни. Лишаясь частной собственности, им предстояло проникнуться общинным укладом и одной большой мечтой — построить новый город, город-маяк, символ свободы. Примкнувших было немного. Из более чем четырех тысяч населения, проживавших в деревне до инцидента с разбойниками, на север отправились двадцать девять человек, но и этих было более чем достаточно для небольшого лагеря, население которого в одночасье возросло в полтора раза.

Алекс и Лиза возвращались в место, которое по праву считали домом. Помимо беженцев в караване были трофеи с разбойников, запасы еды, алкоголь, ткани, инструменты, сушеные травы и грибы, коренья и прочие мелочи по списку Пандоры. И все это — помимо личных вещей примкнувших людей и очередным небольшим поголовьем домашнего скота, плетущегося в хвосте.

Караван спешно удалялся на север. Промедление грозило встречей с передовыми отрядами шестого легиона и его новым командиром Корнелиусом.

Глава 14 
Когда орел становится добычей

Прошло два месяца с момента, как Алекс и девочки покидали лагерь Надежда. Перемахнули через горную гряду неизвестной вершины. Караван оказался в снегу, выпавшем почти по колено. Снежный сезон мягко намекал, что идет третий месяц зимы. Лагерь отчасти проглядывался впереди. Особенно добрым знаком служила дымка клубов белого дыма, поднимавшаяся от самых печей бараков. Жизнь кипела и было заметно, что ребята не сидели, сложа руки. Лагерь рос буквально на глазах. Появился третий участок земли со своими строениями, примыкавшими к первым двум, защищенный отдельным укрепленным частоколом из бревен и небольшой наблюдательной вышкой. Также было заметно, что вырубка деревьев и кустарника вокруг лагеря активно продолжалась.

Последние дни спуска в долину были особенно выматывающими. Это не был Пиллар, удаленный от холодных северных ветров, где вечный праздник жизни, которую успели вкусить Лиза, Гая и Мила. Девушки шли рядом с телегами с подветренной стороны, впрочем, как и прочие беженцы, утопая в снегу. Но все же идти было теплее, чем находиться на телегах. Лишь трое ребятишек ехали в телегах, в обнимку, лежа под плотными слоями ткани. За ними тщательно присматривали и растирали конечности при каждом привале на отдых и прием пищи.

Алексу приходилось выполнять роль дополнительной тягловой силы. Подпирая первую из шедших телег, он помогал прокладывать, таким образом, путь для остальных. Не сказать, что это вызывало у него трудности, просто было скучно и монотонно, неудобно и излишне тягуче во временном горизонте. Вместо двух суток, которые он отводил на этот спуск, каравану потребовалось три дня. Солнце уже заходило за горные возвышенности, караван показался из-за лесных массивов, стражники, наблюдавшие за окрестностями, подали сигнал. Звон колокола возвестил, что к лагерю приближается группа неизвестных. По сигналу на стене увеличилось количество вооруженных людей. Выпирающие поверх силуэтов луки и наконечники копий давали знать, что с лагерем все хорошо. Ребята были готовы постоять за себя.

Лиза не выдержала и вприпрыжку побежала вперед. Она была рада вернуться в место, которое могла по праву назвать своим домом. Мила и Гая поспешили вслед за ней. Девушки махала руками людям на стене и кричала: «Вы что, не рады нас видеть? Где же теплый прием?» Ворота отворились и поселенцы лагеря, свободные от работы и охраны, высыпали навстречу. Пандора шла как истинный лидер всей процессии и отдавала приказы, делая широкие жесты и размахивая руками. Люди ускорились, поприветствовав Лизу, Гаю и Милу, бросились дальше, приближаясь к каравану — спешили помочь. Кажется, впереди шел Амин с несколькими солдатами и прочие мужчины-беженцы из Утопии. Караван замер, встречая помощь, а люди, решившиеся пойти за Алексом и Лизой, были рады такому теплому приему.

У Аннет, которая держалась ближе к Алексу всю дорогу, даже появилась влага в уголках глаз. Девушка не была готова к таким испытаниям, но с достоинством преодолела их самостоятельно. Она улыбнулась юноше и, дрожа от холода так, что зуб на зуб не попадал, пошла вслед за другими беженцами. Всех поспешно сопроводили до теплых бараков, в то время как жители Надежды взяли на себя работу по доставлению грузов в безопасность, внутрь лагеря, за стены.

Амин, как и прочие, горячо поприветствовал Алекса, чуть ли не заключил в широкие объятия. Талбот, мажордом семейства Адалмунд, также познакомился со всеми вышедшими мужчинам. Этот мажордом был не так-то и прост. Стоек духом, силен для своих лет и предпочел остаться до конца с караваном, пока тот не сопроводили за стены. Видимо, сказывалась привычка к лишениям, оставшаяся еще со времен работы искателем.

Алекс знал, что Пандора вновь будет ругаться. Но, в свете надвигавшейся бури и верности себе, не мог поступить иначе. Пока лагерь гудел, наполняясь свежей кровью, попутно решая вопросы с новыми жителями, юноша покинул Надежду, оставив черные облачения рядом с кроватью и дощечку со словами: «Вы — молодцы. Всеми горжусь».

…С приходом весны вернулся и Алекс. Он спускался с оголявшихся снежных вершин в долину, наполнявшейся жизнью. В воздухе висел аромат пробивающейся травы, из почек деревьев распускались листья. По мере спуска в долину пейзаж смещался в пользу жизни: журчание горных ручьев, звучное щебетание птиц, а деревья готовились одеть свои густые зеленые кроны. Поселение радостно встречало появление юноши, по крайней мере, та его часть, которая трудилась на площадке по расчистке места под фундамент. Мужчины основательно зачищали раскопанный отрезок земли вплоть до каменной породы, местами углубляли уровень на несколько метров, выравнивая горизонтальную плоскость. Тут же рядом уже были сложенные каменные блоки, что предполагалось использовать во время строительства.

Хлои была на площадке, руководила работой, выверяя разметку. Девушка первой побежала к Алексу, ведь в прошлый раз он ушел столь внезапно для всех, так и не обмолвившись и словом. Девушка на ходу бросилась к нему на шею, не обращая внимания, что последние полтора месяца он жил дикарем, жутко оброс, небрит и, что греха таить, грязный с дороги. Алексу пришлось самому, на опережение, отпрыгнуть в сторону и аккуратно подхватить девушку в воздухе, чтобы ее собственные эмоции не были для нее болезненны. Под накидкой он по-прежнему скрывал оружие, расходники и прочие твердые предметы, служившие элементами защиты. Хлои, повиснув на руках, подтянулась, все же обхватила шею и спросила: «Ты надолго? Или опять внезапно испаришься?» «На пару дней. Оставить трофеи, отдохнуть и привести себя в порядок».

Мужчины, наученные горьким опытом, уже не пытались тащить на себе волокуши Алекса и предпочли подхватывать содержимое на берегу, нести как есть на руках прямо на склад. «Эй, Алекс, о чем задумался?» — спросила Хлои, оставаясь у юноши на руках. К этому моменту он проходил четвертую огороженную секцию лагеря, тянущуюся к реке, откуда планировалось начать строительство. Эта секция закладывалась в отсутствие Алекса. Пандора предусмотрительно дала старт строительству еще трех бараков и для поддержания общей санитарии по инициативе жителей возвели баню.

«Прости, отвлекся. Много дум, мало времени. Мне еще предстоит обсудить с вами грядущее. Думаю, часть событий Лиза вам изложила, пока я отсутствовал, но могла не упомянуть главного. К нам вскоре прибудут каратели Совета», — задумчиво бормотал больше себе под нос, чем Хлои, юноша. «С нами ведь все будет хорошо?» — спросила девушка. «Мы все обсудим позже, в кругу друзей. Сейчас же позволь привести себя в порядок», — Алекс плавно намекал девушке, что ей пора сгруппироваться и вновь вернуться на твердую землю.

Весть о его прибытии быстро разнеслась по лагерю. Те из людей, кто не был занят на работах, вышли поприветствовать. Пандора с Аннет были в числе первых. «Алекс, ты вернулся! А меня на ручки возьмешь?» — смеялась Пандора, наблюдая, как он нес по лагерю Хлои. Аннет стояла рядом со своей нынешней наставницей и еще вживалась в свою роль, а также искала нишу, так сказать, влиться в коллектив. Городская благородная девушка еще чувствовала себя вне тарелки, поскольку ей достался не самый правильный и морально выверенный руководитель. «Почему нет? Запрыгивай, покатаю всех, пока грязный и чумазый, и от меня веет приключениями. Сможешь поностальгировать и отвлечься от этой глуши, на задворках Империи», — смеялся Алекс в ответ. «Где ты прав, там прав! Обойдусь. Быть может, навещу тебя в бане, когда пойдешь отмываться. Потру спинку», — ерничала Пандора в ответ, отчего у ее подопечной, стоявшей рядом, перекосилось и покраснело лицо. «Слушайте, нам не до смеха!» — громко заявила Аннет, разрушая непринужденную атмосферу. «Мы были на складе, проверили трофеи. Ценных не так много. Общая сумма не превысит семидесяти тысяч серебром. Нам нужны хорошие новости. Алекс, ты принес что-нибудь по-настоящему ценное? Мы, вообще-то, ожидаем прибытие каравана от моего отца из Пиллар!» — чуть ли не потрясая пальцем перед носом юноши, строго говорила Аннет. «Сразу к делу?! Простите, госпожа», — произнес он в поклоне. «Если бы я знал об этих обстоятельствах, непременно посмел бы явиться перед вами исключительно с перечнем всего, что тащил на себе», — на этих словах он рассмеялся и добавил: «А если серьезно, не хватит того, что в санях, добавите это». И Пандора получила на руки рюкзак, который был у Алекса за спиной. Внутри — еще пара глаз дракона и несколько странных костяных образований вроде белого плавникового рога с асимметрией центра и спирального, необычайно черного цвета рог, который переливался красными вкраплениями жил от любых источников света. Единственное, что Пандора увидела в этих двух случайных трофеях, так это то, что они могут стать ее очередными игрушками и, тиская их, девушка ходила вслед за Алексом и вновь канючила какое-то время, что хочет их оставить себе, как один из глаз дракона в прошлый раз.

Мей с Жилан были на охоте. Лиза и Гая собирали какие-то весенние цветы или травы для своих нужд. Здоровяк, по словам Пандоры, копался на складе, сортируя часть товаров. Амин отдыхал после ночной смены в бараке, а Талбот со своим молодым господином обходил периметр лагеря. Каждый был при деле. Люди, преисполненные энтузиазма, делали все то, что от них требовалось. И это все было возможно без конфликтов, неуместного перетягивания одеяла на себя и, главное, без товарно-денежных отношений между собой. Люди делили один и тот же хлеб, пользовались едиными инструментами и жили в одинаковых условиях. Они строили будущее, а отвлекаться на прочую возню у них не было времени.

Баня топилась исправно и Алекс, наводя марафет, пользуясь уединением, вновь прокручивал слова, какие еще только предстояло озвучить ребятам. Как им сказать, что он бросит их ради их же собственной безопасности? Дверь предбанника на улицу открылась, о чем говорили отдаленные звуки, послышались шаги одного человека. Затем глухой стук дерева и всплеск воды. В то время, как кто-то из жителей готовился войти внутрь, Алекс вернулся в сидячее положение, обмотался куском ткани и привычно защищая себя, как если бы натягивал ментальный панцирь. Джон, застряв в дверях, перенося через порог сначала одно ведро, затем — второе, сказал: «Здравствуй, Алекс. Ну и прибавил же ты девушкам работы. Сидят и копаются в трофеях». Юноша молчал и продолжал думать о том, что грядет, хоть это и выглядело со стороны, будто он игнорировал Джона. «Нам недолго осталось, да?» — спросил здоровяк. «Ты мне скажи… Из нас двоих ты лучше знаешь солдатскую жизнь. Это ведь не я с солдатами по кабакам глушил пиво в бытность искателем…» «Лиза много чего рассказала со времени вашего прибытия в лагерь. На наше подавление пришлют шестой легион?» — спросил здоровяк, хотя сам же был готов ответить на вопрос. «Джон, давай отложим на вечер, идет? Лучше расскажи, как вы тут живете?» — отклонялся от темы юноша.

Джон говорил много, между делом подкидывал дрова в печку и поддавал воду на раскаленные камни. Здоровяк все увлекался, нагнетая температуру, поэтому Алекс, не привычный к крепкому мужскому сидению по баням, предпочел ретироваться. Получилось даже более чем удачно, в дверях на выходе из бани он разминулся с группой трудяг, закончивших с расчисткой местности.

Где-то посреди своих раздумий и скитаний по лагерю голод окончательно взял верх. Уже темнело, и огни костра сами по себе привлекали внимание, отдавая теплом и вкусным ароматом. Из присутствующих Алекс никого не знал, а потому подошел, проявляя интерес и робко спросил у женщины, которая крутилась поочередно возле всех котелков: «Можно попробовать?» Женщина, подметив, что в крайнем котелке жаркое, должно быть, уже готово, сняла пробу, наполнила тарелку, предложила свежеиспеченный хлеб. Алекс сел рядом с костром на лавку, стал вкушать плоды ее труда. «Вы меня не помните?» — спросила женщина. Оторвавшись от вкусной еды и прожевав, Алекс ответил: «Нет, простите. Я мало времени провожу в лагере и, по правде говоря, никого не запомнил. Да и перед глазами в последнее время проходит столько, что сложно на чем-то сосредоточиться». «И правда, вы походите на человека, о котором можно сказать, что вы здесь и в то же время вас здесь нет. Как будто для вас происходящее не существенно. Но не обращайте внимания на мои слова. Здесь люди благодарны вам и знают, сколько вы делаете для того, чтобы их жизнь наладилась. Без вас мои дни были бы сочтены от непосильного труда в штольнях Алого Копья. Вы появились, спасли нас и дали надежду на новую жизнь». «Это случайность. Я имею в виду ваше спасение. Деревенские жители вдоль Алого Копья и не ведали, что творится у них под самым носом», — холодно ответил юноша, не вникая в сказанное. «Думаю, вы хороший человек», — мягко закончила женщина. «Надеюсь на это. Впрочем, спасибо вам. В том числе за беседу», — на этих словах он удалился с тарелкой и отправился на малый склад, где была его кровать.

Не прошло и часа, как в дверь один за другим набивались ребята. Абсолютно все, включая Амина, Талбота и Аннет. Они прихватили с собой еду и решили устроиться у Алекса, параллельно желая обсудить волновавшие их вопросы. Это и не мудрено. На них надвигалась сила, удар которой отвести своими усилиями они были не в состоянии. Джон внезапно убежал и к моменту, когда вернулся на склад с бочонком пива, все уже разложили еду из котелка по тарелкам и были готовы приступать, разумеется, после первого тоста. Пиво обильно с пеной разлилось по кружкам. Слово взяла Пандора. «Хочу поздравить вас, мои дорогие, что мы с вами пережили свою первую из многих зим на этом месте. И за то, что в ближайшие дни, как я надеюсь, мы начнем торговое сообщение с Пиллар с помощью Аннет и ее семейства. Все для отправки мы уже подготовили, осталось только провести обмен. Будем!» — девушка отпила из кружки, как и прочие участники застолья следом за ней. Чуть помедлив, не наслаивая свою повестку на ту, что крутилась в голове у Пандоры, слово взяла Аннет: «Если позволите, хотела бы поблагодарить присутствующих, что помогаете мне вписаться в ваш дружный коллектив. И я рада быть частью этого. Работы много, и мы с Пандорой, наконец, сошлись на том, что отправлять в Пиллар. Надеюсь, все пройдет в конечном итоге благополучно», — и все по кругу выпили вновь. «Я же хочу выпить за того, без кого все это было бы невозможно и лишено смысла. Только он объединяет нас и побуждает двигаться вперед», — произнесла Лиза. «Еще бы этот „кто-то“ больше участвовал в жизни лагеря, было бы совсем хорошо», — влезла Жилан. Все рассмеялись и вновь, ударив кружками, осушили их до дна. Ребята приступили к еде. «Будьте смелее. Кто спросит, что мы будем делать с имперским легионом? Вас ведь этот вопрос тревожит?» — обратился Алекс к присутствующим.

Пандора, потрясая ложкой в сторону Алекса, сказала: «Вот только не начинай, не нужно нагнетать народ на ночь глядя из-за какого-то далекого легиона. Мы можем это обсудить завтра, если ты, конечно, вновь не исчезнешь, никого не предупредив». «Я не исчезну в ближайшие несколько дней. Нужно будет уделить время подготовке. Да и когда еще представится выспаться на мягкой кровати?!» «Алекс, смотри на картину реально. Если сюда придет шестой легион, все тут же закончится! Можно сколько угодно вести разговоры, готовиться к чему-то, но нас и сотни не наберется. Солдат же с отрядами поддержки и снабжения, по меньшей мере, две тысячи человек, даже после понесенных потерь. Что сможет горстка неподготовленных гражданских, солдат и искателей против такой силы?» — спросил Амин, явно выдавая то, что у всех было на языке. Спокойно прожевывая и глотая содержимое тарелки, юноша произнес: «Без обид, Амин, но может именно поэтому вы и проиграли сражение. Вы вступили в бой с силой, которую не понимали, как остановить. И хуже того, оказались неспособны выучить урок, что вам преподали юнит’ы». После этих слов Амин не сдержался и вскочил: «Мальчишка! И это он говорит мне?! Тебя там не было! Мы проливали кровь, свою и их, на каждого, по меньшей мере, был десяток. Там полегли тысячи моих братьев», — сокрушался солдат, чья воинская честь была задета абстрактными словами. Отходя от нахлынувших эмоций, сержант понял свою ошибку и сел на место: «Алекс, ты, конечно, продемонстрировал, чего ты стоишь, и весь лагерь в восторге от тебя на ушах стоит. Но рано или поздно каждый клинок находит свой камень. Нам нужно решать, что делать дальше!»

«На все ваши самокопания и вопросы отвечу вкратце. Ни-че-го», — намеренно медленно произносил он по слогам. «Вы не будете сражаться, независимо от вашего отношения к тому, что грядет. И тому, что будет происходить в лагере. Если вам дадут работать, живите повседневной жизнью. Если посадят под замок, не падайте духом, поддерживайте друг друга», — юноша пытался на пальцах объяснить, что их взгляд может несколько отличаться от того, что их ожидало. «С чего ты взял, что они ничего нам не сделают? Они ведь воины и по праву сильнейших могут сделать с нами все, что захотят», — спросила Жилан. «Не в этот раз. Они придут не за вами, да и столь крошечный лагерь на отшибе Империи, — им не угроза». «Они придут за тобой?!» — с сомнительной интонацией, то ли вопросом, то ли утверждением сказала Лиза. «В точку! Пока я не окажусь у них в руках, вы в безопасности. И если не ради вас, то зачем же мне еще возвращаться сюда? А потому мне нужно держаться как можно дальше от вас, пока они не пришли. И подобно тому, как сложно измерить опасность от волны юнит’ов или от того, кто ее возглавляет, столь же сложно будет тем, кто придет за нами, когда они столкнутся с иным противником нежели с тем, которого ожидали. Думаю, первым из противников для легиона будет голод. Вторым — отчаяние. А там посмотрим… Если кому еще не понятен намек или суть плана, спросите у Амина, сколь много потребляет легион провианта», — и юноша указал ложкой на ветерана, который еще дулся за свое задетое самолюбие. Амин отбросил обиду и сказал: «А ведь это может сработать! Зная тебя, Алекс, если ты будешь перехватывать караваны снабжения, численность легиона сыграет нам на руку. Если, конечно, они не перережут нам глотки до этого», — закончил сержант с улыбкой, полагая, что это слабое место в плане юноши. «Глотки ваши останутся целы. Возможно, даже у всех», — слегка засомневался Алекс. Что ребят в корне не устраивало, и они уже всем своим видом возмущались и демонстрировали, что он последний мерзавец, раз допускает подобное, а кто-то даже бросил ложкой, угодив прямо в лоб. Повернувшись в сторону, откуда прилетел знак общественного презрения, все девушки отрицали свою причастность и отнекивались, указывая друг на друга, а прочие свидетели не могли сдержать смех. Не обращая внимание на произошедшее, юноша продолжил: «Спокойно, всем спокойно! Согласен, насилие, что могут учинить солдаты, сложно вовсе исключать, но если обращаться к голосу разума, то вы поймете, что сделай они что-то с вами, они упустят то, зачем их сюда послали. Им важно не поселение, в противном случае Бессмертные отцы ограничатся одной торговой блокадой. Но даже если я прав и беспокоиться не стоит, мы должны быть откровенными со всеми. Непременно переговорите с людьми о том, что может случиться в ближайшие месяцы. Если найдутся те, в ком вера слаба и кто дрогнет, дайте им денег и отправьте с караваном назад в Империю. Пусть подыщут себе другое, более спокойное место. Пандора скажет вам позже, о какой сумме можно будет говорить, если найдутся желающие уйти», — на этих словах юноша посмотрел на главу лагеря.

Алексу осталось озвучить еще одну мысль, подводя план к логическому завершению: «Отчаяние заставит шестой легион либо отступить, либо выманит их командира. По словам Жака, разведчика легиона, их командир может быть из Внутреннего круга, а с ним — квад сопровождения. Итого можно считать пять элитных бойцов. Остальные — просто солдаты, слабые и безинициативные солдаты. Особенно в свете последних месяцев и неудач». «Ты уверен, что это получится?» — спросила Пандора. «Кто знает? Но вы повысите свои шансы, если кротко примете легион с его командиром и будете максимально гостеприимны. Никакого насилия, просто ждите, пока ситуация не разрешится сама собой. Думаю, такие как Жак попробуют вам помочь, когда поймут, что ситуация аховая и что вы обычные люди, которые просто хотят жить». «Хорошо, тогда нам потребуется спрятать часть запасов и сделать надежные тайники в бараках и любых местах, куда нас могут изолировать. Солдаты явно перераспределят запасы лагеря при первых случаях нехватки собственного рациона. Нам же останется продержаться!» — говорила Хлои. «Ты ж, моя умница!» — похвалил девушку юноша и предложил наполнить стаканы вновь и настроиться на лучшее. У ребят появилась надежда на спасение, в то время как сами они были близки к отчаянию, но не подавали вида.

Вечер взял позитивную волну, ребята периодически отлучались проверить, как дела у других поселенцев. За кострами вовсю кипели страсти обсуждения грядущих планов, людям отводились задачи на последующие дни. У них еще было время, крестьянская смекалка и возможность подготовиться.

На следующее утро Алекса перехватила Жилан. Девушка не унималась все время с момента самого появления в долине и, похоже, что пять месяцев пронеслись слишком быстро, чтобы Алекс был готов вернуться к ее пожеланию. В ней говорил дух войны и остатки того, как ее воспитывала гильдия Голдмун. Воодушевленная тем, с каким уловом юноша возвращался каждый раз из диких земель севера, где нога человека давно не ступала, девушку интересовал лишь один вопрос: когда Алекс возьмет ее с собой? В девушке говорила острая потребность иметь живого идола, наставника, любое схожее смысловое значение, перед которым она бы могла самоутвердиться и продолжать расти. Другими словами, ей нужен был человек высокой оценки ее собственного представления, и чтобы он ее хвалил. Ну и, конечно, жажда приключений, эссенции и добычи. За завтраком она прилюдно бросила Алексу вызов. Девушка сказала: «Если я смогу тебя одолеть, ты возьмешь меня с собой!» На этих словах она сорвалась, не доев завтрак, дернула юношу за руку. Алексу оставалось поддаться, чтобы потешить ее самолюбие и пойти на поводу. К западу от лагеря, ниже по течению реки, где деревья уже срублены и оставалось зачистить землю от пней, и развернулось предстоящее противостояние.

Жители лагеря высыпали всей толпой следом. Девушка стояла в боевой стойке напротив юноши, подобно грозному хищнику, готового напасть на добычу. Так, наверное, как Жилан полагала, смотрится со стороны. Она стояла и заряжала два призыва одновременно. Сначала Алексу показалось, что Жилан, возможно, его удивит, но затягивающееся стояние как-то сбивало накал ожиданий. Оба стояли достаточно далеко друг от друга, так что достать Алекс Жилан могла разве что медленным шаром огня. Разрядный призыв девушка продолжала удерживать в руке. Быть может, ожидала по привычке быстрой лобовой атаки? Высвобождение… и шар огня летит в сторону Алекса. Как все предсказуемо… Достаточно медленно, чтобы он просто увернулся, в том числе и от области тепловой волны, расходящейся следом за раскаленным сгустком. Алекс продолжил наблюдать за ее дальнейшими действиями. Внимание зацепилось за излишнюю пассивность девушки. «Ах ты, маленькая лисица! Тебе еще учиться и учиться», — подумал юноша. На такую дешевую уловку я не поведусь. Ее продуманный план оказался не настолько продуман. Рука, которая высвободила огонь, отведена за спину. А это говорило лишь об одном — девушка готовила в свободную руку еще один призыв. Стоило ударить в лоб, промахнись первым, у нее останется шанс со вторым. Оба продолжали стоять и смотреть друг на друга, не предпринимая дальнейших шагов. Жилан пошла на типичную провокацию: «Я думала, что ты покажешь мне свою силу, а вместо этого я показываю тебе технику призыва. Не хочешь подойти поближе?» «Жилан, прости, мне хорошо и тут. Очевидно же, ты подготовила в отведенную руку еще один призыв», — с усмешкой ответил юноша. Девушка отвела глаза в сторону с досадой. Маленькая наивная простачка, твой план был короче, чем думала. Постояв какое-то время в безысходности, она бросилась вперед с зарядами в руках. Ее стратегия направлена лишь на сокращение дистанции и лобовую атаку. Девушка столь сильно не хотела проигрывать, что рисковала полностью себя истощить при длительном удержании активного призыва и упасть на землю без сил. Алексу ничего не оставалось, как спасти Жилан от собственного безрассудства. Сгруппировавшись по направлению к ней и подавшись телом чуть вперед, он растворился у нее перед глазами, отчего она растерялась и замедлила шаг до полной остановки, напрочь утратив бдительность. «Я здесь», — раздался голос над ухом. Далее ничего не последовало, помимо беспомощной попытки вырваться из захвата. Удерживая руки Жилан, Алекс разрядил призывы в землю. И, подхватив девушку на руки, понес назад в лагерь. Девушка надулась, но продолжала висеть на руках. Алекс попутно думал, что его вольности не уместны и могли быть неверно истолкованы. Жилан не первая девушка в лагере, с кем он вел себя достаточно бестактно. Все-таки девушка уже была совершеннолетняя, и это могло вызвать неудобные вопросы. Они все по-прежнему были для Алекса как дети: большие и маленькие, старые и молодые. Но все они — дети. Наивные и несмышленые, чем часто вызывали у него снисхождение, заменившее со временем изначальную раздражительность.

Да-а, они были детьми, потому что их молодые и неокрепшие умы воспринимали реальность средневековья, окружавшую их, за истину. Они были детьми, потому что не знали, как работает этот мир. Они были детьми, потому как принимали реликты и технологически сложные объекты за проявления божественной воли провидения.

«Держалась неплохо, но для подобной тактики нужно больше эссенции и практики. Ты могла потерять сознание, так и не достигнув меня. Могла и сама пораниться, дуреха. Ладно, у тебя будет бонус, покажу тебе еще одну технику, освоенную в последнем рейде. А пока просто наблюдай», — на этих словах Алекс опустил девушку на землю, продолжая придерживать одной рукой, в то время как свободную вынес вперед перед собой и начал формировать область призыва. Если бы не жизненный опыт Фрэнка, знания, преподаваемые в Академии, вряд ли позволили создать подобную технику призыва. Алекс бы банально не помышлял о преломлении больших граней реальности и подобных возможностях преобразования. В отличие от призыва огня или разряда, здесь применялась техника воздуха. Это вопрос областей перепада давления — сжатые разнонаправленные потоки, циркулировавшие в собственных полях, вплоть до высвобождения при попадании зарядов и последовательное цикличное нарушение целостности их полей. Очень походило на термобарический удар, только без реакции горения. Эта техника была бы опасна, в первую очередь, для самого призывателя, если бы тот оказался слаб для удержания давления внутри полей. В лучшем случае бедолага просто лишился бы руки. Алексу же уже хватало сил для создания одновременно удерживаемых семи полей. Жилан не сможет их разглядеть, в лучшем случае в ее глазах это будет сродни преломлению света или помутнению воздуха вокруг руки Алекса. Все слишком тихо и беззвучно, даже по сравнению с обыкновенным огненным призывом. Лишь земля и трава, вздымающиеся верх и кусками разлетающиеся в стороны в области поражения с последующим мелкодисперсным оседанием на землю… И смешавшиеся меньшие частицы говорили о том, что призыв прошел удачно. Была еще небольшая дымка испарения влаги в области попадания от компрессионного сжатия, но под дуновением ветра ее быстро развеяло.

Жилан вновь подавала признаки жизни. Девушка с воодушевлением пыталась растрясти Алекса с расспросами: «Что это за призыв», — но вместо этого тряслась сама. Здесь и сейчас девушку привлекла область поражения. Это было самое сильное из известных ей призывов. Уже не было пятачка земли и на месте, где свершилась физико-химическая реакция, осталась лишь неглубокая яма. Природа не любит пустоты, и в месте попадания новообразованную пустоту стала медленно заполнять вода из горного ручья.

Алекс и Жилан возвращались к остальным. На лицах у жителей Надежды было ожидаемое удивление. Те из них, кто были с тарелками, уже не ели, наблюдая за представлением, позабыв, от чего их оторвали. Слишком занятным и непривычным оно получилось, особенно эффектной оказалась концовка и вздымающиеся куски земли. Жилан вновь была у Алекса на руках. Ему было сложно понять, в порядке ли девушка, может ли идти сама или она просто прикидывается, поэтому донес ее до укрепленных стен, торжественно вручив посылку сестре. По факту передачи из рук в руки, Жилан оскорбилась и с возгласом, что она уже не маленькая, сорвалась из объятий Мей, ушла к костру продолжить свой завтрак. Мей оставалось проводить сестру взглядом, полным снисхождения перед ее упрямством и толикой сентиментов.

Внимание Алекса внезапно сместилось в иное место, в сторону от Жилан и Мей, от жителей Надежды, собравшихся у ворот. Внутреннее гнетущее чувство подсказывало, что за ним наблюдают. Беглый взгляд зацепился за едва различимые контуры вдалеке. На общем фоне они выделились ядовито сочными оттенками — цвета маскировки отличались от местной среды. Подозвав Пандору жестом, Алекс попросил ее вернуть всех к костру, закончить утреннюю трапезу. Не следовало волновать людей, тем более степень угрозы не прояснилась. Юноша и Пандора заходили последними. Взяв девушку за руку, он задержал ее буквально у ворот, в слепой зоне для наблюдающих. «Я одолжу твой меч ненадолго? Мое оружие на складе. Скоро постараюсь вернуть. И не переживай: ешьте, пейте, как ни в чем ни бывало. Хорошо?» «Хорошо. Только будь осторожен», — сказала девушка с лицом полным замешательства и, помедлив, удалилась за всеми.

Закрыв ворота за собой, Алекс шел к месту, что привлекло его внимание, прижав меч Пандоры между телом и рукой, удерживая рукоятку обратным хватом кисти так, чтобы лезвие скрывалось за одеждой и, возможно, малость выпирало кончиком поверх спины. На возвышении, к юго-западу от лагеря, примерно в трех сотнях метров, между деревьями было несколько неизвестных. Легкое искажение воздуха впереди, резким порывом отдавшееся в листву кустов, до боли знакомо толкнуло Алекса сместиться в сторону от траектории движения. Вышло вовремя. Глаз распознал крошечный закругленный объект, проносившийся на высокой скорости, по всей видимости, пулю, пролетевшую мимо. Оставалось надеяться, что кусочек металла угодит в забор, а не в кого-то из людей. Вместо громкого выстрела последовал крайне глухой звук наподобие кашля, а это могло говорить о наличие глушителя у стрелка. Мозг отчаянно старался обработать новый поток информации из ста одного факта и вопроса, проталкивая тем самым в узкий канал обработки сознательной части, входящей пакет, настолько массивный и сжатый комок, который, в свою очередь, скорее выбивал Алекса из себя, нежели позволял разобраться в происходящем. Как если бы юноша принял удар в челюсть, отключавший всякий мыслительный процесс. Единственное, что пришло в голову — развести руки в стороны и выкрикнуть неизвестным: «Вы из Внутреннего круга? Не похоже, что вы с добрыми намерениями».

Можно было поклясться, что кусты живые, и они встали. Изображение исказилось, стрелок показался на свету. Алекс узнал легкие разведывательные экзоскелеты NGP со встроенными в плечи проекторами, открытый тактический шлем с визором без дыхательной системы. Прочие защитные элементы отсутствовали. Модель была облегченной, дабы не расходовать дефицитный источник энергии, и оператор мог как можно дольше оставаться в тылу врага. Проекторы на плечах еще шевелились, автоматика ловила движение зрачков Алекса, но стрелок отключил систему маскировки, так что изображение того, что находилось за стрелком, не воспроизводилось перед ним. В руках — полуавтоматическая винтовка с оптическим прицелом и кабельной оптикой к визору. По всей видимости, стрелок не слышал или не обращал внимания на сказанное и, повернув голову, что-то обсуждал с прочими членами отряда. Он скинул винтовку так, что та повисла на ремне через торс. Затем быстрым движением достал пистолет из кобуры, армейский нож из нагрудных ножен, расположенных на фронтальной бронепластине, представлявшей единственное средство защиты. Алекс рефлекторно, следом за неизвестными, активировал свой мед’чип, ужаснулся резкому скачку размеров и интенсивности отображения полей эссенции этих солдат. Проклятый глаз работал исправно и демонстрировал большие сгустки эссенции, бурлившие в них.

В прозрачных визорах, выполнявших также роль защитных очков, Алекс отчетливо видел три пары красных точек и одну синюю. Это означало, что троим явно доводилось убивать людей и притом совсем недавно. «У тебя тоже красные? Мой любимый цвет», — с этими словами стрелок направил пистолет на Алекса. Быстрое сближение и стрелок успевает трижды нажать курок, прежде чем клинки скрестились впервые. Алексу пришлось уклониться по дуге против часовой, чтобы не попасть под огонь и с подручной руки принять удар, сохраняя угол обзора на оставшуюся троицу. «Что было не так с этим квад’ом? Явились, невесть откуда. Троица совершенно спокойно стоит в стороне и ничего не предпринимает», — прокручивал в своей голове Алекс, в то время как тело выверенными движениями наносило удар, отбивало, уворачивалось от выстрела выгнутой кисти близко к выстрелу в упор, отталкиваясь от земли, вместе с тем уходя с новой траектории выстрела. Резвые ноги сокращали дистанции нанести очередной удар. «Отвлекаешься, это может стоить тебе жизни», — сказал стрелок и, подаваясь назад, освободил руку с пистолетом для повторной серии выстрелов на короткой дистанции. В момент их схождения клинками стрелок использовал руку с ножом как ударную, пистолетом принимая рубящие удары меча Алекса, блокируя спусковой скобой и рамой пистолета, совершенно не боясь лишиться пальца. «Не могу понять, это действительно Внутренний круг? Или просто детишки взяли оружие и доспехи поиграть?» — продолжал внутренний диалог юноша.

Стрелок совершил еще несколько переворотов в воздухе, делая какие-то воздушные пируэты, уклоняясь от ударов юноши, извергая в Алекса новые порции свинца из своего пистолета. И тут, неожиданно для него, Алекс оказался в месте его приземления. Не давая времени опомниться и разорвать дистанцию, одним ударом ноги юноша нанес травму колену неизвестного, согнув сочленение металла и электрических приводов в обратную сторону. В итоге стрелок склонился к земле и защитные наколенники не спасли его от инвалидности. Небольшие пластины наколенников прогнулись под обратным углом полимера пластика и металла разлетающегося фиксатора — столь высока была физическая нагрузка в момент удара. Любитель пируэтов оказался намертво прикован к земле, поскольку следующим движением, перехватив меч второй рукой, Алекс загнал его так, что повредил сухожилия и задел артерию бедра второй, еще рабочей ноги. Сдавленное напряжение, ярость и гнев угасающих моментов жизни повисло на лице стрелка. Руки вцепились мертвой хваткой в пистолет между Алексом и стрелком, и в этом перетягивании каната выиграет тот, кто спустит курок в голову соперника. Глаза наливались кровью, зубы крошились и стачивались, и не было желания умирать. Новым пониманием наполнялась голова стрелка, когда он увидел дуло, метившее прямо в лоб. Поворот головы к товарищам и короткий приказ: «Протокол омега», — были последние слова, что он из себя изрек. Курок, спуск, удар капсюля и пороховой заряд ускоряет металлическую болванку по каналу. Пуля вгрызается в шею, разрывая мягкие ткани, смешивает серое вещество и кровь в однообразную кашу, пробивает черепную коробку и корпус тактического шлема, уносится куда-то верх, оставляя легкое облачко брызг. И еще одна. Алекс не считал, сколько раз успел нажать на курок. Курок спускал каждый последующий заряд медленнее, чем юноша успевал наживать по нему пальцем.

Для группы неизвестных драгоценное время уходило, но они медлили. Как будто в их головы еще не пришло понимание, чем эта игра для них уже обернулась. В этих землях им попался отнюдь не местный туземец. Наконец, пары красных глаз, что были ближе к Алексу, всполошились и подняли оружие. Только огнестрельное, а это означало, что юноше нужно лишь сократить дистанцию и навязать ближний бой. Последний член квад’а с синими глазами поспешно снимал с себя рюкзак, принялся его потрошить. Походило на то, что первый стрелок сказал подобие кодовой фразы. Это команда предназначалась оставшимся, и красные оттягивают угрозу на себя, предоставляя синему свободу действий.

Пары красных глаз уже вскинули свое оружие и нажали на спусковые курки. Смертоносные очереди уносились в сторону, в то время как Алекс сместился с траектории полета еще до того, как они начали стрелять. В руках оставался пистолет первого стрелка. За отсутствием иного варианта на дистанции Алекс спускал курок, пока рама пистолета не застыла, выбросив последнюю гильзу. Самое большее, на что хватило оставшихся патронов в магазине, на несколько секунд отвлечь одного из красных попаданием в грудную бронепластину. Остальные выстрелы вовсе ушли в молоко. Стрелок оправился от полученного толчка в грудь и вновь, вскинув оружие, принялся следом за напарником полосовать местность росчерками огня трассеров вслед за юрким юношей.

Алекс намеренно уходил с траектории огня все дальше и дальше по дуге, принимая на запад. Пули стучали по пятам по стволам деревьев и свистели, выкашивая кустарник. Маневр был отнюдь не случайным. Обогнуть стрелков, сбивая их темп, дать возможность израсходовать как можно больше боеприпасов, увлечь стрельбой и не дать понять конечную цель. Вынырнув из опушки в десятке метров от ещё копошащейся синей пары глаз, Алекс в одно движение отсек кисть, сжимающую небольшой продолговатый цилиндр. Оба предмета в напряженной смертельной схватке отлетели в сторону по инерции, а солдат упал на землю, с криками схватившись за место отсеченной конечности. Пора было кончать с этими играми. Алекс в один скачок материализовался рядом с одним из красных, уходя из сектора обзора второго, так что тот замешкался, когда потерял юношу. И несколькими секундами спустя заметил, как ствол его напарника целится в его голову, а сам напарник застыл в агонии, приняв в подбородок меч по самую рукоятку, так что оставшаяся половина торчит, выпирая из тактического шлема.

Алекс нажал на спуск на дистанции нескольких метров и высокая плотность огня, штурмовой винтовки с магазином в шестьдесят патронов, не оставила и живого места на верхней половине туловища второго стрелка, изрешетив раскаленными точками даже бронепластину. Магазин пуст, оба отправились в ад куда, им и место. Кусок железа с дымящимся стволом и навороченными приборами на корпусе падает на землю, а меч Пандоры покидает глупую голову стрелка, так и не добавив в нее ни капли серого вещества. Алекс запомнил, в каком направлении улетели кисть и цилиндр оставшегося живого члена неизвестного отряда. Для начала было интересно узнать, что это за устройство было при них. Ну, а затем можно проявить немного и сочувствия к проигравшей стороне. Может, вместо выбиваний информации кто-нибудь да проявит благоразумие и поведает юноше все сам.

Подобрав кисть, Алекс отчего-то подумал: «Забавно, несмотря на искажения размеров из-за тактической перчатки с металлическими вкраплениями, кисть не мужская, слишком тонкие и длинные пальцы». Юноша схватил за голень отползающее тело и подтянул ближе к себе, отстегнул фиксатор ремня на шлеме с внутренней стороны и снял визор. Под шлемом, и правда, было молодое лицо девушки или женщины. С этими бессмертными в толк не возьмешь, кто знает, может это вечно молодая бабка, которой более ста лет от роду, как и Помело? Неизвестная девушка скрывала вторую руку за бедром и ждала удобного момента ударить Алекса ножом. На это получила предупреждение: «Хочешь жить, глупить не советую. Выбрось нож». Девушка продолжала упираться. Ее взгляд блуждал, и зрачок то ловил Алекса, то вновь терял или скатывался в сторону. То ли от кровопотери, то ли от медицинских препаратов по рукам расплывалась дрожь. По стандартам NGP даже в такие экзо включали медицинские автоматические инъекторы, так что, вполне возможно, девушка уже ловила свой приход. Алекс понял, что тут возможен шок, а автоматика вколола успокоительное. От девушки никакого толку. Нож уже сам по себе выпал из расслабившейся ладони. Оставалось только ее проверить, зафиксировать и доставить в лагерь, где ею займутся. «Ну, раз такое дело, она вся моя и доступная, будет грех не воспользоваться», — подумал юноша и, снимая с нее разгрузочный жилет, выкидывая в сторону пистолет и нож, чтобы не мешались, если она все же придет в себя, он принялся за дело. И это тело стало для Алекса объектом исследований. Кисть возвращена на место. Кости в месте дробления утратили прочность, были готовы вновь принять кисть и запястье, восстанавливая прочность, достаточную, чтобы конечность встала на положенном месте. Ленты сухожилий протянуты, мышцы ускоряют регенеративный процесс, кровь вымывает остатки земли и редких мелких насекомых, прилипших к застывающей красноватой кашице. Алекс был на ней, чтобы проще удерживать тело, если неизвестной особе захочется бежать. И положение тела было достаточно удобным отслеживать активность зрачков глаз. Девушка, по-прежнему, не сопротивлялась, пребывая под седативными, разве что плакала, оставшись запертой в самой себе. Тело было в реальности, а по ее лицу стекали слезы, будто она отрицала происходящий с ней кошмар. Мозг продолжал мыслить и попросту не хотел мириться с действительностью. Слезы высохли, а она продолжала лежать, даже не моргнув, подобно кукле. Кожа рубцами покрывала мышцы, наслаиваясь один слой поверх другого. И часа не прошло, если верить внутренним часам визора, который Алекс нацепил. В логах визора было совершенно пусто. Ни личной переписки, ни фотоснимков, сделанных встроенной камерой. Разве что оказался полезным сам факт — история Фрэнка все больше подтверждалась и не походила на шизофрению Алекса, которую сам юноша, как достоверное объяснение своего состояния, не отметал.

Перед тем как вернуться в лагерь, Алекс аккуратно и методично поглощал эссенцию из тела девушки, дабы она в дальнейшем никому не могла причинить вреда. Глаза его не обманули, эссенции в ней было будь здоров. Но при этом он не хотел разрывать инициацию с чип’ом. Мало ли что? Девушка, связанная, лежала в стороне, пока Алекс осматривал тела прочих. Наступало время для подарков — карман потяжелел почти на девять золотых. Но не обошлось без каверзных моментов. В рюкзаке одного из стрелков нашлись свитки и печати Совета и благородных семейств города Брут. Тексты практически совпадали по смыслу, наделяя исключительными правами предъявителя по всей территории Империи. Своего рода дипломатический иммунитет перед законом. Подхватив на плечи огнестрельное оружие и рассовав по карманам пистолеты, ибо средневековым детям спички не игрушка, юноша подхватил неизвестную особу и направился в лагерь. На подступе назад стало отчетливо видно, как поверх забора выглядывали ряды любопытных голов. Всем, кто не был занят на работах, стало интересно, что же там происходит, откуда столько шума?

Пандора встретила Алекса с неизвестной девушкой на руках все там же, у ворот. «Извини, тебя не затруднит взять свой меч. Я слегка перестарался, так что его нужно либо менять, либо попроси, чтобы его оценили на остаточную прочность». Алекс ткнул девушку под самый нос Пандоры, чтобы она заметила, что меч свободно болтается поверх девушки, зажатый между ног и руками. Пандора скривила мину неуместности подобной выходки со стороны Алекса, но послушно меч забрала. «Там, на месте боя, нужно прибраться. Будь добра, отряди на это не менее десяти человек. Нужны не из брезгливых. Пусть соберут вначале тела и фрагменты, что найдут. Их следует сжечь. Доспехи и прочие вещи отнесите на склад. Все это нужно делать очень аккуратно, хотя первичный осмотр я провел, ловушек вроде бы нет… Короче, пусть аккуратно все снимают и перемещают. А следы боя скройте подобием строительных работ или лесоповалом», — отдавал подробные указания Алекс, прежде чем продолжить свой путь.

В третьем бараке, где было подобие лазарета, юноша думал застать Лизу. Была идея вручить одной девушке на заботу вторую. «Как поживают самые красивые девушки лагеря?» — с такими словами юноша появился на пороге барака, в котором Лиза с сестрами Гая и Мила занималась осмотром людей с бытовыми вопросами вроде травм, порезов, кашля и т. д. «Откуда такая любезность, Алекс? Неужели тебе что-то нужно?» — не отвлекаясь от осмотра пациента, спросила Лиза. «Я помогу», — сказала Мила, отрываясь от практического обучения на живом пациенте, который проводила Лиза для сестер. «Премного благодарен. У меня пациент, которого нужно переодеть, осмотреть и поместить под постоянное наблюдение. На какую кровать ее можно положить?» «Лучше на одну из дальних». Мила показала на кровать у стены, противоположной от входа, там было несколько мест, подготовленных для стационарного пребывания с перегородкой вроде шторы, которой служили куски ткани, свисающие на крючках. «О травмах известно? Сотрясения, переломы или…» — уточняла Мила. «Потеря конечности и обильное кровотечение. Сейчас девушка под седативными препаратами. И я не уверен, что это девушка», — выдал один сплошной сумбур Алекс. Это, конечно же, не могло не вызвать недоумение на лице Милы. Она осмотрела девушку более пристально, все конечности были на месте, а слово «седативные» ей было не знакомо. «Прости, что с ней?» — переспросила Мила. Алекс улыбнулся и ответил: «Не важно, она просто без сознания. Будь добра, аккуратно переодень ее и передай одежду мне, я подожду за занавеской. Сложностей возникнуть не должно. Вот здесь защелки, они открываются нажатием. Четырехточечные крепления снимают плиту на груди. Затем такое же ниже на торсе и трехточечные на плечах и коленях. Затем отворачиваешь выступающий внешний слой костюма, под которым по центру чуть правее будет ростовая молния на всю длину, — тянешь язычок в сторону и до конца вниз. Так ты откроешь костюм. Вынимаешь ее, остается разделаться с одеждой. Ее тоже долой. Снимешь или стянешь, как получится, там может быть своя хитрость на липучке или молнии как на костюме. Нужно приложить силы, потому как ткань имеет постоянную форму, — эффект памяти».

Алекса это все забавляло, потому что девушке, еще недавно считавшей, что одежда, пошитая в этом веке в Пиллар, предел совершенства и технологий, приходится объяснять, как была устроена реликтовая комбинированная броня, интегрированная в умную, облегающую одежду XXI столетия, переходящего в XXII-й, что, в общей сложности, было более семи веков назад. Ну, как-то так… Ожидание происходящего затягивалось. «Мила, тебе нужна помощь?» — поинтересовался Алекс у девушки. «Нет, спасибо, у меня все в норме. Ты знаешь?! Тут так чудно все устроено! И лучше позови Гаю, я застряла — не могу извлечь ее из наряда. Мне нужна помощь, и ты тут не подойдешь. Под одеждой у нее буквально ничего нет. Так что не входи! Просто позови Гаю», — голос девушки звучал через перегородку.

Что поделать, юноше оставалось пойти за сестрой. Гая, улыбнувшись, тихо прошмыгнула вдоль кроватей в сторону Милы со словами: «Да-да, я слышала, уже бегу». «Лиза, а что это с девушками? Они как-то странно себя ведут», — спросил Алекс, по-прежнему самого занятого «врача» поселения Надежда. «Ничего, грязный ты искуситель. Похоже, Мила пополнила ряды безнадежно влюбленных. А Гая смеется над сестрой, что никак не может к тебе подступиться», — ответила Лиза. «У-у-у, как все запущено. Ты уже говорила ей, что у вас целая очередь, что вы делали на меня ставки?» — спросил Алекс у Лизы, но вопрос был, скорее, риторическим. Девушка была головой в своих делах, а сам юноша удалился до Джона и Амина. Их следовало предупредить насчет специального содержания под присмотром новой, временной жительницы Надежды.

В лагере на глаза попался Джон. Здоровяк крутился возле склада, заметив юношу, он подошел и спросил: «На нас напали? Это разведка легиона?» «Джон, поменьше эмоций. Трубящих горнов ты не слышишь. Солдаты тоже не маршируют. Забрались какие-то проходимцы в нашу долину — всего-то делов. И да, раз ты отвечаешь за приемку всего добра с той группы, вот тебе их оружие. Только смотри, не трогай и не пытайся в нем копаться. Это, как ты мог понять, реликты, так что трогать себе дороже. Можешь сходить и убедиться на место боя, к чему приводит незнание того, что держишь в руках», — с этими словами Алекс стал накидывать оружие стрелков на вытянутые руки оробевшего Джона и распихивать пистолеты здоровяку по карманам. «Хорошо, я помещу их в отдельный ящик и наглухо забью с пометкой не открывать. У тебя такой вид, что ты хотел еще что-то сказать», — читал мысли Алекса здоровяк. «Да, есть особое задание. Решите с Амином вопрос охраны девушки, которая была в том квад’е. Она жива и вроде угрозы не представляет, но кто знает, на что она способна. Выдели не менее трех человек. Пусть стерегут ее по очереди круглосуточно, можешь сам периодически проверять как она».

Пандора застала Алекса на складе. Юноша собирался покинуть лагерь. «Ты точно вернешься?» — спросила Пандора. «Конечно, вернусь. Кроме вас у меня никого нет. Можно сказать, что вы и есть моя семья. Главное, держитесь, не вешайте нос. Присмотри за другими. А я, в свою очередь, постараюсь присмотреть за вами и провести через грядущее», — по привычке спокойно ответил Алекс. «Выживи и вернись. Ты нам нужен. Мне нужен», — на этих словах Пандора подошла к юноше и обняла. Так они простились на следующие два долгих месяца.

Заметки из дневника Корнелиуса

701 год по Имперскому календарю, декабрь

Прошел месяц, как я сместил со своих постов высших офицеров второй Имперской армии и взял управление под свой контроль. Мое назначение в качестве особого представителя можно было бы рассматривать в качестве почетного повышения, если бы не несколько обстоятельств, попутно связанных с этим.

Во-первых, я лишился всех бытовых благ цитадели, и теперь мне приходится, подобно прочим, в реалиях этого века жить в грязи, гадить на природе, просыпаться, как получится без системы умного сопровождения, чаще всего под раздражающие возгласы петухов. Как будто я вновь живу на отцовской ферме и мне вновь семь лет. Я ненавидел этого глупого старика и не случайно сбежал в армию, едва мне стукнуло семнадцать. Во-вторых, по прибытии в расположение шестого легиона я застал жалкое подобие остатков армии, от которой по большей части было только высшее командование штаба, отсиживающееся в тылу во время сражения с волной, потому оставшееся невредимым, и около половины легиона в крайне плачевном состоянии. Кучке старперов, чьи легионы были безвозвратно утеряны, надлежало отбыть в ближний радиус Империума, провести срочную мобилизацию рекрутов и заняться подготовкой новых легионов на тренировочных полигонах. Мой статус и сопроводительные документы позволяли отстранить офицеров от командования, чем я воспользовался без колебаний. Командование шестого легиона также было направлено мной вслед за восьмым и одиннадцатым. В штабе они мне только мешали.

Следует предпринять решительные меры, дабы разгрести тот бардак и, наконец, покончить с дезертирами и юнит’ами, распространившимися на территории Пиллар. И все это — за месяц до Нового года. Короче, никакого духа рождества.

701 год по Имперскому календарю, конец декабря

Первое, с чего я начал — провел внутренние чистки в легионе. Алкоголики, любите азартных игр, воры, зачинщики драк и прочие смутьяны были переведены в течение месяца на дальние заставы западных и северных рубежей Империи. С остальными 1736-ю солдатами под моим началом мы проводили маневры в составе меньших групп и зачистили северные территории Пиллар от разбойников, мародеров.

До нового года осталось буквально несколько дней. Легион под моим командованием следует на восток, к деревне Сеигле. Наши разведчики доложили, что оттеснили крупную группу дезертиров и разбойников до этого пункта и им нужно подкрепление. Получилось так, что мои действия по зачистке территории параллельно продвигавшихся отрядов с запада на восток согнали остатки отребья в одно место. Для Империи этот факт подобен плевку. Захват крупного населенного пункта, через который пролегает торговый путь, стало следствием моей тактической ошибки, которую надлежало срочно разрешить. Подобного бы не произошло, будь мы мобильнее. Я слишком долго провел в цитадели и столь мало на местах, потому мои решения не соответствовали духу времени. Вначале я даже испытывал сложность, отдавая обычные приказы прочим офицерам, не находил среди них понимания того, что я от них хотел. Был ли столь прав Совет, когда делал из людей то, во что они превратились?

Я не чувствую себя солдатом как прежде. Скорее, погонщиком овец. Вспоминая службу в Афганистане сейчас, я оцениваю ее как лучшие дни в моей жизни. Было все предельно понятно. Я был солдатом и исполнял приказы. Я знал, кто мой враг, а кто друг. Не было дефицита общения. Помню забавного Тони из Техаса. Он вечно хохмил и любил устраивать розыгрыши. Помню, как он с парнями устроил мне вечеринку на мой день рождения и затащил стриптизершу и торт прямо в лагерь. Помню не все, много пили, девушка танцевала, ребята снимали на память. Чтобы не попасться, отмечали в техническом боксе. Тони — общительный малый, подмазал кому надо, поэтому ему дали на ночь ключи. Закончилось все тем, что я обжимался с той стриптизершей в бронемашине, она — сверху и вроде бы все хорошо, но тут она случайно в порыве страсти задела гашетку MG. Раздалась оглушительная очередь. Веер трассеров с грохотом вылетел из ствола. Пули рикошетом пронеслись по боксу, за техникой и вдоль стен. На полу началось несколько очагов возгораний. Какой-то (перечеркнутое ругательство) не проверил, заряжен ли ствол при приемке техники. Этого бы не случилось, если бы станковый пулемет был разряжен.

Наутро я сидел с жутким похмельем в изоляторе комендатуры. Пленку нашли, но на ней не было звука. Парни перекрутили настройки в этом азиатском куске мусора. Оно было к лучшему. В кадр попали только я и та девушка. Пленку приобщили к делу в качестве улики. Мне грозило увольнение со службы и тюрьма. Я до последнего молчал и не сдавал парней. А через несколько дней заключения со мной встретились рекрутеры из крутой корпы, сказали, что они — военные подрядчики армии, все уладят. Назвались Next Gen Pharmaceuticals, и предложили решить мои проблемы, если я подпишу с ними контракт. Был ли у меня выбор? Когда предлагают такое, ты говоришь: «Да, черт побери! Где подписать?» Вот это было время…

А через полгода после того, как я уже трубил в экспериментальном отряде компании, мне пришло письмо на электронку от парней. Тони подстрелили в одном из селений. Они проводили регулярный осмотр территории, ничего необычного, как по группе сработал снайпер. Домой его тело вернули в закрытом гробу. Пулевое ранение пришлось в затылок, так что от лица практически ничего не осталось. Покойся с миром, Тони.

В Афгане было проще. У нас была броня, вертолеты, беспилотники, спутниковая связь, и каждый из парней знал и делал свою работу. Сейчас же у меня сплошной раздрай. Помимо солдат еще более двух тысяч гражданских, что живут, работают и обслуживают солдат под моим командованием. Это не армия, скорее, кишлак на колесах. Что и говорить? Возможно, подобное всегда было скорее нормой. Каждый из легионов от момента своего создания обрастал множеством гражданских, что были подобно рыбам-прилипалам. Удивляться не приходится. Я и сам через это прошел. Найти можно все, от алкоголя до девиц и наркотиков. Но сейчас, когда я «сверху», вижу в этом только проблему. И если порядок к настоящему моменту среди солдат восстановлен, то мы по-прежнему не способны решить проблемы низкой мобильности и растянутых тылов. Стоит нам выступить на новое место, легион со всем своим скарбом растягивается на многие километры. Мало лошадей, да и те используются, в лучшем случае, для докладов. Разведчики преодолевают путь на ногах, и мы преимущественно слепы. Более трех сотен скакунов было потеряно во время сражения, и в ближайшее время возможности их заменить нет. По деревням мы также их не сможем набрать. И дело даже не в том, что принудительное изъятие будет поднимать недовольство местных. Лошади — дефицит. И, хуже того, бесполезны в прямом столкновении с юнит’ами. Всадник и лошадь — хорошая большая закуска, хоть и быстрая на первый взгляд. Придя в этот мир, мутанты изменили наше представление о правилах и тактике боя.

Я не сдержался, крикнул на адъютанта, пытавшегося мне объяснить все то, что я итак прекрасно знал. Мне не нужны оправдания, — лишь действия! Мне нужно повысить мобильность легиона! Его некомпетентность сказывалась на мне, раздражала и выводила из себя, отчего я сорвался на первом встречном. Мне все больше кажется, что меня не повысили, а сослали.

701 год по Имперскому календарю, конец декабря

Сутки до нового года. Мы вышли на окраины Сеигле походными колоннами с севера и запада от деревни. Доклад от авангарда запоздал из-за путаницы в донесениях. Солдаты искали группы разведчиков на прилегающих позициях, в том числе посты на торговых путях, в то время как разведчики уже вошли в деревню. В мой штаб прибыл младший сержант разведчиков с докладом. Его звали Жак. На вид мужчина под тридцать, простоват. Он доложил, что контроль над населенным пунктом восстановлен, потерь среди личного состава нет. Тела разбойников в количестве семидесяти одного в настоящий момент сжигают на окраине деревни. Также часть разведчиков оказывает помощь местным в восстановлении порядка в деревне.

Один из адъютантов, доставшихся мне в наследство от предыдущего командующего, задался правильным вопросом: «Какого черта доклады были столь противоречивые? И для чего разведчики запросили подкрепление, раз овладели населенным пунктом без потерь?» Младший сержант разъяснил, что он и его люди не причастны к освобождению деревни. Разведчики, как и было предписано, выставили оцепление и ожидали подхода ударных частей. Со слов разведчика, все убитые пали от клинка одного молодого человека. И он уже отбыл на север, за сутки до прибытия легиона. Помявшись, младший сержант добавил, что этот же человек попался ему месяц назад севернее Пиллар. Об этом Жак указывал в докладе предыдущему командующему, но тот проигнорировал прецедент за незначительностью. Меня это, признаться, порядком вывело из себя. В гневе я прогнал разведчика и приказал адъютантам поднять записи легиона, отправить срочный запрос по результатам совпадений описания этого неизвестного юноши в Империум и копию запроса в местное отделение Академии в городе Пиллар. Следует как можно скорее известить Совет и получить новые указания. Подобный человек может представлять опасность, и предпринимать самостоятельные шаги я не решался. До получения дальнейших указаний я был вынужден вернуться к изначальной миссии — восстановлению порядка на территории города-гильдии Пиллар.

702 год по Имперскому календарю, февраль

Ожидание, ожидание, ожидание… Насколько медленно все протекает! До весны осталось менее двух недель. Самое время получить дальнейшие указания из Империума. Почему Совет медлит? Если выдвигаться, то сейчас, когда снег в предгорной зоне еще не растаял или мы просто утонем в грязи.

За прошедшие месяцы, я неплохо познакомился с жизнью местного населения. Клавдий, староста деревни, рассказал подробнее о событиях захвата и о человеке в черном: молодом непритязательном юноше, невзрачном на лицо, предстающим, скорее, тихим, печальным и задумчивым, что создавало о нем ложное представление. По крайней мере, до тех пор, пока он не брал в свои руки клинки, что с легкостью отнимали жизни других, словно косили траву. Старик настолько живописно говорил об этом Алексе, что невольно в голову приходила детская страшилка о зле, приходящим в кромешной тьме в облике человека, что забирало души убитых с собой. Полуночный человек?

Клавдий и представления не имел о том, каким мир был раньше. И, доживая свой век до седых волос, не зная ничего помимо мира, кишащего юнит’ами, этот старик, тем не менее, был впечатлен этим человеком. Либо это присущая людям черта заблуждаться, либо этот Алекс, и правда, настолько опасен. Мне не доводилось сражаться с солдатами легиона, а потому и не дано постичь, что значит лишить жизни семьдесят одного дезертира. Но слова этого старика наводили меня на одну мысль — так просто эта история не закончится. Возможно, мне самому придется разобраться, что к чему. Время было готовить Бетси. Если мои тени не справятся, ее «7,62» будет моей единственной защитой.

Через несколько дней ко мне зашел адъютант и доложил, что на север через Сеигле следует караван из Пиллар. Эти сведения передали стражники деревни. Адъютант хотел получить дальнейшие приказы. Стоило ли задержать караван, допросить или?.. Ведь на севере, кроме предполагаемого лагеря, ничего не было.

Пришлось закрыть на это глаза и пропустить караван дальше. Мы слишком мало знаем о том, что происходит, поэтому без указаний от Совета любые действия выйдут мне боком. К тому же у этого каравана была официальная регистрация и приписка к Пиллар, а среди товара контрабанды или оружия не было. Закон был на их стороне.

702 год по Имперскому календарю, март

Уже более двух с половиной месяцев мы торчим на месте, а на мои запросы ответа по-прежнему нет. Знал ли Совет о происходящем? Или только сейчас судорожно пытается восстановить картину, по крупицам собирает сведения, откуда растут ноги этой истории? Вся эта история пахнет скверно.

Всевидящие и всезнающие Бессмертные отцы-основатели. Кто же они такие? Мы получали команды и выполняли их. Тогда было не то время и не то место задаваться вопросом, какому флагу или чьим интересам мы служим? Каково же было мое удивление, когда эти самые Бессмертные отцы втоптали в грязь все флаги вместе с их продажными политиками, чиновниками, банкирами и прочей швалью, обирающей обычный народ в последние дни человеческой цивилизации? И даже их — верхушку правления NGP, даже их мы оставили позади. Мир рассыпался в прах у нас на руках. А мы радовались, словно дети, от того, что эти толстосумы, наконец-то, получат по заслугам. Огненные цветки накрывали землю один за другим. А мы отсиживались на полуострове и потакали играм в Бога. Теперь-то мы знаем, что все было напрасно. Бессмертные отцы повторили наш мир, тот мир. Мы ошибались…

Следующий день

Адъютант — болван. Вбежал, пока я вносил заметки и теперь не помню, что хотел сказать. Этот некомпетентный болван подумал, что меня заинтересует новый доклад о передвижении каравана. Караван вновь прошел через Сеигле, набитый трофеями с юнит’ов в направлении Пиллар. Количество трофеев подтверждало наличие активно действующего поселения за границами Империи. Мне оставалось только в очередной раз отправить доклад в Империум для Совета и в местное отделение Академии в Пиллар. Факт прохождения груженого каравана в обратном направлении через деревню стоило отметить хотя бы затем, чтобы лишний раз напомнить о себе. Сколько можно тянуть с решением? Любые военные формирования, неподконтрольные Совету, должны быть жестко пресечены. Очевидно же, что это — угроза для целостности Империи.

702 год по Имперскому календарю, конец марта

Последняя неделя месяца. Наконец, мы получили ответ из Империума. Ответ мне пришелся не по душе. Адъютант явился во время вечерней трапезы и, зачитав текст письма, испортил тем самым мне аппетит. Жаль, пропал хороший ужин. Разбитый бокал вина пропитал своим содержимым ковер моего шатра. Совет определился с личностью этого неизвестного. Приказ — Алекса 7.113 схватить живым, с пометкой — «исключительно живым». Затем доставить в Империум под охраной.

Распоряжения были отданы в тот же вечер, и на утро легион в походных колоннах выдвинулся на север в сторону предполагаемой цели. Разведчики были высланы на опережение в поисках так называемого лагеря Надежда. Эта информация была подтверждена из нескольких независимых источников как в городе Пиллар, так и среди местных жителей деревни Сеигле и разведчиков шестого легиона, вступавших с объектом в контакт.

702 год по Имперскому календарю, апрель

Через десять дней пути вернулась группа разведчиков с докладом о местоположении лагеря. Из доклада следовало, что поселение достаточно хорошо просматривается с горной гряды и находится в центре долины, у реки. Так же в докладе шла речь о том, что одна из групп разведки вступила в прямой контакт с местными и те радушно их приняли. Разведчики были обнаружены группой людей во время охоты и проследовали в лагерь. (Далее между текстом пробел и след от вырванной страницы…)

Глупцы! Кто им позволил вступать в контакт? По словам адъютанта, виновником был младший сержант Жак. Он наткнулся на одну из девушек в окрестностях лагеря по имени Лиза. Согласно предыдущим докладам, именно она была в группе искомого объекта. Жак непременно будет наказан по прибытии. Я не спущу подобной некомпетентности на тормозах. Его непременно надлежит разжаловать! Если они спугнули объект, мы задержимся надолго! Вокруг — одни дилетанты. По крайней мере, Совет предусмотрительно приставил ко мне теней из Внутреннего круга. Эти детишки, конечно, не силы специального назначения, каким мы были когда-то, но и на том спасибо. Они, по крайней мере, обладают достаточной силой, базовыми навыками и знаниями тактики боя. Они мотивированы и вооружены лучшим, что Совет себе может позволить. Правка по тексту: пока еще может себе позволить. За отсутствием машин-фабрикаторов и комплексов химической переработки, мы приговариваем до конца те запасы, что раньше казались несметными.

Сколько нам еще осталось? Когда обитатели Небесной цитадели будут вынуждены покинуть комфорт, защиту стен и зажить в грязи, дерьме под палящим солнцем и ходить в обносках и сандалиях?

702 год по Имперскому календарю, апрель

Мы на месте. Марш в две недели закончился, и легион расположился вокруг поселения Надежда. Скрываться более не имело смысла, особенно после глупости Жака, которая, к слову, стоила ему положения в легионе. Жители поселения не оказывали сопротивления действиям солдат, даже когда те начали изолировать их во внутреннем лагере, ограничивая передвижение. Сам объект в лагере отсутствовал.

Жак вместе со своими людьми был публично наказан перед легионом двадцатью ударами плети, разжалован и брошен в один из бараков под охрану. Подобным решением я собирался расставить все на свои места. Все местные — предатели в глазах Империи. Жак отринул интересы Империи и сочувствовал тем, от кого должен ее защищать. Теперь пусть послужит наглядным примером.

Мои люди провели тщательный осмотр помещений и изолировали в них всех жителей. Ни один из местных не оказывал сопротивление. Они, скорее, даже охотно подчинялись, как будто знали, что мы придем. Также в ходе осмотра помещений был найден раненый солдат Внутреннего круга, личность девушки подтверждена при сканировании мед’чипа. Имя — Аврора, порядковый номер SNG-002171. Текущий статус: к ведению боевых действий не пригодна. Налицо присутствие посттравматического синдрома, а также несоответствие выходных показателей уровню Внутреннего круга. Из скудных показаний о произошедшем Аврора доложила о столкновении с объектом Алекс 7.113. Прочие члены квад’а мертвы. В ходе допроса Аврора несколько раз повторилась, упоминая о потери конечности. Потери конечности… Я не сразу обратил на это внимание. Все же это касается вопросов техников из Академии, зря что ли их приставили к легиону? Но что это могло значить в конечном итоге? Ее показания расходились с реальностью. Я лично присутствовал при повторном осмотре. На руке был шрам, не более. Во всем остальном ничего необычного: подвижность, моторика. Это какая-то бессмыслица…

Складские помещения лагеря подверглись детальному осмотру. Позже солдаты доставили в штабной шатер ящики с разведывательными экзо «MkVI» и штатное оружие. Часть оборудования была безвозвратна испорчена. Расходники и боеприпасы не тронуты. Личных вещей убитых не оказалось, что мне показалось весьма странным. Только снаряжение. В целом это подтверждало слова Авроры о произошедшем. Прочие данные о месте расквартирования отряда, личного задания, места лагеря, где могли оставаться личные вещи девушка, она вспомнить не могла. Техники Академии допускали временную потерю памяти при ее собственном нестабильном состоянии. Сослались на то, что на полное восстановление нужно время.

Мной был подготовлен срочный доклад с подробным изложением новых фактов в двух экземплярах и отправлены, как и прежде, в Империум и в местное отделение Академии. Если Алекс 7.113 настолько силен, что в одиночку способен противостоять отряду Внутреннего круга, нам потребуется любая помощь, какую Совет способен выделить. Остается отправить людей надавить на местных с целью собрать как можно больше информации.

702 год по Имперскому календарю, апрель

Подходила середина месяца. Я уже полностью знал, как и чем живет лагерь. Все были допрошены без применения пыток. Местные сотрудничали с нами. Ну и сброд же здесь собрался. Бывшие рабы, неудачники-искатели, дезертиры легионов, часть жителей из деревни Сеигле и дыры под названием Утопия. Все они пришли сюда в поисках лучшей доли за этим авантюристом Алексом. В лагере он еще не появлялся. Все как один говорили, что он отправился на охоту, далеко на север и, как правило, это растягивается на месяц, или чуть дольше. А это означало, что в ближайшее время объект вернется.

Семнадцатое апреля. Этот день я не забуду, — походило на начало наших кошмаров. Адъютант зашел сразу после утреннего обхода караулов и доложил о наших первых потерях. Если коротко, из 1723-х солдат, находившихся под моим началом, не считая отрядов обеспечения и прочие за штатные позиции, на утро командиры отделений насчитали тридцать семь раненых солдат, лишившихся оружия и экипировки за ночь. Никто, ни один из них так и не увидел количества нападавших и не мог описать произошедшее. Юнит’ы точно не имеют к этому отношение, в противном случае солдат бы просто съели. Подобное обстоятельство начинает подрывать обстановку в легионе. Понимая, к чему это может привести, я отдал приказ утроить количество солдат на постах и не передвигаться в группах менее половины от численности отделения. Вокруг же места стоянки легиона и на отдалении от наблюдательных пунктов удвоить количество костров и жечь их каждую последующую ночь.

Восемнадцатое апреля. Меня начинала выводить из себя беспомощность солдат. Очередные сутки и очередные раненые. За ночь пятьдесят три легионера повторили судьбу своих товарищей. Их повсеместно находили возле лагеря, или они сами возвращались к рассвету. Подобное выбытие солдат по ранению недопустимо. Требовались срочные меры, дабы пресечь случаи нападения. Я вызвал в шатер так называемую главу города. В прошлом — искательницу. Мне были нужны сведения о том, где Алекс может скрываться. Как мне связаться с ним? И как прекратить этот цирк? Пандора отвечала на мои вопросы односложно, не шла на контакт и ничего по сути не говорила. Все без толку. Вернул ее в барак.

Ответ от Совета или подкрепление прибудут не ранее мая. Нужно держаться. Пока же я отдал приказ направить все силы на расчистку прилегающей местности от леса. Своим приказом я буквально помогал местным поселенцам, расчищая долину. Без сомнений, объект прятался в лесах. Нужно было ограничить его возможности для маневра.

Двадцать четвертое апреля. Это выше моих сил. Изо дня в день я лишь способен заслушивать множественные доклады. У меня в подчинении не ветераны легиона, скорее, малые дети с палками. Количество пострадавших растет. Они все возвращаются и возвращаются, или их находят. Удерживать дисциплину и моральный дух все сложнее. В общей сложности уже каждый пятый легионер стал жертвой ночных атак, и мы с этим ничего не можем поделать. Стоит усилить одни наблюдательные пункты, нападения тут же происходят на других. Расставляем засады и группы прикрытия вблизи и уже группы засады, в свою очередь, подвергаются нападению вместо наблюдательных пунктов. Дошло до того, что я был вынужден издать указ запрета всякого перемещения по лагерю в ночное время, равно как и отказаться от патрулей, как только начинало темнеть. Наблюдательные пункты все больше превращались в малые фортификации, которые помимо этого с приходом ночи наглухо изолировались вплоть до рассвета, оставаясь предоставленными сами себе.

Мой гнев играл против меня. Я вновь вызвал эту Пандору, хотел поставить ей ультиматум с тем, чтобы она уже нашла решение этой проблемы сама, приструнила этого мальчишку Алекса, в противном случае я… Эта наглая чертовка просто не знает своего места и положения! Будь моя воля, я бы давно отдал ее палачу на пытки или солдатам на потеху. Кто бы тогда смеялся? А сейчас она мне откровенно плюет в лицо и знает, что я не могу ничего с этим поделать. Я не могу и пальцем ее тронуть, потому что единственное, что сдерживает объект от более решительных действий — это жители Надежды. Я едва не придушил ее, когда она с презрением рассмеялась в лицо, напоминая о моей беспомощности в сложившейся ситуации. Гнев обуял меня, и я сжал ее горло обеими руками, прижав к столу штабного шатра, видел, как она багровеет, глаза закатываются, а она впустую пытается глотать воздух, жизнь угасала…

Я не хотел. Все вышло слишком быстро. Все произошло на глазах адъютанта и солдат, что ее привели и даже тени, — все они наблюдали за тем, как я ее душил. Вовремя опомнился. Ослабил хватку и со словами: «Уберите это», — вернулся к себе, в шатер. Записал эти строки. Мои действия едва не привели к непоправимой беде… Что бы я делал тогда? Неужели настал и мой черед? Я не хочу повторить их судьбу… Я должен сохранить себя, для этого и существует этот дневник.

Как так вышло, что солдаты Империи оказались беззащитны перед одним человеком? Даже я! Живу более семи с половиной столетий. Я — профессиональный солдат, еще до первой волны участвовавший в нескольких локальных конфликтах: в сердце Африки, компании на ближнем востоке и Афганистане, в горах Кавказа. И в каждом из мест мы побеждали. У нас было превосходство в оружии и тактике, и жесткие меры, применяемые к населению. Сейчас же у меня нет ни того, ни другого. И слова Авроры все больше подтверждали, что, возможно, объект превзошел физические ограничения, раз смог уничтожить квад Внутреннего круга.

Судя по последующим допросам, выходило, что наш полуночный человек способен увернуться от пули. Что делало наше технологическое превосходство бесполезным. Хотя это всего лишь со слов девушки с признаками посттравматического синдрома. Следов боя мои люди так и не нашли. У меня не было ничего, помимо ее слов.

Последние дни все больше навевают на меня воспоминания о месяцах после первой волны, когда мы пытались сдерживать первых из юнит’ов. Оружие едва справлялось. Их количество и сила превосходили нашу способность держаться на ногах, а главное, мы быстро ощутили острую нехватку в боеприпасах, потеряв часть производственных зон. Логистика вылетела в трубу на второй год. И вскоре мы были вынуждены бросать целые регионы, дабы спасти то немногое, что оставалось.

Я замечаю за собой, как начинаю бояться собственной тени. Это происходит по мере погружения в новые и новые подробности истории объекта. Запреты контактов с поселенцами тщетны. Напуганные солдаты травят истории, что подобно снежному кому обрастают подробностями, просачиваясь от местных через стражников на весь легион. И в свете наших небоевых потерь у солдат не остается сомнений в истинности сказанного. Моя рука невольно испытывает дрожь в тусклом свете свечи, при написании этих строк.

Офицеры докладывают о росте случаев дезертирства, о которых я запретил распространяться и строго пресекать любые слухи, списывая подобные случаи на потери от нападения юнит’ов. Если цифры верны, то за последние десять дней количество бежавших превысило тридцать человек.

Двадцать пятое апреля. Нервы на пределе. Этот глупец, один из адъютантов, посчитал, что будить меня не стоит… Он мешкал! Легион лишился поставки провианта на целую неделю. Этот же глупец посчитал, что это не настолько важно, чтобы меня будить! Я не сдержался и ударил его при прочих членах штаба. И распорядился, чтобы его отослали в Пиллар до дальнейшего распределения.

Под утро на лагерь вышла группа оборванцев, аналогичная тем, что солдаты находили ранеными вокруг лагеря. Это был отряд снабжения. Вместо недельного запаса еды в лагерь легиона они доставили с собой больше паники, больше раненых и голодных ртов. Потери составили более двадцати тонн груза: зерно, мясо, масло, овощи и прочие продукты, включая бочонок вина, который я заказывал месяц назад. К черту вино. Это был недельный запас провизии для легиона!

Единственным решением было ослабить силы лагеря и направить три сотни солдат на восстановление снабжения от Сеигле до Надежды. Дополнительно их задачей было скорейшее усиление малого лагеря с припасами, что был устроен в неделе пути от деревни. Этот запас и будет в срочном порядке перераспределен для поддержания рациона солдат. Пока же нам остается воспользоваться запасами складов Надежды. Местных придется ужать в рационе. Во всех бедах виноват этот Алекс, так пусть же его люди ощутят на своей шкуре последствия от его действий. Также мы расширим зоны охоты на юнит’ов в долине и дополнительное мясо должно поддержать наше положение.

702 год по Имперскому календарю, май

Это уже было за пределами всяческого понимания. Отправленные на усиление маршрута снабжения солдаты выслали доклад. Промежуточный лагерь между Сеигле и Надеждой разрушен. Не доходя до промежуточного лагеря снабжения, солдаты встретили остатки гарнизона, что двигался предупредить о произошедшем. Солдаты же, перед которыми стоял приказ восстановить снабжение, выдвинулись на юг, в Сеигле, а также в ближайшие населенные пункты к западу, с намерением прибегнуть к реквизициям еды среди местного населения. Они будут изымать излишки продовольствия у населения от имени шестого Имперского легиона и Совета Империи. Действия солдат вызовут волну недовольства и приведут к известным последствиям. Остановить их? Отменить собственный же приказ? Что же мне делать?

Пандора — эта (перечеркнутое ругательство). Она смеялась мне в лицо и, в конечном счете, была права. Мы считали, что придем в эти земли охотиться, а вместо этого охотятся на нас. Как получилось, что гордый орел Империи сложил свои крылья и уподобился курице, наблюдающей за занесенным топором? Так не может продолжаться, нужно найти повод, нужно сразиться лично. Я — профессионал, опытный солдат и один из немногих, оставшихся в строю. И у меня есть квад Внутреннего круга, из молодых, мои тени. Они составят мне группу поддержки, и я, наконец, размажу человека, что наводит страх на тысячи. К черту приказ Совета — взять живым! Что бы я не выбрал в сложившейся ситуации, меня ждет провал, которого мне не простят. Эти штабные крысы шестого уже пребывали в глубоком отчаянии. Это читалось в их глазах. Снабжение легиона — непростая задача, и я понимал, что за этим последует. Тем не менее, я отмел любые предложения адъютантов о том, что нам надлежало как можно скорее выступить южнее для перегруппировки и пополнения запасов. То, что за последние дни нападения на лагерь прекратились, лишь подтверждало, что объект действует один. Кто знает, чем он займется после разрушения лагерь снабжения? В пути мы непременно столкнемся с новыми потерями, и стоит нам достичь торговых путей, весть о моей неудаче, неудаче Имперского легиона, удравшего поджав хвост, распространится подобно пожару, сдержать который уже будет не под силу. Нет! До тех пор, пока я не закрою этот вопрос любой ценой, никто не должен узнать о происходящем. Мы остаемся на месте!

Третья мая. То обстоятельство, что Совет, стараясь обезопасить собственную власть, вернул людей за последние семь столетий в состояние раболепных набожных крестьян, играло против меня. Наблюдая за лагерем Надежда и тем, как ведут себя солдаты по отношению к пленникам, я понял, что уже не имею власти над этими людьми. Они отчаялись. Да, они по-прежнему исполняли мои приказы. Но не делали ничего во вред тем, кого охраняли. Напротив, они все больше общались с пленными и даже вернули содержимое складов поселения Надежда на место из того, что уже было реквизировано, не считая той части, что успела разойтись по рукам. Солдаты страшились грядущего. Убийств, конечно, не было, но каждый понимал, чем чреваты обстоятельства, в которые был загнан легион. Они прекрасно знали о положении дел и о том, что за ними могут прийти в любой момент. И тем более придут, если солдаты причинят вред местным.

Мы даже поспорили на интерес в кругу нескольких офицеров штаба. Исполнят ли солдаты приказ: прилюдно унизить и испороть плетьми жителей Надежды? Мера была глупа по своей сути и природе, потому как объект о ней и не узнает. Сейчас он южнее нарушал наше снабжение, но мне было важно убедиться в том, что солдаты по-прежнему выполнят любой приказ. Выбор пал случайно. В каждом из бараков мы определили по два человека и в дополнение к этому взяли всю верхушку Надежды: искатель Пандора, искатель Джон, официантка Хлои, искатель Лиза, искатели-сестры Мей и Жилан, Мила и Гая, дезертир Амин и, конечно же, бывший младший сержант Жак. Была еще странная особа из благородных, Аннет Стиллер, прибившаяся к лагерю во время последнего посещения объектом города Пиллар. Черт побери этих благородных… Без указаний от местного отделения Академии и знания ее положения я не мог и пальцем ее тронуть. Девушка была правой рукой Пандоры, но ее положение в обществе давало ей неприкосновенность. Оставили ее в бараке с прочими.

Легион построен, ключевые бунтовщики были представлены на всеобщее обозрение. Их, вместе с прочими, как и Жака с его провинившимися солдатами, привязали к столбам, где они ожидали порки. Вышло ровно тридцать человек. Случайно выбранные из строя тридцать солдат, что должны были перед легионом исполнить наказание, робко вышли, получили плети, но, встав напротив жертв, еще не сорвав с тех одежды, переглянувшись и мешкая, вскоре отказались. Все — как один. Страх передо мной и наказанием их пугал в меньшей степени, чем перед этим полуночным человеком. Хотя, быть может, они и сами понимали абсурдность данного приказа.

Вызванный солдат на заданный вопрос: «Почему он отказался?» Ответил молчанием. Этому солдату выпала возможность хлестать юную и прекрасную Пандору. Ее молодое тело, вызывающее помыслы исключительно о пороке… А он, в свою очередь, страшился, что она может быть женщиной человека, страх перед которым уже сидел в печенках каждого стоявшего в строю. Подобного Алекс не простит и быстрой смерти не будет, не будет ни для кого.

Люди были суеверны и на фоне того, какие способности приписывали объекту, скоро поползли слухи, что он собирает души убитых. Что и говорить, поджилки солдат после такого трястись меньше не стали. В порыве отчаяния и собственной беспомощности я достал пистолет и приставил к голове солдата. Спустил курок. Он подкосился и упал, оставляя обильно растекающуюся лужу крови у моих ног. Этим плебеям в новинку знать, что такое огнестрельное оружие. Но цвет крови они не спутают ни с чем!

Я спросил перед строем: «Кто хочет быть следующим?» И выбрав случайного солдата, приказал ему поднять плеть, что лежала рядом с телом убитого и выполнить приказ. Тот отказался. Я поднес ствол пистолета к его виску и повторил приказ поднять плеть. Легионер закрыл глаза и начал молиться. Он просил Марса укрепить его дух и не гневаться за то, что он не пустил достаточно крови врагов в его честь… Подумать только! Марса?! Бога войны?! В мое время мы верили в одного. Да и тот нас покинул. А вам и целый пантеон не поможет. Выносить далее эту религиозную чушь было выше моих сил. Думаю, так можно было продолжать до тех пор, пока магазин пистолета не оказался бы пуст. Будет ли в том прок? Даже угроза высшей меры наказания не толкнула этого солдата выполнить приказ.

Это был конец. Часть меня вдруг отчетливо поняла — солдаты пролитой крови мне не простят. Все то, что начиналось с невинной шутки, стало таким же бессмысленным фарсом. В строю легиона градус напряжения накалялся настолько, что вот-вот грозил перерасти в бунт, и солдаты могли броситься на меня с оружием. Квад Внутреннего круга, понимая, что угроза реальна, открыл стрельбу в воздух, сопровождавшуюся громкими хлопками и линиями трассеров, уносившимися в высь, тем самым на какое-то время отвлекая солдат. Воспользовавшись паузой, тени принудительно отвели меня назад, в шатер.

Адъютанты и прочие еще верные мне офицеры остались перед строем восстанавливать порядок. Далее о событиях я знаю лишь с их слов. Солдаты освободили привязанных к столбам и вернули всех по баракам. Тело убитого мной солдата придали огню со всеми почестями. Мне же офицеры советовали не появляться на глаза солдат, по крайней мере, пока ситуация кардинально не улучшится, и мы не восстановим снабжение или не получим свежее подкрепление из Империума.

После моих действий мы окончательно утратили инициативу, и легион застрял на месте как вкопанный. Теперь говорить о том, чтобы в маршевых порядках вернуться южнее и говорить не приходится. Они уже сомневались в своей собственной безопасности на территории Империи, где их могли придать мечу за нарушение приказов командира. И, под конец, один из адъютантов добавил, что отныне мы утратили контроль и над поселением Надежда. Солдаты оставили бараки и территорию лагеря на усмотрение жителей, и те встретили свой первый вечер у костров, проведя более пяти недель под арестом. Также среди легионеров были замечены те, кто вступал в неприкрытое, так называемое «братание», разделяя вечер и ужин в кругу местных жителей. Отметил для себя то, что в докладе адъютанта сменились нотки изложения. Местные уже не были бунтовщиками и беженцами. Они отмечались как «местными жителями».

Единственный, с кем я мог говорить, была Аврора. К этому времени девушка пришла в себя и, наблюдая за происходящим со стороны, успокаивала меня, говорила, что мы попросту не были к этому готовы. Ни ее отряд, что занимался разведкой северных территорий, ни я, что полагался на мощь Имперского легиона и верность солдат. Мы все — жертвы закостенелой Имперской пропаганды… Будущее за такими, как он, за такими, как Алекс 7.113. Объект был человеком, которому благоволила сама судьба, а мы — всего лишь песчинки, что он сметет. Эта девушка либо обезумела, либо знала то, чего не знаю я.

Тем вечером Аврора покинула мой шатер и ушла в поселение Надежда, к местным. О том, что она собиралась далее делать или о мотивах меня в известность не поставила. Я остался совсем один. Верность сохранял лишь квад Внутреннего круга, что еще был в моем подчинении. Я приказал им перераспределить изъятое оружие и боеприпасы со склада Надежды и готовиться к бою. Меня не покидало чувство, что скоро все это кончится и, зная, что мы на грани отчаяния, объект придет за нашими душами.

Записи дневника обрываются.

«Дневник Корнелиуса оказался весьма занятным», — подумалось Алексу по окончании спешного перелистывания событий последних дней. В шатре командующего шестым легионом было много всего: письма, свитки, схемы на имперских картах с положением дел, оружие и доспехи, личные вещи, большая удобная кровать и много другого барахла. Но самый ценный трофей для Алекса оставался у него в руках. Дневник Корнелиуса, нет, мысли свидетеля гибели человеческой цивилизации, запечатленные на страницах как взгляд последних дней со стороны — бесценный подарок судьбы. «Будет занятным на досуге узнать, как его жизнь протекала до всего этого», — подумал юноша, но тут же отвлекся. К входу в шатер подошел легионер с отличительными знаками и хохолком на шлеме: «Господин, легион построен и ожидает». Легионер дожидался, пока Алекс не соизволит выйти и вместе с другими четырьмя фигурами, не менее выделявшимися на фоне обычных солдат качеством и блеском доспехов и знаков командного различия, следовали за ним по пятам в качестве личного эскорта. Лагерь, легионы, сотни палаток, много костров, вдалеке гражданские заняты делом… Восемь крупных тактических соединений легионеров коробками строя стояли в самом центре лагеря и покорно ожидали появление юноши. Как и положено, впереди красовались отборные из солдат, выделявшиеся качеством оружия и доспехов. В последних рядах солдаты были только в одежде, перевязанные, чем выдавали собственную вовлеченность в события минувших дней. Стоило юноше встать перед легионом, из каждой коробки вышли по одному легионеру, не менее украшенных яркими гребнями конских волос на шлемах, с развевающимися плащами и едва подошли к Алексу, встали в ряд, отдали воинское приветствие. Один из легионеров вышел вперед и доложил: «Поверка личного состава окончена. В строю одна тысяча пятьдесят четыре человека».

Для юноши все эти танцы с бубном, построения, методы и формы организации людей были в новинку. Он не сразу понял, что нужно что-то сказать в ответ. После смерти Корнелиуса и квад’а Внутреннего круга, штаб шестого легиона в сопровождении кучки солдат сбежал на юг. И Алексу на правах победителя досталось вот это. «Это головная боль», — подумал юноша, пока легионер, который приходил в палатку Корнелиуса и дал знать о построении легиона, отдавал приказы вместо самого юноши и вернул восьмерку солдат назад в строй. «Мы ждем вашего приказа, господин! Какие будут распоряжения?» — спросил все тот же легионер с хохолком, который столь любезно и исполнительно помогал Алексу управляться со всем происходящим. Сам юноша не знал, что с этим делать. В его планы не входило набирать свою армию, да и по собственным, переформулированным убеждениям, отличным и от убеждений Фрэнка, и от убеждений всех ныне живущих, Алекс не видел ценности в людях, не разделяющих его идеи. Глупое, исполнительное пушечное мясо самому поселению Надежда ничего не сможет предложить. А потому напрашивался самый очевидный из выводов — предоставить решение своей судьбы самим людей. Алекс вышел вперед и обратился к легиону. «Внимай мне, шестой легион! Ибо я тот, кто сразил вашего командира. Вы пришли на эту землю, потому что таков был приказ. Вы изменили приказу потому, что таково веление ваших сердец. И в благодарность за то, что вы не нанесли существенного вреда моим людям, вы будете вознаграждены. Мной вам обещана жизнь, честь и возможность вернуться домой. Для тех из вас, кто лучше познал условия здешней жизни, переговорил с моими людьми и проникся нашими идеями, отличными от тех, что завещают Бессмертные отцы-основатели. Для вас у меня есть особая награда. Вы сможете присоединиться к нам. Стать частью поселения Надежда. Стать членами нашей семьи. Вам следует уяснить два простых правила и неуклонно их чтить! Первое правило — мы отрицаем личное обогащения и торговлю между жителями. Мы все равны! Делить между собой нам нечего! Второе правило — проявляйте добродетель по отношению ко всем живущим в этом лагере. У нас нет частной собственности, нет социальной принадлежности. А потому я хочу от тех из вас, кто хочет остаться здесь, смирения и доброты. Учитесь принимать ближних своих, поскольку все мы здесь — одна большая семья!

Надежда станет городом, свободным от Имперской диктатуры. Вы все станете свободны в определении труда и плодов, что будете пожинать за свои усилия. Мы с радостью примем каждого из числа желающих остаться, подобно братьям и сестрам. Мы поделим с вами хлеб и дадим крышу над головой. Наш труд не станет оседать в карманах благородных. Наш труд будут пожинать будущие поколения, ваши дети и внуки. Выбор остается за вами: уйти или остаться. Для тех же, кто нарушит эти простые правила по умыслу, два пути — изгнание или смерть. Каждый, кто с этим не согласен, может следовать на юг в земли Империи. Можете вернуться в столицу и доложить о произошедшем, или чинить разбой подобно тем, кого еще недавно вы сами отлавливали по лесам. Или попробуйте раствориться в пределах Империи, глухих селений достаточно. Выбор за вами! Выждав паузу, Алекс добавил: «Теперь же, всех пострадавших от моих рук, я попрошу выйти вперед или пусть вам помогут. На этом все».

Оставшиеся с шестым легионом офицеры по окончании речи за неопытностью Алекса принялись отдавать приказы, собирать младших командиров, помогая в том числе в сортировке раненых. Следующие двое суток юноша в лучших заветах святого писания творил чудеса и поднимал больных с кровати. Это, конечно же, подкупало людей — ведь вот он, этот юноша — чудо севера. А Бессмертные отцы-основатели, которых никто никогда не видел, где-то там. Может и правда стоит остаться?

Алекс безвылазно занимался лечением солдат, и прочее оставалось без его участия. Разведка легиона разъездами проверила все указанные на карте места, где юноша схоронил запасы провизии подальше от глаз служивых и вскоре остатки шестого, едва получили доклад, начали приготовления сниматься с места. Юноша покончил с мистицизмом и вернул последнего раненого в строй. Шестой легион удалялся на юг, оставляя часть себя, а, быть может, и свое сердце на севере. Более семи сотен человек решили стать частью лагеря Надежда. Помимо солдат среди желающих остаться были и обычные люди вроде торговцев, ремесленников, кузнецов, поваров, фермеров, разнорабочих, блудниц. Осталось даже несколько бардов, хотя об этой публике юноша знал лишь понаслышке.

Легион уходил, поступь марша стихала, и даже жители Надежды провожали солдат и махали им вслед. Возможно, так выражалось напряжение, с которым они провели несколько месяцев в одной долине. Как юноша и обещал, у солдат была их жизнь, штандарт и они в пути набивали животы.

Пандора не могла сдержать эмоции от того, что все закончилось. В числе всех оставшихся жителей, высыпавших в центр поселения и наблюдавших за удаляющимися солдатами, она восторженно бросилась Алексу на шею и поцеловала. Поцеловала так, как не имела права… Просто не должна была. Жители Надежды, невольно ставшие свидетелями, опешили, усугубляя молчание и паузу, которая стремительно разносилась между близко стоявшими людьми, отвлекая от марширующих солдат и добавляя множественные пары глаз, с интересом проникавшихся восторгом Пандоры. Алексу оставалось сделать вид, что ничего не произошло, а плавно отодвинуть Пандору и вернуть ее на грешную землю. Для него горизонт событий выглядел иначе. И поздравления от жителей не могли смягчить то глубокое понимание, что именно он навлек на них все то, через что им пришлось пройти. Сами же ребята и словом ни разу не задели его за выпавшую долю.

Глава 15 
Рутина

Весна преподнесла сразу несколько сюрпризов. Мало того, что легион отступил, разнося слухи о несгибаемом островке свободы за пределами Империи, так еще и в лагерь Надежда прибыли два каравана с разницей в день. В первом из них был груз, который обязался поставить Клавдий, староста Сеигле. Это были тридцать телег, груженые железной рудой, ломом, углем, пенькой, съестными припасами и бочонки с пивом. Все было с радостью принято от сына старосты, с которым Пандора щедро расплатилась, и даже более, чем могла, на радостях, переполнявшей ее в последние дни.

Во втором караване прибыл некогда крупный землевладелец Пиллар Ланзо Адалмунд. Теперь это престарелый господин был человеком, который выгодно продал свои владения и планировал осесть ближе к сыну и заняться привычным для себя делом. Прибытию Ланзо предшествовала весточка от Талбота, отправленная в город с караваном, полным трофеев, предназначавшихся управляющему ювелирной лавкой.

Караван Ланзо был особенно тяжел: пятьдесят телег, груженый всем, что требовалось для начала сельскохозяйственных работ. С собой он взял минимум личных вещей, разве что сделал исключение для коллекции книг, что едва поместились на двух крытых повозках. В остальном караван доставил много сельскохозяйственных орудий труда, семена для посева, сборники с инструкциями по строительству типовых объектов вроде амбара, зернохранилища, мельницы и т. д. Также с Ланзо прибыли те семьи из слуг, кто добровольно решил последовать за своим господином за известный предел. Затея Алекса в большей степени начинала походить на маленькое чудо. Население Надежды резко перевалило за отметку в восемьсот человек, у которых было все и чуточку больше для строительства счастливого будущего.

Время шло, и последующие шесть месяцев обернулись сплошным праздником, несмотря на ударный и тяжелый труд, сопровождавший будни жителей Надежды. Ланзо был творцом от бога. Под его началом мужчины и женщины расчистили от леса склоны долины ниже по течению реки. Затем распахали, удобрили и засеяли землю, рьяно наблюдая за проделанными усилиями, очищая от лишнего сора и паразитов восходящие побеги. К осени жители собрали богатый урожай зерновых культур: пшеницы, ржи и овса. Больше, чем могли ожидать, и потому были вынуждены часть отправить в Сеилге на продажу. Растениеводством все не ограничилось, и Пандора, к своему несчастью, узнала, что должна выложить кругленькую сумму за те триста голов скота, которые заказал Ланзо. Девушка обливалась горючими слезами, когда деньги утекали сквозь ее пальцы подобно воде.

Не запуская руки в разменный фонд Надежды, что был доставлен напрямую из имперского банка Пиллар, средства которого имели целевое назначение, ей приходилось отдавать золотые с продажи трофеев. Даже Ланзо вызвался поучаствовать, растрогавшись душевными муками прекрасной будущей главы города. С грехом пополам оба наскребли почти девятьсот тысяч серебра, что пошли в уплату за пригнанное поголовье. С появлением крупного рогатого скота излишки молока текли рекой по столам и оседали нежным маслом на булках хлеба, и в животах жителей Надежды.

Пандора и Хлои справлялись. Они накормили, одели и обули жителей Надежды поставками из Империи через Сеигле, несмотря на более чем резкий прирост населения. Одно из правил, введенных помимо первых двух, озвученных желающим остаться из числа шестого легиона ранее, добавилось третье: работа более четырех часов в день предполагалась исключительно по желанию человека.

Люди были разбиты на множество групп. И, подобно пчелам, трудолюбиво сменяли друг друга, подставляя плечо уже не на поле боя, а в мирных буднях. Были организованы дневные и вечерние смены на работах, требовавших постоянного присутствия. Свободное время жители с охотой тратили на семьи, детей, а кто-то даже на то, чтобы создать таковую. В подобном не было ничего дурного. О работе на износ и речи идти не могло. Люди не платили налогов и сборов тем, кто навязал, что это правильно, потому что среди них не было «особенных». Жителям не нужны были «особенные люди» с их представлением о патриотизме и законности. Люди работали на будущее, а не на само право жить в угоду этих самых «особенных». Привычное представление в головах у жителей Надежды о том, какой мир был и каким мог бы быть, преломлялось. Даже девушки легкого поведения и некоторые из солдат или прочих мужчин смогли сойтись и зажили семьями. Говорило ли это о том, что их умы оздоровлялись?

Пандора, оставаясь верна себе, не теряла времени даром и выделила часть людей на то, чтобы организовать в Сеигле отдельную лавку с товарами, производимыми в Надежде. Эта мера была призвана не столько, чтобы набивать карманы, потому как в Надежде еще только выстраивались производственные цепочки. Сколько за тем чтобы иметь постоянный канал поставок с Сеигле и тем самым прокладывать привычную дорогу для местных. В добавок продажи трофеев и мехов по мелочи перебивали все расходы по организации лавки и прочих, что сопутствовали ее решениям. Пандора не прогадала. Лавка в Сеигле быстро сбрасывала все товары, связанные с мехом, едва их только привозили. Женщины в Надежде трудились на пределе возможностей, не покладая рук, чтобы успевать шить из имеющихся складских запасов теплые вещи для пополнения запасов лавки. В то же время это сказалось на снижении конечной ценности исходящего потока караванов с трофеями на Пиллар для Брайана. Добавлять, что это вызвало череду препирательств со стороны Аннет по отношению к ее наставнице, было бы неуместно. Дух торговки не давал Пандоре покоя, и вскоре самые опытные из портних работали с особо редкими мехами и использовали в качестве подкладки дорогую ткань, которую Пандора приобрела для пробы. Подобные изделия сыграют свою роль в будущем. Пока же они приносили первые ощутимые деньги, подтверждая правильность выбранных решений. Надежда постепенно получала свою значимость, известной в качестве надежного поставщика меховых изделий среди торговцев северного тракта. У этих караванов Пандоры была еще одна, скрытая роль. Желающие стать новыми жителями Надежды проходили в Сеигле, как бы это сказать проще, — инфильтрацию. И знакомились со слов бывших легионеров и купцов, какие порядки царят в поселении… Лишние люди отсеивались сами собой. Количество желающих присоединиться по мере осуществления рейсов становилось все больше.

Надежде требовались рабочие руки и, притом, уже в большем количестве, чем поселение располагало. Планов было больше, чем возможностей, и ребята отставали на месяцы в реализации замыслов, но отходить от сформулированных ранее принципов, в том числе трудовой нагрузки на людей и строгих графиков труда, заставляя жителей работать больше, никто не желал. В этом было что-то очаровательное — наблюдать обычным будничным днем, как на лугах счастливые семейства воспитывают своих детей, тесно общаются и с энтузиазмом оценивают плоды своего труда, созерцая насколько быстро меняется долина.

…К зиме 702 года после первой волны Алекс совершил четыре крупных рейда на север. В долгих отсутствиях была своя изюминка. Каждый взгляд на долину с горных склонов по-своему был неповторим. Базовый лагерь перетекал в настоящее поселение, активно расползался в стороны, облагораживая долину. Закладывались фундаменты каменных зданий, этаж за этажом его проект или видение лучшего будущего оживали и приобретали форму. Пятиэтажные здания с подвалом и воздушной системой отопления один за другим, хоть и медленно, все же поднимались первой официальной улицей города Надежда. А в первом месяце зимы предполагалось сдать четвертый дом.

Особенно приятным пунктиком для Алекса стало то, что через горную реку перебросили каменный мост арочной модели, с защитой центральных колонн водоразделами и отбойниками. Ширину моста заложили в две телеги. Этот же стандарт строители планировали взять за основу мощеных улиц и разведения ливневых каналов, по сторонам от дороги вплоть до мест их сброса в резервуар, выдолбленный в каменной породе, предназначенный для орошения полей. И первая мощеная дорога поселения протянулась от моста в направлении базового лагеря на более чем сорок метров. Далее прокладывать ее не было смысла. Уровень закладки не соответствовал возвышению, и строительство остановили по границе крайних разграничений фундамента для новых строений. Зато еще около семидесяти метров мощеной дороги постепенно появилось вдоль реки, с противоположной стороны первой линии строений, тем самым разграничивая зоны строительства и формируя центральную улицу.

Полгода покоя, тишины и процветания. Долина жила своей жизнью и не ведала глобальных перемен. Новым витком событий послужило прибытие специального эмиссара из самой столицы. Пандоре пришлось бросить свои дела в поселении и спешно прибыть на границу с Империей с отрядом охраны. Алекса привычно не было на месте, и девушке пришлось взвалить на себя эту почетную обязанность.

Эмиссара из Империума не просто задержали на границе, вдоль горной гряды неизвестной вершины и не пропускали далее через посты охранения. Так еще ему почти два дня пришлось ожидать, пока девушку оповестят, и она прибудет на границу принять документы и личное приглашение. Публично заявив о себе, поселение Надежда было вынуждено соблюсти определенные меры безопасности и вместе с тем прочертить свои границы, декларируя независимость. Пандора рассудила, что их надлежит провести вдоль хребта горной гряды, протянувшейся с востока на запад. Выбранное место удобным образом подходило для наблюдения за северными рубежами Империи, переходящими в склоны и долины земель Пиллар и Брут.

Эмиссар выразил крайнее возмущение подобным отношением к своей персоне, настаивая на применении наказания к солдатам, посмевшим его задержать. На что ему был дан отказ. Пандора ограничилась персональными извинениями за неудобства и пообещала на будущее постараться организовать гостевой дом на возвышенности. Люди, подобные эмиссару, привыкли к исключительному отношению в адрес их персоны, а потому неугомонный посланник вручил свиток с печатью Совета и письмо со словами: «Из содержания все узнаете», — фыркнул напоследок в знак презрения к местным порядкам и, сев в дилижанс с отличительными имперскими знаками различия, укатил назад в столицу.

Свиток был на предъявителя Алекса — 7.113, далее по тексту.

Владельцу это свитка предоставляется право беспрепятственного следования по землям Империи, посещать города и прочие государственные учреждения, посещение которых может быть ограничено по причине имперских предписаний и буквы закона. Данное право действительно до истечения декабря 703 года по имперскому календарю после первой волны. Таково слово Совета.

Толстая печать Совета, отлитая в металле, свисала на конце вязи, призванной фиксировать полотно со свернутым текстом. Конверт вмещал письмо официального характера, по содержанию которого Алекс 7.113 приглашается в столицу для разрешения конфликта, возникшего по личным мотивам командующего Корнелиуса. Совет в лице Бессмертных отцов-основателей всячески отрицает собственную причастность к произошедшему. Также Совет проявлял крайнюю обеспокоенность тем, что люди находятся без его поддержки и покровительства в диких землях. И для скорейшего разрешения столь насущного вопроса Совет назначает досрочное проведение собрания глав городов-гильдий, на котором будет рассмотрен вопрос назначения Алекса 7.113 главой двенадцатого города-гильдии, если таковым будет признан на общем собрании большинством голосов.

Жители Надежды встретили эту новость с ликованием, после того как Пандора зачитала текст на общем собрании. Признание Империей Надежды в качестве города-гильдии даровало бы жителям равные права наряду с имперцами, а также признание исключало бы дальнейшие возможные агрессивные шаги и ввод новых легионов в долину. Не говоря уже о том, что часть жителей, согласно Имперской букве закона, банально расценивалась в качестве преступников. Согласно тексту письма, собрание глав гильдий должно было начаться в первый день весны. К этому времени всем посланникам от поселения Надежда надлежало прибыть в Империум. Путь неблизкий и мог растянуться на два месяца пути, пролегая через земли городов-гильдий Пиллар и Гефест.

Круг участников предстоящего мероприятия был определен всей верхушкой Надежды, которая по-своему уже сформировала свой внутренний совет, совет беженцев из Империи. Единоличного права решения у Алекса не было. Это было, в том числе, и его собственное пожелание. Он не мог решать судьбы тысяч людей, не зная их самих. Но его друзья, собравшиеся за столом, ежедневно вникали в проблемы каждого жителя Надежды, и они были достойны решать.

В дорогу собрались Пандора, как глава города, несмотря на то, что приглашение было выписано на имя Алекса. Ему же было проще, если девушка возьмет на себя переговоры и будет любезничать с главами прочих гильдий. Роль клинка или защитника Надежды юношу более чем устраивала, а мероприятия с поклонами, длинными речами, реверансами пусть останутся для других. В число прочих спутников вошли сестры Мей и Жилан. И, пожалуй, Аврора — выжившая из квад’а разведки Внутреннего круга. Хоть и выбивалась из числа жителей Надежды, она была не к месту как посланник, но для Алекса это была хорошая возможность узнать ее получше и понять, по чью сторону забора неизвестная девушка играла. Оставшись в Надежде, она могла играть за Совет. В то же время могла подыграть и Надежде, поделись тем, что знает, с Алексом, но о чем еще сама не спешила говорить. Хлои, разделившая прежде часть обязанностей главы и будучи правой рукой Пандоры, теперь оставалась за полноценную главу поселения. На нее были обращены взоры простых жителей и, конечно же, она была не без поддержки. Джон, Лиза, сестры Гая и Мила, Амин, Жак, Ланзо и другие ребята присмотрят за девушкой и поддержат ее.

Глава 16 
Путь

Спутницы Алекса в предстоящем путешествии были несказанно рады внести разнообразие и сменить обстановку, как и побывать в Империуме. Каждая из девушек по-своему завидовала Лизе и сестрам Мила и Гая, поскольку те прибыли из Пиллар воодушевленные, радостные и нарядные. Неуловимый образ, сказка, какую они вкусили на улицах Пиллар, будоражили желание остальных девушек побыть в роли маленькой принцессы, в самом центре внимания большого города. Ну, чем не мечта каждой девушки? Разве что Жилан с прохладцей пропускала все мимо ушей. Девушку-воителя манили новые события, возможность увидеть столицу и лучших солдат Империи. Хотелось пробежаться по оружейным лавкам других городов и узнать для себя что-то новое. Жилан интересовалась исключительно военными игрушками, и в этом она походила на Алекса.

Когда посланники отправлялись из Надежды, Пандора практически не тронула средств из казны, взяв минимум две тысячи серебра. Средства, что потребуются на дальнюю дорогу, девушка рассчитывала получить от Брайана в Пиллар, после того, как продаст ему новую партию дорогих трофеев уже лично.

В путь делегация отправилась в одном из караванов, курсировавших между Надеждой и Сеигле. Далее предполагалось в качестве свободных пассажиров с пересадками между Сеигле-Пиллар, Пиллар-Гефест и уже от Гефеста до Империума проследовать на приличном дилижансе. Скука-скука-скука… Более пяти недель растянулись до невозможности. Путешествие с караванами — сплошная борьба с проблемой, чем себя занять. Хуже того, каждая остановка на стоянках таверн на протяжении торгового пути для Алекса означало только одно — непременную проверку и необходимость трясти свитком Совета с печатью, что все хорошо и тревога ложная.

Вечерами в тавернах после ужина Пандора, Мей и Жилан играли в азартные игры, дабы отвлечься от длинного пути за кружечкой пива. Алекс в большей мере уделял внимание Авроре с разрешения самой девушки и продолжал манипуляции с рукой на предмет успешности заживления и удаления шрамов на кожи. По прибытии в Пиллар у девушки была рука, не хуже, чем могла бы быть: нежная, шелковистая кожа без рубцов и прочих следов произошедшего с прекрасной механикой гибкости, чувствительности пальцев. Девушки непременно хотели попробовать сервис, каким восторгалась Лиза, но скромные средства, взятые Пандорой, не могли этого позволить. А с деньгами, которые Пандора хотела получить от Брайана в лавке, вышла заминка. К вечеру его уже не было в лавке, и потому встреча могла состояться не ранее следующего дня. Заминка с деньгами стала моментом, когда Алекс признался Пандоре, что у него остались золотые после осмотра тел Внутреннего круга. Этому девушка оказалась несказанно рада и, вытряхнув из юноши все до последней монеты, с коварной ухмылкой не припрятал ли он еще где, направилась в гостиницу, к стойке администратора оформлять номера.

Мей и Жилан, довольные тем, что мечта была еще на плаву, поспешили за Пандорой, а Алекс медленно брел за троицей в компании Авроры. Будучи членом Внутреннего круга, это девушка знавала и более комфортные заведения, нежели гостиница в центре Пиллар. Сразу после заселения в номер ребята спустились в ресторан, поскольку был уже глубокий вечер, а добрый ужин никто не отменял. За столиком девушек развернулся праздник живота. Они выбрали чуть ли не треть представленного меню, успевая при этом пробовать еще и друг у друга. Множество блюд с едой наполнили стол, украшенных изощренными узорами соусов, присыпками сыра или душистых пряностей с пышными зелеными веточками съедобной травы и многого другого, что, впрочем, не привлекало внимания Алекса. Он, как крайне консервативный человек, выбрал уже испробованное в прошлый раз — говядину под сливочным соусом с дольками картофеля.

Заказ делегации из Надежды стал испытанием выносливости и сноровки для официанта. На столик из пятерых человек поместилось четырнадцать больших блюд основного меню, помимо прочих мелочей вроде корзинки с хлебом, вазы с цветами, бутылок и бокалов, полных алкоголя. И да, это — не включая десерт. Девушки ужинали на широкую ногу, поскольку из всего заказанного выбор Алекса уместился всего на двух тарелках.

Спустя несколько часов растянутого застолья Пандора, Мей и Жилан поспешили откланяться. Пандору привлек буклет на стойке администратора с услугами гостиницы, одна из которых была массажным кабинетом. Девушки непременно хотели попробовать, что это такое. Все-таки сказывался жизненный путь искателей, людей, зависших между низшим и высшим классами. В отличие от крестьян, образование у девушек было. Хотя бы то, какое преподавали в учебном центре Академии для искателей. Не было разве что денег.

Алекс с Авророй остались наедине. Как только прочие удалились, девушка почувствовала себя комфортнее, подсела ближе на освободившееся место за столом и спросила, отпив из бокала вино: «Зачем ты согласился на это путешествие? Думаю, ты знаешь, что тебя ждет по ту сторону пути». Подобное откровение от девушки вызвало у юноши непроизвольную улыбку, и он спросил: «Зачем тебе говорить мне об этом? Все же ты являешься членом Внутреннего круга. Или, может, готова рассказать о себе правду?» «Понятия не имею, о какой правде идет речь… Той, что я из Внутреннего круга и в то же время не из него? Ты это хочешь узнать?» — спросила Аврора, водя пальцем по овалу края бокала. «Ты мне скажи. Это ведь твоя правда. То, что ты скажешь, и будет правдой до тех пор, пока не расскажешь другую». «Я никак не могу раскусить или понять ход твоих мыслей. С одними ты говоришь просто, других вовсе избегаешь. Теперь же говоришь так, как будто знаешь то, что я скажу, только провоцируешь меня, чтобы в очередной раз проверить. Ты сложный человек, куда сложнее того места, в которое тебя занесло. Как будто Надежда твоя игрушка, что мала для тебя самого, как бы сильно она не росла в возможностях или ресурсах», — говорила Аврора, всматриваясь в лицо юноши. «Мы говорили о тебе. Намеренно уходишь в сторону?» «Тебя сложно провести, да? Заметил? Хорошо, я не из Внутреннего круга. Несмотря на то, что по записям даже покойный Корнелиус не усомнился в обратном. Можно сказать, что я…» — девушка не договорила, поскольку была перебита. «Принцесса! Или что-то в этом роде», — на опережение утвердительно сказал Алекс, покачивая головой, не зная, как лучше выдвинуть гипотезу ее происхождения. Она рассмеялась и сказала: «Тише! Не нужно привлекать лишнего внимания! Конечно же, нет, у нас хоть и имперская система, но нет единовластного правителя, а потому и я не принцесса. Но в этом и есть немного правды. Я — незаконная дочь одного из членов Совета. Законом инициированным запрещено иметь детей, дабы избегать спонтанных мутаций. Так что у меня своя занятная судьба. Как, впрочем, и у тебя…»

Алекс сохранял все то же лицо легкой улыбки с ноткой скепсиса и, отмахиваясь от сказанного, указал на слабое место в ее легенде: «Понятия не имею, о чем речь. А то, что ты не из Внутреннего круга, бросается в глаза, стоит посмотреть на твои руки. В жизни не поверю, чтобы руки девушки из благородной семьи, в данному случае речь об Аннет, уступали твоим. У солдат по роду службы не бывает таких нежных, чистых, незапятнанных рук без следов ожогов, порезов, мозолей и прочих признаков. И уж тем более ни следа синяков, потертостей или оружейной смазки, если речь заходит об огнестрельном оружии». «Где ты прав, там прав», — сказала первое, что пришло в голову Аврора, опустив взгляд на кисти своих рук. Затем она подняла взгляд на юношу и сказала: «Ты тоже себя выдаешь! Достаточно за тобой понаблюдать. Обычные искатели не говорят подобно тебе. Они не знают, что представляет из себя реликтовое оружие, даже если слышали о нем. Равно как простолюдин банально не справился бы с тонкостями управления людьми… Про то, насколько ты силен, и вовсе можно не упоминать. Члены Внутреннего круга, что сложили головы, тому доказательство. И более существенный прокол с твоей стороны — тебе всего лишь восемнадцать лет, это подтверждают Лиза и Хлои, а ты уже готов поставить Империю верх дном. У тебя дивергенция, ведь так?» — с большими округленными глазами о верности своей догадки Аврора подалась вперед, чтобы закончить как можно тише, чтобы ее слова не ушли далее их стола.

Алекс не сдержался, скулы напряглись и раздались от прилива крови, по лицу пробежало напряжение, глаза впились в ее лицо. «Будь осторожней в словах, Аврора. Мне не нравится, к чему ты клонишь! Я не забыл ни про обстоятельства нашей встречи, ни про то, какому знамени ты служишь», — грубо, но спокойно сказал он девушке. Услышав слова юноши, Аврору отчетливо передернула распознаваемая мелкая дрожь, и она отстранилась. Глаза резко захлопали от влаги, грозившей проступить в уголках. Девушка взяла салфетку, вернув свой бокал на стол и тихо сказав: «Будь добр, налей еще». Зная, чего стоят женские слезы, Алекс не особо то и был расположен и не купился бы на дешевый трюк, и даже если она и вовсе не играла, это ничего не меняло. Совет итак знает, что с юношей что-то не так и его приглашение в Небесную цитадель — это отчасти повод постараться разобраться в природе происходящего. Но вот Аврора своими догадками пилила сук, на котором сидела. Еще немного подобных бесед и для Алекса стало бы безопаснее, чтобы с ней в дороге что-нибудь случилось и желательно так, чтобы прочие девушки при этом отсутствовали.

Аврора бросила взгляд на бокал, врученный ей юношей, нервно рассмеялась сквозь едва проступившие слезы со словами: «И этим ты тоже себя выдаешь. Винный этикет ты знаешь лучше официанта». Алекс демонстративно взял бутылку и небрежно назло огромными проливающимися порциями брызг осушил ее в свой бокал, так что содержимое едва не перелилось через край. «Ох, уж эти хорошие манеры. Да? Просто пожадничал, решил оставить побольше себе», — ответил он, поднося бокал ко рту и отправляя в рот добрую половину одним глотком, опуская этикет и прочую чушь. «Я знаю, ты не такой, каким хочешь казаться. И хоть ты закрываешься от меня и угрожаешь, мы с тобой по-своему похожи, хочешь ты того или нет. Мы оба — чудовища, созданные другими. Я потому, что само мое существование ошибка. Ты потому, что у тебя признаки девиации налицо. Мне нет резона тебя выдавать. Ты не доверяешь людям, и слово ничего не стоит, это понятно. Но если тебя не затруднит, передай моему ангелу-хранителю, что я хотела бы это путешествие преодолеть благополучно», — заканчивая фразу, Аврора опустила глаза и смотрела на содержимое своего бокала, что двигалось по стенке сосуда по инерции. Алекс поймал себя на мысли: «Девушка опытная, ничего не скажешь. С этими бессмертными и не поймешь, каков ее возраст. Своими последними словами она только подтвердила, что понимает. Я могу сейчас прокручивать с десяток вариантов ее наименее болезненного устранения. И прочим моим спутницам останется только принять мою версию произошедшего». «Аврора, не знаю, что у тебя на уме. Как и говорил, доставлю тебя в Империум в знак доброй воли со стороны Надежды. Единственное, что меня интересует, — поиск компромисса, что сделает жизнь моих людей безопаснее».

Аврора вновь подалась к юноше ближе и спросила: «А что, если я не хочу назад в Империум? Не хочу попасть в руки Совета. Позволь остаться с вами. Я буду тебе полезна, вот увидишь. Дай мне шанс, Алекс!» — говорила девушка с явным напряжением в голосе. «Когда и если от тебя будет результат, мы вернемся к этому вопросу. Прочие же игры можешь оставить при себе», — на этих словах, удерживая бокал вина в руке, он жестом продемонстрировал «будем!» Затем подобрал со стола один из ключей, оставленных Пандорой, и удалился в номер. Стол был оплачен Пандорой, об этом можно было не думать. Аврора — большая девочка и найдет, чем себя занять.

В номере Алекс не успел снять с себя удавки тесной одежды. В дверь постучали, на пороге стояла Аврора. «Я хочу продолжить вечер», — сказала девушка и прошмыгнула под вытянутой рукой, упиравшейся в косяк. В руках у девушки была бутылка вина, оставшаяся на столике в ресторане. Аврора бросила ключи от второго номера на газетный столик, поставила бутылку и попросила наполнить ей бокал. Девушка уселась в одно из кресел у окна и ждала, пока юноша достал бокалы из серванта, открыл бутылку и наполнил бокалы. Когда все было готово, подошел к Авроре, и она приняла свой бокал, поставила на столик и тут же поднялась выше, воспользовавшись тем, что он еще не отошел. Перехватила его бокал и тоже поставила в сторону, чтобы не мешался. Задуманное протекало по плану. Девушка прильнула к Алексу и, взяв его руки за предплечья, положила себе на талию, так, как если бы он ее обхватил. Следом потянулась к нему в поцелуях. Увы, с «этим» Аврора напала не на того. Алекс вновь рефлекторно прибег к скачку, вернулся в комнату в нескольких метрах от нее. Девушка упала на мягкий ковер, утратив точку опоры. И тихо сидела какое-то время. Проступившие слезы стекали по лицу и падали на узорчатую ткань ковра. Всхлипывания нарастали. Аврора подняла голову, взгляды пересеклись. «Зачем ты так? Я дурна собой?» Сохраняя дистанцию, Алекс поинтересовался: «Глупостей больше не будет?» Девушка отрицательно покачала головой, прикрывая лицо руками. Взяв с комода свежее полотенце, юноша вернулся к Авроре, всучил ей кусок ткани и помог подняться, придерживая за плечи. Девушка уселась в кресло и, смахивая слезы, заливала содержимым бокала собственную досаду. «Может ты и маленький, запутавшийся зверек. Возможно даже, боишься возвращаться в цитадель, об этом сама прямо не скажешь. А может, ты умело играешь на других и сейчас проверяешь мою гибкость, насколько я податлив. Не знаю, чего ты могла наслушаться в Надежде или что тебе показалось, но подобным меня не проймешь. Не стоит пытаться использовать близость со мной как инструмент решения собственных проблем». «Да что ты понимаешь?» — сквозь слезы и хлюпанье в перерывах жадных глотков говорила Аврора. «Бессмертные отцы — не агнцы божьи, сколько бы других в этом не убеждали. А цитадель — не обитель добродетели. Защити меня, Алекс! Ты не представляешь того, что происходит в стенах Империума. Это не игра, сколько бы ты не говорил себе обратного. Я не играю с тобой. Я сама нуждаюсь в защите, в том числе — от них. Мне нужно твое покровительство», — жалобно просила Аврора. Девушка сделала паузу и уже сама наполнила пустой бокал и, сделав несколько глотков, добавила: «Защити меня, Алекс, прошу». «Ты плохо меня знаешь, и не факт, что знаешь саму себя. Потому как пить не умеешь. Я обдумаю твою просьбу», — на этих словах он принял бокал из рук девушки и невинно положил руку на ее голову, как бы в знак снисхождения. «Пусть поспит», — подумал Алекс и выключил ее словно заводную куклу. Все тот же метод манипуляции с отделами мозга, к какому он прибегал с Мей еще в землях Голдмун. Аврора моргнула, еще раз — медленнее, ее глаза уже слипались, а голову пришлось принять, чтобы не доводить девушку до свободного падения. Алекс откинул ее на спинку кресла и накрыл пледом. Так она более не помешает ни себе, накручивая далее, если и говорит правду, ни ему, потому как он не поклонник мыльных опер.

…В течении часа показалась Пандора. Алекс не стал запирать дверь, поскольку еще не собирался спать, а просто привычно для себя обдумывал происходящее, потягивая вино и наблюдая за ночным городом. Пандора вошла, подергав ручку, с еще одной бутылкой вина и довольным видом после массажа. Ее взгляд вначале упал на юношу, а позже на Аврору, которая сопела в кресле, укрытая одеялом. Перекладывать на кровать девушку он не стал, поскольку это можно было неправильно толковать. Вопросительный взгляд Пандоры вызвал у юноши чувство неловкости, он выпрямился, повернулся к ней, вытянул слегка перед собой руки — одну с бокалом вина и вторую открытой ладонью: «Мои руки чисты, и фигурально тоже. Она здесь только потому, что перебрала». Пандора улыбнулась и констатировала: «Значит, меня опередили?!» — после чего бросила на тумбочку у кровати вещи и, пристраиваясь рядом с Алексом у окна, обновила его бокал, приговаривая: «Вообще-то споить тебя сегодня планировала я, и после чего непременно грязно воспользоваться ситуацией!» Игнорируя тему, заданную девушкой, он сказал: «Аврора боится возвращаться в Империум. Она чуть больше вашего знает о том, что происходит в стенах цитадели, отсюда и мотив напиться». «Я уже подумала, что ты принимаешь нас за дурнушек, позарился на столичную, которой даже Аннет завидует», — говорила Пандора, посматривая на спящую в кресле Аврору. «Ты права, дорогая», — сказал он, слегка склонив голову, и добавил: «Может, стоит позариться на тебя? И навсегда закрыть этот глупый вопрос, да и спор ваш заодно разрешится». «Алекс, ты ведь несерьезно?! Так нельзя! Я ведь потеряю деньги… Моя ставка была на то, что ты выберешь Хлои… И ты давно так меня не называл… Своей, дорогой…» — с улыбкой сказала девушка. После паузы и глотка вина добавила: «Вот знаешь, вгоняешь меня в краску порой. Стою, как дура, и думаю, серьезно ты это сказал или опять неуместная шутка, напрочь лишенная чувств». «Ты ведь должна понять, проблема в том, что я и сам не знаю. Все вы слишком хороши для меня. По правде, моя голова забита чем угодно, кроме как дум о чем-то личном. Вы мне дороги, каждая по-своему», — задумчиво говорил юноша, не отводя глаз от уличных огней города. «Ну все, разбил очередные девичьи мечты! Только за спиной стали распускаться крылья, как сам же обрубил их под корень. Нет бы, хоть раз обманул и сказал что-нибудь приятное и красивое. Я была даже не против, если бы воспользовался ситуацией, отчего потом нам обоим было бы неудобно и стыдно, как между собой, так и перед другими», — говорила Пандора, как будто представляла происходящее, закусив под конец губу. Это было отчетливо видно косвенным силуэтом в отражении стекла. «И что потом?» — поинтересовался Алекс. «Это не важно… Мы же искатели, „потом“ может и не настать. „Вместе счастливо в закат“ или „жили они вместе долго и счастливо“ — это не про нас. Не объявись ты в свое время, не стоять мне на этом месте», — говорила Пандора.

Обнимая ее свободной рукой, Алекс положил руку на плечо и, не позволяя лишнего, сказал: «Такой веселой ты мне нравишься больше. Я не хочу переходить грань того, что не смогу контролировать и не хочу что-либо портить. Я люблю вас всех такими, какими знаю. Невинный поцелуй от Пандоры в щеку стал финальной точкой прошедшего дня. Отложив бокал на столик, девушка стала готовиться ко сну. Алекс, в свою очередь, поспешил покинуть комнату, дабы не мешать девушке и с оставшимся ключом от одноместной комнаты Авроры удалился с рюкзаком за плечами.

Наутро Аврора чувствовала себя не в своей тарелке. То ли Пандора ей что-то сказала, отчего ей стало неудобно, то ли в ее голове вновь и вновь на трезвую голову крутилась ее неудачная попытка соблазнить Алекса. Столичная девушка выглядела потерянной, чем особенно выделялась. Зато Пандора, Мей и Жилан на редкость энергичны для утра. Девушки уминали круассаны с разными джемами со сливочным маслом, запивая все горячим кофе со сливками. Подруги обсуждали планы на день, оставляя Аврору за бортом бесед. Да и та сама была не разговорчива, что побудило Алекса попробовать поддержать девушку, согласно ее же собственному желанию. «Аврора, по поводу твоей вчерашней просьбы, можешь остаться с нами по прибытии в столицу. Все члены делегации от поселения Надежда обладают дипломатическим иммунитетом. Ведь так? Сомневаюсь, что тебя посмеют тронуть, как только ты будешь включена в гостевой перечень от Надежды». Услышав эти слова, Аврора расплылась в улыбке, отвлекшись от того, что тяготило, и сказала: «Спасибо, этого будет более чем достаточно. Я очень благодарна тебе». «Мы что-то пропустили? Вы оба какие-то задумчивые с вечера», — интересовалась Жилан, подозрительно прищурившись на обоих. Пандора, зная суть дела, опекая Алекса, перевела внимание на себя и сказала: «Так, я все, вы можете еще возиться, а я пойду в торговый квартал, узнаю, когда ближайшее отправление на Гефест. Кто со мной, вперед! Где мы встретимся?» — закончила девушка вопросом, адресованным Алексу. «Ювелирная лавка Брайана. Мы все там вчера вечером побывали, так что потеряться не должны. Кто прибудет раньше, может задержаться в кафе напротив», — ответил юноша. Пандора и Жилан покинули стол, а Мей предпочла остаться с Алексом и неспешно прогуляться от гостиницы до ювелирной лавки и заодно приглядывать за Авророй.

Неспешный завтрак подошел к концу, и Алекс в сопровождении Мей и Авроры проследовал от гостиницы до ювелирной лавки, где их ожидал Брайан. Формальный обмен любезностями быстро перешел к демонстрации товара лицом. Золотые — на столе, рукопожатие сделки, вновь нетронутый бокал крепкого солодового напитка и высокопарные речи Брайана о том, что Алекс отличный парень, и как все складно у него получается. Привычно пожали руки и на этом простились. Брайан итак прекрасно был наслышан о происходящем в Надежде от своей дочери с регулярно поступавшей корреспонденцией. Письма Аннет по нескольку штук, написанные в разные дни, приходили к нему вместе с караванами, полными трофеев. Алекс старался любезно кивать и улыбаться следом за управляющим, а сам в мыслях находился уже где-то посередине между Пиллар и Гефест.

Молодые люди встретились в кафе напротив, как и хотели. Пандора урвала последние билеты отправления на Гефест этим днем. Времени в обрез, путники спешат к каравану.

Глава 16,5 
Игра слов

Город Гефест — город тысячи кузнечных печей, чадивших в голубое небо Империи сутками напролет. Это была грандиозная, необъятная кузница Империи, о которой ходило множество сплетен и тайн мистического характера. Кузнечных дел мастера от мало до велика, от вчерашнего подмастерья до умудренных старцев, способных подковать блоху, жили отдельной городской кастой. Они предпочитали держаться друг друга, преемственно передавать секреты обработки и выплавки железа, отвергая всякие посулы. «Чем Гефест удерживал ремесленников?» — обычному путнику или человеку меркантильного склада ума этот вопрос было сложно осмыслить. Только в этом городе можно было встретить одновременно столь большое количество прибывающих караванов с сырьем из прочих городов-гильдий, чему свидетельством выступали груженые повозки, тянувшиеся уже на подъезде к городским стенам, нередко забивая все дороги и стоянки торговых караванов, порой и за сутки до городских врат.

Упадок технологий было сложно оценить. Прежде весь этот город мог быть заменен без потери производительности и с более высоким качеством конечных изделий всего несколькими литейными цехами и одним единственным фабрикатором. Как объяснить человеку угольной энергетики, что единственная огромная автоматизированная машина, порой занимавшая до одного квартала, способна заменить десятки тысяч людей? Высококачественная прокатная сталь в множестве профилей, технология вакуумной формовки, отливки или электролитического метода обработки позволяли получать сложные готовые изделия, так сказать, не отходя от кассы. Фабрикаторы же, название коих говорит само за себя, производили более семидесяти тысяч готовых профильных файлов конечных изделий, на какие были запрограммированы. Нажал на кнопку, и фабрикатор был готов собрать хоть модульный танк с композитной броней на магнитной подвеске в качестве ударной платформы.

В городе ребята планировали пробыть недолго. Осмотреть местные достопримечательности, оценить качество изделий местных производителей, возможно, прикупить в качестве образца для своих мастеровых и, конечно же, взять дилижанс до Империума. Ведь город Гефест был последней приличной остановкой на пути к столице.

Очередная, вроде бы ничем не примечательная для Алекса, проверка у врат города-гильдии вылилась в странное чувство, что за ним наблюдали. Юноша следовал за девушками от лавки к лавке, и при посещении различных заведений культурного и исторического наследования и даже во время легкого обеденного перекуса в городской таверне — везде чувствовал слежку. Всюду незримый взгляд сверлил спину. Развязка наступила после застолья. К путникам подошла группа стражников с очередной проверкой. Ход событий был весьма предсказуем. Чувство дискомфорта отступило, едва Алекс признал отряд ряженой стражи. Оставалось только подыграть. Свиток Совета покорно предъявлен, преступный красный глаз больше не представлял помехи. Ряжеными все пятеро были хотя бы потому, что были куда как сильнее обычных имперских солдат — юноше вновь следовало поблагодарить свой проклятый глаз. Стражник, обращавшийся к юноше, вел себя непринужденно, слишком фамильярно и несколько вызывающе. Его сгусток эссенции подсказывал Алексу, что этот незнакомец по силе соответствует Внутреннему кругу, какой ему уже доводилось видеть. «Простите, часто обычных путников выходит лично приветствовать глава города-гильдии Гефест?» — поинтересовался юноша у командира стражников. Девушки за спиной Алекса слегка замерли на этих слова. Для них подобный поворот был сюрпризом. А стражник, в чей адрес это было сказано, пытался сдержать улыбку и всячески отнекивался: «Что вы, молодой человек?! Вы меня с кем-то спутали!» «С подлинностью свитка, думаю, вы уже определились. А на собрании глав городов-гильдий, где каждый из нас будет под своей личиной, у нас обоих еще будет возможность узнать друг друга получше. Хорошего дня», — на этих словах, игнорируя факт того, что перед Алексом стоял целый глава города, переодетый под стражника, со словами к девушкам: «Идемте», — стал удаляться от этого затейника. Пандора еще опасливо оборачивалась по мере того, как ребята вместе удалялись и спросила: «Алекс, все будет хорошо? Если ты прав, он все же глава этого города и проявить такое неуважение… Он еще провожает нас взглядом, кстати». После слов Пандоры прочие девушки также обернулись посмотреть на несложившегося шутника, и Жилан сказала: «И правда, до сих пор пялится. Мне чего-то не по себе от таких типов». Алекс усмехнулся и сказал: «А что ему еще остается? Что бы он не задумал, затея провалилась. Теперь стоит и гадает, в чем был его прокол. И не теряйте собственного достоинства! Вы — гордые представители поселения бунтарей. Ведь вас взвесили и измерили, а то, что поддалось оценке, было приглашено в столицу. Да и свиток Совета чудотворен, открывает немало дверей и решает даже некоторые из проблем». Аврора проявила интерес: «Алекс, и как же ты узнал, что он глава?» Задавая поведенческую модель горделивого и зазнавшегося человека, юноша многозначительно произнес: «Узнаешь в свое время! Шаг за шагом тебе предстоит проделать путь, прежде чем приблизиться к истине. К примеру, Пандору я знаю сколько?! Года три». «Алекс, не напоминай! Стоит заговорить о годах, тут же начинаю считать свой возраст. Не хочу», — абстрагировалась от услышанного Пандора. На самокопания Пандоры Мей равнодушна сказала: «Мне двадцать один, и что?» Подхватив услышанное, тут же повернувшись к краснеющей девушке, Алекс едва успел добавить: «А это значит…» «А-а-а, молчи, глупец! Не напоминай, ничего не хочу слышать», — набросилась Пандора и театрально принялась душить его под одобрительный смех присутствующих. И все же Гефест был занимательным городом Империи. Для того, чтобы осмотреть все закутки кузничных мастерских, месяца было мало. Молодым людям пришлось ограничиться двумя днями. Подыскать приличный дилижанс до столицы, одеть спутниц во что-то более подобающее, вкусить гостеприимство местных заведений и тронуться далее. Тронуться если бы не одно «но»! Не успел дилижанс молодых людей покинуть пригород на пути к столице, растянувшийся за южными вратами города Гефест, в окне промелькнули всадники, дополнившие свое присутствие топотом копыт и, едва дернувшись, экипаж стал замедляться, принимать к обочине вплоть до полной остановки.

Разговор девушек тут же сменился напряженным молчанием. Дверь распахнулась, и в проеме показался человек в дорогих и ярких на детали доспехах с символикой молота и наковальни — эмблемой гильдии Гефест. «Господин Алекс, приношу извинения, что подобным образом прерываю ваш путь. Мой господин хотел бы видеть вас в своей карете. Вас не затруднит пройти со мной?» Искатель ненадолго отвлекся и выглянул наружу. Алекс отчетливо рассмотрел в окне упомянутую карету, спешившую из города и проехавшую чуть дальше всадников, также принимая на обочину. Минуты промедления и к экипажу Алекса подошли две девушки в дорогих одеждах. Короткий обмен реплик, искатель вновь обратился к Алексу. «Мой господин ожидает вас. Мы обменяемся здесь пассажирами для того, чтобы вам было комфортнее продолжить путь. Вы можете взять с собой кого-то из своих спутниц».

Юноша переглянулся с Пандорой, и девушка поняла все без слов. Алекс не видел дурного в том, чтобы часть пути проделать с главой гильдии Гефест — лишняя возможность узнать получше тот террариум, в котором ему с Пандорой еще только предстоит вращаться. Во всей ситуации его разве что задевала бескомпромиссность выходки, ставившая его перед фактом. Можно было их всех послать далеко и надолго. Но зачем? Что он от этого получал, кроме персонального комфорта? Искатель отступил назад, освобождая проход. Алекс и Пандора вышли из кареты и последовали за искателем меж вьющихся всадников. Аврора юркнула следом, хоть ей и не предлагали. Что-то менять было поздно, в карету уже усаживались две спутницы главы Гефест, освобождая тем самым место для Алекса во второй карете.

От самого порога резного дерева и металла в глаза бросалась роскошь персональной кареты главы гильдии, в какой молодым людям посчастливилось оказаться. Диваны шире, мягче, приятная на ощупь ткань, много подсвечников, большие окна с белыми занавесками, меж двух диванов добротный стол с закусками и алкоголем. Социальное положение человека напротив Алекса проявлялось даже в симметрии — глава гильдии Гефест, ухоженный мужчина лет тридцати, брюнет с растрепанными волосами, со шрамом, растянувшимся от самого лба до подбородка по правую сторону лица, на подбородке ямочка, сидел в окружении двух близняшек в одинаковой слегка откровенной одежде разных оттенков и укладке волос. «Эрот, глава гильдии Гефест», — сказал человек напротив, прошлым днем рядившийся в стражника, и, подтянувшись вперед, протянул руку дружественного приветствия. Алекс не упирался. Мужское рукопожатие и Эрот подхватил бокал с напитком со столика, в пару глотков приговорил напиток. «На вашем месте, Алекс, я бы последовал моему примеру. Дорога, тряска. Напиток моей юности из личных запасов. Продай я одну бутылку сегодня, смог бы позволить себе бросить эту скучную работу главы с ее формальностью и бюрократией», — хохмил Эрот, как ему казалось. Эрот казался легким и расслабленным, а вот близняшки, напротив, усердно грели уши, рыскали глазами, подмечая каждую деталь. Юноша не стал препираться и последовал примеру старшего «нетоварища», прежде чем карета тронулась. «Алекс, вы всегда такой напряженный? Вы будто умудренный старик, уставший от жизни. Сверлите меня взглядом и пытаетесь оценить. Я вот в ваши годы с большим удовольствием смотрел бы на моих спутниц, как я сейчас любуюсь вашими», — откровенно отметил Эрот. Пандора почувствовала себя неловко и заерзала на диване, продолжая смотреть в окно. Аврора осталась безучастной и смотрела на близняшек Эрота, а те, казалось, были безучастны ко всему, что бы не вытворял их господин и оценивали всю троицу напротив. «Простите меня, уважаемая Пандора, и не тушуйтесь, всего лишь шутки старика. Мой возраст уже перевалил за полтора столетия, а я по-прежнему молод душой. Никак не могу отказать себе любоваться молодыми особами. А вы не в пример очаровательны, как о вас и говорят. Слухами земля полнится, единственной загадкой для меня остается ваша белокурая спутница, о которой при разговорах о поселении Надежда мне не доводилось слышать». Алекс равнодушно спросил: «Вы пригласили меня только за тем, чтобы обсудить мои вкусы на девушек?» Эрот вновь подался вперед, откупорил граненую бутылку и обновил свой бокал. Вернул бутылку на место, поскольку Алекс отрицательно покачал головой на предложение повторить. Приговорив порцию в один присест, Эрот откинулся назад к близняшкам и, поведя головой в сторону, сказал: «Напрасно вы меня опасаетесь. Кого-кого, а себя я бы опасался в последнюю очередь. Живи и дай жить другим — таков мой девиз. Я, быть может, и был когда-то искателем. Но оставил это в далеком прошлом. Сейчас я, скорее, философ жизни, поэт, любовник, титульное лицо, каким можно заткнуть место главы города-гильдии Гефест». Эрот вспомнил, что в этой карете он царь и бог и, подавшись к одной из близняшек, шепнул ей на ухо. Девушка подхватила со столика бутылку, налила своему господину, передала бокал. Эрот принял его и, поведя рукой в сторону, как если бы очерчивал что-то значительное, сказал: «Видите ли, Алекс, когда спрашивал о вашей неизвестной спутнице, я в большей мере переживал за вашу безопасность. Там, где мы окажемся, вам непременно понадобится кто-то, кто будет прикрывать ваш зад. Из нас двоих именно вы шатаете Империю, что итак на ладан дышит. А я что? Я всего лишь старик, который любит вкусно поесть, сладко поспать, выпить и временами несет чушь». Слова утонули в алкоголе, мысли приобретали больше ясности. Эрот продолжил: «В Империи есть такие, полагающие ошибочным ее закостенелость. Они не без интереса следили за вашими первыми успехами. Можно сказать, что решение Совета о досрочном заседании собрания глав гильдий внесло некую обеспокоенность для этих людей. Что вы думаете о собрании? И в чем видите свое будущее, уважаемый?»

Алекс поймал на себе взгляды близняшек и, взвешивая слова, ответил: «Что вы, уважаемый Эрот, вы меня явно переоцениваете. Не всем слухам можно верить. Я всего лишь искатель волею судеб, приглашенный в Небесную цитадель. Для меня это необыкновенная честь, и я буду рад предстать перед Бессмертными отцами. Я всецело разделяю мнение своих людей и хотел бы, чтобы инцидент, возникший по вине ныне покойного Корнелиуса, был наконец-то исчерпан. Что же до будущего? Мне ни к чему отягощать себя такими вещами. Мне посчастливилось повстречать замечательных людей, и они более чем способны без моего вмешательства достигать результата». Юноша подался к столику и, достав прежнюю бутылку, налил себе и предложил Эроту. Тот согласился. Оба выпили. «А что касается вкусно есть, сладко спать и услаждать свой взор… В этом я, пожалуй, от вас далеко не ушел. Не люблю утруждать себя работой». «Алекс, а как бы вы объяснили неудачу шестого легиона и гибель самого командующего?» «Знаете, Эрот, в этом нет чудес. За свою жизнь вы, должно быть, сталкивались с ответом на этот вопрос — жуткий непрофессионализм. Завести в глушь целый легион, разрывать пути снабжения, подорвать свой авторитет в глазах подчиненных — вот и все объяснение. В итоге солдаты взбунтовались, в то время как я совершенно спокойно отдыхал на природе в свое удовольствие». Пандора не смогла сдержать нервную улыбки на упоминания о событиях в долине, и Эрот за это зацепился. «Уважаемая Пандора, у вас есть соображения на сей счет? Вы, насколько я слышал, были в самом центре событий». Наступил момент конфуза. Улыбка тут не помогала. Эрот ждал ответ. «Я, право, не знаю. Прошел почти год, и сейчас все кажется таким далеким и смазанным. Мне кажется, Алекс прав». Эрот рассмеялся: «Вам еще учиться и учиться, моя дорогая. Там, где вы окажетесь, ценят точность и краткость, даже если это ложь и сумятица». «А вы что скажете, уважаемая?» — поинтересовался Эрот у Авроры, столь же безучастно смотревшей в окно. «Аврора», — холодно представилась девушка и ответила на вопрос: «Алекс хладнокровно, не моргнув и глазом, перебил отряд телохранителей Корнелиуса. Командующий столкнулся с грубой резней. Своей головы глупец лишился, прежде чем смог поднять оружие. Все происходило на глазах двух тысяч свидетелей». Аврора налила немного солодового напитка в тот же бокал, из которого пил Алекс, уже для себя и, откинувшись назад, предварительно отпив, продолжила рассказ. «Смотрелось это забавно. После нескольких недель неудач поисков Алекса, он сам появился в лагере легиона. Прошел прямо через центральные ворота мимо опешивших солдат. Ему никто и слова не сказал, не то чтобы остановить. Следом он зашел в палатку командующего. Вышли они уже вместе и… Конец вы уже слышали».

Девушка смотрелась настолько цинично и бестактно во время своей речи, что даже у близняшек невольно повело брови, а Пандора уставилась на нее через Алекса, подавшись вперед. Эрот как-то двусмысленно поднял указательный палец и, потрясая в контексте сказанного, отметил: «Алекс, а вашей спутнице палец в рот не клади». И, возвращаясь к девушке, спросил: «Что же из этого правда?» «Вам решать», — ответила Аврора, осушила бокал, и вновь сменившись в лице, уставилась в окно. «Все не то, чем кажется, да?» — риторически спросил Алекс и добавил: «У юной особы свои коготки. Впрочем, как и у ваших». Эрот скривился в улыбке: «Не без этого. С ними приятно, радуют глаз, но бывает, что и кусают». Глава гильдии Гефест приподнял руку и, обхватив шнурок выступающий из тугого отверстия в стене кареты несколько раз его дернул. Пассажиры почувствовали, как карета начала замедляться. «Алекс, а вы интересный молодой человек. Не в меру умны для своих лет. Я узнал все, что хотел. Думаю, в Небесной цитадели вы не пропадете». Кареты обменялись пассажирами, и каждая продолжила свой путь.

Пандора, конечно же, задалась вопросом, что это было? Но Алекс за неспособностью объяснить многого, стоящего на кону, и сколь опасен сам визит в Небесную цитадель, сослался на то, что это был дружеский жест предусмотрительного главы гильдии Гефест. Эрот хотел поближе познакомиться с новым участником круглого стола.

Оставшиеся две недели пути до столицы девушки провели в ежедневных тренировках, в которых принимала участие и Аврора в большей степени в качестве наставника. Ей как никому было известно о закулисных играх цитадели и то, как в ней проворачивались дела на примере отдельных событий: отравления, несчастные случаи, бесследные исчезновения, случайное падение с внешней стены — тот немногий перечень концов, что имели неосторожность разделить отдельные ее посетители. О том, что в цитадели содержат пленных и проводят на них эксперименты, умолчала даже Аврора. Намеренно или нет, тут уже оставалось судить Алексу. Но и сказанного было достаточно для того, чтобы Пандора, Мей и Жилан задумались над тем, насколько может быть опасно место, куда их пригласили. Девушки переоценивали для себя все то, что слышали от Алекса, не придавая ранее сказанному особого значения.

Небольшой свод правил, которые девушкам надлежало усвоить назубок, звучал так. Первое — ни при каких обстоятельствах, даже если кого-то позовут по срочной причине, не передвигайтесь в одиночку в стенах цитадели. В группе ваше спасение. Второе — ничего не пьете и не едите, если это не общая трапеза за столом или пока Алекс не попробовал. С рук посторонних также запрещалось что-либо принимать. Третье — друзей и доброжелателей внутри стен у вас нет. Все, кто попадется в стенах цитадели, ваши враги, если не доказано обратное. Четвертое — следите за тем, что говорите. Никаких шуток и чувства юмора в общении с другими. Сладкие речи — признак опасности. Пятое — всегда держитесь вместе и не позволяйте вас отвлекать другим. Не ведите сразу несколько встреч или бесед. Держитесь вместе, общаетесь в одной делегацией. Закончили беседу, общаетесь со следующими. И шестое, последнее правило. Алексу особенно сомнительно было это говорить, но спать им всем придется в одном номере. Девушки особенно рассмеялись на шестом правиле, когда его услышали впервые, и начали шутить под чувство легкости в голове от пары кружек пива, но самому Алексу было не до смеха. На протяжении всего визита ему придется за ними присматривать.

Столица уже проглядывалась на горизонте… Это были последние спокойные часы, когда молодые люди пребывали вместе.

Глава 17 
Обитель Бессмертных отцов

Ох уж этот Империум — символ тщеславия Бессмертных отцов, что дорого обходился всей Империи. Еще на подъезде к столице за километр можно наблюдать огромные знамена в красно-черных тонах с позолоченной окантовкой и вышитым гербом, которые свисают со стен вдвое, превышающих по размеру стены любого из городов-гильдий. И, разумеется, в центре столицы возвышалась Небесная цитадель необычайных размеров. Что сказать, видимо, у кого-то в Совете есть комплексы. А если серьезно, то это просто беспрецедентный пример бесполезности затраченных ресурсов и времени, в то время как угроза истребления не отступила от человечества.

Империум — самый неоднозначный проект из решений Совета по всей Империи. С одной стороны, столица — это вершина, можно сказать, апогей и символ величия Империи. С другой, полный ее упадок. Да, внутри стен царит полный порядок. Но вот произвольные лабиринты самоселов, которыми обросла столица за годы своего богатого существования, являются рассадниками преступности, алчности, продажности и всего, что сопутствовало успеху и комфортной жизни обитателей самого Империума. Стена разделяет богатых от бедных. И это — отнюдь не фигуральные слова.

Жители столицы знали, где и что могли достать. Хотите девочек или мальчиков? Совершеннолетних или?.. Наркотики и иные острые ощущения можно было получить в трущобах. Добро пожаловать в нижний город! Таково было неофициальное название трущоб, опоясавших столицу плотным кольцом. Только основные подъезды к одним из немногих врат столицы были свободны от этого неподобающего памятника всему низменному, что есть в каждом из нас. И худшее в этой ситуации то, что существование бедных лишь приятно подчеркивало вкус к жизни у богатых, выступая чем-то сродни напоминанию об их собственной исключительности.

Нижний город возник не сразу. Изначально, как и в любом проекте, стены Империума были девственно чисты, и поля были полны зелени и жизни. Ничто не предвещало, что в последующие семь столетий тяжелые условия жизни вдоль границ и потеря нескольких городов сгонят под могучие стены беженцев со всей Империи и сделают из прекрасных зеленых лугов лабиринты бараков, кишащих людьми, крысами и паразитами. К слову о потери городов. Из каких источников добропорядочные имперцы могли подчеркнуть столь животрепещущие факты? Кто владеет информацией — владеет правдой! И Бессмертные отцы в этом выступали просветленными гуру. «Стадо не имеет своего опыта или мнения. Авторитет вождя — сила приводящая стадо в движение», — смотри правила жизни за №7.

Беженцы, стекавшиеся с приграничных территорий под стены наиболее безопасного места во всей Империи, вырубали леса, чтобы хоть как-то обустроить быт на новом, выделенном месте. По мере того, как густая растительность вокруг столицы таяла буквально на глазах, был введен законодательный запрет на всякую вырубку, беженцам приходилось выкручиваться и искать средства, покупать древесину, что стали поставлять на коммерческой основе, и прочий строительный мусор. Избитая мудрость «Хочешь денег? Издай закон! Так это и работает». Виноваты ли сами беженцы? Возможно, да. Был ли у них выбор? Скорее, нет…

Древесина — простейший из воспроизводимых ресурсов, лишившись которого беженцы покатились по наклонной в ухудшающихся условиях жизни. Не у всех находились возможности покупать привозную древесину, все новые и новые потоки беженцев провоцировали ситуацию к ускорению входа в пике кривой жизненного уровня для всего нижнего города. Вскоре люди, которых жизнь итак порядком побила за то, что они родились или жили далеко от столицы, не найдя ничего лучше, были вынуждены возводить стены из мусора, который Империум производил по мере жизни граждан в пределах стен. Это был очередной забавный пример того, как капитализм, породивший первую волну и создавший современный мир, продолжал жить по накатанной.

Бессмертные отцы не решали проблемы людей. Они искали способы поддерживать стабильность поставок кристаллической эссенции в столицу, несмотря на то, что юнит’ы все больше угрожали границам Империи, что, в свою очередь, порождало рост числа беженцев, предоставленных самим себе. Люди продолжали верить, стекаться под стены столицы, но находили здесь лишь отчаяние и уподоблялись состоянию «пассионария», который установился в нижнем городе еще задолго до них и затягивал их на дно социального элеватора подобно болоту. Из нижнего города возврата не было ни для кого.

Немаловажное обстоятельство, подогревавшее заинтересованность и потребность Совета в Нижнем городе, лежало в необходимости пополнять легионы Империи. Торговля детьми была одной из составляющих доходов жителей, которые продавали своих детей в детские дома. Там неокрепшие умы тщательно промывались, позже очередная партия пушечного мяса под высокие лозунги о патриотизме, чести и долге отправлялась служить в легионы, где из них ковали щиты и мечи Империи на полигонах, расположенных к юго-западу от вечного города.

Вид из окна кареты демонстрировал нескончаемые, не менее двух километров, плотные джунгли сколоченных домов и навесов с плоскими, кое-как прибитыми крышами. В проемах стен и речи не было на наличие стекла или рамы, в лучшем случае была дыра или прорезь, которые прикрывали тряпками на время зимы. Летом же стояла невыносимая духота и неприятный затхлый запах. Если сбоку сбита покосившаяся лестница на второй этаж, там непременно будут нагромождения жилых уголков других людей, и все это возводилось друг на друге без клочка свободной земли, без продыху. А потому в заднем окне кареты было видно, как ребятишки, пропуская транспорт, тут же вновь высыпали гурьбой в центр дороги и продолжали свои забавы. Даже сердце Жилан дрогнуло, когда она наблюдала эту картину, раскинувшуюся через окно от нее. Младшая сидела и сжимала руку Мей, замерев и, видимо, что-то прокручивала в голове. Сама же Мей была спокойна, она сохраняла мягкие черты лица, когда встретилась с Алексом глазами. Похоже, что с момента, когда она получила сестру назад, ее меньше трогало что-то подобное. У нее была ее сестра. У них обеих был дом на севере и человек, в которого они верили и за которым шли. Пандора, подобно обычной девчонке, была тронута происходящим и, прижавшись к Алексу, обхватив его обеими руками, спросила: «У нас ведь подобного не будет? Пообещай, что не будет!» Смахнув прядь спутавшихся волос в сторону и, посмотрев в один из ее чудесных темных глаз, в то время как второй был скрыт густыми черными смоляными волосами, юноша ответил: «Пока я дышу, я сделаю все, чтобы Надежду подобное не коснулось».

Девушка задумчиво взглянула и опустила свою голову ему на плечо. Пандора для своих лет еще была мягкой и глубоко зависимой от других. Обычно она никого к себе не подпускала. Немалое в ее поведении на людях было наигранным и показным. Вдобавок она по-прежнему так и не пережила день, когда познакомилась с Алексом. Мысленно она могла остаться в том лесу. Маленькой девочкой, которая просила о помощи. Ее сердце пульсировало глубоко и тяжело, отдаваясь юноше в руку, которую Пандора продолжала сжимать.

Нижний город закончился, и карета подъезжала к городским воротам. Впереди была внешняя фортификация с отдельным постом охраны, на котором транспорт остановила имперская стража для проверки документов. Как бы Пандора мыслями не была далеко, ей пришлось вернуться на землю. Свиток и сопроводительные документы были у Алекса, а для предъявления ему требовались обе руки. После демонстрации страже свитка с печатью Совета и писем, молодых людей тут же беспрепятственно пропустили, исключая процедуру досмотра личных вещей, снабдили несколькими солдатами сопровождения, которые указывали путь кучеру вплоть до самой цитадели и так карета двигалась без промедления по столичным улицам. В отличие от прочих городов, в Империуме не было следов предыдущей цивилизации. Город был отстроен заново. Улицы города просторные, дома невысокие, не более трех этажей, за исключением отдельных строений специального назначения: в основном производственные или складские постройки. В столице жителям было комфортно или, скорее, вольготно. Каждый дом представлял из себя образец достоинства, воплощенного в швейцарском стиле с применением дерева и камня.

Алекс почему-то вспомнил фотоснимок, сделанный в горах, с домиками, на которых отчетливо видна каменная кладка первого этажа, и все, что следовали выше из деревянных брусьев с открытым пространством и лестницей на второй этаж, скатная крыша с черепицей и непременно несколько аккуратных дымоходов, возвышающихся поверх. Горы, снег и лыжи — курорт… Знать бы еще, что это значит. Видеть картины воспоминаний и понимать их — не одно и то же. Нет, все-таки и Пиллар и Гефест, несмотря на наличие в них зданий реликтов, далеко до Империума в его богатстве убранства. Никаких признаков упадка или грязных кварталов внутри стен. Люди одеты более чем достойно, стандартизировано, несмотря на то, что встретившиеся по пути представляли рядовых работников вроде лавочников, мастеровых, дворников, носильщиков или прочей прислуги. «Все лучшее — для Империума», — это местный слоган, воплощенный в жизнь. И люди, на первый взгляд, живут более чем достойно. Их достаток заметен даже на улицах и выражается в наличии большого числа гужевого транспорта, запряженного лошадьми, в том числе предназначенного под пассажирские перевозки. Подобный транспорт люди прошлого, обслуживающий частные перевозки, называли такси.

К разочарованию девушек, возможности познакомиться со столицей не представилось. У имперских стражников было четкое предписание препроводить участников собрания до принимающего распорядителя мероприятия. Спустя почти получасовое петляние по мощенным улицам столицы, карета подъезжала к цитадели. Впереди показались усиленное оцепление имперской стражи и очередной бастион, что предшествовал подъему на возвышение по открытой местности, под стены цитадели. Такое решение было одной из защитных мер, отрезающих любые силы атакующих, оставляя их на неприкрытой местности до следующего препятствия. Бойницы в стенах цитадели на возвышении в сотни метров говорили о том, откуда могла настигнуть смерть любого недоброжелателя. Жаль, что против юнит’ов подобная стратегия совершенно бесполезна. Все, что Алексу довелось увидеть из средств и технологий защиты, преимущественно указывало на то, что Совет защищал себя в большей степени от людей, на случай возможных беспорядков, нежели готовился к встрече с юнит’ами.

Всю историю, начиная с первой волны, основной ущерб от полчищ прожорливых чудовищ лежал в плоскости потери территории и производственных возможностей. Эту проблему Совет так и не смог разрешить. За последние семь столетий территория Империи сокращалась, о чем, конечно же, не распространялась имперская пропаганда, но беженцы, стекавшиеся к столице и прочим городам, служили непременным подтверждением этого факта.

Преодолев последний открытый участок, по дуге огибающий одну из башен цитадели, карета подъехала к массивному проезду, заслон которого был открыт в сторону. Вот он — первый признак того, что не все так просто с этой обителью зла. Армированная секционная сталь полуметровой толщины, способная в одночасье преградить путь, была сокрыта каменными блоками бутафорно-халтурной кладки. Имперская стража проводила молодых людей ко входу на нулевой уровень этого убежища, над которым Совет выстроил цитадель колоссальных размеров, тут же откланялись, передав путников в руки членов Академии. Кто бы мог подумать? Весь нулевой уровень — один сплошной музей транспорта: реактивные вертолеты, бронетранспортеры, армейские грузовики и дорогие лимузины на магнитной подвеске… В глаза даже бросились формы, напоминавшие спортивные автомобили, скрытые под килограммами ткани. Вне всяких сомнений, истина, открывшаяся Алексу, оказалась абсолютной. На технике, хоть и выцветшей краской, местами читалась различимая аббревиатура NGP. Это транспорт корпорации, породившей современный мир в погоне за добавочной стоимостью и эссенцией.

Члены Академии молчаливо вели молодых людей по центральной дорожке сквозь десятки транспортных средств разных размеров, часть из которых возвышалась вдоль стен на вертикальных парковочных местах или вовсе была подвешена под потолком. Девушки пребывали в шоке от увиденного. Они с замиранием сердца ступали молча вплоть до того момента, пока их сопровождали до центрального подъемного механизма, ведущего наверх, к вершине цитадели. И только оставшись с одним из временных сопровождающих из числа балахонов, что управлял пультом электрического подъемника, они тихонько по очереди стали задавать вопросы, от которых Алекс отмахивался и переводил внимание на члена Академии: «Не будет ли он столь любезен рассказать девушкам об увиденном?»

Юноше нельзя было проявлять себя и давать знать, что он в курсе происходящего, и тем более знает историю. Член Академии не нашел ничего глупее, чем рассказать этим простушкам сказку об очередном божественном провидении и что реликты, которые девушкам довелось увидеть, являются благодатью и служат символом величия Совета и Бессмертных отцов-основателей, которые входят в него. «На этих железных птицах наши благословенные отцы-основатели спустились с небес, дабы указать нам путь истины и провести через тернии наших грехов, за которые мы вынуждены расплачиваться, сражаясь с порождениями подземного мира. Лишь преодолев все тяготы и лишения, выполнив завет отцов, мы познаем блаженство вечности», — ну-у, прямо проповедь в миниатюре. Забыл добавить под конец «Аминь, братья и сестры». А потому средний балл — хорошо, на отлично не дотянул! В следующий раз старайся лучше. Веселый старикан, вездесущий и всезнающий, создатель всего сущего, что вечность сидит на небе, перевернулся бы от смеха после того, как услышал подобную чушь. Как же быстро забыли о нем…» — подумал Алекс.

Если Алекс прав, то вся надстройка цитадели — это складские помещения, расположенные над нулевым уровнем убежища. Вся эта монструозная ширма призвана скрыть то, что Совет шикует на остатках предыдущей цивилизации, в то время как прочее человечество погружено в средне-промежуточное состояние то ли средневековья, то ли Ренессанса, с остатками реликтов и атрибутов прошлой цивилизации, которые непосвященные воспринимают как дары. Эта идея про склады юношу посетила во время пристального наблюдения за стеной. Временами, с разрывом в десять или пятнадцать метров, сложно было сказать точнее, лифт оставлял позади очередной уровень с отступом к стене и подъемным механизмом, указывающим, что не все так просто с этим лифтом и похоже, что это была только преграда, скрывавшая содержимое хранилища или прочих помещений, поддерживающих жизнь цитадели. Спустя несколько минут подъемник уперся в верхний уровень. Это была вершина Небесной цитадели, представлявшая собой ровную площадку поразительных размеров. По всей видимости, верхний уровень занимал более полукилометра-километра площади, вобравшей в себя множество инженерных и технических решений, начиная от полноценного летнего сада, разбитого за сотни метров от поверхности земли и заканчивая самостоятельными архитектурными комплексами. Времени оценить всю роскошь исполненной задумки молодым людям не оставили, тут же проведя их от оформленного подъемника в виде башенки к комплексу зданий, где располагались личные покои участников собрания.

Алексу и девушкам достались комнаты с номерами 12—1 и 12—2. Практично, ничего не скажешь. Не ошибиться, даже если захочешь. Член Академии пояснил, что первый номер предоставляется для глав гильдий, второй — для отряда сопровождения. Также продемонстрировав номера, он отметил в своем листе прибытие молодых людей и записал девушек. Он уточнил, не та ли самая Аврора, о которой говорилось в раннее поступавшем докладе, предлагая девушке пройти за ним. Но получил отказ от Алекса с комментарием: «Девушка является членом группы сопровождения, на нее распространяется дипломатическая неприкосновенность, как и на прочих участников». Человек в балахоне принес свои извинения и пообещал, что в дальнейшем с этим обстоятельством проблем не возникнет. Под конец пожелал приятного отдыха и удалился. До собрания оставалось менее двух дней, помимо делегации от Надежды в цитадели были только делегаты третьей и одиннадцатой гильдии.

До знакомства дело не дошло, верные своим правилам ребята обживали комнату 12—1. Она была больше, комфортнее, с отдельной ванной и пока Алекс, подобно ослику, двигал кровати, девушки изучали убранство номера. Молодые люди прибыли после полудня. До ужина оставалось еще несколько часов — достаточно времени для того, чтобы освоиться и отдохнуть, оставаясь предоставленными самим себе. Девушки приводили в порядок кровати, раскладывали вещи по шкафам и копались в содержимом номера, — это они находили достаточно интересным занятием. С этой рутинной скукой Алекс становился алкоголиком. Во время походов он трезв как стекло, и его ничего не гнетет. Тут же, в четырех стенах, не найдя для себя лучшего занятия, он полез изучать ассортимент буфета и открыл пару бутылок вина. Первая была слишком терпкой и сухой, зато вторая уже шла веселее. Содержание сахара говорило само за себя.

Пока девушки игрались с наполнением номеров, Аврора, которой подобная жизнь уже была привычна, подойдя к Алекс со спины и склонившись, предельно тихо спросила над ухом: «Ты ведь понимаешь, что нас слушают?» «Конечно, возможно не только слушают. Веди себя натурально. Расслабься и слейся с ролью члена команды», — едва слышно на фоне разговора прочих девушек нашептал также юноша. «Эй, о чем вы там шепчетесь?» — спросила Жилан, усаживаясь за стол с кипой глянцевой бумаги информационного характера. «Ни о чем, так, мелочь, Аврора предложила принять ванну. Я ей сказал, что впятером мы в ней не поместимся. И перед этим мне придется хотя бы вас напоить», — произнес юноша со смехом, передавая девушкам бокалы, полные вина. Пандора и Мей устраивались за столом с тем что успели подхватить для дальнейшего изучения от одноразовых шампуней, до дозаторов с увлажняющим кремом приятного запаха, необычайно мягкими полотенцами и косметическим зеркалом на штативе. «Чур, я первая! Если будем по очереди», — произнесла Пандора, задрав обе руки верх с наполовину осушенным бокалом, едва не добавив красных оттенков на белоснежную скатерть с золотым узором. «Меня можете смело вычеркивать из своего непотребства. Алекс у вас своеобразное увлечение, но меня интересует только путь воина», — сказала Жилан, отмахиваясь от Пандоры с ее юмором. «Жилан, ты разрываешь мне сердце. Столь юная и прекрасная, и не ответишь мне взаимностью на мои к тебе чувства?» — на этих словах Алекс постарался быть красноречив как никогда и, подавшись вперед, вогнал девушку в краску. «Что за вздор и глупые шутки! Это не в твоем духе», — говорила она в бокал вина, что держала обеими руками перед собой чуть выше ножки, за чашу. От этого ее голос усиливался и отдавался подобием короткого эха. «Пойдем, и ты убедишься сама», — непринужденно бросил, срываясь с места и изящно перехватывая девушку со стула, придерживая за узкую талию. Оба удалились в соседних дверях, ведущих в ванную. Звук воды, падающей на металлическую, полимерную поверхность, доносившийся из соседней комнаты, стал последней точкой в нетерпеливом ожидании оставшихся за столом. Три заинтригованные головы, одна из которых, судя по лицу, была полна возмущения за то, что Алекс собирался вытворить с ее младшей сестрой, показались через порог, уставившись на него с Жилан. Девушки прошли в ванную после того, как Алекс поманил их жестом. Оставалось надеяться, что звук воды набиравшейся ванны был достаточно громким, чтобы прослушка номера не распознала полный текст озвученного. «Похоже, что нас подслушивают, таков вердикт. Мы уже на поле боя, так что будьте внимательны к тому, что говорите. Ничего лишнего и тем более того, что может поставить наше пребывание здесь под угрозу. Не подавайте виду и ведите себя естественно», — тихо произнес юноша девушкам, столпившимся у края ванны. Аврора, стоявшая рядом, подтвердила его опасения для других девушек и предложила просто помнить об этом небольшом и малоприятном факте как о данности, которую нельзя обойти в стенах цитадели. «Ну, а теперь отдохните с дороги, решайте, кто и когда принимает ванну», — добавил он и удалился назад к столу. Из крана стекала непривычно горячая вода, быстро наполняя комнату теплым паром. Едва все вышли, Мей и Жилан покопавшись в своих вещах и выбрав чистое, юркнули назад в ванную. «А мы как пойдем, Алекс? Вдвоем? Или Аврора к нам присоединится?» — томно спросила Пандора, ступая по тонкому льду. Она стояла позади юноши и двумя пальцами перебирала по его плечу в направлении шеи, в некоем подобии шагов.

Странные эти девушки, эмоции это одно, но когда они смешиваются в коктейль конкуренции, зависти, ставок или в их голову попадают иные вещи с примесью внешних обстоятельств или алкоголя, где логика отступала на последний план… Что еще можно было ожидать от Авроры, которая поддержала Пандору. «Готова рассмотреть предложения», — кивая, сказала Аврора с большими округленными глазами, попеременно глядя то на Алекса, то на Пандору, как будто это нормально и в этом не было ничего предосудительного. «Так, девушки, не будоражьте мое сознание вашими щепетильными фантазиями или опытом. Мне ни к чему знать подробности вашей жизни, особенно если они связаны с чем-то подобным», — сказал юноша, откидываясь на спинку стула и продолжая оставаться за столом. Встать сейчас было бы лишним. Увы, как оказалось, девушки несколько задели его либидо, возможно, даже сильнее, чем можно было ожидать.

Алекс не подавал вида и попытался сосредоточиться на воспоминаниях и жизненном опыте Фрэнка. На его разочарованиях и неудачах устроить свою личную жизнь. Это точно должно было сбить подступающую волну. «Алекс, ты вечно витаешь в облаках! Не изволишь снизойти до двух грешниц?» — буквально шептала Пандора ему на ухо все медленнее и мягче по мере приближения фразы к концу. Он держался, как мог, чтобы не взорваться, думал на отстраненные темы и только делал обильные глотки содержимого бокала, даже не оборачиваясь на эту особу, что подобно дьяволу его искушала. «Тогда мы пойдем вдвоем, а ты пропустишь все веселье», — произнесла Аврора, поддерживая Пандору в ее игре. «Желаю вам удачи, рад, что вы нашли, на чем спеться», — с улыбкой ответил девушкам Алекс и добавил: «Кстати, Пандора принимает на меня ставки, можешь поучаствовать». На этой шутке он приговорил бокал и решил выйти, проветрить голову, чтобы не выдавать себя перед девушками и не сгореть со стыда, бросив напоследок: «Приглядывайте друг за другом, я пошел прогуляться».

«Что было хуже? Проявить себя, если в комнате была скрытая камера? Или дать понять девушкам, что он всего лишь кусок мяса, что едва держался перед соблазном, но смог перед ними устоять?» — в силу привычки задавался мыслительной задачкой юноша. И уже на выходе из жилых помещений участников собрания, направляясь в сад, пришел к неутешительному выводу: «Эти девушки доведут меня до могилы раньше, чем это проделают Бессмертные отцы».

В тени деревьев несколько людей слушали щебетание птиц. Это была группа сопровождения. Ничего примечательного… Проклятый глаз показывал уровень эссенции ниже уровня бессмертных. Возможно, это просто элитные искатели. По мере приближения Алекса постигло разочарование. Герб на одеждах говорил, что это делегация города-гильдии Брут. С этими ему точно не стоило пересекаться, особенно принимая во внимание, как он погладил против шерсти благородные семейства их земель в последний раз, когда шел с ребятами на север. Размышления прервало обращение одного из членов квад’а гильдии Брут: «Вы, должно быть, новенькие? Те самые претенденты на место двенадцатого города-гильдии?» Алексу оставалось играть роль дурачка и со словами: «Это так заметно?» — театрально почесал затылок. Незнакомец продолжил: «Ответ очевиден. Это не первый для меня визит в цитадель. Обычно здесь либо члены Академии, либо представители прочих гильдий. Вы же без знаков различия. Меня зовут…» «Простите меня, и не принимайте близко, но я вряд ли вас запомню. У меня очень плохо с памятью на имена и лица. А так вы абсолютно правы. Я вхожу в группу претендента на звание главы двенадцатого города-гильдии».

«Вы довольно скромны, ведь вы и есть претендент. Все мероприятие Совета организовано ради вас, Алекс 7.113. Вас я точно не забуду, не берите в голову, меня нисколько не задело, что вы предпочитаете не запоминать имена. О вас уже ходит достаточно самых разных слухов. Теперь же имею удовольствие личного знакомства. Удачи вам и не ударьте в грязь лицом», — на этих словах незнакомец удалился к прочим членам своего квад’а. Руку Алекс ему так и не подал во время знакомства, несмотря на то, что таковую ему протянули. Это одновременно простой и хороший способ проверить силы человека. Разница в концентрации эссенции даст о себе знать, как только тот, кто хочет проверить силы, попытается сжать руку противника во время приветствия. Лучшая из стратегий, когда враг пребывает в иллюзии собственного превосходства и не знает истинного положения дел. Это не знаешь и ты сам, пока вы оба не сойдетесь в схватке. Ибо гордыня и тщеславие есть два главных качества, приводящих людей к упадку.

Алекс гулял по саду в полном одиночестве, осматривая местные достопримечательности. Прогулка между деревьев и высокого кустарника, представлявшего замысловатый узор, если смотреть с возвышения, пролегала по небольшим мощеным дорожкам, изредка упиравшихся в работающие фонтаны. Это свидетельствовало, что у огромного комплекса и подземного убежища была единая энергетическая система с мощной силовой установкой, раз оборудование, призванное доставлять эстетическое удовольствие, продолжало работать.

Познать врага означало получить над ним преимущество. Вот только как получить преимущество над тем, в чьих руках технологии и вся правда мира? Поравнявшись с декоративными бойницами, очерчивающими край стены цитадели, юноша бросил взгляд вниз. Половина города была как на ладони. Можно было мысленно провести путь меж домов до самой великой стены столицы, что окружала крупнейший из городов и скрывала нежелательную правду от глаз — Нижний город, город нищеты и жалкого существования, цены или последствий нынешнего правления Совета. Нижний город был скрыт от взора за массивными столичными стенами. Это вам не творение рук человеческих. Комплекс Небесной цитадели строился с применением сложных машин, возможно, остатков подобия технологий фабрикаторов. Расстояние до земли около двух сотен метров. Гулять вдоль сада, по самой его кромке, в то же время вдоль бездны отвесной стены цитадели… — это своеобразно будоражило сознание. Обогнув этот островок зелени на искусственном возвышении, юноша познакомился с прочими строениями при помощи расставленных информационных указателей. По маршруту, которым Алекс шел, сделав небольшой крюк, пролегали жилые помещения, особо непримечательное здание на пять этажей с большим количеством окон и балконами, на которых гости могли отдохнуть в тени тканевых навесов. Если продолжить путь против часовой стрелки, то, не считая строения, цель которого, как и название, не говорило ровно ни о чем и что походило скорее на технические помещения, куда доступ был закрыт. Отдельное внимание привлекало крупное сооружение с переплетенными коридорами и разными стилями архитектуры, ведущие в несколько корпусов, расположенных по бокам от центрального прохода, представлявшими из себя единый комплекс и, по всей видимости, упиравшееся в стеклянный купол на дальнем конце архитектурного замысла, что заканчивался прямо у отвесной стены цитадели с противоположной стороны. Можно было поспорить, что у стеклянного купола хорошая обзорная группа на город для тех, кто будет в нем заседать. И, видимо, это и был зал собраний для глав городов-гильдий. Между комплексом сооружений, ведущих к залу собраний, и садом был уже известный лифт, обставленный под невысокую башенку на колоннах. И помимо уже озвученного наполнения верхнего уровня, оставались последние несколько зданий сбоку от сада, которые также не присутствовали на информационных стендах.

Ничего примечательного или достойного внимания юноши на глаза не попалось, оставалось вернуться в номер, у двери которой, кстати говоря, уже крутились личности из другой гильдии, чей герб Алексу не был знаком. Стоило ему появиться с привычным хмурым и равнодушным видом, молодые люди смутились и удалились прочь. Должно быть, они стояли и пускали слюну на Пандору, которая была в дверях в то время как сыпали различными вопросами пытаясь познакомиться с девушкой. Она была в облегающей тунике, свисающей до колен, выдающей все достоинства, которыми ее наградила мать-природа. Туника была подпоясана, и это выделяло ее бедра на фоне узкой талии. В отсутствие Алекса девушка переоделась в более домашнее.

«Молодой господин, вы ко мне?» — кокетливо спросила Пандора, продолжая смеяться над юношей. Деликатно обхватив за талию и приподняв, Алекс проделал пару шагов в номер и поставил ее в сторону, чтобы спокойно закрыть дверь. «У нас нет шансов, да?» — спросила Аврора у Пандоры, вернувшейся к столу с откупоренной третьей бутылкой вина. «Думаю, нет, Алекс своего рода сухарь. И дело не в нас. Ну, по крайней мере, не во мне», — язвительно выдала замечание Пандора и добавила: «Таков этот сложный человек». «Я рад, что у нас полное взаимопонимание», — с этими словами Алекс наполнил бокал и поднял, делая акцент на сказанном. «То есть, поправь меня, если я не права… Ты молодой, рабочий, при этом натурал и ничего не предпримешь для того, чтобы быть к одной из нас ближе? И это, несмотря на то, что мы с Пандорой, в принципе, не против отношений?» — удивленно спросила Аврора. «Бинго! Это сложнее объяснить, чем то, что вы могли проговорить с Пандорой в мое отсутствие, но общая суть именно такова. Складывая все за и против, я предпочту оставить все как есть», — разграничивал свою позицию юноша. «Пандора, а ты уверена, что с ним все, ну ты понимаешь… Все в порядке?» — спрашивала, обращаясь к своей новой подруге по алкоголю, Аврора, водя пальцем по воздуху, где-то в пределах Алекса. «На все сто! Наш жеребец меняется в лице и отдаляется всякий раз, стоит его задеть за живое», — не скрывая улыбки, говорила Пандора. «Алекс, не пойми меня неправильно. Но кто бы мог подумать, что найдется подобный тебе?! Ты — мальчик, тебе это не понять, но твои отказы бьют по самооценке… Не знаю, как Пандора, но я — хорошая девочка и то, что ты с такой легкостью отказываешься, в то время как любой другой на твоем месте воспользовался бы ситуацией…» — Аврора не успела закончить. «А кто тут, прошу прощения, плохая девочка?! Чтобы ты знала, Аврора, не знаю, как у вас во Внутреннем круге, но жизнь искателя не настолько располагает к поиску партнера, хоть это и глупо звучит, но Алекс стал для меня неким эталоном после того, как меня спас. На Джона, несмотря на то, что он мне предан и в трудную минуту готов принять удар, в общем, смотреть на него я так не смогу. Он — друг, чем тот, кого бы я хотела видеть рядом», — уже изливала из себя Пандора. «Ничего, что я здесь? До чего вы так собираетесь договориться?» — спросил Алекс, но его ответ остался неуслышанным и утонул в возмущении Пандоры. «Вот кстати, да! К вопросу о других парнях. Те двое, что стояли в дверях, когда ты появился, Алекс, были из города-гильдии Гардена. Вот у них-то все было написано на лице! Но они не то», — грустно закончила Пандора, водя пальцем по белоснежной скатерти, на которой стоял далеко не первый осушенный бокал.

В легкой дымке от влажного пара, проникающего в основное помещение номера, с обмотанными волосами, появились Мей и Жилан. Они-то и разрядили обстановку за столом. Сестры приглашали следующую партию принять ванну и сказали, что уже оставили воду обновляться, о чем свидетельствовал звук льющейся воды, доносившийся через открытую дверь. Пары девушек сменились, а Алекс почувствовал некое облегчение. С этими двумя сестрами все было проще. Ни одна из них не вешалась на него, даже в шутку, не начинала разговоры, которые мешали ему сосредоточиться и отвлекали от конечной цели пребывания в цитадели. До вечерней трапезы время скоротали за карточной игрой.

Ужин доставили прямо в номера. В дверь постучали в 19:00. Балахоны Академии, занимавшиеся доставкой ужина по номерам, завезли многоярусную тележку и стали раскладывать закуски и вечерние напитки, а позже перешли к выкладке основных блюд. Сам ужин прошел достаточно комфортно и непринужденно. Пандора и Аврора более не поднимали вопрос своего подавленного самолюбия равнодушием со стороны Алекса. Девушки в целом обсуждали сегодняшний день, то, с какими новинками столкнулись. Аврора делилась с остальными подробностями о диковинках быта и говорила, что для членов Внутреннего круга подобное норма. Кстати, немаловажный факт — оказывается, два здания, слева от центрального комплекса, ведущего к залу собраний, были жилыми зонами для солдат Внутреннего круга. Именно эти здания не были отмечены на информационных указателях.

Вечером около 21:00, если верить часам, в дверь постучались члены Академии и уже знакомый голос из-под балахона осведомился, будет ли присутствующим удобно, если они обновят буфет. После полученного согласия балахоны прошли в номер с ящиком вина и после непродолжительного копания, оставив пять бутылок разных сортов, удалились. В этот вечер молодых людей более никто не беспокоил. Девушки устраивались спать и Пандора, с ее чувством прекрасного и необычайной «скромностью», забрала себе массивную кровать, предназначенную для главы гильдии, оставляя Алексу обычный одноместный матрас, что его самого более чем устраивало.

…Утро нового дня — последний день уходящей зимы. Девушки еще спали, когда Алекс вышел на балкон номера и оценивал чудесный вид. Столица в лучах восходящего солнца. Еще сонный город был разделен большой, ниспадавшей тенью от цитадели. За исключением отдаленного пения птиц, что доносилось от сада, стояла абсолютная тишина. Следом за юношей на балконе показалась Мей. Еще украдкой тихонько зевая, девушка поравнялась и спросила: «В Надежде когда-нибудь будет столь же красиво как здесь?» «Конечно же, нет. Будет лучше, будет иначе. Никаких цитаделей для личных нужд, никакой разницы распределения труда. Стены наши будут воздвигнуты не против людей, а для их защиты», — ответил юноша. «А как же текущий отбор? Что делают легионеры, оставшиеся с нами? Они решают, кто с нами, а кто не достоин? За время твоего отсутствия в Надежде количество изгнанных превысило пятьдесят человек», — пыталась понять критерии Мей. Девушка говорила об этом смиренно или в какой-то степени виновато. Как будто указывала юноше на его ошибки в решениях, полагая, что он недостаточно широко смотрит на вещи, упуская даже то, что происходило под самым носом. «Ты ведь знаешь, я могу лишь указать вам путь. Как его пройти? Этот выбор вы делаете сами. Я не буду вашей совестью или вашим судьей. И я не могу каждый раз ставить Пандору или Хлои на место, если их решения могут отходить от твоего собственного общего представления картины. Да ты сама знаешь, что не все люди подходят для того образа жизни, который мы пытаемся выстроить в Надежде. Люди такие, какими их сделали. Некоторые попросту язвительны и фанатичны. Они всячески будут противиться собственному принятию нашего откровения и в то же время сделают все, чтобы разрушить результаты наших действий». Обоих отвлек стук в дверь. Это был завтрак, к которому прочие девушки еще были не готовы, поскольку многие еще пребывали в кроватях и сопели в подушки. Алексу и Мей оставалось приступить к оценке утреннего гостеприимства в меньшем числе.

Технологии — они предопредели представление людей о реальности, сколь бы люди не хотели заявить об обратном. Ни люди делают и используют телефоны, компьютеры, интернет, автомобили, горячую воду… Технологии делают людей такими, какие они есть. И то, что еще функционировало в цитадели, было несравнимо выше тех, в которых пребывала прочая Империя. Доставленная в номер кофемашина поддерживала заданную температуру, простая в использовании, достаточно подставить кружку и клацнуть по клавише. А вкус свежемолотых зерен и аромат кофе — да за такое можно было и убить. После той бурды, которую разливают в обычных заведениях, кофе из машины казался чем-то волшебным. Свежая выпечка, еще горячая и с запахами начинки… Все это подтверждало, что ее только что извлекли из печи. Завтрак просто таял во рту от своей мягкости, насыщенного вкуса наполнения и сладости. Поднос со свежими фруктами, часть из которых Мей видела впервые. Настолько они были редки для столов Империи. У Совета, очевидно, были свои центрифуги гидропоники, на которых можно было получать любой из требуемых урожаев — просто добавь семена. И, конечно же, уже привычные вещи вроде нескольких видов разных каш, масла, сливок для кофе и прочих вкусняшек. Кстати, тут были и баночки с джемом, конфеты, желе в форме зверушек. Мей покачивалась, не способная усидеть на месте от гастрономического восторга. Еда по технологиям прошлого взрывала ей мозг богатой вкусовой палитрой. Обычный рацион имперского жителя, пусть даже в городе, куда как скуднее по содержанию сахара, жиров и прочих стимулирующих добавок вроде того же кофеина. Все это ушло в прошлое, когда логистика старого мира прекратила свое существование. Глобализация и региональная специализация, как оказалось, были слабым местом в защите территорий против юнит’ов. Девушка слегка испачкалась джемом. Алексу пришлось помочь ей с этим. Салфеткой, смоченной в воде, убрал след от джема со щеки. Это уже заслуга ее торопливого поглощения блинчиков с джемом в качестве второго захода, под третью кружку вкусного зернового напитка, пока прочие еще спали. Мей напомнила Алексу ребенка, у которого крайняя степень счастья и неусидчивости из-за количества съеденного сахара, особенно в силу отсутствия привычки.

К 10:00 девушки лениво и медлительно стали подниматься. К этому времени Алекс и Мей сидели в креслах на балконе и наблюдали за городом, оставаясь в тени здания, под навесом. «Что будет дальше?» — спросила Мей. «У тебя? Не предвещаю особых перемен. Похоже, что будет обед, потом ужин, потом сон. А на следующий день все повторится. Как тебе такой вариант?» — в свою очередь спросил юноша. «Ты же знаешь, я не об этом. Мне хочется знать, когда эта сказка подойдет к концу, чем закончится наш визит в цитадель», — пояснила Мей. «Задерживаться нет повода. Получив промежуточное решение Совета, планируем отбыть в Надежду. И тут вопрос довольно спорный, я ведь не могу решать за каждую из вас, чем и как вам распоряжаться. Мы уже об этом говорили. Визит для всех присутствующих что-то вроде проверки на верность нашей мечте», — ответил юноша. «А тут никто и не планирует оставаться! Возьмем больше этих залепух, выдвинемся в путь», — с этими словами в дверях балкона показалась Пандора, демонстрируя выпечку, которую жевала под стакан горячего напитка. Вскоре и другие девушки показались на балконе и поинтересовались о планах на день. Алексу ничего не оставалось, как предложить им прогулку по саду и дальнейшее моральное разложение под обновленный ассортимент буфета. Это, в конечном итоге, вылилось в неформальный междусобойчик на глазах изредка попадавших членов Академии или представителей прочих гильдий.

Вся пятерка высыпала в сад с пледами, подушками, алкоголем и подносом фруктов, устроилась рядом с фонтаном на скамейках. Устанавливая гегемонию на месте, что лишало прочих возможных участников предстоящего собрания тихо и спокойно прогуляться меж цветущих деревьев. Сложно было сказать, на грани чего балансирует поведение молодых людей. Но оно явно было за рамками пребывания групп делегатов. Возможно, они станут даже первопричиной появления больших указателей, полных запретов: не употреблять алкоголь публично, не выносить постельные принадлежности из жилых помещений и не ходить по газонам. Так проходил полдень, солнце постепенно клонилось к закату. В номере их снова ожидал накрытый стол с обедом, который, судя по часам, окончился более двух часов назад. И ребята с одних посиделок тут же перетекли во вторые с обедом и без алкоголя.

В 17:00 в дверь номера постучали. Сначала показалось, что это пришли члены Академии, прибрать со стола. Но это была Помело — верный и несменяемый секретарь Главы, что следовала за госпожой по пятам. Равно как и сейчас, сопровождавшая свою Главу на это собрание. «Давно не девица» слегка покосилась, наклонив голову правее через плечо юноши, оценивая атмосферу в комнате, по которой носились девушки в свободной одежде с веселыми возгласами и шлепали друг друга подушками. В этой благопристойной вакханалии Алекс не участвовал. На лице гостьи нарисовалось неодобрительное отношение к происходящему и, вернувшись к мысли, с которой она постучала в дверь, взглянув на Алекса, который привычно был одет в формальную одежду в черных тонах, Помело произнесла: «Мадам прибыла в цитадель и надеется на встречу. Ужин сегодня уместен?» «Да, спасибо. Я с радостью приму ее предложение. Что со временем?» «Ужин будет в 18.00, не опаздывай. И это ваша с ней встреча, так что, будь добр явиться без сопровождения», — на словах о сопровождении она невольно поправила очки, поймав себя на мысли, что не совсем будет уместно сказать то, о чем она думала про себя. «Буду один, без опозданий», — коротко ответил Алекс.

Беседа с девушками, подготовка к встрече и час пролетел незаметно. В 17:55 Алекс вышел из номера и направился в комнату 7—1. Стук в дверь. Открыла Помело. По всей видимости, она же ухаживала за своей госпожой. Юноша вошел, дверь закрылась, и оба присоединились к Энн, ожидавшей возле стола. Глава была все такая же величественная в своих делах и поступках, как и прежде. Роскошное платье, элегантная прическа, украшения, подчеркивающие утонченную шею и руки. Даже здесь, в номере, где ее никто не увидит, она надела каблуки. Глава явно уделила значительное время, дабы безукоризненно выглядеть в глазах Алекса. «Мадам, вы, как всегда, восхитительны, если подобное будет уместно сказать», — склонившись, произнес юноша в знак приветствия и поцеловал ее руку. «И я рада тебе, Алекс. Много воды утекло с нашей последней встречи. И теперь подобное обращение, по всей видимости, будет неуместно, если решение о твоем назначении вступит в силу. Присядем?» — спросила она. «Да, конечно», — с этими словами ему оставалось помочь ей усесться за стол, подставляя для нее стул и слегка придвинуть в конце, чтобы ей было комфортнее устроиться. Алексу пришлось также поухаживать за Помело, взяв на себя задачу по откупориванию бутылок вина и последующему наполнению бокалов. В остальном стол уже был накрыт. Усевшись на отведенное ему место, юноша увидел записку возле тарелки с надписью: «За нами следят». Алекс кивнул, давая понять, что в курсе. «У тебя специфический выбор спутниц, Алекс, мы видели вас в саду», — сказала Глава. «Приношу свои извинения, если вас задело столь неподобающее поведение моего сопровождения. Со всеми из девушек у меня сугубо формальные отношения. Виной тому отсутствие опыта, чем занять их в обычной жизни. Пришлось искать что-нибудь оригинальное». «Для бессмертных время течет иначе. Подобные мелочи жизни наблюдать непривычно. Тебе это еще не знакомо. Но когда Бессмертные отцы даруют тебе первое отторжение, то все станет иначе», — говорила Глава. «Когда вы говорите об отторжении, то имеете в виду что-то вроде этого?» — спросил Алекс у Главы, приподнимая повязку на глазу, демонстрируя тем самым проклятый черный глаз. «Ты, без сомнений, талантливый молодой человек. Отторжение довольно специфический знак, думаю, ты сразу поймешь, как только его получишь», — ее голос слегка дрожал от волнения.

Что бы это могло значить? Вокруг бессмертных ходило множество слухов, и до текущего момента Алекс полагал, что это и есть его отторжение. Однако Корнелиус, как и прочие павшие члены Внутреннего круга от его руки, не имели ярко выраженных изменений тела. «Обо мне ходят разные слухи. Возможно, караваны разнесли часть из них вплоть до стен города Лимб. Можно сказать, что большее из того, о чем говорят, вымысел. Желание людей приукрасить события», — сказал Алекс, чтобы заполнить пустоту молчания Главы. «Стало быть, ты успел нажить себе недругов, мой мальчик. По меньшей мере, две из одиннадцати гильдий будут против твоего выдвижения», — говорила Глава. «Вижу, не все новости успели облететь Империю. Я рассчитываю, что, по меньшей мере, трое или четверо глав гильдий будут настроены весьма недружелюбно». «Есть соображения, что делать по этому поводу?» «Все как всегда, сначала бить, а после задавать вопросы». На этих словах Глава едва не подавилась куском мяса, застрявшем в горле. Но тревога была ложная и, сделав несколько глотков вина, она произнесла: «С этим у тебя определенно успехи!»

Беседа носила в большей степени абстрактный и беспредметный характер, смысл приходил с вкраплениями фактов, которыми они обменивались для того, чтобы лучше понимать, каково истинное положение дел и сходилось ли это с тем, что было у каждого на уме. Диспозиция не изменилась. Публично ей нельзя было поддерживать Алекса, это могло бы ударить по ней самой. Но Глава переживала как никогда, ведь Алекс попал в то место, от которого она всеми силами старалась его оградить в свое время. В номере Главы Алекс пробыл не более двух часов, переживая за девочек. В отличие от них, Главе седьмой гильдии Лимб ничего не угрожало со стороны Совета. Вот такая вот данность. Под конец вечера Энн Фловер позволила себе слабость — обнять Алекса. Она знала, что завтра ей придется наблюдать, как волки будут терзать юношу и при этом не вмешиваться самой. Пожелав удачи, она сама проводила его до дверей.

Вернувшись в номер, Алекс застал девушек, готовящимися отходить ко сну. Они закончили свой ужин и вывезли тележку с посудой в коридор, чтобы их лишний раз не беспокоили. Пандоре предстояло завтра совместно с Алексом выступить на собрании глав гильдий в присутствии Совета Империи. Мей, Жилан, а также Аврора решили лечь отдыхать как можно раньше, уважая ответственность момента и покой обоих.

Новое утро, завтрак в 8:00, подготовка к заседанию глав и за полчаса до начала Пандора и Алекс удалились, оставляя девушек одних. Прогуливаясь вдоль сада по центральной дорожке, что вела к подъемнику, Алекс сказал Пандоре: «Смотришься чудесно. Без труда затмишь любую из благородных дам». Сама девушка ничего не ответила. Лишь уголки рта изменились на неглубокие впадинки, и она слегка улыбнулась, не поднимая глаз. Пандора купила платье в Гефесте перед самым отправлением на Империум. Это было приталенное платье в черно-серых тонах без излишеств, из шелка с мягким подкладом, с нарукавниками и асимметрией юбки, свисающей до пола, что стягивалась переходом к спине. На груди, чуть левее, где было сердце, располагалась довольно крупная брошь в форме звезды, являвшаяся частью общей композиции с подвеской, опоясывающей шею девушки в несколько слоев и переплетаясь с брошью. Подвеска заканчивалась цилиндрическим, грузным концом, свисающим поперек груди, добавляя больше выразительности.

Алекс сказал первое, что пришло в голову. Девушку надо было отвлечь от самокопания, сбить приступ неуверенности, нарастающей по мере приближения обоих к очередной развязке их совместного пути. Пандора за неопытностью еще полагала, что от нее и от того, как пройдет выступление, что-то зависит. «Наивная простушка. Все было решено еще до нашего визита, нам только оставалось отыграть навязанную нам роль», — подумал Алекс.

На входе, еще в первом помещении, откуда были несколько дверей в последующие коридоры, обоих приветствовал член Академии, который и повел их до зала собраний. Двери центрального коридора распахнулись, молодые люди ступили на путь истины, так, пожалуй, Алекс бы назвал этот крытый коридор, который подозрительно походил на одно большое сканирующее устройство. Стационарный сканер, во всю длину проверявший выходные показатели участников собрания втайне от них. На это указывало отсутствие дверей, окон и странные стены, походившие на полимер матового оттенка.

Алекс проследовал за Пандорой и поводырем, и, едва касаясь, дотронулся до стены, скрытно применив контактный призыв разряда. Результат не заставил себя долго ждать. Лампы дневного освещения под потолком на мгновение сменили яркость освещения, затем вернулись в норму. Сопровождавший член Академии замешкался, остановился, затем, оглянувшись, продолжил путь.

Еще один член Академии стоял возле дверей, ведущих в зал собраний, и медлил что-либо предпринять. Молодым людям пришлось ожидать несколько минут, прежде чем балахоны разберутся в своих протоколах безопасности и пропустят их дальше. Все походило на то, что член Академии, стоявший в дверях, все никак не получал подтверждения от скрытой за бесконечным количеством дверей и закоулков группы, проверявшей результаты стационарного сканера. «Простите, мы сегодня войдем? Или с этим проблемы?» — спросил Алекс у члена Академии перед закрытыми дверьми. «Да, конечно, буквально секунду. Вас как раз представляют».

Наконец, двери под самый потолок распахнулись, голос усилился и очередной балахон, бывший в зале собраний глав гильдий, заявил: «Пандора — глава поселения Надежда. Алекс 7.113 — претендент на место главы двенадцатой гильдии». Главы гильдий, за исключением главы города-гильдии Гефест, были на своих местах. В лицо из присутствующих Алекс никого не знал. Помимо, пожалуй, помощника гильдии №4, именно он крутился возле двери номера в поисках информации или десерта на вечер, как повезет.

Близилось начало, и члены Академии уже буквально закрыли центральные двери зала, как из коридора донеслось: «Подождите, не закрывайте дверь! Дорогу главе гильдии Гефест!» Голос был женский и во вновь распахнутых дверях показался уже знакомый Алексу тип в сопровождении двух девушек все с тем же явным дефицитом одежды, не свойственным для этих стен. Они слегка запыхались, тем самым испортили свое величественное появление. Двери закрылись, и представлению пора было начаться. Овальный зал собраний имел два яруса, что было более чем очевидно. Второй, вероятно, предназначался для Бессмертных отцов. По крайней мере, это было правдоподобно. Зеркальный потолок отделял Совет Империи от глав, что ему подчинялись и оттуда же сверху они оценивали все происходящее, т.е. контролировали ситуацию при помощи своих марионеток, сами не показываясь на глаза.

Один из членов Академии, присутствующий в зале собраний, взял слово: «Совет Бессмертных отцов-основателей приветствует всех собравшихся за этим круглым столом. Совет признателен вам за то, что вы нашли время посетить это собрание. Как вам стало известно из сопроводительных писем, тому есть весьма достаточное основание. На северных рубежах Империи успешно закрепился бывший искатель города-гильдии Лимб Алекс 7.113, чему мы (далее следовала ремарка — Бессмертный Отцы) крайне рады и приветствуем начинание. Совет, как и всегда, незримо будет пребывать среди вас и внимать вашим словам и действиям касательно предмета текущего собрания. Жребий председательствования в этот раз пал на главу города-гильдии Пиллар. Ему передается слово со всеми вытекающими привилегиями. Итак, можете приступать». Окончив речь, член Академии удалился.

«На правах председателя общего собрания в этот раз, я возьму слово первым. И чтобы не затягивать процесс на прочие формальности, в том числе для знакомства, для которого будет выделен отдельный вечер, хочу уточнить у присутствующего здесь кандидата на главенство двенадцатой гильдии Алекса 7.113 следующий момент. Каково текущее положение дел в поселении, что вы представляете?» — спросил глава города Пиллар. Не вставая с места, лишь подавшись вперед, юноша ответил: «Если присутствующие не против, то я бы передал слово текущей главе поселения. В отличие от меня, она владеет цифрами». «Да, конечно, возражений нет. Прошу, поведайте нам о ситуации в вашем поселении», — повторил суть вопроса глава Пиллар, обращаясь к Пандоре. Девушка встала со словами: «Да, конечно, я готова изложить положение дел». И принялась говорить, посматривая в собственные заметки с бумаги, что готовила всю дорогу по пути в Империум. Спустя двадцать минут детального описания того, что формировалось в долине в течение почти полутора лет, Пандора сказала: «Если подытожить все вышесказанное, то в цифрах Надежда сегодня — это поселение, где проживают более тысячи жителей. Согласно рыночной оценке текущую собственность, включая денежные средства, можно оценить в пять миллионов серебра. За исключением поставок железа и угля, а также более специфических товаров, необходимых для строительных нужд, Надежда — более чем самодостаточное поселение. Мы уже поставляем зерно и мясные полуфабрикаты, мех, одежду, ремесленные изделия и прочие товары меньшей значимости на территорию Империи. Не принимая в расчет сезонность и прочие обстоятельства, среднемесячный исходящий торговый оборот превышает триста тысяч серебра. Если у присутствующих есть дополнительные вопросы, не включенные в доклад, я готова на них ответить. У меня все», — Пандора вернулась в кресло. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой, юная особа. С учетом того, что область закрыта от посторонних глаз и вокруг вашего поселения уже больше легенд, чем правды, я предпочту усомниться в озвученном. Останусь на позиции, что Надежда не достойна положения города-гильдии со всеми вытекающими привилегиями хотя бы по формальным основаниям. К примеру, исходя как из низкой численности населения, так и сомнительных финансовых показателей, не говоря уже о полном отсутствии социальных институтов и армейских соединений, схожих по стандартам с имперскими. Это ставит под сомнение безопасность пребывания граждан Империи на территории Надежды. Да и ваш мальчик хочет слишком большой кусок пирога, чем в принципе способен проглотить», — высказала свою позицию глава Брут. «Поддерживаю сказанное! Пока это действительно лишь пустые цифры. Тысяча жителей — смех один. Не ручаюсь за прочих, но на моей земле положение в деревнях стабильнее, а население выше. Доход приносят меньший, тут не скрою, но ваше появление на карте в конечном итоге скажется неблагоприятно на дальнейшем положении дел в регионе. А потому ваш удел — влиться в уже существующую гильдию. И я, возможно, рассмотрю такой вариант, если вы, конечно, хорошенько попросите с соответствующим возмещением неприятных хлопот, доставленных мне с вашей стороны», — важничая и раздувая щеки, говорил глава гильдии Пиллар.

Слово взял глава гильдии Голдмун, надменно сказав следующее: «Мне непонятно в данный момент, почему желая выслушать в этих стенах претендента, мы слушаем слова какой-то девчонки, читающей по бумажке. Неважно, какие сказки нам будут рассказывать о мифическом поселении. Единственное, что вижу я, так это мальчишку, который доставляет нам неудобства и которого явно переоценивают. Все указывает на то, что кандидат на главенство двенадцатой гильдии всю жизнь предпочитает трястись за чьей-то юбкой. Нам известно достаточно о пребывании Алекса 7.113 в городе-гильдии Лимб и особом отношении со стороны Энн Фловер к этому молодому человеку. Теперь же он нашел себе новую юбку, моложе, которой прикрывается уже от нас». «Как смеете вы его оскорблять и насмехаться? В отличие от вас, посаженных на свои места, Алекс добился всего исключительно личными заслугами», — не сдержавшись, выпалила Пандора, вскочив с места. Обычно веселое и беззаботное личико сейчас наполнилось ярким багрянцем, девушка была переполнена злостью и обидой. Сказанное прочими главами гильдий она принимала слишком близко к сердцу. Тем более Надежда — и плод ее усилий.

Прочие главы гильдий, еще не подавшие голос, сохраняли нейтралитет, наблюдая за теми, кто на текущий момент вступил в перепалку. Взяв мягко Пандору за руку, Алекс усадил ее на место и шепнул на ухо: «Спасибо, дальше я сам. Не расстраивайся, этого было не избежать». После этих слов он предложил ей бокал с водой, который девушка приняла, сделав несколько глотков, отвлекаясь от происходящего.

«Вы довольно остры на язык для ваших лет, молодая особа», — сказала глава гильдии Брут. «Но есть ли вам что противопоставить существующим реалиям? Если вы не в курсе, то гильдии Пиллар и Брут удерживали свои текущие позиции, не углубляясь на север, в том числе по решению Совета об опасности экспансии в этом регионе. Вы же, вопреки всему, не ведая положения дел, влезли в сферу интересов сразу двух гильдий. Чего вы ожидаете от нас? Что мы примем с распростертым объятием такой поворот, даже если это будет решение Совета?» — закончила на этом бессмертная свою медленную и поставленную речь. Глава Лимб сохраняла отстраненность от происходящего. Вот она, женщина, которой Алекс восхищался. Энн Фловер точно знала, что не было смысла ввязываться в словесные баталии. В этом мире признается только сила. Глава Голдмун поднимал волну страстей: «Не знаю, как прочим присутствующим, но этот мальчишка нанес оскорбление моей гильдии два года назад, и я не оставлю это так. Только пролитая кровь восстановит баланс на чашах весов. Я бросаю вызов мальчишке, требую испытание кровью!»

Алекс поднялся с места. Жест открытых ладоней и ожидание привлекало внимание глав гильдий, подавших голос в знак протеста против суверенитета Надежды. Юноша заговорил: «Мы стоим между дилеммой. С одной стороны, есть поселение, которое можно признать в качестве суверенного города, тем самым укрепится общее положение Империи. С другой стороны, есть главы гильдий, что считают себя оскорбленными за деяния в прошлом, и главы, что считают этот регион своим в настоящем. Наряду с этим Совет, который в свою очередь предпочитает выдерживать нейтралитет, несмотря на то, что именно Бессмертные отцы были теми, кто выдвинул поселение Надежда в качестве двенадцатого города-гильдии со всеми вытекающими правами и выдвижению меня в качестве главы новой гильдии. Законы Империи допускают разрешение споров на арене. Раз за столом присутствуют главы, что готовы пролить кровь, что ж. Кто я такой, чтобы противиться этому? Выбор места, оружия и правил испытания оставляю на решение Совета и присутствующих за круглым столом глав гильдий. Сейчас же, прошу меня простить, я предпочту откланяться. Моей спутнице стало слегка не по себе». На этом молодые люди удалились из зала собраний.

Пандора вяло брела всю дорогу по пути до номера, где уже позволила себе высказать все до конца. «Кучка самодовольных болванов! Ненавижу! Зайти так далеко и получить подобное отношение. Как они посмели?!» — сокрушалась Пандора какое-то время, после чего подошла к юноше со словами: «Алекс, прости, я все испортила. Догадывалась, что провокаций не избежать, но не сдержалась. Ты с этим справишься?» Алекс приложил руку к ее щеке, смягчился в чертах лица и изобразил подобие улыбки: «Все было более чем ожидаемо. Но впредь тебе придется думать чуть шире, ты ведь все-таки гордость Надежды, глава города. А что, если меня не будет рядом? Ценой слов может быть пролитая кровь солдат или жителей». «Что случилось? Едва час прошел от начала собрания, а вы уже вернулись», — поинтересовалась Мей. Пандора уселась за стол, и за бокалом вина поведала, что произошло в зале собраний. Напряжение в комнате росло. Девушки подхватывали эмоции Пандоры и тоже заводились. Юноша предпочел уединиться на балконе. Чуть погодя, к нему присоединилась Аврора. Принцесса не показывала вида, но, возможно, и она не находила места перед тем, что Алексу еще только предстоит свершить.

Если не принимать в расчет, что в Надежде почти треть населения — легионеры, а просто пытаться провести линейную аналогию соотношений сил, то гильдии Пиллар, Брут и Голдмун имели куда как больше военной мощи, по меньшей мере 10 к 1. С такими силами главы сомнут Надежду без промедления. И дипломатический иммунитет спутниц Алекса может быть отозван в любой момент — таково право сильнейших. «Насколько все плохо?» — спросила Аврора, прерывая его задумчивость. «Ты ведь умная девочка, так откуда такие мысли, что все плохо? Смотри в перспективу. Может, все и к лучшему. Единственное, что мы знаем наверняка, так это то, что мне бросят вызов, по меньшей мере, трое из глав гильдий». «Всего трое, какая мелочь?! Ты, конечно, творишь чудеса, но хватит ли тебе удачи и в этот раз выйти сухим из воды? Может среди них и есть редкие мерзавцы, но ты же понимаешь, что их потенциал будет не ниже Внутреннего круга, в противном случае их бы не назначили на свои места». «Заключим спор? Если кровавое испытание выиграю я, ты исполнишь любое мое желание», — энергично выпалил Алекс. Аврора посмотрела на него со смущенным выражением лица: «Ты ведь уже говорил, что я тебя не интересую. А в остальном с меня нечего брать. Каково же будет твое желание?» После ее слов юноша протянул руку к Авроре, которая смотрела в его глаза, и легким касанием пальца щелкнул по носу, чтобы продемонстрировать, что ей не следует знать слишком много: «Это — секрет! Ты либо принимаешь пари, либо нет». «Но, если ты проиграешь, мне не с кого будет получить мой выигрыш!» — возмущалась Аврора неравенству условий в этом споре. «Что сказать, такое возможно», — согласился тот с улыбкой. «Хорошо! Идет, я заключу с тобой пари. Хоть и не знаю условий», — согласилась Аврора. На балконе показалась Мей со словами: «У вас все хорошо?» «Да, конечно, а что такое, Мей?» «Нет, ничего, мне показалось, что ты можешь быть не в духе после собрания глав. И тебе лучше присоединиться к Пандоре, она сейчас читает бумагу с решением глав гильдий, одобренное Советом».

Молодые люди перешли в основную комнату. Пандора сидела за столом, откинувшись назад, и смотрела в потолок. Листок бумаги лежал перед ней на столе. Аврора буквально с порога спросила у Пандоры о содержании письма. «Ничего особенного. Алекс был прав. Совет одобрил испытание кровью. Нам бросили вызов трое глав гильдий. Время — 15:00. Условия боя — полный контакт без ограничений на выбор оружия. Бой будет проходить до момента, пока не будет остановлен наблюдателем. Удивляет только, с какой скоростью нас об этом известили», — Пандора говорила это все поникшим голосом. Она еще переживала, что это может быть результат ее слов и действий. «Эй! Чего вы такие грустные? Все же прошло хорошо. У нас с вами чуть больше трех часов до бесплатного шоу. Гарсон, вина!» — подтрунивал юноша над девушками.

Пандора ударила кулаков по столу, привлекая внимания других. Подступивший комок эмоций мешал девушке мириться с происходящим. За ней не было вины. Она ничего бы не изменила, даже если бы лежала в ногах глав гильдий, распиналась и жалобно просила. Все было заранее предрешено. Алекс в несвойственной для себя манере поставил бокал и, подойдя к девушке, спросил: «Может, обнимашки? От них станет легче». Пандора нервно рассмеялась, всхлипывая от досады. Девушка сдерживала слезы от неопределенных чувств. Поднялась и прильнула к нему, заключенная в объятия. «Так, девочки, давайте, Пандоре нужна ваша поддержка, и еще больше обнимашек», — сказал Алекс всем присутствующим, и девушки подскочили и стали обнимать их обоих. От всего этого Алексу, конечно же, привычно становилось не по себе. Но на такой шаг он был готов пойти ради того, чтобы привести Пандору в чувство. Пандора прокомментировала происходящее: «Какое-то смешанное чувство. Не таких обнимашек я ожидала…» «Ну, какие есть. И, Пандора, мне, похоже, тоже нужны каблуки, а то я прямо чувствую, как ты доминируешь надо мной», — закончил юноша на шутке. Девушка, и правда, была статная — под метр восемьдесят, не меньше. А стоило ей встать на каблуки, так ее пышная грудь и вовсе практически упиралась Алексу в лицо. Пандора заразительно рассмеялась, девушки подхватили. Взрыв эмоций неожиданно был прерван стуком в дверь. Это спасло Алекса от дальнейшей групповых экзекуции. Стук раздался повторно, после паузы за дверью послышался голос, поясняющий, что наступило время обеда. Обед… Полдень… Еще три часа впереди… Алекс махнул рукой на обед, потому как волку надлежало быть голодным и предпочел перед боем хорошенько выспаться. Девушки тихонько наслаждались едой и приглушенно обсуждали происходящее.

…Испытание кровью должно было проходить в отдельном здании для персонала. И только на время испытания доступ был предоставлен гостям. Молодых людей провели в тренировочный зал в несколько ярусов, нижним из которых была площадка наподобие арены площадью около двухсот квадратных метров. Места было немного, особенно для четверых. Главы прочих гильдий уже были на месте при параде и оружии. И Алекса ждал сюрприз, которому он был вовсе не рад. Энн Фловер, Глава, как она могла изменить самой себе и пойти на уступки для него? Уже на арене Алекс узнал, что Помело будет ему помогать в этом испытании. Конечно же, не от щедрот душевных она вызвалась учувствовать. Ее просила Глава или секретарь вызвалась сама, чтобы Энн не пришлось запятнать свои руки.

Пандора с девушками прошли на свободные места несколькими ярусами выше. Глава также была на верхнем, третьем, ярусе. Прочие гости в случайном порядке уже сидели и ожидали начала. Примечательной особенностью для Алекса стало появление членов Внутреннего круга. Воспоминания не особо красочно передавали всю монструозность тяжелых экзоскелетов с горящими красными точками, представлявшими камеры наружно вида. А вот вблизи, да еще и с тяжелыми полуавтоматическими винтовками, — совсем другое дело. «Интересно, они здесь по мою душу?» — подумал между делом Алекс.

Время было начинать. Юноша вышел на арену, проходя мимо оружейной стойки, и поравнялся с Помело, которая привычно для себя стояла со здоровенной алебардой от местных оружейных умельцев. «Ты ничего не забыл?» — спросила Помела, делая легкий кивок и указывая на свое оружие. «А, нет, все нормально. Я как-нибудь так. И я хотел бы извиниться перед вами, уважаемая Помело, за то, что собираюсь сделать», — сказал юноша, глядя в глаза бессмертной, из-за чего она даже отвлеклась. «Что?..» — был ее незвучный вопрос, утонувший в ударе гонга.

Расстояние между Алексом и Помело было около шести метров, но оно сократилось настолько быстро, что атака призывов Глав гильдий, направленная на юношу, вернее, на место, где он стоял, оказалась напрасной тратой сил. Комбинированные призывы известных элементов: огня, разряда и земли… Молния первая ударила в стену без видимого эффекта, земля исказилась и шипами верх пронзила место, где Алекс стоял, а огненный шар, пронесшись, попал в стену, обдавая сидевших на втором ярусе порывами жара, резко поднявшимися от стены.

«Как и говорил, простите», — на этих словах Алекс оттолкнул Помело в сторону ближе к стене и, опираясь ладонями на песок, что представлял пол арены, юноша сделал двойной призыв и полностью скрыл нежелательную напарницу в этом бою от возможных атак под сводом из зубьев, что россыпью вырастали, укрывая ее с головой. Уклоняться было поздно, но вот прижатое к полу положение и новый призыв небольшого земляного укрытия защитили от призыва разряда, что был выпущен одним из глав. Тут же посыпались новые призывы, усыпая невысокое препятствие, в том числе и жаром огненных шаров. Привычный для юноши скачок в пространстве был более чем уместен. Выбрав момент попадания огненного шара, высвободившегося обильным пламенем расходящихся языков, что более чем скрыло его, Алекс исчез под пристальными взорами.

В то время как внимание глав восьмой и десятой гильдии были сфокусированы на атаке новыми призывами места, где было огненное шоу, глава гильдии Голдмун за №2 в имперском справочнике, человек, который отчаянно желал сокрушить юношу, оказался буквально раздавлен сам. Сильнейший удар в грудь, несколько быстрых ударов по корпусу и в плечи, снижающие его подвижность, крошили его сегментированную железную кирасу. Доспех, не способный защитить от ударов юноши, скорее служил приятным визуальным дополнением экипировки, разлетаясь на куски сорванными заклепками и пластинами металла. Глава Голдмун обмяк на глазах, оставаясь способным лишь прикрывать лицо до тех пор, пока и руки не подвели под градом новых ударов.

Стремительности происходящего прочие главы гильдий еще не поняли. Также они не поняли, что их призывы мешают им самим рассмотреть, что юноши перед ними нет. Этим они предоставили Алексу возможность проделать с главой Голдмун то же самое, что он проделал с Авророй. Единственное правило этого испытания — не убей! В остальном дозволялось все. А потому нанесенные увечья и потеря эссенции не противоречили условиям испытания. Схватив этого зарвавшегося человечка за шею, что довел Пандору практически до срыва, юноша принялся осушать его в буквальном смысле. Глава Голдмун поплатится, как и они все. Единственное, что еще удерживало его на ногах, так это железная хватка Алекса на его глотке. Тем временем, разобравшись с собственными заблуждениями и осмотрев арену в поисках юноши, атаковать призывом со спины прочие главы гильдий не смели. Так они непременно заденут главу Голдмун. Пауза в звуках происходящего и шаги сзади давали понять, что все сводится к ближнему бою. Глава гильдии Брут — женщина в латном доспехе и с крылатым копьем на два с половиной метра прямым выпадом постаралась достать Алекса, полагая, что он отвлекся. Но копье пронеслось между юношей и главой Голдмун. Последний утратил удерживающую его точку опоры, и начал оседать на пол, опираясь о стену. Он был уже не в силах держаться на ногах.

Алекс же отстранялся назад от выпада, оценивая пылающую бойцовской яростью главу гильдии Брут взглядом, полным равнодушия. Такова была разница между ними к этому моменту. После прямого выпада последовал ее боковой переход и удар по дуге, так что крестообразное металлическое навершие копья пронеслось у юноши над головой, стоило ему просто поджать ноги и отступить чуть в сторону, готовясь к следующему выпаду. Опыт расставлял все на свои места. Не отвлекаясь от главы Пиллар, державшегося сзади и целившегося в Алекса призывом, юноша уклонился от огненного шара, угодившего в стену. Не отвлекаясь ни на мгновение, внимание переключилось на главу Брут, которая уже наносила следующий удар. Классическая тактика — длинное оружие позволяло удерживать цель на расстоянии, а призыватели или застрельщики тут же добивали.

Последовал выпад копья, направленный юноше в лицо. Уклонение, и все протекало предсказуемо. Укрыться от призывов за главой Брут… И глава Пиллар уже не представляет опасности. Тем временем глава Пиллар, отвлекся на Помело, проломившую себе путь наружу из песчаной ловушки Алекса. «Вот же упорная бессмертная! Сил у нее хоть отбавляй. Прогрызла она его, что ли?» — подумал юноша, отвлекаясь на мгновение.

Резким выпадом вперед, уклоняясь от очередного прямого выпада главы Брут, юноша ударил ее опорную ногу ниже колена так, что женщина потеряла центр тяжести. Затем ударом в плечо с одновременным контактным призывом разряда отправил ее на землю. Времени было более чем достаточно продемонстрировать Помело жестом, чтобы та держалась подальше.

Взгляды Алекса и главы Пиллар сверлили друг друга. Два огненных шара столкнулись в воздухе, после чего высвободилось встречное пламя, рассеивающееся в стороны. Глава Пиллар мешкал, потеряв юношу из виду, чем Алекс воспользовался, уклоняясь от неуместного запоздалого удара мечом. Оставалось только перехватить руку, вывернуть плечо и оставшуюся рабочей лишить подвижности контактным призывом. Это был его конец. Одной рукой юноша схватил того за шею и испил недвижимую марионетку до дна.

Оставалась глава Брут. Эта женщина не желала сдаваться. Подготавливая призыв разряда свободной, левой рукой, удерживая копье в правой, она рассчитывала задеть Алекса на короткой дистанции, пренебрегая правилами безопасности, и выпустила призыв разряда в место, где находились оба: глава Пиллар и Алекс. Пространство искривилось, и Алекс увидел блеклую паутину, что плела саму себя, медленно растягивающуюся от источника, которым выступала область вблизи руки человеческого силуэта. Второй силуэт чуть крупнее, остававшийся на ногах, принимал на себя разрастающуюся россыпь паутины и крайне медленно приходил в движение. Юноша будто шел сквозь паутину от главы Пиллар к главе Брут и не обращал никакого внимания на то, что творилось позади. Да, собственно, там уже ничего и не было. Только пустота, в которой скрылся израненный глава Пиллар.

В этом сером и блеклом мире, лишенном звуков и красок, материальный аспект находится в пограничном состоянии, не способный воздействовать на Алекса. Остается пройти сквозь силуэт оставшейся на ногах главы Брут и закончить начатое. Серия контактных призывов разряда последовали в спину главы еще до того момента, как ее мозг осознал, что перед ней юноши нет. «А она хороша! Где-то поднаторела в основах ближнего боя», — подумал юноша. Едва он выпустил первый разряд, желая обездвижить последнего противника, эта женщина в резком развороте выпустила встречный разряд. Так оба обменивались ударами, пока не оказалось, что ее разряды не прошли, заблокированные разрядами Алекс. Стоило отдать должное, в защите она разбиралась. Лишившись контроля над одной из рук, вторую все же сохранила и, бросив тяжелое, цельнометаллическое крылатое копье, она достала меч, с которым планировала продолжить бой. Увы, чему не суждено было случиться. Глава Брут утратила возможность держать меч на третьем ударе по корпусу. Грубая сила, сминавшая ее латный доспех, каждый удар по которому оставлял вмятины размером с яблоко, отрезвляюще отдавался по телу, и она быстро утрачивала присутствие духа подобно прочим.

Перенести подобное варварство было невозможно. Речь уже шла даже не о том, чтобы регенерировать ткани, тело было относительно в порядке. Мозг, тот самый орган, посредством которого операторы управляли эссенцией, и был слабым местом. И юноша перегружал его нескончаемыми сигналами боли, оставляя все новые и новые вмятины с каждым ударом по доспехам. Продолжать пустое избиение не было смысла. Из прочих она одна осталась способной к осознанию происходящего и смотрела в распахнутый красный глаз Алекса, понимая собственную беспомощность. Ее не страшило поражение. Как воин, глава Брут была готова умереть. Ее переполняла ярость за собственную слабость, и она была бы способна кричать от досады, если бы могла. Но ее изломанное пострадавшее тело и угасавшие силы не позволили ей такой роскоши. Женщина была уже прикована к земле, в том числе благодаря тому, что тяжесть доспеха на фоне потери эссенции уже не позволяла ей подняться.

В этом бою никто, помимо Алекса, не получил то, на что рассчитывали. Даже Помело, чья воинская гордость пострадала от того, как с ней обошлись, удалилась еще до того, как арену стали заполнять звуки нарастающих аплодисментов. Помело предстояло многое понять, а, главное, принять, что ее взгляд на юношу как два года назад, равно как и сейчас, оставался по-прежнему одним большим заблуждением. И дело было вовсе не в эссенции.

Итог испытания кровью был очевиден. У членов Академии было, чем заняться — анализ записей с камер надолго отвлечет их. Совет же, как и хотел, получил пищу для дальнейших размышлений, оценивая степень опасности юноши. Помощники и квад’ы поверженных Глав глотали горькую пилюлю осознания того, что их господа проиграли, и это поражение в будущем бросит тень на их гильдии.

Девочки Алекса испытывали радость и с бурными эмоциями поздравляли друг друга. Для них, можно сказать, все обошлось. А Энн Фловер, в свою очередь, успела покинуть трибуны еще до окончания. Быть может, не хотела видеть то, что расходилось с ее представлением о том маленьком мальчике, каким она его нашла и приняла. В настоящий момент ей приходилось более чем тяжело. Алекс в какой-то мере начинал пугать даже ее.

«Уважаемые делегаты, попрошу минуту вашего внимания», — сказал член Академии, выступавший в качестве наблюдателя. «Совет выражает признательность всем участникам боя и оценивает испытание кровью как пройденное. Совет рад объявить, что завтра будет последний день общего собрания делегатов, где Бессмертные отцы будут готовы заслушать мнения прочих глав гильдий, если те еще не выразили свою позицию касательно основного вопроса. Также Совет приглашает всех присутствующих делегатов с их сопровождением на вечерний банкет».

После того, как наблюдатель зафиксировал окончание испытания кровью и подвел результат, объявляя Алекса победителем, солдаты Внутреннего круга, остававшиеся на своих местах, не предпринимали никаких действий, что, скорее, подтверждало позицию Бессмертных отцов, и подобный исход более чем устраивал Совет — главы гильдий заменимы. Приглашение на банкет было воспринято сведущей публикой по-разному. Не без проявления человеческого отношения, но, так или иначе, уже было понятно, что Бессмертные отцы вынесли решение по вопросу — двенадцатой гильдии быть! Следующее заседание — пустая формальность. Молодые люди возвращались в номер вместе. Алекс напоследок бросил взгляд, оценивая следы боя, измененную призывами поверхность арены, поврежденные стены от множественных попаданий огненных шаров и разрядов, и тела глав гильдий, которые упаковывали на носилки члены Академии для последующей доставки в лазарет.

В номере девушки наконец-то расслабились, снимая каблуки, украшения и декоративные атрибуты гардероба, непривычные для них. Бой против глав гильдий продлился короче выступления Пандоры. Напряжение девушек сняло как рукой. Они уже были веселые, открыли бутылку игристого белого со звонким хлопком, отправляя деревянную пробку в потолок и небольшим количеством пены, вырвавшейся через горлышко на стол, на котором уже ожидали напитка звонкие бокалы. Аврора взяла два бокала и подошла с одним из них к юноше, который еще наблюдал за девушками со странным выражением лица, находившим своеобразное удовольствие от наблюдения жизни со стороны, вернее, того, как живут другие. Принцесса сказала достаточно громко, чтобы ее услышали другие: «Ты победил! Каково же твое желание? Что мне для тебя сделать?» Девушки отвлеклись от обсуждения у стола и поспешили обступить Аврору, которая стояла напротив Алекса. «Это что за пари вы двое заключаете втайне от нас?» — спросила Пандора, удивившись услышанному. «Ну, подождите девочки, он еще не ответил, не давите на меня!» — отмахивалась Аврора, желая услышать то, что повлияет на ее судьбу. Алексу оставалось протянуть бокал вперед к ее бокалу и следом, за легким звоном от соприкосновения, произнести: «Мое желание — твоя душа! Ты проживешь долгую жизнь и будешь верна мне и городу Надежда до конца, до своего последнего вздоха!» — после этих слов он отпил. Авроре же, чей взгляд упал на кромку бокала, по которому она водила пальцем в нерешительности озвучить свои мысли, все же спросила: «Никак не возьму в толк. Моя участь состариться и умереть в Надежде?! Хочешь сказать, что не видать мне моего бессмертия вновь?» «Если хочешь бессмертия и силы, тебе придется пойти путем Мей и Жилан. Никаких процедур, никакого волшебства. Станешь частью моего квад’а и своими руками возьмешь то, что по праву может быть твое. И когда ты обретешь бессмертие, ты будешь служить мне вечность», — пояснил юноша, осушая бокал с шампанским.

Аврора ничего не успела на это сказать, как Жилан, не сдерживая свое воодушевления от услышанного, воскликнула: «Ты это слышала, сестра? Мы станем бессмертными! Он смог это сам, значит, поможет и нам!» — девушка-воин еще под впечатлением победы Алекса над тремя главами гильдий, не скрывая собственного восторга перед отложенным грядущим, бросилась ему на шею, умудрившись пролить содержимое бокала. Помедлив, Аврора спросила с улыбкой: «А нет желания проще? Это так далеко и не факт, что доживу». Ее роль страдающей героини прошла мимо. Пандора вмешалась в происходящее, отталкивая Жилан от Алекса, на что малышке Жилан оставалось только уступить. Они были в разных весовых категориях, тем более Жилан не лезла к юноше с такими помыслами, как эта красивая пройдоха: «Алекс, что это еще значит? Всем бессмертие, а мне?! Что мне? Мои малышки тоже хотят быть вечно молодыми и упругими», — говорила Пандора, подаваясь вперед так, что это лишний раз подчеркивало ее грязные манипуляции и упирались прямо в юношу. «Я, может, тоже не против бросить все, стать частью твоего отряда! Ты принял решение в одного… А как же услышать мнение других?» — добавила она. «Пандора, грязные приемы запрещены! Не нужно на меня давить. Мы все обсудим позже. Теперь же, если вы не против, я хотел бы отдохнуть. Бой был несколько утомительным», — ответил юноша, дабы девушки не продолжали играть или донимать его лишними вопросами. «Злюка», — пробубнила Пандора, хитро отводя глаза в сторону. «Ну, что с тобой поделаешь, но это не значит, что я успокоюсь. Я от тебя не отстану до тех пор, пока не получу того же, что и прочие девушки», — закончила Пандора, грозя пальцем.

На этом девушки вернулись к столу, разлив до дна бутылку игристого. Они хотели поставить точку в этой небольшой победе над завистниками из прочих гильдий. Им и самим предстояло также взять паузу и подготовиться к вечеру, банкету и беседам. Все это должна была взять на себя Пандора.

Официальный ужин проходил в праздничной обстановке. Достаточно большое помещение, с ярким освещением и множеством окон, свет в которых угасал — солнце заходило за горизонт. В центре помещения стояли накрытые столы, и каждый стол был закреплен за конкретной гильдией. Сложно было сказать, в чем состоял великий замысел собирать людей в одном месте, затем рассаживать их за отдельные места. В углу играла живая музыка: фортепьяно и скрипка. Похоже, приглашенные музыканты из столицы — единственные, чьи лица были не покрыты, в отличие от прочей прислуги в цитадели, которые сновали взад-вперед в балахонах членов Академии. Ну и, конечно, члены Внутреннего круга тяжело вышагивали по каменному полу в высокотехнологичных доспехах, отвлекая собравшихся странными механическим звуками. Их задачей было обеспечивать безопасность объекта.

Глав гильдий Голдмун, Пиллар и Брут среди присутствующих не было. Им потребовалось более серьезное медицинское вмешательство, чем могло показаться на первый взгляд. В зале находились только их личные помощники и квад’ы сопровождения.

Еще до начала ужина к Алексу подошла Энн Фловер в сопровождении Помело и поздравила с победой. Но привычно для себя нашла повод отчитать юношу: «Стоило ли столь опрометчиво действовать, привлекая больше внимания? И чего уж точно не следовало делать, так это отказываться от поддержки Помело!» Несмотря на свои слова, она была рада, что юноша не пострадал. «Мадам, как было верно сказано на заседании главой Голдмун, я не могу вечно прятаться за спинами других. И, возможно, вы не знаете всей истории, предшествующей моему приглашению в цитадель. Под Надеждой командующий Корнелиус, бывший член Внутреннего круга, и его тени сложили головы от моей руки. Сам же шестой легион сдался на мою милость. Корнелиус — член Внутреннего круга предыдущего порядка, еще со вторым отторжением, если верить слухам. В чем я, по правде, уже начинаю сомневаться. Мой взор замылился, и я упускаю что-то важное касательно Внутреннего круга и отторжений. А в остальном уверяю, испытание кровью — незначительное допущение и для самих Бессмертных отцов, результат был известен заранее. Все это фарс, в котором я играю свою роль», — дополнил юноша картину мира для Энн Фловер. «Для меня все меняется слишком стремительно. Прости, никак не могу отделаться от того, что вижу, когда смотрю на тебя. Ты уже не мальчик, которого нужно оберегать. Будем надеяться, твои крылья не сгорят от яркого солнца, когда ты взлетишь достаточно высоко. И, Алекс, называй меня Энн, сегодня ты доказал, что достоин. Мы равны», — сказала Глава, не упустив возможности напомнить метафорично, сколь шатко может быть его положение. «Мое обращение к вам всего лишь дань уважения, мадам. И если вкратце обыграть вашу метафору, то именно Совет недавно обжегся в лучах небесного светила. Не судите мои слова излишне строго, все же мои наблюдения основаны на встрече с Корнелиусом. Такое чувство, что у Совета вышла заминка со своими лучшими солдатиками. И, быть может, мы могли в этом убедиться на примере недавних событий». «Продолжай, твои слова только сгущают туман и заставляют меня пребывать в большем неведении, не понимая, к чему ты клонишь», — заинтригованно сказала Энн. «Пока это только догадка, но более года назад вторая имперская армия за несколько месяцев до подхода волны с севера была передислоцирована в конкретный район, якобы на маневры. Такова официальная версия. Как удачно, не правда ли? Именно в этом районе проходила крупнейшая волна за последние более чем семьдесят лет. Сложите два плюс два: Совет знал о том, что приближается волна. Знал вплоть до направления удара за несколько месяцев или ожидаемо выдвинул, готовясь к предсказуемому результату. Что будет, если потрясти улей? Волей случая мне достался дневник покойного Корнелиуса. Он и сам не видел дальше своего носа, но отдельные занятные факты все же подбросил. А еще меня беспокоит отсутствие у Корнелиуса следов отторжения». Юноша сводил разговор к тому что одолевало его долгое время.

«Достаточно, Алекс! Я, я… не хочу это слышать. Забудь это все! Слышишь меня! И не смей никому более это говорить! Не хватало только, чтобы об этом стали открыто судачить и уж тем более, чтобы ты был источником этих слухов», — на этих словах Глава сменилась в лице.

Она не знала, что делать с этим фактом и как его принять. Догадка Алекса на ее счет подтверждалась. Энн Фловер была крайне зависима перед своими убеждениями и даже если часть из них она могла подавить ради него, ради того, что она испытывала к своему обожаемому подопечному, то в остальном ей было страшно принять истинное положение вещей. Энн было сложно выбить из своей головы то, благодаря чему она сама стала главой гильдии. Откажись от этого, она бы вынужденно отказалась от части себя. Того, что делало девочку Энн гордой сильной женщиной, главой города-гильдии Лимб, защитницей народа. И это — тоже ложь. Только ложь уже самой себе.

Глава вне всяких сомнений права. Честолюбие и корысть — качества властных людей. Стоило прочим главам гильдий узнать, что Бессмертные отцы не вездесущие и не всезнающие полубоги, а всего лишь такие же ранимые люди, которые лишились своих козырей… Кто знает? Быть может, лояльность глав гильдий на местах дрогнет, и очаги хаоса гражданской войны вновь охватят Империю. Но разжигать подобное пламя было вне планов самого Алекса. «Приношу глубочайшие извинения, мадам. Вот уже в который раз невольно доставляю вам беспокойство. Произнесенные слова предназначались сугубо для ваших ушей. Грядут перемены. И нам всем лучше к ним подготовиться. С этой истиной нам далее жить и принимать решения. Совет в своем нынешнем состоянии весьма ограничен. И даже более, чем я мог помыслить», — подводил черту под сказанным юноша.

Энн Фловер протянула руку к его щеке и, потрепав, произнесла: «И когда же ты успел вырасти? Кажется, еще вчера я возвращалась с тобой с верховой прогулки в Лимб, удерживая в своих объятиях, а сегодня ты уже тот, чьей судьбы я бы тебе не пожелала. Я всячески старалась оградить тебя от подобного. Но ты был непоседлив и попадал в истории, желая понять этот мир… Прости меня, я по привычке стараюсь тебя оградить от опасности новыми запретами. Но мы ведь оба знаем, что это — часть тебя…»

Помело, до этого момента стоявшая рядом, посчитала нужным высказать несколько слов от себя, воспользовавшись задумчивостью и паузой своей госпожи: «Поздравляю, видимо в нашем третьем раунде уже нет необходимости». «Думаю, нет. Но спасибо, я оценил, что обо мне помнят», — без подтекста и тени гордыни ответил юноша, склоняя голову.

К троице зазевавшихся подкрался глава города-гильдии Гефест и набросился на Алекса со словами: «Поймал, теперь ты от меня так просто не сбежишь, как во время нашей первой встречи». Выпуская юношу из странных объятий, которые сложно было как-то трактовать, он обратился к Главе: «Энн, ты нас не представишь друг другу? А то для нас это вторая встреча, и она может пройти, как и первая, не столь дружелюбно. Твой протеже зажат и довольно скрытен настолько же, насколько силен, должен сказать». Алекс выжидал и слушал, невольно приходил к пониманию, что об их непродолжительной беседе по пути из Гефеста посторонним лучше не знать. Энн Фловер, вздохнув снисходительно в ответ на просьбу, представила обоих друг другу: «Алекс, это — глава города-гильдии Гефест, Эрот, собственной персоной. Он, как и ты, из числа плебеев по происхождению и потому Совет даровал ему имя после перерождения за, скажем так, определенные предпочтения на его жизненном пути. Эрот, это — бывший искатель из моей гильдии Алекс 7.113. Ныне претендент на главенство двенадцатой гильдии. «Энн, душка, ты излишне скромна к своему протеже. Он не просто бывший искатель твоей гильдии. Алекс — настоящее молодое дарование. Вижу в нем большой потенциал. Что-то мне подсказывает, что он нас обоих затмит», — на этих словах Глава хотела поправить Эрота, но он обратился к Алексу. «Так что ты скрываешь? И зачем себя сдерживать? Я знаю, что ты способен на большее, чем задать взбучку нескольким старикам, засидевшимся на своих местах. И Совет тебе, собственно, не нужен. Ты ведь уже обладаешь бессмертием, разве нет?» — блистал своей наблюдательностью и осведомленностью глава Гефеста. Оставалось только понять, по чью сторону ворот он играет. «Простите, Эрот, вы излишне доверчивы до разных слухов. Для полноты картины не хватает только слухов в духе того, что я хожу по воде и превращаю воду в вино», — отшутился юноша. После демонстративного щелчка пальцев и покачивания указательным пальцем Эрот обратился к Энн Фловер: «Он еще и чувством юмора не обделен. Само очарование. И, Энн, не стоит говорить обо мне загадками, дорогая, мы ведь с тобой давние друзья. Ясно же, что так меня назвали за конкретные жизненные предпочтения. Ты и сама едва не поддалась влечению. Это мой дар или проклятье. Девушки сами так и бросаются на меня и ничего не могут с этим поделать», — с улыбкой говорил Эрот. «Мадам, уважаемый Эрот, прошу меня простить. Кажется, к моим спутницам слишком много внимания. Вынужден откланяться», — на этих словах Алекс удалился к девушкам. Общаясь с представителями города-гильдии Афины, спутницы Алекса были наглым образом отвлечены делегатами гильдии Голдмун. Без промедления Алекс подошел к девушкам, наблюдая, как перед ним разгорается скандал. Помощник главы Голдмун и квад сопровождения развязно вели себя по отношению к Мей и Жилан. Обрывки фраз было едва слышно. Девушек оскорбляли за предательство гильдии, поносили за то, что они присоединились к убийце их бывших товарищей, что у них нет чести и многое другое, вплоть до угроз. Вскоре шавки почуяли свое место, и один из бойцов квад’а отдернул помощника главы. Все пятеро уставились на приближавшегося Алекса. «У вас проблемы? Вопросы? Жалобы? Завтра будет следующее собрание, можете высказать открыто, нежели подходить к моим спутницам и портить им вечер. Я был бы признателен, если бы вы принесли свои извинения за это недоразумение и удалились», — высказался юноша. Что поделать, ребята попались невоспитанные и после слов помощника: «Черт с ними, уходим», вся пятерка развернулись и собирались просто уйти, но помощник был остановлен Алексом захватом ключицы и болевым подавлением, так, что тот склонился, приседая на одну ногу в развороте из-за смещения центра тяжести. «Извинения, живо!» — достаточно громко повторил юноша. Двое из восьми тяжелых металлических истуканов ожили, сходя со своего места, и направились к месту конфликта. Звуки тяжелых почти двухметровых исполинов, закованных в цельнометаллический штурмовой доспех, смягчались прорезиненной подкладкой вкладышей на больших сапогах с несколькими небольшими выступающими лапками по краям, в то время как они ступали по мраморному полу. Шесть пар горящих красных точек, проецирующих изображение операторам, уставились на Алекса. Оба железных дровосека подошли к юноше и помощнику Голдмун, которого Алекс продолжал удерживать. «У вас все хорошо?» — раздался голос одного из солдат Внутреннего круга через внешний динамик. «Да, спасибо, пустое беспокойство. Ребята ошиблись столиком и уже собираются уходить после того, как принесут свои извинения за собственную недальновидность», — продолжал Алекс оставаться при своем. «Простите, мы ошиблись! Это недоразумение больше не повторится», — быстро выпалил напряженным голосом помощник от боли, растекавшейся по плечу. После сказанного делегаты Голдмун, поджав хвосты, вернулись за свой стол. Члены Внутреннего круга потеряли интерес, как только инцидент был исчерпан, и вернулись на пост. Да, ситуация была некрасивая, все делегаты созерцали происходящее, но спустить все на тормозах означало проявить слабость. А слабость в этих кругах подобна первой пущенной крови — привлекала еще больше акул.

Мей уволокла Алекса в сторону со словами: «Алекс, спасибо тебе конечно, но не нужно было этого делать. Они были правы, и этот скандал может вылиться в конфликт между Голдмун и Надежды». «Не переживай. Конфликт Надежды и Голдмун так или иначе состоится, как только станет известно, что глава гильдии лишился своей эссенции. Впрочем, как и прочие. Хочешь это пережить, просто стань сильнее». «У тебя все просто. Возможно, ты и стоишь целой армии, но без тебя Надежда уязвима, против трех гильдий не выстоит», — Мей говорила очевидные истины. «Расслабься, выпей вина, пользуйся возможностью. Еще сутки и нас здесь не будет. Не знаю, как ты, но я соскучился по охоте. Хочу как можно скорее вернуться». «Алекс, подожди, хочу спросить еще об одном, прежде чем ты найдешь повод скрыться. Ты говорил правду насчет бессмертия? Жилан так загорелась этой идеей, что даже не знаю, что думать. Я принесла клятву верности, и моя жизнь принадлежит тебе. Хочешь, чтобы была твоим клинком, — буду разить твоих врагов. Но для Жилан я хотела бы другой жизни», — Мей выдала откровение, ранее которого себе не позволяла. Оба приняли бокалы с шампанским от члена Академии, проходившего рядом, и какое-то время еще обсуждали этическую сторону вопроса. Мей хотела, чтобы Алекс отказал Жилан в дальнейших рейдах на север и изменил свое решение насчет ее сестры. Тем самым девушка хотела оградить младшую от опасностей. Алекс, в свою очередь, держался позиции, что решение должна принимать Жилан, и именно Мей должна сама с ней проговорить все «от» и «до». В противном случае для Жилан это будет более болезненно. Младшая увидит в этом удар в спину без объяснений со стороны Алекса, что ничуть не упростит ситуацию.

Пандора с Жилан и Авророй подошли к Алексу и Мей, отвлекая от предмета беседы. Пандора выпалила: «Я, конечно, все понимаю, тактичность и все такое, но мне хотелось залепить ему пощечину. Что за мерзкий тип, у которого все крутится вокруг его персоны и сводится к постели? Он, конечно, глава гильдии, но это уже слишком». «Поддерживаю! От него мороз по коже», — сказала Жилан. На ее словах девушки кивали головой в знак согласия. «Момент, о ком речь?» — поинтересовался Алекс у подошедших девушек. «Как о ком? О главе Гефест. Эрот просто выводит из себя. Надеюсь у тебя, Алекс, на меня не такая же реакция, как у меня на него. Ладно, я отпускаю шутки или подкалываю тебя, но этот просто невыносим!» — возмущалась Пандора после общения с Эротом. «Таково сборище этих зазнаек. Делайте глубокий вдох, выдох. Нам осталось провести здесь сутки, и мы в лучшем случае задержимся в столице прогуляться и оценить местные красоты», — ответил Алекс. «Ты прав, нужно натянуть улыбку и вернуться к общению с этими ненормальными снобами», — сказала Пандора и удалилась в сопровождении девушек, продолжая знакомиться с представителями делегаций.

За ужином Пандора поделилась своими успехами и тем, что договорилась с главами гильдий Афины, Гардена, Гефест и Сазерленд о скором посещении Надежды для более детального ознакомления с продукцией, какую поселение производило и, быть может, даже заключить торговые соглашения, что поспособствует прокладке постоянных маршрутов. А с официальными торговыми соглашениями к поселению протянется и мощеная дорога, соответствующая стандартам имперских путей сообщений. Девушка уже думала о том, какое количество работ еще только предстоит проделать по расчистке пути в горах, при которых не обойтись без инженерных решений в сложной гористой местности. А это — тысячи кубических метров горной породы, которые еще только предстояло извлечь. И этот же камень мог послужить на строительство города. Вопрос был лишь в затраченных средствах, времени и все тех же рабочих рук. Вопросы, вопросы и вопросы… Пандора продолжала подробно описывать все то, что крутилось у нее на кончике языка.

После 23:00 молодые люди общим составом покинули формализованный вечер. Неуклонно наступал последний день пребывания в цитадели. Для Алекса и Пандоры утро началось достаточно активно. Завтрак, подготовка, внешний вид и все в таком духе. Очередное заседание глав гильдий началось в 10:00. Председательствование взамен выбывшего главы Пиллар взял глава Потоси, поскольку был следующим на очереди. Члены Академии не распространялись о самочувствии трех глав, пострадавших от действий Алекса. Могло статься так, что Бессмертные отцы хотели избежать дальнейшего нагнетания ситуации вокруг персоны Алекса и паники среди прочих глав, связанную с тем обстоятельством, что он — единственный из искателей, кто был способен поглощать эссенцию еще с живого человека, ведь обычно поглощение проходит лишь с мертвых. Впрочем, помощники всех выбывших глав были на своих местах, замещая своих господ за круглым столом.

Глава Потоси в качестве председателя взял на себя слово и поинтересовался, есть ли у кого дополнительные вопросы или мнения, которые не были озвучены днем ранее. Может, они могли быть важны для последующего принятия решения по основному вопросу выдвижения Алекса 7.113 главой гильдии Надежда. Слово предоставлено помощнику главы Голдмун, который решил дополнить доклад Академии, представленный собравшимся главам гильдий новым обстоятельством.

Помощник главы Голдмун поведал о событиях, не вошедших в доклад касательно личности юноши. В частности, о том, что он как грязный безжалостный и бесчестный убийца вырезал три квад’а искателей на их территории. При этом отчего-то умолчал о том, какое событие предшествовало этому на территории Лимб и о том, что за голову юноши назначили награду после разбирательства и выплаты компенсации. Помощник Голдмун закончил пафосным вопросом: «И вы считаете, что подобный человек достоин называться главой гильдии?»

Пандора, предварительно получив у Алекса одобрение, ответила на данные обвинения. «События, что были озвучены перед вами, уважаемые главы гильдий, и перед Советом незримых Бессмертных отцов-основателей, действительно имело место. Вместе с тем помощник Голдмун умолчал о нескольких существенных фактах, позволяющих пролить свет на череду событий и объяснить причину смертей десяти искателей Голдмун на их же собственной территории. В частности, если присутствующих интересует подробная хронология произошедшего, мы готовы предоставить свидетелей по этим событиям. Сестры Мей и Жилан, бывшие искатели Голдмун, входили в состав уничтоженных квад’ов. В этом визите в цитадель они включены в делегацию от поселения Надежда и готовы ответить на вопросы собравшихся, если в этом есть необходимость», — на этих словах Пандора вернулась на свое место. Помощник Голдмун хотел взять слово вновь, но ему отказали. Прочие главы гильдий сохраняли молчание. Слово взял председатель, глава гильдии Потоси: «Наши дети могут быть резки в своих оценках, но этим они отличаются от нас, бессмертных. Они торопливы и порой остро реагируют на происходящее. Искатели умирают — это непреложный факт, с которым нам приходится иметь дело. Я не слышал, чтобы у Академии были затруднения с подготовкой новых, а потому, думаю, выбывших легко заменили. На этом предлагаю закрыть данный вопрос». Глава Потоси обратился лично к Алексу и попросил подняться. После того, как юноша выполнил эту просьбу, глава продолжил: «Власть в Империи строится на гегемонии Совета Бессмертных отцов-основателей. Мы же в качестве глав гильдий являемся проводниками их воли на местах. Присутствующих глав интересует один вопрос, актуальный по окончании испытания кровью, в котором все делегаты сошлись на вчерашнем банкете. Я попрошу быть честным в ответе на него, поскольку отношение глав гильдий строится на доверии, которое весьма непросто заслужить. До своего вопроса я поясню замешательство как свое, так и прочих, кто не осмеливается спросить о том же. Обычно Совет дарует бессмертие в качестве награды за заслуги. Вчера мы выступали свидетелями тому, что посеяло в нас определенное зерно сомнений. Так ответьте же, Алекс 7.113, вы уже бессмертны? И как получилось, что Совет, если вы все же получили бессмертие, разыграл этот спектакль с двенадцатым городом-гильдией и вами?

Член Академии с отличительными знаками, что был проводником воли Совета для присутствующих делегатов, выбежал в середину стола, в его пустующий центр, и поспешил вмешаться и замять данный вопрос, но остался неуслышанным. Его заглушали выкрики делегатов: «Дайте слово, пусть скажет, «Мы имеем право знать правду», «Обычный кандидат не сможет превзойти трех глав гильдий» и т. д. Алексу оставалось поднять руки открытыми жестами ладони вперед и прикрикнуть на присутствующих: «Тишина! Тишина, прошу вас!» — и после того, как внимание вновь вернулось к нему, продолжить: «Приношу извинения за то, что поднял голос на присутствующих уважаемых глав. Виной тому ваше неудержимое желание докопаться до правды. Постараюсь ответить на озвученный вопрос. Если есть, кого погладить против шерсти, то это уже ваши внутренние вопросы. Меня не интересует, обладаю ли я истинным бессмертием. Я — искатель. Я впитывал эссенцию без разбора… Как с людей, так и с юнит’ов. И это не идет ни в какое сравнение с тем, сколько я впитал ее в диких землях далеко на севере. Вряд ли кто-то из вас вообще был за пределами Империи. Вы слишком долго пробыли в своих кабинетах, перебирая бумаги. Лишь трое из присутствующих глав гильдий получили свое отторжение за боевые заслуги. Вы и понятия не имеете, что значит сила. И я здесь затем, чтобы ее вам продемонстрировать. Продемонстрировать, что игры кончились, и ваше представление о том, насколько должны быть сильны главы гильдий — устарело. Моя цель — получить статус и право широкой автономии для своих людей. Вы можете нам его дать и продолжить комфортно жить, как вы привыкли, а можете отказать. Но смею вас заверить, что любая форма агрессии в отношении поселения Надежда не останется без внимания. Шестой легион под командованием мятежного самопровозглашенного генерала Корнелиуса тому пример».

Страх — один из двигателей прогресса. Стоило ли так открыто переходить на язык ультиматумов? Но в одном Энн Фловер была права, подрывать власть Совета было худшей стратегией, как для Алекса, так и для безопасности Империи. Пусть лучше его сочтут зазнавшимся узколобым маленьким тираном с кучкой бунтарей на отшибе Империи, чем узнают правду. На словах юноши присутствующие главы смутились, и часть из них стала повторно копаться в докладах, подготовленных Академией. В них лишь вскользь упоминалось о том, что в регионе проводились маневры шестого легиона. Ни о Корнелиусе, ни об обстоятельствах, ни о первопричинах развертывания легиона записей не было. Члены Академии пребывали в замешательстве после того, как Алекс самым наглыми и беспардонным образом пошатнул устои, что столетиями продавали Бессмертные отцы своим главам, а те уже своим подчиненным и, наконец, все это спускалось на жителей территорий. Какой никакой, но скандал. Судьбу легиона пришлось приоткрыть, как наименее болезненную из прочих правд. Ни члены Академии, ни солдаты Внутреннего круга не предпринимали ничего, наблюдая за происходящим. Могло статься так, что Алексу удалось найти лазейку, удобную для всех. Утверждение юноши в качестве главы двенадцатой гильдии успокоит прочих действующих глав, при этом грязное белье Совета останется нетронутым. Глава Потоси призвал присутствующих восстановить порядок и тишину, вынес повестку заседания на голосование. «Внимайте воле Совета! Алекс 7.113 будет удостоен звания главы города-гильдии Надежда, двенадцатой гильдии в пределах Империи. В то же время Совет оставляет за собой исключительное право отзыва данного звания в течение года в одностороннем порядке, без права вмешательства прочих глав гильдий в этот вопрос, с момента утверждения положения Алекса 7.113. На протяжении последующего года, вплоть до первого марта 704 года после первой волны, Алексу 7.113 надлежит подтвердить право существования гильдии в составе Империи. Осуществить взнос в пользу Совета в размере одной тысячи стандартных кубических единиц кристаллической эссенции», — член Академии продолжал излагать решения, а часть делегатов своим поведением демонстрировала, что в этом условии есть что-то ненормальное, выходящее за рамки. Несложно было догадаться, что размер обязательного взноса был непосильной ношей особенно для гильдии, которой в действительности еще не было. Кристаллическую эссенцию в каждой из гильдий собирали тысячи искателей, и этот процесс был весьма трудоемок, Главное, как и любая охота на юнит’ов, сопряжено с удачей или вероятностью и вовсе сложить свою голову. Член Академии продолжал: «Также в пользу глав гильдий, пострадавших в ходе испытания кровью, Алекс 7.113 должен выплатить по пятьсот кубов кристаллической эссенции. Таким образом, дабы Алекс 7.113 не утратил благосклонность со стороны Совета и сохранил за собой право главенства двенадцатой гильдией, а Надежда сохранила за собой права города-гильдии с широкой автономией в регионе, ему надлежит в течение последующего года, до 1 марта 704 года после первой волны, поставить в цитадель две с половиной тысячи стандартных кубов кристаллической эссенции. Таково решение Бессмертных отцов-основателей».

Пандора с замиранием слушала речь до конца, прежде чем отреагировала на сказанное. Девушка придвинулась к Алексу и высказала на ухо, что считает это просто абсурдным. Но ее слова не имели значения. Ставки сделаны, условия известны. Глава гильдии Потоси на правах председателя заседания посчитал своей обязанностью спросить: «Алекс, у вас есть, что добавить?» Юноша поднялся и равнодушно ответил: «Нет, меня все устраивает. Всем присутствующим приношу свои извинения, но вынужден откланяться. Нужно слегка поработать, как вы уже слышали. Было приятно познакомиться, увидимся через год или около того», — на этих словах юноша досрочно удалился из зала вместе с Пандорой.

Направляясь к выходу, он слышал перешептывания делегатов, чьи места попались по пути: «Что скрывает Совет?» «Собрать такое количество эссенции для небольшого поселения — невыполнимое условие», «Зарвавшийся юнец получит по заслугам, ему не место среди нас» и т. д.

…Настроение Пандоры, как и у всякой девушки, менялось под влиянием обстоятельств. Сейчас она вернулась в номер задумчивая и без настроения. Девушки стали расспрашивать о произошедшем, ведь все было хорошо исходя из предыдущего дня. Что могло пойти не так? В это время Алекс начал подготовку к новому приключению и поманил Аврору. Пандора отвлеклась от обсуждения хода собрания: «Алекс, куда вы собираетесь?» «Мы с Авророй займемся поиском кристаллов», — не отрываясь от проверки рюкзака и подсчета монет, ответил Пандоре юноша. «Что значит поисками кристаллов? И что прикажешь делать нам? Куда вы направляетесь?» Алексу пришлось оторваться от сборов, подойти к девушке и, усевшись рядом с ней, поставив стул против стола, чтобы они были максимально близко друг к другу, находясь бок о бок, лицом к лицу. «Понимаешь, условие Совета — это проверка. Они любопытны, пока не понимают, как быть. Свою догадку я пока придержу по известной тебе причине. Я не могу вовлекать вас троих в дальнейшие события. Возвращайтесь в Надежду и продолжайте начатое — постройте город мечты. Аврора в Надежде не нужна. А мне нужен человек, чтобы, ну ты знаешь. Мей и Жилан тебя сопроводят. Пандора, будь добра, прояви шарм и напросись к главе Гефест в компанию вплоть до его владений. Я уверен, что по пути с ним вам ничего не угрожает. В Гефесте возьми эскорт по контракту вплоть до Сеилге или даже Надежды», — изложил юноша свое видение дальнейших действий для девушек. «Что ты собираешься делать? Очередное безрассудство? Как тебе в нем помочь?» — задавалась неуместными вопросами Пандора. «Поверь, время будет упущено, если я попытаюсь рассчитывать на помощь со стороны. Год — это не так-то и много. И прошу, не пытайся узреть большего за моей просьбой вернуться в Надежду. Я хочу, чтобы ты выполняла посильное для себя — будь главой города. Это единственное место, где ты можешь быть в безопасности. Ты, как всегда, очень важна для меня», — Алекс настаивал на том, чтобы Пандора приняла его позицию. «Значит, я тебя не увижу целый год? А если ты не справишься?» — Пандора еще не была готова отойти от зависимости перед присутствием в ее жизни Алекса. Все стечение обстоятельств она считала провидением или его исключительностью. Хотя по большей части эти случайные события сами по себе укладывались в единый пазл. А сколько событий на землях Империи произошло, о которых оба еще даже не знали? «Обещаю тебе, ты меня увидишь через год или раньше. И если место в твоем сердце еще будет свободно, будешь так же продолжать заигрывать и смеяться надо мной, сводя все в шутку», — говорил Алекс, не задаваясь вопросом, чем это все было для нее в тех потаенных уголках Пандоры, в которых она не признавалась даже самой себе. Заблестели слезы, и девушка придвинулась ближе, обнимая, сказала: «Я не хочу, чтобы ты так уходил. Ты мне очень дорог». «Ну-ну, ты ведь сильная девочка. Ты ведь уже не та искательница приключений, что три года назад была спасена странным первогодкой. Я помню твое испуганное и зареванное лицо, но это все не ты. Ты — сильная, уверенная в себе личность, которой я, честно признаться, очень горжусь», — на этих словах девушка посмотрела в его глаза. «Я против твоего решения! Знал бы ты, как я против. Но должна верить в тебя. Значит, мы расстаемся на год? Я воплощу нашу мечту в реальность. Через год ты не узнаешь Надежду», — сказала Пандора, похлопав себя по щекам, приходя в норму, и, перехватив салфетку из рук юноши, стерла остатки слез со своего милого личика. У Алекса было еще достаточно времени, чтобы запечатлеть в памяти ее красоту. Покончив со всем, что его отягощает, он непременно сделает ей подарок, не ради нее, ради себя. «Спасибо, это я и хотел услышать. Теперь у меня, действительно, есть повод вернуться».

Не дожидаясь обеда, Алекс в компании Авроры покинул Небесную цитадель в спешке, с желанием как можно скорее попасть в торговые кварталы. Молодым людям надлежало найти транспорт на юг. Их путь пролегал через земли города-гильдии Афины.

Глава 18 
И сила перед силою падет

Уже в дилижансе, на второй день пути после ночи, проведенной в таверне на стоянке торговых караванов, у Алекса и Авроры состоялся небольшой разговор по душам. «Расскажешь, что дальше? Я лишь краем уха слышала, что ты подписался под невыполнимой миссией — доставишь в цитадель две с половиной тысячи кубических единиц кристаллической эссенции за право двенадцатой гильдии существовать в составе Империи. Ты же их не из воздуха возьмешь?» «Мы движемся к Бездне — это единственное известное мне место, где может быть достаточное количество эссенции для наших нужд. Даже если отправить всех бывших легионеров Надежды на истребление юнит’ов, мы едва и пятьсот наберем в течение года, при этом понесем значительные потери», — поведал о своем видении альтернативных решений в дополнение к основному юноша. «Ты ведь шутишь? Твой план найти легендарного юнит’а, который впал в спячку в том проклятом месте? Алекс, безумство безумству рознь, знаешь ли. Сейчас же я услышала то, что поспорит с любым, что попадает под категории первых двух безумств. У тебя хоть план есть?» — спросила Аврора. «Поселению конец, как и всем усилиям, если не преломить тренд. Ты же умная девочка и должна понимать — в игре с постоянным повышением ставок проигрывает тот, кто выходит из-за стола первым. Мы не можем бросить игру, едва она началась. Отказаться от выполнения условий Совета означает проиграть. Попробовать скрыться с людьми и искать другое место для жизни, тоже аналогично проигрышу. Это не только подорвет дух жителей, также мы столкнемся с проблемами снабжения людей всем необходимым. Вступить же в конфликт и остаться на месте, — это попросту отправить людей на убой. Допустим, я могу скрыться, как только запахнет жареным, но что прикажешь делать другим? Так по остаточному принципу мы находим ответ — продолжать повышать ставки, а вместе с ним и риск. Мне нужно явить миру чудо или пасть в бою, ставки очевидны». «Зачем же я тебе в этом путешествии? От меня не будет пользы в бою и с обычными юнит’ами. Ты ведь не думаешь, что я буду отвлекать его внимание, пока ты своими ножичками будешь пытаться его проткнуть?» — смеялась Аврора над тем, что уже казалось ей безысходной задачей. «Почему нет? Будь любезна и отвлекай его разговорами, пока я подкрадусь сзади». «Мне сейчас не хватает, чтобы ты был серьезен со мной. Что делать мне?» «Ты будешь руководить местом сбора и утилизации после того, как легендарный юнит падет. Та еще работка, но без нее никуда, и растянется она на долгие месяцы. Так что советую тебе настраиваться хорошенько покопаться в чужих потрохах. И да, тебе придется в твоем благородном происхождении общаться с плебеями, с большим количеством плебеев». «Я тебе нужна как замена Пандоры? Это ведь она бегает на твоих посылках и выполняет за тебя все то, чего ты не терпишь сам!» — Аврора замешкалась, понимая, что сказала лишнее, выпалив на эмоциях и, помедлив, добавила: «Прости, это вырвалось, я не хотела ничего подобного сказать». «Пандору никто не заменит. Она по-своему уникальна. А тебе, как и прочим в Надежде, еще только предстоит доказать, что ты чего-то да стоишь. И это твое первое испытание. Может, мысль изложена так себе, увы, как есть». «А что насчет Пандоры? Что доказала она? Хочешь или нет, но, похоже, у тебя с ней все серьезнее, чем ты сам пытаешься выставить», — произнесла Аврора как бы невзначай. Алекс сухо ответил: «Ты хотела убраться как можно дальше от цитадели — мы убрались. Хотела получить шанс реализоваться — план тебе известен. Остальное зависит от тебя». Аврора поняла, что не стоит далее копаться в этой теме и, откинувшись на диван, уставилась на пейзаж за окном. Карета продолжала путь на юг.

…Экипаж, запряженный четверкой лошадей, с отрядом охраны домчал молодых людей до конечного пункта назначения. Деревня Попутный ветер — самая западная точка территории города-гильдии Лимб — владений Энн Фловер. Эта деревня в трех днях пути от кромки Бездны — великого разлома, что остался в память о сражении с Легендарным юнит’ом почти семьдесят пять лет назад. Именно этот бой стал для Энн Фловер знаковым в ее судьбе искателя. Совет за проявленную доблесть даровал ей звание главы города-гильдии Лимб. Теперь же Алексу предстояло закончить то, что не смогли сделать Энн и тысячи защитников Империи, а заодно разрешить собственное обязательство перед Советом.

Разделяй и властвуй… Алекс и Аврора заглянули к старосте деревни Попутный ветер и, представив девушку и себя, юноша показал документы от Совета. Исключительность гостя подтверждена и время было переходить к практической стороне вопроса. Юноша заявил, что ему потребуется около трех или, быть может, даже четырех сотен человек в качестве разнорабочих для уборки останков легендарного юнит’а после убийства. Алекс оставил задаток в пятьдесят тысяч серебра. Староста, как и положено суеверным людям, сначала отмахнулся от этого абсурдного плана, но что-то при виде юноши одновременно вызывало в нем сомнения и толкало воодушевиться подобным планом. Все-таки перед ним сидел глава двенадцатого города-гильдии, что подтверждали бумаги. И нахождение поблизости легендарного юнит’а не только провоцировало само по себе более слабых юнит’ов быть активными. Так или иначе, над жителями многие годы повисал страх, что однажды чудовище из сказаний все же пробудится от спячки.

Аврора осталась в деревне под личное гостеприимство старосты. Сам Алекс отправился дальше на запад уже по диким поросшим полям, по направлению к Бездне. До нее еще было три дня пути. Торопиться ему было некуда. Мелкие юнит’ы на него не нападали, а это означало, что по ночам он спокойно мог отдыхать, накапливая силы в преддверии очередного испытания. На десятый день после того, как юноша отбыл из деревни Попутный ветер, он все-таки нашел искомое создание. Оно было скрыто землей, деревьями и пребывало в глубокой спячке. Без сомнений, это был легендарный юнит. Проклятый глаз видел одно сплошное ужасающее пятно концентрации эссенции, что весьма походило на верхушку айсберга, едва проклюнувшуюся на поверхность и расходившуюся в стороны под землей.

…Со слов Авроры, как и прочих жителей деревни, после длительного отсутствия молодого господина наступил кромешный ужас. Пронзительный звук завывания донесся до деревни, а земля будто сама ходила под ногами. В некоторых домах стекла потрескались и выпали, а домашний скот носился по дворам, не находя себе места. Тревожные звуки не прекращались несколько часов с разной силой тряски, расходившихся волн и отголосков, доносившихся до деревни. Искатели, бывшие в окрестностях по контрактам, спешно прибывали в деревню, укрываясь за деревянным частоколом. Мужчины из числа местных жителей, бывшие искатели или солдаты стряхивали пыль с сундуков, откуда они, ведомые страхом, доставали комплекты доспеха и оружия, что успело притупиться оттого, что давно не вкушали плоть и кровь. Спешно набранное деревенское ополчение усиливало незначительное количество стражи, люди готовились к неизбежному. Деревенские знали, что такое волна. Они готовились встретить свой последний день. Часть из них даже проклинала молодого господина в черном, главу двенадцатой гильдии, за то, что тот обрек их на страшный конец. И сколь резко начала сотрясаться земля, столь же резко все прекратилось. Наступила абсолютная тишина.

Аврора сама была практически беззащитна. Но даже она после паузы поскакала вместе с несколькими всадниками в направлении Бездны, туда, откуда разносились эти тревожные звуки. Девушке с ее эскортом хватило семи часов пути на лучших скакунах, на место они прибыли еще до заката. Спешившись, Аврора увидела равнину, пострадавшую во время боя. Большое количество кратеров земли подобно тому, как если бы землю изрыли, часть из которых, стоит сказать, были полны булькающей зеленой склизкой жижи, прикасаться к которой захотелось бы в последнюю очередь. Сотни деревьев сломаны и повалены на землю, трава сорвана пластами, оставляя рваные куски оголенной почвы. Посреди же этого безумия лежала огромная, израненная, а, главное, побежденная туша, назвать которую однозначно вызывало затруднения. Это не было ни насекомым, ни змеем, но такого продолговатого тела в более чем сотню метров длиной и порядка десятка в диаметре видеть еще не приходилось. И его не с чем было сравнить. Туша легендарного юнит’а была усыпана множеством конечностей как острых, наподобие когтей, так и мягких и подвижных, которые, очевидно, отвечали за ее передвижение. На месте боя, прямо на земле, лежали обильно выпавшие россыпи кристаллов эссенции разных размеров. Часть из них отломилась во время боя прямо с тела монстра, но большая, так и оставалась на нем, подобно чешуе, в местах полученных повреждений, которые юнит спешно регенерировал, латая порезы или вырванные куски плоти, продолжая напирать. Легендарный юнит старался раздавить и сократить дистанцию, как только Алекс от него отдалялся, попутно плюясь все новыми и новыми порциями склизкой кислоты.

Количество юнит’ов, спешивших поживиться после боя давно перевалило за сотню. Теперь они густо усыпали равнину. Некоторые из них даже умудрялись попасть в смертельные ловушки, оставшиеся после боя. Полости земли, полные ядовитого вещества, убивали случайно угодивших в их объятия юнит’ов. Умирали не сразу. Сперва теряли форму и плавились буквально на глазах, еще какое-то время, продолжая судорожные конвульсии, корчась от боли, испуская при этом страшные стоны и завывания. Если бы не исключительные навыки Алекса, полученные за последний год, пара плевков — и лежать ему самому в одной из таких кислотных ванн. Юноша разве что жалел, что обновки Пандоры, купленные специально для него, оставалось только выбросить. Слишком много порезов, притертостей и надрывов материала от перегрузок в движении. А про сапоги лучше сразу умолчать, они сдались первыми.

По мере приближения к Алексу Аврора обнаружила, что место, где должна была в принципе быть голова чудовища, представляло из себя мерзкий отвратительный вид разрозненных кусков мяса, выступавших густыми волокнами из тела. Оттуда же из туши колоссальных размеров торчали различные внутренности, вроде желез с кислотой, из которых еще медленно и густо стекало содержимое на землю, смешиваясь с тем, что можно назвать кровью и тут же вскипало, растворяя багряные ручейки в себе. По сторонам же от того места, что должно было походить на отсутствующую голову, большими шматами в сотни килограмм лежало то, что некогда и было единой головой юнит’а.

Вечер сменялся ночью, юноша остался сражаться с мошкарой юнит’ов, а принцесса, как ее называл Алекс, умчалась назад в деревню с благой вестью. Вернуться на место боя она должна была позже, уже в сопровождении рабочих и отрядов охраны из деревни или искателей из гильдии Лимб. Также Аврора получила новые указания, что ей надлежало исполнить по возвращении.

…Алекс выпал из реальности на неделю. Хотя само время для него сжалось в точку, и он видел лишь короткий сон — сон о волнах, о разрушении старого мира. Аврора обрадовалась, когда увидела его разгуливающим по равнине, на которой активно велись работы и горели десятки костров, пожирающие куски плоти сраженного юнит’а, от которых взвивались черные клубы дыма. В лагере стоял отвратительный запах паленой плоти, пропитавший все, вплоть до одежды. С туши еще не закончили сбивать кристаллизовавшуюся эссенцию, поскольку часть времени пришлось уделить тому, чтобы обработать тушу огнем. Порча мяса давала о себе знать и мешала добыче. Обычные люди, не встречавшие сильных юнит’ов, принимали кристаллы за минерал. Тушу утилизировали различными методами. Там, где разложение переходило начальные этапы, точечно на плоть выливали масло и поджигали, убивая всякие проявления заразы и тем самым продлевая работу с тушей монстра. Кристаллы эссенции не боялись высоких температур и сохраняли свою форму, даже будучи опаленными огнем.

«Ты в порядке? Что с тобой случилось? Прошла почти неделя, как ты не приходил в сознание», — говорила подбежавшая к Алексу Аврора. «Значит, неделя», — бубнил под нос юноша, еще собирая мозг в кучу, чтобы понять, что происходит и добавил: «Как обстоят дела?» «Я бы сказала неплохо, с учетом того, что главный виновник всего замысла предпочел, подобно спящей красавице, отдохнуть», — шутила девушка. «Несколько дней назад староста с лекарем покинули лагерь, тебя осмотрели, но не нашли никаких признаков болезни. Сказали, что ты просто спишь и не о чем беспокоиться». «Аврора, вопрос с транспортом решен?» «Да, я переговорила со старостой, чтобы он подготовил в деревне телеги для доставки груза по назначению и людей, которые пойдут с нами для сопровождения. Он рад тебе как клиенту, ты неплохо платишь по местным меркам. Пока ты спал, я передала ему еще тридцать тысяч серебра для того, чтобы вопрос с транспортом и людьми решался быстрее. Как думаешь, я все правильно сделала?» — поинтересовалась девушка. «Если все услышанное соответствует действительности, то неплохо. Как ты сама? Как самочувствие?» «Слегка устала, приходится гонять людей днями напролет, но, в целом, неплохо. Сейчас могу сказать, что лучше всех. Ты явил миру очередное чудо. Несмотря на то, что я в тебе сомневалась. Вот только жаль, что об этом вряд ли кто-то узнает помимо местных жителей», — говорила Аврора, видимо, скучая от неформального общения. Местные не вызывали у нее симпатии для беседы. «Осталось десять месяцев…» — задумчиво произнес юноша и спросил о главном: «Сколько успели подготовить к отправке на текущий момент?» Тут девушка слегка загрустила и сказала: «К отправке готово не более ста пятидесяти кубических единиц, и то это преимущественно результат сортировки. Большими кристаллами еще только предстоит заняться. Нам не хватает рук, и староста обязался найти еще людей. Кристаллы эссенции очень прочные, а у нас итак много возни с утилизацией туши. Ты же знаешь, что с этим лучше не медлить, не хватало только возникновения эпидемии». «Хорошо. Теперь я вижу, что ты достаточно вовлечена. Командуй! Мне следует заняться утилизацией туши?» Аврора несколько удивилась и ответила: «Да, если ты поможешь с тушей, будет просто чудесно. Может тогда часть людей получится перевести на переработку кристаллов».

Следующие две с половиной недели Алекс, как и еще пятьдесят трудяг, занимались постепенной разделкой туши и ее сожжением. В отличие от прочих юноша использовал технику контактного призыва и кинжалы, что успел сломать в бою. Использовать их уже не придется, но как проводники энергии вполне себе подходили для его целей — выжигать тушу изнутри. Сложнее всего было с пищеводом и иными внутренними органами из-за скопившихся газов. Полости в туше порой детонировали по мере приближения к ним, но в силу ожиданий развития событий никто из людей так и не пострадал. Участие Алекса в утилизации не только ускорило процесс, но и позволило перевести часть людей на сбор и обработку кристаллов. К концу сорокового дня со всеми биологическими остатками легендарного юнит’а было покончено. До крайнего срока исполнения обязательств оставалось чуть более девяти месяцев, а работы все еще было предостаточно. Кристаллы множественными россыпями валялись под ногами, там, где ранее утилизировалось тело юнит’а. Они не поддавались оценке количеством в имперской системе исчисления, но склад разбитого посреди поля лагеря пополнился до трехсот пятидесяти кубов, а количество кристаллов на равнине визуально практически не сократилось.

Для Алекса время, выделенное на работу с тушей монстра, стало весьма поучительным. Он нашел ответ на вопрос, почему его вырубило на неделю на ровном месте. И это укладывалось в похожие, но более короткие случаи на севере, в Надежде, а также юноша понял насколько повысились его выходные показатели, когда обычным контактным огненным призывом он прожигал значительные куски плоти, при этом не испытывая усталости после десятков повторений. После того, как с тушей покончили, Алекс резонно включился в обработку кристаллов, проще говоря, их дробление до однородной и сыпучей массы. Процесс ускорился, когда по просьбе юноши ему из деревни привезли старую наковальню весом около семидесяти килограмм. Нескольких ударов хватало, чтобы крупные куски дробились на мелкие и далее сортировкой передавались обычным рабочим. Находились и отдельные умельцы, пытавшиеся изобрести велосипед, желая упростить физический труд, но их усилия не увенчались успехом. Измельчение кристаллов эссенции до порошка известным принципом протирания подобно зерну не представлялось возможным.

До крайнего срока оставалось шесть с половиной месяцев, запасы хранилища превысили тысяча триста кубических единиц эссенции. Половина работы была проделана, и вроде бы все шло ничего. И, как всегда, спокойствие было только преддверием грозящей бури. Неожиданно для Алекса на площадке по обработке кристаллов появился гонец в форменной одежде с гербом гильдии Лимб. Он оторвал юношу от работы и вручил срочную депешу от Энн Фловер. Гонец выглядел так, будто сама смерть гналась за ним по пятам. Измученный дорогой, в сопровождении элитного квад’а в качестве охраны, он доставил сообщение от своей госпожи так быстро, как только мог.

Из письма Энн Фловер:

Мой дорогой Алекс. Мне сложно поверить, что тебе хватило безрассудства на очередную авантюру, еще более опасную, чем все твои прочие проказы. Ты отбыл столь спешно, что мне не довелось с тобой проститься, но теперь по крайней мере мне были понятны твои мотивы. Я безмерно благодарна тебе за то, что ты покончил с угрозой момента наступления, которой я страшилась десятилетиями, укрываясь за стенами города. Мне хотелось бы сказать тебе больше, но сейчас не время. В этом конверте также есть послание от главы гильдии Гефест. Я получила его с особым курьером. Эрот бы не стал привлекать внимание к этому вопросу, если бы не серьезность положения и его опасения на этот счет. Не беспокойся о плодах твоей победы. В знак моей глубочайшей признательности за твои усилия по обеспечению порядка в моих землях, я позабочусь о сохранности твоего лагеря. Помело вскоре прибудет на место с десятью отрядами и примет управление на себя. Молю тебя, спеши вернуться в свой новый дом. Я желаю тебе счастья и процветания и сейчас, когда судьба этого пребывает под угрозой человеческой зависти и корысти, я страшусь того, что твоя вера и сердце могут быть разбиты.

Из послания главы города-гильдии Гефест Эрота:

Энн, моя грозная воительница. Похоже, что твоему протеже угрожает опасность. Вернее, не столько ему самому, сколько его поселению. Главы Голдмун, Пиллар и Брут объединились, вопреки всякой логике и прочим распрям. На момент написания этого текста они собирают свои квад’ы искателей в боевые усиленные отряды с целью осуществить карательный поход на север. Ты ведь знаешь, там, где хорошо продается оружие, там широко открыты мои глаза и уши. Срочная депеша пришла от моих торговых агентов, чьи запасы существенно оскудели за последний месяц в землях, о главах которых идет речь. Похоже, что нанесенная обида возымела над голосом разума, и они не собирались прощать того, как твой воспитанник с ними обошелся. Наверняка главы, как и я, получили известия о том, что Алекс находится на юге, о его новых противоречивых заслугах, которые разносятся по землям Империи с проходящими караванами. Отсутствие лидера оставляет Надежду практически незащищенной. Также до меня дошли слухи, что третья имперская армия получила предписание выдвинуться на юг в район Бездны. Боюсь, что без твоего вмешательства эта сила в регионе может подмять плоды твоего протеже под себя. Остается гадать, случайны ли эти два события или хорошо спланированы. На двух стульях не усидеть, верно?

Предупреди своего золотого мальчика и по возможности снизойди и окажи помощь. Я готов выступить гарантом оплаты услуг твоей гильдии, если таковое потребуют обстоятельства. До встречи на очередном собрании, моя дорогая Энн.

…Авроре всех обстоятельств Алекс говорить не стал. Он еще не доверял ей в полной мере, а потому обошелся без объяснений, почему вынужден покинуть лагерь, извинился, что так срочно ее оставляет одну. Также пояснил, что в лагерь прибудет личная помощница главы города-гильдии Лимб Помело. Передав девушке все оставшееся серебро, за исключением 50.000 тысяч, что ему потребуется на дорогу до Надежды, юноша уже было собирался уходить, но Аврора задержала его вопросом: «А как же обнимашки? Ну давай же, не жмись! С другими девушками ты простился, а я тебя еще долго не увижу. Может, я быстро прикипела к тебе». «Только без трюков, просто обнимашки», — серьезно и торопливо произнес юноша. Ему было не до этого, все мысли уже крутились вокруг ребят, которым угрожала опасность. «Не уверена, что будет без трюков», — кокетливо сказала Аврора, после чего тут же добавила: «Ладно-ладно, я шучу», — лишь бы Алекс согласился попрощаться перед уходом. «Я буду скучать, серьезно. Хоть из вас я самая поздняя в твоей компании, но уже прониклась духом этого вашего нового будущего и хочу быть его частью, а, может, и частью твоего будущего, если ты когда-нибудь оттаешь», — продолжила девушка, обнимая Алекса. «Увидимся на заседании глав гильдий, если не вернусь раньше. Помело — неплохой человек, по крайней мере, доверять ей можно. Уверен, что оставляю тебя в хороших руках. И она примет координацию всего лагеря на себя, так будет практичнее. До встречи, Аврора!», — бросил юноша напоследок. С облегченным рюкзаком, забрав одну из лошадей, что выделил им староста, умчался в направлении деревни.

Его скорейшее прибытие в Надежду увязывалось с разменом лошадей по пути на стоянках торговых караванов, а потому требовалось товарное состояние каждой последующей, что будет под ним. Когда будет приближаться предел возможностей животного, предстоит обмен на другого скакуна. Быстрее заплатить хозяину и… Лишь бы сохранять темп в пути. Вечер переходил в ночь, Алекс оставлял деревню позади с обновленной лошадью, предупредив старосту об изменении планов и обозначив, чтобы новую лошадь включил в расходы. Отдельно юноша отметил, что из Лимба прибудет личный секретарь Энн Фловер Помело и возьмет последующее управление за ходом работ на себя.

Весть о прибытии начальства заставило старосту побегать, готовясь к приезду личной помощницы госпожи этих земель, которая прежде не посещала столь отдаленный населенный пункт. Но в его реакции был и плюс для Алекса, значит, меньше вопросов, меньше промедлений, больше результата. До границы с Пиллар путь растянулся на неделю, карман похудел примерно на десять тысяч серебра. В основном это были расходы, связанные с разницей доплаты за лошадей, что юноша бросал на остановках караванов, брал свежую и продолжал путь. Да, расточительно, но время было дороже. Далее начиналась территория врага, на ней и свиток Совета мог уподобиться рулону туалетной бумаги. Полагаться, что он без проблем сможет отдохнуть ближе к Сеигле, было и вовсе сомнительно. Если все три гильдии объединили силы и ударили по кратчайшему пути со стороны Сеигле, то деревня — их опорный пункт и путь до Надежды, будет представлять большое препятствие.

Как ни странно, но Пиллар не встретил юношу в штыки, на стоянках торговых караванов все было спокойно. Видимо, подобного разворота событий никто не ожидал, и отсутствие мер по сдерживанию Алекса упрощало общую задачу. Благодаря Эроту он получил весточку о происходящем и уже стремился как можно скорее разрушить коварные замыслы глав гильдий. Оставалось надеяться, что легионеры не забыли, как держать свои мечи и задержат врага на подступах вплоть до прихода Алекса.

К деревне Сеигле юноша приблизился на четвертый день своего пути по Пиллар. Решение въехать в саму деревню, узнать, как обстоят дела, ведь в этой деревне была торговая лавка, было наиболее очевидным. Алекс по-прежнему не исключал, что цепочка посланий, переданных ему, могла быть лишь хорошо спланированным обманом и его увели от места сражения, где находились кристаллы эссенции. Но выбирать не приходилось. Если на чашах весов были жизнь его людей против эссенции, выбор падет на людей. Эссенцию он сможет получить со временем, а вот людей… В этом он не был уверен.

Сомнения отпали, стоило попасть на центральную улицу Сеигле. Там, где ранее на месте сгоревших зданий Пандора выкупила землю и построила свою лавку и склад, глазам юноши предстало лицезреть свежее пепелище. По деревне явно прошли объединенные отряды гильдий. В деревне также остались несколько отрядов прикрытия. Они не сразу признали в одиноком всаднике своего врага, но пожалели, как только первые из них бросились на него с холодным оружием при поддержке отрядов застрельщиков и призывателей. В общей сложности в деревне юноша повстречал двенадцать квад’ов. На полную зачистку ушло не более часа. Быть может, глупо было терять время на этот сброд, когда его цель лежала далее на север, но и оставлять их было не с руки. Тем более Алекс не ведал общего положение вещей, состояние торговых караванов Надежды или людей, которые работали в лавке. Если им еще только предстояло проследовать через Сеигле, то, по крайней мере, у них не возникнет проблем в деревне с оставленными отрядами объединенной армии искателей. На окраине деревни Алекс нашел свою лошадь, та уже жевала траву на лугу, но ей оставалось недолго быть свободной. Юноша поскакал далее на север, сокрушая один за другим отряды, что попадались по пути к самой Надежде.

В пути все смешалось: отряды снабжения, медленно продвигавшиеся от Сеигле на север с провиантом и амуницией для армии искателей; повозки с ранеными, что двигались на Сеигле. Глупость и желание побряцать оружием вместе с неизвестным всадником проявляли свежие, еще не вступавшие в бой, отряды поддержки или пополнения, двигавшиеся на север. Отряды с ранеными, что двигались на юг, в основном безучастно наблюдали за тем, как Алекс скакал мимо. В их глазах читалось только одно — желание как можно скорее убраться отсюда. Было наивно полагать, что сводные отряды искателей, названные армией, преуспеют там, где нужна выучка взаимодействия в крупных отрядах, много выносливости и готовности к лишениям. Искатели, безусловно, по-своему сталкивались с разными ужасами в своих странствиях. Но что такое крупное пехотное сражение, в котором потери идут на десятки или сотни за считанные часы. А рядом погибают твои товарищи, и масштабы боя носят совершенно иной характер. В добавок, еще сложнее удерживать позиции под комбинированными атаками опытных вояк. Алекс верил, что легионеры не утратили своих навыков в мирной рутине и проявят былую твердость руки.

Цепочка раненых, медленно тянувшаяся на юг, служила хорошим признаком. Надежда еще сражалась. Для юноши это было неким дежавю, подобно тому, что было с шестым легионом. Люди с мертвыми глазами, полностью деморализованные, утратившие уверенность и волю. К такому сложно подготовиться и еще сложнее это пережить.

С наступлением ночи севернее Сеигле Алекса посетило чувство облегчения. Впереди на возвышении горной гряды, куда путь растягивался еще на долгие часы, отчетливо виднелось зарево сражений. Противоборствующие стороны обменивались ударами огненных шаров, залпами проносящихся вспышек стрел, обрушивающихся ярким дождем красно-желтых отблесков. Вместе с тем различались отдельные отряды пехоты на фоне источников света в проблеске металла защитных доспехов, выдавая свои позиции, в то время как пытались зайти с флангов, но тут же оказывались отброшенными назад яростными контратаками.

Надежда жива, и она не сдается! Срываясь от воодушевления вперед, Алекс уже игнорировал отдельные мелки отряды, встречавшиеся на пути. Ему нужно было как можно скорее преломить ход боя и отбросить противника от рубежей Надежды. Ему нужно было как можно скорее спасти своих людей. Увы, воодушевление продлилось недолго. Внезапно лошадь поджалась и начала падать от случайного попадания. Один из отрядов, встреченных юноше на пути, настольно рьяно исполнял свой долг, что лошадь, сраженная стрелой в шею, начала оседать. Алексу пришлось спешиться на ходу, переворачиваясь в воздухе на скорости по ходу движения, подставляя руки, чтобы замедлиться в падении и подготовиться встать на ноги, сохраняя центр тяжести позади. Следующий комбинированный залп из стрел и огненных призывов пронесся мимо. Это был уже вопрос не столько точности, сколько их неспособности предугадать траекторию и успеть за движениями юноши.

Отряд снабжения… Восемь человек на двух повозках, двигавшихся на север. Знали бы они, насколько юноша был раздосадован подобным стечением обстоятельств и что ему придется продолжить путь пешком. Телеги были запряжены тягловым скотом, их скорость движения только замедлит. Наспех перерезав все подпруги с животных так, что те уже были свободны от пут, юноша оставил гореть обе телеги со всем содержимым на месте, оставаясь верным тактике выжженной земли. Не стоило оставлять ничего, чем бы мог воспользоваться противник. Всю ночь и утро Алекс бежал так быстро, как только мог, с переходом на шаг, когда речь заходила о еде, чтобы хоть как-то подпитывать силы. Каждый час промедления стоил кому-то жизни. Его не терзали муки совести, вовсе нет, без крови не бывает победы, но он не хотел, чтобы пролилась кровь конкретных людей. Именно осознание этой мысли безудержно толкало его вперед, как можно скорее достичь места боя — спасти своих ребят.

Арьергард противника попался Алексу на пути и он, не углубляясь в построение, предпочел ударить в фланг одной из формаций, что была на крайнем левом фланге общего построения армии искателей. Раньше это звучало бы смешно, но сейчас это было более чем в силах Алекса. Искатели не сразу поняли, что их атаковало, сперва подумали, что это случайный неприцельный призыв, угодивший в них с возвышенности, но позже, когда увидели юношу в черном, сокрушающего один десяток искателей за другим, дрогнули и обратились в бегство. «Это вам не легионеры», — подумал Алекс. Дисциплина и волевые качества искателей ниже, сражаться в плотном строю они не обучены. Столкнувшись с подобием построения, юноша буквально прорубал себе путь вперед, обновляя с каждым противником свой арсенал оружия. Это была словно бесконечная вереница кукол, что барахтались безвольно перед ним, чье оружие он использовал против них же самих. Извлекая из ножен, перехватывая из рук и отправляя оружие в новые и новые тела, что оставались стоять на ногах, сменяя павших. Множественные резаные удары в руки, шею не оставляли шансов подняться и продолжить бой. Там же, где оружие оставалось в противниках после колющих ударов, приходилось выбивать оружие у последующих, наступавших манекенов-искателей и продолжать пожинать их души и сокрушать тела. Нервы отдельных искателей сдавали настолько, что они применяли призыв прямо так, не разбирая, кого атакуют. Страх затмевал разум, и огненные шары или разряды призывателей проносились мимо юноши и попадали в плотный или разряженный строй своих же, убивая товарищей прямо на месте моментально или оставляя с тяжелыми ранами сильных ожогов. «Да здравствует дружественный огонь и его деморализующий эффект», — подумал юноша.

Левый фланг арьергарда армии искателей продержался недолго и быстро перешел к тотальному бегству после потери трети от численности. Бегущие сминали раненых и затаптывали в паническом бегстве всех без разбора, кто попадался на пути, как тела павших товарищей, так и тех, кто был не столь расторопен перед стадным инстинктом. Центр арьергарда был на достаточно большом удалении и еще не обратил внимания на то, что происходило на фланге, по крайней мере, таково было впечатление Алекса, когда он окидывал их взором. Ему оставалось продолжить восхождение к основным силам левой группы армии искателей. Чуть впереди, где были шатры и палатки, гордо развевался герб одного из глав гильдий. Если формация армии противника однородна по всему фронту атаки, оставшиеся двое глав находятся в центре армии искателей и на правом фланге. Как удобно, что сейчас было время обеда. Отряды охранения возле шатров еще не успели понять, что к чему и после возгласов: «Кто ты? Стой, туда нельзя!» — падали, сраженные смертельными ударами. А увидеть юношу на собственном пороге хозяин палатки, который уплетал свой дневной рацион, разумеется, не ожидал. Алексом овладел восторг, — ему выпал джекпот! Это был уважаемый глава города-гильдии Пиллар. Хотя представлял он собой лишь сплошное разочарование, такой же слабый и сломленный, каким юноша оставлял его в цитадели. Что могло подтолкнуть его на подобную авантюру?

Отбросив столик вперед со всем содержимым, разбив часть дорогой посуды из фарфора, резко встав и отступая назад, глава Пиллар прикрывался руками с просьбами его пощадить. Вот только ему было невдомек, что он действительно на какое-то время будет нужен живым. Перебив еще несколько искателей, спешивших защитить своего господина, Алекс прошел к месту содержания лошадей, закинул захваченного главу поперек на седло лошади и, крепко привязав, чтобы он не умудрился на скаку сползти или намеренно упасть, тем самым ломая все планы, Алекс оседлал вторую лошадь. Затем оба продолжили путь наверх, в сторону Надежды, прямо между отрядами искателей.

Смешное подобие строя коробок, составленное из искателей, тряслось до самых поджилок. Взоры искателей обращены были вперед, на вершину горной гряды. Алекс вместе с главой гильдии беспрепятственно скакал мимо построений пехоты в сторону фронта. К моменту, когда из основного лагеря Пиллар за юношей бросились всадники, Алекс уже подъезжал к отрядам авангарда, которые также в большей степени были поглощены происходящим впереди, нежели тем, что приближалось к ним с тыла. Отсутствие опыта и поставленной командной иерархии — все это подводило боевые порядки гильдии Пиллар. В то время, когда левый фланг авангарда сохранял свои позиции, а центральные отряды разрывали формацию, продолжая углубляться за юношей и своим плененным господином, затрудняя тем самым проезд отряду преследования, вся эта живая масса медленно вклинивалась в линию отрядов авангарда. Новая давка, возникавшая посреди боя, усилила общую неразбериху и панику. Не доезжая до горного перевала какую-то сотню метров, юноша подал сигнал белым куском ткани. Убедившись, что достаточно привлек внимания, выкрикнул: «Всегда верен!» Спрыгнув с лошади, ударил по ягодице одну, отправляя их вперед, верх к обороняющимся, где защитники Надежды приняли ценный груз. Самому юноше следовало обратить сбившуюся толпу в бегство и приниматься за следующих глав гильдий. И это было бесподобно! Апогей безумия войны! Нет, скорее жатвы, так засвидетельствовали сотни глаз, не попавшие под удар.

Алекс понимал, что это жестоко, и он не испытывал удовольствия от убийства. Все убийства до этого момента были суровой необходимостью. Но этот удар, произведенный здесь и сейчас по столпившимся противникам, на безымянном склоне на границе Империи, оказал бесподобный эффект на наступающих солдат. Клин, образованный всадниками вперемежку с пешими искателями, буквально рассыпался на глазах подобно карточному домику в спецэффектах с разлетающимися конечностями, оторванной экипировкой в фонтанах крови и десятков криков, что заглушили на миг прочие звуки боя. Отряды на возвышенности не оставались в стороне. После того, как разобрались в происходящем, после напористого появления Алекса и следом за призывом, сбившим напор столпившейся массы людей из авангарда, центральной формации и всадников преследования, защитники Надежды тут же накрыли дождем свистящих стрел, пролившимся на живых и раненых, — вновь и вновь беглой стрельбой густые россыпи покрывали пространство ниже по склону. Арьергард армии искателей гильдии Пиллар и остатки всадников, тем, кому повезло, потому что они были в удалении и, скорее, были прикрыты многими десятками пехоты. Впрочем, как и основные отряды центра, те, что увязались за Алексом, неорганизованно отступали, бросая свои позиции под ливнем стрел, оставляя оружие и раненых позади. Вслед за отступающими удалялись те немногие, из числа раненых, кто вообще оставался способным еще двигаться. Хромая или ползком, в бреду выкриков они, держась за места ранений, культи или просто за головы, потому как подверглись сильнейшей перегрузке давления в зоне удара, не понимая, что произошло. Им посчастливилось выжить. Но надолго ли? И сколь ужасные увечья останутся с ними до конца их дней?

В эпицентре, на месте призыва, осталась каша из кусков плоти, разорванных в клочья доспехов и людей. Проклятая, сокрушительная сила раздвигала границы ведения войн. Огнестрельное оружие морально устарело в тот момент, когда Алекс осознал грани преобразования реальности. Отныне он сам был в большей степени юнит’ом, нежели человеком.

Левый фланг армии искателей более не стоило рассматривать как угрозу. Алекс шел к палаткам в центре объединенной армии искателей, за следующим главой. Не желая возиться с мелочью, он применил несколько призывов и смел ударами левый фланг центральных отрядов арьергарда и несколько отрядов на фланге центральной группы войск. Призывы на удивление давались легко, а вместе с ними терялись остатки представления о том, что такое бой, насколько это тяжело и какова была ценность человеческой жизни. Герб на шатре указывал на принадлежность главе города-гильдии Голдмун. Пришлось применить скачок, чтобы без промедления добраться до него в два прыжка, ведь к своему господину с докладом спешили искатели, признавшие новоиспеченного главу 12-ой гильдии. Промедление — и глава может броситься бежать.

Застав главу гильдии в окружении десятка солдат, Алекс предпочел быстро перебить присутствующих, не мешкая и не предоставляя шанса на побег. Вырубив главу Голдмун ударом по затылку, вновь вернулся к очередному танцу смерти — в шатер вбегало все больше искателей, заваливая своими телами проходы. Они были довольно усердны и вскоре новым, которые стремились попасть внутрь, пришлось прорезать стены шатра плотной ткани. Продолжалось все это недолго, ровно до момента, пока Алексу не наскучила эта игра. Несколькими ударами призывов он пробил путь к свободе, раскидав содержимое убранство походного жилища уважаемого главы Голдмун и остатки солдат, разлетавшихся в стороны по лагерю. Искатели Голдмун были фанатично исполнительны в отличие от искателей Пиллар, — сказывалась идеологическая обработка. И они продолжали свои бесплодные атаки, не смотря на количество потерь, до тех пор, пока с возвышенности на них не обрушился свой же арьергард, который был смят под комбинированным напором дистанционных атак призывов искателей и застрельщиков легиона. Арьергард Голдмун, не сумев восстановить боевые порядки, был прижат под нескончаемым обстрелом, пока не оказался смят линейной формацией тяжелой пехоты легиона, перешедшей в контратаку.

Страх и паника, наконец, взяли верх! Фанатичные искатели теряли в своих рядах не только от лавины стрел и дротиков, обрушившихся на их головы. Клинки легионеров Надежды окропились кровью самых медлительных и тех, кто плелся в последних рядах бегущего арьергарда. Центр армии дрогнул и обратился в бегство, игнорируя присутствие среди них Алекса, поскольку искателей преследовали по пятам и продолжали сечь, прорубая тем самым дорогу к своему молодому господину сквозь сбившуюся толпу. Марш линейной формации легиона, этой отлаженной машины смерти, сминавшей все на своем пути и рубившей головы искателей Голдмун, замедлялся. Ряды расступались подобно тому, как если бы море расступалось перед Алексом. Солдаты становились свидетелями той бойни, что он учинил своими руками в лагере искателей. Плотные шеренги одна за другой двигались ниже, в то же время сдерживались каждой последующей. Солдаты обхватывали ремни или прочие выступавшие элементы брони, что упрощало соблюдение боевого порядка и давало уверенность первым, что братское плечо их ожидает не только справа и слева, но и сзади, ведь за ними следуют братья по оружию. Расступавшиеся солдаты бросали на Алекса короткие взгляды. Те, с кем ему довелось встретиться глазами, смиренно опускали головы в знак уважения, всего лишь на миг, после чего вновь возвращались на поле боя, вновь концентрировали свое внимание на врагах, которых еще предстояло сокрушить, если те окажутся глупы, чтобы сойтись в ближнем бою с тяжелой пехотой легиона.

Коробки шеренг вновь сомкнулись позади юноши и продолжали двигаться все ниже и ниже за отступающими. За легионерами же следовали отряды застрельщиков в свободном построении, будучи прикрытыми от направленных атак стенами щитов и продолжали пускать снова и снова смертоносные дротики и стрелы все ниже по склону. К Алексу спускались несколько всадников с перевала, едва не угодившие под обстрел с правого фланга, на котором остатки армии искателей еще продолжали демонстрировать свой оскал. В числе всадников был Амин и, едва соскочив с коня, сержант бросился обнимать юношу, к чему он вовсе не был готов. Отрываясь от братских объятий, на эмоциях сержант хлопнул его по плечу со слова: «Алекс, ты вовремя показался! Похоже, Марс нам сегодня благоволит! Как видишь, мы уже перешли в наступление, стянув все возможные силы с правого фланга, где была разбита первая из армий, едва ты тех отбросил. Но отдыхать нам не приходится. Гильдия Брут проявляет завидную стойкость. Искатели пытаются отступать в боевых порядках. Наша численность не позволяет смять их одним ударом, наш левый фланг увяз в боях с арьергардом. Подсобишь?» Оставаясь несколько задумчивым и воспринимая происходящее иначе, по всей видимости, находясь на противоположной крайности эмоционального настроя, Алекс ответил Амину: «Это ненадолго. Прими нашего гостя», — с этими словами юноша выступил на последний очаг сопротивления.

Армия искателей города-гильдии Брут, что располагалась на правом фланге, переходила к организованному отступлению. Похоже, что за время, пока юноша был занят, к этим искателям пришло понимание общего положения дел. Арьергард искателей Брут увяз в ближнем бою с легионерами, которые, в свою очередь, уступали первым в численности, но, тем не менее, перешли в контратаку вслед за ядром армии защитников Надежды. Арьергард пятился, но продолжал сдерживать воспрявших духом. На фоне общего организованного отступления было заметно, как ниже по склону, где также стояли палатки, кружила группа всадников, готовых сорваться с места в любой момент. Сомнений быть не могло, это были телохранители главы Брут, ожидавшие свою госпожу. Отряды пехоты основной формации выстраивались фронтом для группового залпа по юноше в черном. Они были верны до конца своей госпоже и старались задержать Алекса, защищая ту, что в их понимании представляла ценность. Но, несмотря на свои усилия и проявленную доблесть, были отброшены или убиты новой чередой призывов. Алексу не было нужды более сдерживаться, и он обильно одаривал всплесками призывов мешавшихся под ногами назойливых букашек. Напоследок, еще перед тем, как в очередной раз раствориться в этой реальности, юноша сделал несколько призывов, угодивших в тыл арьергарду искателей, тем самым оказывая поддержку увязшим легионерам в ближнем бою и сея панику. Еще ни одна армия мира за все время развития военного ремесла не косила на поле боя больше людей, чем во время бегства врага. Можно сказать, что Алекс придерживался стратегии сокращения издержек человеческих ресурсов и не был настроен терять больше людей. Материализовавшись в палаточном лагере на правом фланге точечными призывами, он сбил нескольких всадников, набирающих ход, взобравшись на лошадь бросился в погоню, погоню на истощение.

Задержка с арьергардом стоила драгоценного времени. Юноша был в числе отстающих, теперь он вынужденно смотрел в спины отряда, сопровождавшего свою госпожу на юг. Расстояние между Алексом и главой гильдии Брут с отрядом охраны медленно сокращалось. И едва преследование не перешло в горячую фазу, как на отряд искателей с главой гильдии Брут набросились несколько притаившихся юнит’ов, смешав все карты, лошадей и людей. Алексу ничего не оставалось кроме как броситься спасать главу, от которой отвернулась удача, ведь ее жизнь представляла ценность. Искатели выполнили свой долг до конца, защитив свою госпожу, буквально заслоняя собственными телами, пока их, потерявших всякое представление о происходящим после падения, вырезали подоспевшие чудовища. Алексу только оставалось добить нескольких юнит’ов из тех, которые еще оставались живы и вновь поблагодарить судьбу за то, что не пришлось по всем лесам гоняться за своей добычей.

Никакого величия или гордости в глазах этой женщины, которая смотрела прямо на юношу, оставаясь на спине после череды сильных моментов, доведших ее организм до состояния стресса. Она лежала беспомощным зверем, дожидаясь своей участи, стараясь хоть что-то разобрать во взгляде юноши. Более никаких тяжелых доспехов не покрывало ее слабое женское тело, лишь подобие камзола и шпаги, которую она сама предпочла отбросить в сторону, сдаваясь на милость победителя. После чего закинула голову назад, в траву, и развела руки, дожидаясь своей участи.

За время, пока Алекс обыскивал тела убитых, заметил, как лошади сбились в кучку недалеко от него. Невольные заложники человеческой гордыни просто хотели жить, радоваться солнцу, густой зеленой траве. Они не выбирали своей судьбы оказаться здесь и сейчас. Как, похоже, и глава Брут, лежавшая у его ног. Взяв всех лошадей, оставшихся после погони, юноша привязал каждую, одну за другой, и повел первую вперед, на Надежду. Глава гильдии Брут в это время болталась связанная в седле, ожидая своей дальнейшей участи. «Ты думаешь, моя поимка что-то изменит? Как только Совету станет известно о произошедшем, тебе будет приказано освободить меня, как и прочих», — надменно произнесла женщина. «Вот забавно… Только я не собираюсь ни одного из вас оставлять в живых», — равнодушно ответил юноша. «Ты не можешь так поступить! Мы же главы гильдий! Совет…» — на этом ее прервал Алекс. «Бессмертные отцы будет делать то, что выгодно для них и то, что они вас, как бычков, отправили на убой, не восстановив прежние силы, лишний раз подчеркивает эту мысль. Неужели непонятно, что вы трое — расходный материал», — объяснял азбучную истину юноша. «Не убивай меня! Давай договоримся?! Что тебе нужно? Только скажи, и ты получить это!» — пыталась купить свою свободу глава Брут. «Похоже, что сотрясений нет, а я-то переживал, что вы могли серьезно пострадать во время падения. Расслабьтесь, мы не сойдемся в цене, какую бы вы не назвали». Она еще бормотала с полчаса прочую чушь, но юношу это не донимало. Глава Брут сказала бы все, что угодно, лишь бы получить свободу и удалиться за свои стены, где ее будет сложнее достать, где она сможет спрятаться в местной обители Академии, где нельзя ее трогать, где она будет защищена своим высоким положением.

Вереница лошадей медленно возвращались в Надежду при свете луны и звезд. Далеко за полночь, поднимаясь по склону на горный перевал, Алекс привлек внимание наблюдателей и те, выпустив подожженную стрелу, обозначили свою позицию, вместе с тем проверяя намерения бредущего в ночи. Алексу оставалось выкрикнуть: «Свои!» — дабы избежать последующих неприятных ситуаций и упредить огонь стрелков, уже метивших в него. Легионеры признали молодого господина в лицо и встретили, перехватывая лошадей и побочный груз. Сам Амин дожидался, когда Алекс вернется. Он не сходил с рубежа обороны, желая лично поприветствовать вновь после славной битвы.

Пандора также не могла уснуть. Глава города не могла не быть в эпицентре событий, и Алекса ожидала новая порция жарких объятий приветствий, радости и благодарности от этой девушки, которая, как и прочие, не ожидала подобного благополучного исхода. Сложно было сказать в тот момент, чем люди, окружающие Алекса, были преисполнены. Думали ли они о том, что их ждала скорая смерть? Успели ли отчаяться под весом грядущего, сопротивлялись ли наступающей армии скорее в дань уважения себе, кем они были? Или все происходило по привычке? Верили ли, что юноша вернется? Верили ли, что чудо непременно произойдет?

…Все главы гильдий были под стражей. Солдатам удалось чуть больше времени уделить сну и сократить ночное дежурство. В ночь караул несли крохи резервов, остававшихся в лагере и те, кто смог отлежаться с легкими ранениями. Прочие легионеры спали крепким глубоким сном после тяжелых изнурительных маневров, проведенных в течение дня. Да, они заслужили отдых. Пандора ожидаемо бросилась на Алекса с объятиями. Вонючего, грязного с дороги и боя, такого, что страшно посмотреть от количества крови и грязи, пропитавшейся в кожу и волосы. Она бубнила, что ей все равно, прижимаясь своей щекой к щеке Алекса, оставляя на своих белоснежных щечках частички засохшей крови и растертой грязи. «Эх, Пандора, Пандора, важный для меня человечек». На этих словах уже сам Алекс, не зная, зачем или под каким влиянием, отвел легким движением руки прядь спутавшихся волос с ее лба в сторону и, протянув руку чуть глубже к ее затылку, а вторую — за спину, обхватив талию, поцеловал девушку, жадно прижимая к себе. Ее глаза вначале округлились от неожиданности данного обстоятельства, но позже она прикрыла их от удовольствия, не отрываясь от юноши. Это был ее момент счастья и радости. В этот момент она почувствовала себя нужной, как никогда. Все это был коктейль эмоций последних переживаний, сливавшийся в объятия двух людей. Что двигало Алексом? Желание почувствовать себя живым? Более он ничего не боялся, кроме как потерять ее. Это он себе повторил тысячи раз за время своего спешного возвращения на север, прежде чем руки вновь коснулись Пандоры. «Все в порядке, не останавливайся…» — произнесла мягко девушка, касаясь его носа своим, жадно глотая воздух, и добавила: «Тут все взрослые мальчики, они поймут и разойдутся». «Кроме меня», — шутливо сказал Амин, что следовал за юношей и продолжил: «Вы меня, конечно, простите, я за вас обоих несказанно рад. Но давайте радость приветствия слегка подождет, у нас есть вопросы к Алексу, хотелось бы разобраться еще с отрядами из Гефеста, которые прибыли по поручению самого главы, Эрота». «Да, ты прав, Амин. Дел больше, чем времени. Дай нам еще минуту», — сказал Алекс сержанту. И, вернувшись мыслями к Пандоре, приложил руку к ее щеке, так что большой палец соприкасался с носом и пересекал пышную губы красотки, от чего чувствовались все изгибы и ложбинки удивительно прекрасного лица. «Похоже, что угроза миновала, далее люди справятся сами. На дворе ночь, ступай отдыхать. Я какое-то время буду занят и не сомкну глаз. Добрых снов моя дорогая», — на словах юноши Пандора податливо кивнула и вернулась к временному лагерю, организованному у перевала.

Амин, улучив момент, обратился к Алексу. «Тебе нужно как можно скорее попасть в Надежду, там много раненых, которых мы последние дни отправляли на лечение в тыл. Если, конечно, твои чудеса все еще работают. Прежде чем ты покинешь нас, будь добр, осмотри тех, что здесь. У нас два десятка серьезно пострадавших в крайнем бараке», — на этих словах бывший ветеран тяжелой пехоты легиона указал на строение, возведенное и укрытое меж деревьев. Продолжая, он пояснил, что останется с передовым отрядом на защите перевала, мало ли найдутся безумцы, которые пожелают вернуть своих глав после того, как придут в себя, ранее поддавшись общей панике и бегству.

…Барак, на который указал Амин, был полон людей. Часть женщин, прибывших в передовой лагерь, суетилась и облегчала страдания раненых, как могли, пытаясь оказать помощь или облегчить страдания в последние часы. Здесь было много тех солдат, что еще днем стояли под градом стрел и призывов, о чем свидетельствовали доспехи, на которых кусочки кожи или подкладки имели следы ожогов или торчали стрелы в элементах защиты, еще не выдернутые, но сломанные, дабы не мешали свободному передвижению. «Кто главный?» — спросил Алекс громко с порога. Это привлекло внимание солдат и те, замерев из немногих, кто еще был способен, приветствовали его привычно для солдат легиона.

Через толпящихся в проходе между лежанок солдат и женщин в белых окровавленных одеждах показалась Лиза. Девушка протискивалась между застывшими истуканами из последних сил. Она была довольно истощена событиями последних дней и, подойдя к Алексу, была буквально готова сесть на пол от усталости. Даже у инициированных искателей есть свой предел. Алекс принял девушку, удерживая ее за плечи и аккуратно усаживая на одну из лежанок рядом, чему она не сопротивлялась, понимая, что теперь может позволить себе отдохнуть и расслабиться. Лиза собрала мысли в кучу и сказала: «В дальнем углу самые тяжелые случаи, начни с тех, кто там». Оставаясь на месте еще какое-то время, наблюдая за происходящим со стороны, начала клевать носом, пока глубоко не заснула.

Вплоть до утра Алекс занимался тем, что стабилизировал состояние самых тяжелых из пациентов, поочередно отрываясь от одного к другому. Из двадцати семи раненых в бараке тяжелых было девять, остальные могли дождаться помощи. Все они были инициированными с эссенцией, что упрощало его задачу и не требовало кристаллов. Ранения были совершенно разными, от прямого удара колющего оружия, пришедшегося между элементов защиты, до проникающих поражений от попаданий утяжеленных стрел, пробивающих средний доспех, а также несколько случаев тяжелых обширных ожогов. От них солдаты не всегда могли укрыться даже за щитами. В случае со стрелами приходилось стабилизировать давление поврежденных органов предельно быстро, латая ткани ускоренной регенерацией, даже если она была достаточно груба по методике на первый взгляд. Также органическую массу частично приходилось замещать очищенным мхом, что было в перечне используемых лекарственных средств под рукой у Лизы. Организм переработает инородную массу со временем, а до этого послужит в качестве естественной заглушки наспех соединенных тканей.

И все же юноша — не высший разум, именуемый богом. Всех спасти не удалось. За отсутствием опыта врачебной медицины он не мог ответить сам себе, в правильной ли последовательности брался за людей. И мог бы спасти больше? К рассвету в бараке осталось двадцать пять пациентов. С рассветом, сделав небольшой перерыв и выпив изрядное количество алкоголя на пустой желудок, вернулся к остальным. Убивать людей, не видеть последствий своих действий было проще, чем видеть то, с чем сопряжена жизнь раненых. Особенно тяжело было заниматься солдатами с обширными ожогами, когда с них буквально слезали пласты оплавленной кожи. О таком не думаешь, когда высвобождаешь призыв и не видишь последствий попадания концентрированной тепловой энергии в живую цель. Ничего не видишь, кроме языков пламени, расходящихся в стороны. Или, быть может, не хочешь видеть.

Пандора намереваясь проведать Алекса, заглянула после полудня, когда он уже занимался около двенадцати часов лечением раненых, переходя от тяжелых случаев к прочим, но солдаты не пустили ее в барак. Это была его просьба, — оградить от всех. Жак лично перехватил девушку на пороге, мягко дав понять, что Алекс занимается не тем, от чего стоит отвлекать и в принципе можно отвлечься, не продолжая видеть перед глазами истерзанную плоть и кровь. К закату юноша осушил сумку с вином до конца и стабилизировал всех, кому нужна была помощь. Лиза весь день провела рядом с ним на ногах, помогала наблюдать пациентов, которым он уже уделил время. Можно сказать, что девушка искала то, что Алекс мог упустить из виду. Закончив с ранеными, оба сидели в уголке у металлической печки, в которой тлели угольки и на которой медленно запекались овощи и фрукты. В данных обстоятельствах для раненых подобная еда будет полезнее, нежели тяжелое в усвоении мясо. «Как ты? Тяжело пришлось?» — поинтересовался юноша, начиная следующую сумку с вином, наполняя две кружки, одну из которых предложил Лизе. «Ты и представить не можешь, какой тут был бардак», — говорила девушка и сейчас, когда Алекс был рядом с ней, Лиза могла позволить себе быть ранимой. Принимая деревянную кружку с напитком, она уже не сдерживала слез, которые звонко капали прямо в кружку, добавляя сладкому продукту брожения солоноватый привкус. «Мы делали все, что могли, но счет пострадавших шел на десятки в первые часы. Раненых, не способных держать в руках оружие, без промедления отправляли в Надежду, чтобы не забивать место здесь. А скольких мы потеряли…» — девушка сокрушалась от собственной беспомощности.

Можно сказать, Алекс спаивал Лизу. Ничего другого не пришло в голову, как отвлечь от грустных и неприятных мыслей, поддеть донышко кружки рукой, принудительно заливая часть содержимого в девушку. Разбавляя мысли градусом напитка, Лиза, сделав несколько глотков, оторвалась от кружки и, сорвавшись со своего места, преодолев промежуток между обоими на коленях, уселась на пол рядом с Алексом, прижимаясь в бок, продолжая потягивать вино. «Глупый Алекс, ничего бы из этого не произошло, если бы не ты. Но я все равно рада, что ты пришел. Ты спас множество жизней, больше, чем представляешь. Пока тебя не было, нас стало более полутора тысяч жителей. Даже часть легионеров шестого предпочли вернуться под начало Жака и Амина. Возможно, это и помогло нам выжить», — говорила девушка, давая свою оценку происходящему, хотя с ее слов нельзя было точно сказать, что она вкладывает в конечный смысл. «А те двое, в чужих доспехах без опознавательных знаков, из числа тяжелых пациентов. Кто они?» «Можно сказать, что это наши спасители. Они прибыли незадолго до того, как армия искателей подошла к перевалу. Предупредив нас, они спасли много жизней. Кто знает, чем бы все обернулось, если бы сражение происходило не здесь, среди горных вершин, а в долине, полной растительности, которую можно просто сжечь», — здраво рассуждала девушка. Теперь Алекс был уверен, что с ней все будет в порядке. Она просто устала, помогая раненым. Это было трудно даже не столько физически, сколько морально пережить со всем багажом накопившихся эмоций. В то же время Лиза открылась с новой стороны, подтвердив, что Надежда может на нее положиться. Быть может, когда-нибудь, когда и, если она будет готова, Алекс научит ее управлять потоками эссенции, тем самым спасая жизни людей. Но конечное решение придется принять ей самой. «Лиза, мне нужно тебя оставить. Еще раз пройдусь по пациентам перед отъездом. В Надежде, должно быть, ситуация не лучше, время не ждет», — сказал юноша, отпивая содержимое своей кружки. «У вас с Пандорой все серьезно?» — внезапно грустно, нежели устало, спросила девушка. «Нет, ты не подумай, я рада за вас, если это так, можешь не переживать за прочих, по крайней мере Хлои обдумала мои слова и похоже, что она себе кого-то нашла. До тебя ему, конечно, далеко, но для нее он, по крайней мере, всегда будет рядом», — с некими нотками зависти говорила Лиза. «Но ты не думай лишнего, я сама расспросила Пандору за обедом, после того, как услышала от Амина, что он видел, как вы… Пандора запуталась в себе, сбита с толку и не хотела говорить со мной на эту тему. Впервые видела ее такой. Будь она, как раньше, просто отшутилась бы». «Как бы это странно не звучало, я не знаю ответа на твой вопрос, Лиза. Вы все для меня дороги, каждая по-своему. Но она, кажется, особенно нужна мне. И не как глава Надежды. Понимаешь?!» «У тебя всегда все сложно и вечно через известное место. Достаточно оглядеться, чтобы в этом убедиться. Вместе с тем многое, что происходит, скорее происходит во благо. И если тебя интересует маленький пунктик — Пандора до сих пор хорошая девочка. Это могу сказать с полной уверенностью», — широко улыбнувшись, она ткнула юношу локтем в бок в ожидании реакции с его стороны, которая, в свою очередь, отсутствовала. Алекс был слишком загружен происходящим и не успевал упорядочить все по полочкам. «Спасибо, Лиза. Вернусь к раненым и покину лагерь, как закончу. А тебе следует отдохнуть», — на этих словах он продолжил заниматься ранеными, оставляя девушку одну у печки. Но таковой ей оставаться долго не пришлось, к ней спустя какое-то время, пока Алекс возился в дальнем углу барака, присоединился Амин. Лиза и Амин о чем-то недолго болтали. Лиза потягивала вино, заливая свою грусть или усталость. Амин в свою очередь был правильным фанатичным легионером до конца. Он не позволял себе пить при подчиненных. Его положение не позволяло подобного. Все-таки на него равнялись прочие, служившие под его началом.

Амин, заканчивая обход постов, перехватил юношу до выхода в Надежду. Он поблагодарил его за спасение людей, от души пожал Алексу руку. Для сержанта, привыкшего полагаться на количество солдат под его началом, то что вытворял Алекс на горных склонах по-прежнему было непривычным зрелищем. Также Амин доложил, что Пандора в сопровождении нескольких легионеров на лошадях отправилась в Надежду еще днем. К ним присоединились гости из гильдии Гефест, которые помогли с обороной рубежей Надежды. Они хотели осмотреть город, о котором ходило столько слухов перед отправлением в обратный путь. А плененные главы гильдий еще до обеда были отправлены под конвоем в Надежду в целях обеспечения безопасности, где будут ожидать своей дальнейшей судьбы. «Амин, присмотри за Лизой, девушка совсем расклеилась за время моего отсутствия», — сказал юноша на прощание бывшему сержанту. «Будь спокоен, выполню твою просьбу», — сказал Амин на прощанье.

…К моменту, когда Алекс подъезжал к поселению, уже рассвело. Мечта Алекса все больше походила на что-то достойное, приобретала формы и очертания, соответствующая тому, что он хотел видеть в воплощении камня. Было еще далеко до конечного видения, но первая улица из двух десятков домов уже красовалась вдоль горной реки. Четыре или пять домов еще только достраивались ниже по течению, но прочие уже уверенно дымили, пуская небольшие белые клубы дыма, провожая прохладные ночи, которые сменяло теплое дневное солнце. Солдаты, стоявшие на страже ворот, признали юношу и поспешили открыть ворота базового лагеря. Все те же деревянные строения, что еще использовались с момента прибытия в долину, были востребованы как никогда. Осведомившись первым делом о том, где находится пункт приема раненых, юноша отправился туда. Раненых было так много, что три из числа первых бараков были переполнены людьми. Перед бараками на перекладинах развешаны сушившиеся постельные принадлежности, одеяла и постиранный перевязочный материал. Вокруг бараков, несмотря на ранний час, суетились женщины. Как и ожидалось, в третьем бараке юноша встретил одну из протеже Лизы. Гая, едва закончила с перевязкой, подошла к Алексу со словами: «Хорошо, что ты вернулся, нам бы очень пригодились твои навыки. Лиза слегка переоценила наши возможности, и часть пациентов, доставленных к нам, сейчас довольно плохи. Мы, по правде, не знаем, что делать, кроме как продлевать их страдания. Помоги им, прошу…»

Глава 19 
Человеческие слабости

Вернулся юноша в эту реальность, уже лежа на кровати. Было тепло. Открывая сонные глаза в дневном свете, падающем сверху через небольшое отверстие, почти у самого потолка, Алекс понял, что он на привычном месте, на малом складе, на кровати, которую ребята давно поставили для него. Стало понятно, почему так тепло и вместе с тем тесновато. Пандора пристроилась на кровати рядом с ним. Уткнувшись в подушку и буквально сопя в ухо. Девушка лежала сбоку от Алекса, обняв его правой рукой и закинув ногу. Похоже, что она уже решила для себя все и стирала границы между молодыми людьми за обоих. «Сколько она здесь провела? Или сколько ей пришлось возиться со мной?» Он смотрел в потолок, когда за стеной послышались голоса и шаги. Дверь открылась, из-за которой показалась Лиза и тут же опешила со странными звуками: «Во-о-у-у-у…» — выпроваживая всех, еще не показавшихся в проеме, кто следовал за ней, назад на улицу и, закрывая дверь по эту сторону, сказала: «Ничего предосудительного, все хорошо, ребята, вы оба одеты… Да, одеты. Я на миг заглянула, подумала, что отвлекаю вас от чего-то важного…» Пандора проснулась от резкого возгласа Лизы: «А-а-а-а, что ты хотела, Лиза?» Лиза молча показала пальцем на Алекса, возвращая Пандору к реальности, в которой девушка, воспользовавшись тем, что он спал, позволила себе вольность.

Удивление и отрицание… Пандора, покосившись, едва не сорвалась с кровати на пол, подаваясь назад, если бы юноша ее не обхватил, возвращая на кровать ближе к себе. «Как лечащий врач, я бы сказала, что с тобой, Алекс, все в порядке. Налицо было переутомление, но, как вижу, ты уже в норме. Мы с ребятами хотели тебя проверить, но тут, все хорошо. Приводите себя в порядок, и мы можем вместе пообедать. Прочих, что за дверью, я отправлю сразу за стол», — на этих словах Лиза удалилась, уводя за собой и остальных ребят.

«Ты не против, что я вот так?» — спросила Пандора. «Нас отвлекли от обсуждения этого вопроса. Скорее — нет, чем да. Трудно объяснить. Остановимся на том, что ты божественно бесподобна. И да, я это всегда знал, просто не знал в каком из значений для меня. Последние события подсказали, что я не хочу тебя терять и тем более с кем-то делить. И если ты сама не против, хочу, чтобы ты была только моей, целую вечность», — скомкано пытался выразить Алекс то, что крутилось в голове по отношению к этой девушке. «Продолжай, от тебя я никогда не слышала столько теплых слов в свой адрес и сейчас просто растаю», — говорила она с округленными глазами, поняв, что это все не сон и не случайное стечение событий. Пандора обняла Алекса с новой силой, навалившись сверху. Ее глаза покраснели от напряжения и проступившей влаги, она была безумно счастлива, что наконец-то все услышала. «Вместе с этим фактом хочу, чтобы мы стали неразрывной частью жизни друг для друга. Мне нужно знать еще один ответ на следующий вопрос: ты примешь от меня бессмертие?» Юноша хотел сказать «проклятье бессмертия», потому что оно начинало переходить для него именно в эту категорию, но его эгоизм сказал, что не стоит отталкивать ее своим багажом наблюдений, чем может быть чревато бессмертие. Продолжая, добавил: «Можешь не торопиться с ответом. Ты еще не знаешь, но у этого есть своя цена. Это не точная наука, мне самому еще многое предстоит узнать и осмыслить, но, по примеру Энн Фловер, возможное отторжение для девушек — утрата репродуктивных возможностей. Такова может быть цена того, что я тебе предлагаю».

Алекса понесло, он начал тараторить факты. А Пандора, в свою очередь, просто прижалась к нему ближе и тихо произнесла прямо в ухо: «Алекс, не нужно лишних и неуместных слов. Мне не нужен ребенок, чтобы любить тебя сильнее. И если ты сам готов меня терпеть вечность, я только буду рада принять это твое решение». «Да будет так». Он обхватил ее голову, сводя свои пальцы в густых волосах на ее затылке, придвинул ближе к себе, сойдясь в поцелуе. Оба переходили к воздействию на нервную систему напрямую. Алекс принудительно активировал ее мед’чип, синий свет ее глаз было заметно сквозь закрытые веки, когда она моргала или закрывала глаза, погружаясь в физическую сторону процесса, прокрученную через собственный опыт восприятия. Девушка получала удовольствие от тактильных прикосновений к юноше, в то время как он был сосредоточен на том, чтобы передать ей часть эссенции от себя. «Что это? Я чувствую жар и прилив силы», — сказала Пандора, отрываясь от его губ, оценивая собственные реакции на первые изменения в себе. «Ничего особенного, нам нужно продолжить», — ответил он, после чего оба вновь слились в поцелуе, уже не сдерживая себя в желаниях, залезая к нему по одежду и скинув одеяло с постели Пандора…

В итоге, ничего не было. И это, возможно, было к лучшему. Для Алекса она больше, чем кусок мяса в роскошной упаковке. Да и ему самому нужно время для того, чтобы это принять. Вернее, принять то, как далее жить с этим фактом. Пандора отключилась и просто лежала рядом. Потеря сознания — реакция на поглощение большого количества эссенции и нагрузки на нервную систему, что обрабатывала весь процесс через встроенный в голову чип. Подобная реакция несколько раз была и у Алекса, хотя раньше он списывал подобное на усталость. Он поглощал в себя эссенцию постепенно, за исключением легендарного юнит’а прочие случаи были достаточно упорядочены между боями и растянуты во времени. Пандора же получила от юноши эссенцию несравнимо больше, чем было в ней самой. Оставив ее отдыхать на кровати и укрыв одеялом, что подобрал с пола, предварительно встряхнув, Алекс направился в сторону основного склада. Его мысли вновь погрузились в новые для себя наблюдения, полученные благодаря Пандоре. Запасы кристаллической эссенции в Надежде послужили подтверждением теории о том, насколько важную роль занимала нервная система, обрабатывающая входящий и исходящие потоки.

«Я люблю тебя…» — эти слова и прикосновение нежных женских губ в поцелуе к его щеке отголосками фантомной памяти гуляли в голове, когда Алекс вернулся в эту реальность. Пандоры на кровати не было. Он не стал ее беспокоить, когда вернулся со склада. После поглощения эссенции он просто лег рядом с кроватью на кучу из шкур, свернувшись подобно младенцу, погружаясь в себя и покидая этот мир. Черные полосы сменяются белыми, а белые черными — таков жизненный путь. Это одна из жизненных философий, удерживающих людей на плаву. Завтра будет лучше, чем сегодня, и люди проживают день за днем, прокручивая это избитую несбыточную ложную истину или истинную ложь. Это как кому приятнее. В стакане останется тот же объем воды, сколько не ломайте голову, пуст он наполовину или полон.

…Алекс едва успел выйти с территории малого склада, как на него сзади набросился шкаф. Это был Джон, и он был не в себе. Здоровяк принялся бить юношу голыми руками в голову, по корпусу с наибольшим ожесточением и так сильно, как только мог. Сквозь гнев и желчь, исторгающуюся из него, он говорил во время избиения: «Как ты мог? Она была для меня всем, и ты отнял ее. Ты разрушил мою жизнь! Я презираю тебя», — это был неполный список сказанного, но юноша разбирал не все из того, что здоровяк выкрикивал, обрабатывая Алекса сериями ударов. Дозорные едва бросились разнимать обоих, но под градом получаемых ударов юноша слегка приподнялся, остановил их жестом, отмахнулся, чтобы те не лезли. Тут же прилетел удар правой в челюсть и левой — в нос. Алекс завалился на землю, устав компенсировать усилиями шеи, чтобы голова не запрокидывалась назад под сильными ударами. Он уже просто лежал, принимая удары сверху вниз, когда здоровяк склонился над ним и продолжил избивать. «Ты берешь то, что захочешь! Разрушаешь все, к чему притрагиваешься! Что ты такое?» — продолжал он говорить, осыпая новыми ударами, не разбирая, в какие части тела бьет.

Вокруг собиралось все большее количество жителей Надежды, которые были поблизости. Неподдельный интерес — человек уровня Джона избивал того, кто был главой гильдии этого города согласно букве имперского закона. Того закона, который жители не могли выбить их своих голов, даже сбежав на край известных пределов. Что поделать, они были всего лишь люди, со своими звериными инстинктами и тем багажом знаний, который в них вдолбили.

Алекса еще вначале осенило, что Джону нужно было выговориться. Быть может, он бил его, в то же время и желая, чтобы юноша ответил ему. Возможно, он даже хотел сам найти способ перестать думать о Пандоре или чтобы это в него вбили. Быть может, физической болью он хотел унять боль разума, терзавшую его и не дававшую смыкать глаз по ночам. Подобное бывает, мозг — забавная штука… «Почему она? Почему не кто-нибудь другой? Ты забрал ее у меня…» — похоже, что на этих словах здоровяк выдохся и замедлился. Показалась главная героиня этой драмы. Пандора, привлеченная звуками и столпившимися в одном месте людьми, а может и тем, что кто-то намеренно ее позвал, протиснувшись вперед через толпу, увидела происходящее. Девушка подбежала и отшвырнула Джона от Алекса в сторону одним движением, схватив за ворот доспехов. Теперь, когда она была бессмертной, она могла себе позволить это проделать. Пандора склонилась и, судорожно вытирая кровь с лица, спросила: «Алекс, ты как? Скажи что-нибудь!» «Все хорошо, это не моя кровь, не вся моя. Я немного полежу, подлатаю себя, и все будет хорошо». «Подожди, я сейчас вернусь, только разберусь с ним», — сказала Пандора и уже была готова сорваться с места, но Алекс ее остановил, удерживая за запястье. «Пусть идет, ему сейчас больнее, чем мне», — говорил юноша, удерживая Пандору рядом и наблюдая за тем, как по небу плывут облака.

Джон поднялся с земли и удалился, не оглядываясь, расталкивая со своего пути жителей Надежды, которые не успевали расступиться. Шоу окончено, и все зеваки разбрелись. Впрочем, как и Алекс с Пандорой, которые удалились в тихое место, где все можно было спокойно обсудить. Позже к ним присоединились, будучи свидетелями сцены, Амин, Лиза, Хлои, Мей вместе с Жилан, Аннет и даже Ланзо. Ведь это было большое событие — главе гильдии «надрали зад»!

Алекс удостоился царственных угощений, если отталкиваться от того, что он не ел несколько последних дней совсем. В то же время все присутствующие за столом выражали собственное мнение касательно произошедшего и того, что надлежало делать далее. «Как он мог так поступить?» — задавалась вопросом, скорее риторическим, Пандора. «Мы не можем это так оставить! Нападение на главу гильдии — тяжкое преступление», — настаивал Амин на том, что нужно поставить точку в этом событии. «Проблема даже не в том, что произошло, поскольку я вижу, что особого вреда Джон не нанес, скорее, при каких обстоятельствах это произошло. Там было много свидетелей и просто так это не замять!» — опирался на факты произошедшего Ланзо. «Да бросьте, это же Джон! Он — один из нас из первой команды. Мы не можем его выкинуть как бродячего пса или еще хуже, наказать, как это делают легионеры меж собой», — защищала здоровяка Хлои. «Может, стоит его выслушать для начала?» — спросила Лиза, переживая в то же время за судьбу и возможное решение. «Чего же еще было ожидать от человека, эмоционально привязанного к Пандоре? Думали, что все образуется само собой?» — ехидно, в своем репертуаре, спрашивала Жилан. «Мне не за что оправдываться или просить прощения. Происходящее между мной и Пандорой — только наше дело. По-человечески, может, я и поступил бесчестно по отношению к Джону, зная о его безответной привязанности, но все произошло быстрее, чем я мог что-либо объяснить ему или кому-то из присутствующих. Я даже не знаю, сколько времени провел в Надежде после своего прибытия», — пояснял свою позицию юноша для присутствующих, отрываясь от еды. «Это правда, из четырех дней, как Алекс объявился, два дня провел в кровати, а до этого полтора дня помогал с ранеными», — отстаивала позицию Гая. «Это моя вина. Мне нужно было сказать ему обо всем. Придумайте вариант все замять!» — корила себя Пандора. «Нам не нужно ничего скрывать. Напротив, лучше это сделать в большей степени публичным событием», — пояснил юноша. «Что ты предлагаешь?» — поинтересовался Амин. «Мей, будь добра, пригласи Джона к нам, скажи ему, что это — моя просьба, если, конечно же, его собственная гордыня не помешает ему увидеть протянутую руку примирения», — на этих словах Мей удалилась в поисках здоровяка. «Так какие варианты у нас есть?» — спросил Ланзо. «Простить Джона и жить дальше. Ближайшие три дня я проведу в Надежде, затем отбуду. И, Амин, объяви на закате третьего дня от сегодняшнего, что назначена публичная казнь глав Голдмун, Пиллар и Брут. Я сам все проведу. Пролить кровь наших врагов будет полезно, по крайней мере, это изменит мнение людей, в том числе о произошедшем с Джоном. Для тех, кто потерял своих членов семьи или любимых, им это послужит подтверждением, что все было не зря. Мы не прощаем наших врагов!» «Разумно ли убивать глав городов-гильдий? Может, потребовать за их головы компенсации и пусть катятся восвояси?» — спросила Аннет. «Согласен с Аннет, деньги не пахнут, и у нас будет меньше проблем с Империей. Все-таки мы говорим о казни трех из одиннадцати действующих глав городов-гильдий Империи, чьи территории населяют многие десятки тысяч людей», — Ланзо отстаивал мягкую дипломатическую позицию в разрешении вопроса. «Уважаемые Ланзо и Аннет, вы не видели того, что происходило на перевале. Количество раненых вам не передаст сути происходящего. Если бы не прибывшие заблаговременно отряды Гефеста и Алекс, смявший значительные силы врага, вы бы молили, чтобы вам сохранили жизнь, если же, конечно, такая возможность вам была предоставлена. Смею напомнить, что мы потеряли один из наших караванов и людей, что были в лавке в Сеигле. Враги должны понести кару, в противном случае они вернутся, если мы их отпустим. Так легко их преступления не должны сойти им с рук. Стоит проявить слабость и наши собственные люди перестанут нас уважать. Тут я согласен с решениями Алекса», — высказался Амин.

Рассуждения о судьбе плененных глав гильдий были прерваны появлением Мей и Джона, который с виноватым видом мялся у входа. Вид его был помят, а руки перебинтованы… «Присаживайся, если, конечно, не против», — на этих словах Алекс показал здоровяку место. Напротив был свободный стул. Прочие присутствующие, которые стояли, расступились, освобождая место. Джон посмотрел на них в поисках поддержки. Пандора не смотрела на Джона. У нее было свое представление о том, что и как должно или могло быть, и потому она просто решила принять решение Алекса, доверяя ему все устроить. Пандора смотрела на Алекса с виноватым видом и предпочла удалиться вовсе, когда Джон прошел ближе и уселся за стол. От здоровяка разило алкоголем. «Нашла его в больничке, заливал грусть, Мила помогала ему с руками. Похоже, его руки пострадали больше, чем твое лицо, Алекс», — с легкой усмешкой сказала Мей. Алекс отложил тарелку с едой в сторону и, подавшись вперед со стулом, вжимаясь в кромку деревянного стола, спросил: «Ну как, здоровяк, теперь мы можем быть в расчете? Не знаю, что ты хотел этим сказать или чего добиться, но ты нужен местным. В этом поселении есть люди, которые верят в тебя. Так что, если ты хотел выбить из меня решение изгнать тебя, то этого не будет. Хочешь уйти, уходи! Но знай, что я на тебя зла не держу. Тем более, что ты прав. В какой-то степени я поступил бесчестно по отношению к тебе, когда ответил взаимностью Пандоре. И вместе с тем, ты отрицаешь очевидное. Все годы, что вы были напарниками, шансы были на твоей стороне — получить свой ответ и поставить точку в данном вопросе. А теперь, будь добр, выбери что-нибудь из трех вариантов. Первое — пошли меня к черту, и продолжай буянить до тех пор, пока при удобном случае другие не займутся тобой, и мы оба знаем, кто это будет. Вариант номер два — ты сам принимаешь решение уйти из лагеря. И вариант номер три — ты проглотишь то, что тебя гнетет и то, что ты никак не хочешь принимать за данность, и остаешься на тех же условиях, на которых был. От того, что ты попробовал спустить на меня свой пар, я не стал меньше тебе доверять. Мне нужен один из командиров городской стражи, вот только ты им не станешь, пока не поработаешь над собой. Удары больно слабоваты. Решай сам, я все сказал, только помни, уходить ты будешь сам и вместе с тем оставлять людей, которые верили в тебя». Джон протянул руку со словами: «Прости меня, я был неправ на твой счет. Мне помогли разобраться в себе. И если ты честен, я предпочел бы остаться. Чтобы загладить вину, позволь выступить перед жителями и принести извинения за недоразумение. Я хочу и дальше быть частью этого». «Не продолжай, Джон, все итак понятно», — на этих словах оба пожали друг другу руки, затем здоровяк, встав отдельно, извинился перед присутствующими за доставленные неудобства. Он чувствовал вину, большую, чем мог загладить. Последние события показали всем, насколько они зависимы от Алекса и что позиции Надежды более крепки на пространстве Империи, раз в Надежду прибыл квад дружественной гильдии. И от того вес Алекса в глазах жителей растущего города только прибавлял. Для жителей долины Алекс не просто мечтатель, мальчик-бунтарь на отшибе Империи. Визит в цитадель принес свои плоды. А Джон своими действиями навредил только самому себе.

Оставляя присутствующих за столом, Алекс удалился в компании Джона. Людям полезно дать знать, что Алекс не держит обиду на этого человека, поэтому они вместе прогулялись вдоль лагеря, обсуждая, что Алекс его прекрасно понимает, и если когда-нибудь наступит время, когда Пандора отдалится от Алекса и найдет себе кого-то другого, семь казней египетских покажутся этому глупцу просто легкими шалостями. О том, что такое семь казней и где такое место как Египет, здоровяк, конечно же, не знал. Оставляя Джона одного в своей прогулке в поисках нового смысла или девушки, которой бы он добивался или чего ему там не хватало по жизни, Алекс направился к сестрам — Миле и Гае. У него было несколько дней до отправления, и он намеревался их потратить на лечение людей. Все живые нужны были в строю, дабы ничто не мешало продолжать строительство города мечты.

В бараке для раненых Алекс поинтересовался у Милы, не она ли та случайная благодетельница, которая вправила мозги Джону, одновременно спасая его руки. Девушка улыбнулась и, отводя взгляд, сказала: «Все возможно». Вопрос оставался в том, как он воспринял ее слова. Делиться своими мыслями она не спешила, сославшись на конфиденциальность дружеской беседы. Алекс, конечно же, не стал настаивать.

К вечеру этого же дня от раненых юношу оторвала Пандора. Она взяла руки Алекса и поднесла к своим щекам: «Спасибо», — тем самым поблагодарив за то, что Алекс нашел верный ответ и, похоже, что они успели переговорить с Джоном и все разрешить. Наивная Пандора… Простить Джона — это только практическая сторона вопроса. Его потеря могла сказаться на остальных ребятах и продемонстрировать разрозненность жителей первого круга, с которыми они прибыли вначале, что было бы губительно при бессознательной проекции на все происходящее. В большей степени это — политический шаг, нежели прощение. А факт того, что Джон позволил себе сделать, то, что он сделал, лишь добавляло в копилку переменных человеческие слабости, которые могли сказаться в будущем и завалить общую концепцию избранного пути, что предстояло пройти. Алекс собирал карточный домик, и только что одна из карт дала понять, что может поставить себя над общим ходом событий, тем самым, не сразу конечно, но в будущем, приводя в негодность значительную часть усилий. Оставалось полагаться на Амина, Жака и, возможно, на Милу, если в руках этой девушки был ключ к тому, чтобы вернуть здоровяка в колею.

Алекс, видимо, вновь задумался, потому как Пандора уже говорила про отряды Гефеста: «Алекс, перед отбытием они бы хотели с тобой переговорить, ожидают на улице». «Да, конечно, я сейчас выйду, буквально минуту», — ответил Алекс, настраиваясь на разговор. Беседа свелась к обмену любезностями. Алексу оставалось выразить крайнюю признательность за то, что они в его отсутствие помогли с обеспечением безопасности города, а искатели, в свою очередь, выразили благодарность за своих, тех, кого Алекс вернул почти что с того света. Их люди уже были способны встать на путь и вернуться в Гефест, поскольку Надежде, по всей видимости, более ни что не угрожало. Из двадцати человек они потеряли всего одного, выполняя это непростое задание. Алексу оставалось подсластить для них пилюлю и передать остаток средств, которые у него остались с дороги в свободном распоряжении. Вручая около тридцати тысяч серебра, он вновь поблагодарил их за участие. Для искателей монет много не бывает и, приняв скромную награду, они оседлали своих коней и умчались прочь на юг в сторону Сеигле. А Алексу, в свою очередь, оставалось вернуться к раненым, которыми еще можно было заняться. И отнюдь не временем единым измерялось их восстановление.

Следующие два дня, вплоть до наступления заключительного, на который была назначена казнь плененных глав гильдий, Алекс пребывал все там же, в бараках, мечась между пациентами с короткими перерывами на еду и сон, и это давало свои плоды — количество идущих на поправку резко возросло. Сестры Мила и Гая, как и их наставница Лиза, были рады такому положению дел. Количество бараков с «лежачими» сократилось до двух.

Последний день, день казни, Алекс провел с людьми, которые служили столпам Надежды. В частности, Пандоре, которая понимала, что редкое время, которое Алекс мог бы уделить ей одной, тратится во благо других, но и вместе с тем в ней говорили эгоизм и желание быть с ним. Им предстоял совместный прием пищи, и Алекс впервые присоединился за столом к семьям, которые заселились в первый каменный дом, который был возведен в Надежде в новом для себя качестве. То есть, вместе с Пандорой, как пара.

Даже не пришлось тесниться, места в основном обеденном зале на первом этаже было более чем достаточно. Обеденные залы всех завершенных домов использовались жителями Надежды на правах равенства независимо от того, проживали люди в этих домах или все так же были вынуждены жить в деревянных бараках или палатках. Также это были места, где можно было провести время за комфортным общением в тепле, особенно зимними вечерами, поделиться новостями, поиграть в азартные игры. И также это было место, где собирались дети для занятий и совместного обучения.

Алекс с Пандорой понимали друг друга, по крайней мере, ему так казалось. И оставались они, кем и были — простыми искателями, а потому сидели рядом с обычными жителями, ничем не выделяясь, хотя Пандора воспользовалась своим положением и устроилась рядом с Алексом. Похоже, они все больше походили на парочку как для них самих, так и для прочих жителей Надежды.

От Джона более не было неприятностей и здоровяк, как и хотел, созвал жителей Надежды, тех, кто был свободен от работы, и объяснился как в причинах своего неподобающего поведения, каялся, просил прощение, так и зарекался на будущее впредь даже не помышлять о подобном. Конечно, люди оставались людьми и даже после его публичных извинений, на которых Алекс не присутствовал, часть жителей Надежды по-прежнему будет смотреть на Джона косо, как на бешеного пса, что имел неосторожность покусать хозяина его кормившего, и лишь по милости его этот пес до сих пор дышал. Об этом Алексу поведала Лиза в то время, пока он лечил людей в ее смену. «Не все сразу, людям нужно время смириться и свыкнуться, проглотить эту горькую пилюлю…» — ответил Алекс на ее длинный монолог наблюдений.

Мила занимала свободное время Джона, отвлекая его от произошедшего. Это бросалось в глаза во время совместных трапез. И подобный расклад был удобен для всех. Чем меньше этот здоровяк замыкается в себе, тем меньше глупостей мог натворить. Другие ребята, из числа первых, как и сама Пандора, смягчились по отношению к нему, возможно, под влиянием того, что Алекс не испытывал к здоровяку неприязни или презрения. Это, собственно, не настолько важные нюансы, но представляющие существенный пласт жизни Надежды. Социальная динамика — сложная вещь.

Алекс с Пандорой после завтрака остались наедине, вместе покинув пределы поселения, отдаляясь все дальше в лес, туда, где их никто не увидит. Она хотела поделиться тем, что было скрыто от посторонних глаз. Первое осознание этого пришло, когда Пандора отбросила Джона словно игрушку, хотя в нем под сотню килограмм собственного веса и вдобавок были доспехи. Забравшись достаточно далеко, там, где оба скрылись от посторонних глаз, Пандора обернулась и спросила: «Алекс, ты можешь освободить меня от обязательств, что были возложены на меня?» «Прости, не могу. В конечном итоге ведь не я назначал тебя на это место. Ты взялась сама вести людей и успешно выполняла роль. Хочешь для себя иной судьбы? Передай свои обязанности тем, кого считаешь достойными. И все же я не могу не спросить. Чем вызвано твое решение?» «Меня несколько пугает то, что происходит со мной. Эти изменения… Так непривычно. Когда на тебя набросился Джон, я хотела его только оттащить, а в результате отбросила на несколько метров. Что мне делать, если во мне начнутся более серьезные перемены, а тебя не будет рядом? Как мне с этим справиться?» — Пандора и правда переживала последние дни, накапливая это в себе и, тем не менее, говорила достаточно спокойно. «Моя вина, слишком много эссенции для тебя. Хочешь поехать со мной?» — Алекс предложил очевидное решение. «А ты не против меня взять? Я и не надеялась, что ты предложишь», — на этих словах Пандора отвела глаза в сторону. «Пандора, дорогая моя Пандора. Это не будет просто прогулкой. Ты ведь знаешь, со мной не бывает просто. Если ты скажешь, что готова меня сопровождать, тебе придется стать моим клинком, подобно Мей или Жилан. Их я возьму с собой потому, что они из гильдии наемников и убийц. Жилан хочет стать сильнее, а Мей по своим мотивам последует за мной в глубины преисподней. Я не могу решать твою судьбу за тебя. Ты оставила путь искателя годы назад, стала торговкой. Сможешь ли ты вернуться на этот путь? Захочешь ли убивать за меня? Сможешь ли смириться с тем, сколько крови придется пролить на моем пути? Готова ли ты сама видеть цену моего пути?» — Алекс своими вопросами загонял девушку в тупик. Пандора была прижата вопросами к стене, хотя буквально это был ствол дерева. «Я не знаю. Когда ты так говоришь… Я просто хочу быть с тобой. И не ждать тебя месяцами или даже годами, когда ты вернешься. Даже если я и стала бессмертной», — откровенно говорила Пандора. «Тогда тебе придется убивать за меня и становиться сильнее. Потому что если ты будешь слабой, то рано или поздно, как сама прекрасно знаешь, ты найдешь свой предел. И это разобьет мне сердце, потому что я тоже достаточно слаб, и боюсь тебя потерять. Возможно, это даже скажется на том, что ты станешь моим пределом, сама того не желая», — Алекс давил на нее только по одной причине. Она сама должна решить, чего хочет от жизни и соизмерять это с тем, на что готова была идти. Скажи Пандора в тот момент, что это выше ее сил — с именем Алекса на устах проливать реки крови, Алекс бы нашел компромисс, который бы ее устроил. На худой конец, дал ей возможность отказаться от иллюзии привязанности к нему и позволил найти того, кто ей подойдет, кого-то безопаснее и кого ей не нужно ожидать в неведении. Ей пришлось бы искать заново свой жизненный путь, и Алекс бы был не против этого и всячески ей помогал, оставив дар бессмертия. Потом, быть может, замкнулся в себе и стал нелюдим в большей степени, но уважал бы ее решение до конца. Но Пандора схватилась за предоставленный ей шанс ответила, что готова следовать за ним и делать все, что от нее потребуется, лишь бы он не оставил ее одну. Пандора была готова стать безвольным оружием в его руках, была готова вновь омыть свои руки в крови, если потребуется, то и в человеческой крови.

Контракт заключен. Две души сливались в одну в жарких объятиях и поцелуях, заходя так далеко, как не допускали ранее. Из леса они вышли другими. Каждый уже смотрел на партнера иначе, нежели когда они только углублялись в него. Сейчас уже в большей степени глядели друг на друга как на свое отражение, без которого жизнь сама по себе не представлялась возможной. Пандора познала упоение жизни, которого ей так долго не хватало. Их откровение вернуло ей былую уверенность в себя, собственных силах и завтрашний день, даже если сегодняшний станет последним. Конечно, было жестоко ставить Пандору в узкие рамки условий. Но в то же время для нее это будет возможностью выжить в этом безумном мире, который был готов рассыпаться на части. Алексу тоже было бы неспокойно оставлять ее одну вдали с теми, кто не сможет ее защитить. Теперь же, после ее согласия Алекс понял, что она, быть может, переосмыслит отношение к тем штормам, которые ожидали их впереди. И, главное, будет к ним готова. Мей, в свою очередь, была как права, так и ошибалась. В этом мире, если ты думаешь о ком-то и хочешь его уберечь от опасности, как, к примеру, Жилан, дай ему шанс стать сильнее. Все остальное — медленная болезненная смерть.

Алекс и Пандора едва успели на обед. Лиза тоже припозднилась с пациентами и, подсаживаясь к ним за столом, засмущала Пандору расспросами, что та вела себя излишне подозрительно, буквально светилась от счастья. «Не выдумывай глупостей, Лиза, и не отвлекай меня, а то кусок в горло не лезет», — возмущалась Пандора. Попытки Лизы разговорить Алекса также были бесполезны. Их отношения с Пандорой были чем-то сокровенным. Равно как и Пандора предпочитала не делиться тем, что было между ней и Алексом. Девушка никому не поведала даже о своем бессмертии, что рано или поздно должно было проявиться. Закончив с едой, Пандора попросила Лизу помочь ей с тем, чтобы созвать всех участников собрания Надежды, всех тех, кто занимал важные посты и свободно участвовал в решении судьбы поселения. На Пандоре лежала ответственность — сложить с себя полномочия и передать их Хлои и Аннет. Так, по крайней мере, она решила для себя. Это непременно нужно было сделать до их отъезда. А заодно сестры Мей и Жилан узнают, что отправляются с Алексом и Пандорой в путь. Им надлежало развести гостинцы по гильдиям и направиться на юг, где Аврора и Помело еще собирали кристаллы эссенции, если только не совершат чудо и не закончат все до их приезда.

В течение часа обеденный зал наполнялся все новыми участниками собрания. Воспользовавшись моментом, еще до начала, Алекс забрал Мей у Жилан и отвел в сторону, туда, где младшая ее не услышит. «Мей, ты еще не говорила с Жилан о том, что хочешь ей лучшего и все в подобном духе? Ну, ты помнишь, что говорила мне в цитадели», — спросил он у девушки. «Еще нет», — потупив взгляд, ответила Мей и продолжила: «Возможно, я ошибалась на этот счет. События с Надеждой показали мне, что в городе не будет безопаснее, как, впрочем, и в любом другом. Может, ты и прав, и ей лучше быть рядом со мной и тобой, если возьмешь нас». «На встрече речь отчасти пойдет и об этом…» — и тут разговор прервали. Жилан прокралась за ними и спросила резко, появившись из-за угла дома: «Признавайтесь, негодники, что вы там скрываете? Зло замышляете?» «Сестра моя, Алекс помогает мне найти решение одного из важных вопросов, с которым я к нему обратилась». «Он ведь уже занят», — подозрительно осматривая сестру, Жилан подводила Мей к дальнейшему раскрытию истины. «Это не то, о чем ты подумала», — мялась девушка и, не найдя поддержки у Алекса, сказала: «Хорошо, я просила Алекса исключить тебя из его отряда и оставить в Надежде. Но это все — ради твоей безопасности. И он отказал, предложив сначала обсудить это с тобой. Так примерно и было». Нужно было вмешаться до того, как Жилан покажет свои коготки. Конфликт между сестрами был недопустим. И потому, привычно для себя попирая право на пространство и личную свободу Жилан, Алекс схватил младшую и закинул на плечо, подобно поклаже и удалился в другом направлении, посоветовав Мей вернуться в обеденный зал, успокаивая, что оба вскоре вернутся. «Не суди ее строго… Тем более она просто советовалась со мной. Ей нужно было стороннее мнение, все-таки она — твоя сестра и беспокоится за тебя», — говорил Алекс Жилан. «Все, достаточно, поставь меня!» — требовала Жилан и, оказавшись на твердой поверхности, сказала: «Ну и как ты дальше будет оправдывать ее или себя? За моей спиной они решали, как мне дальше жить». «Так, юная леди, ты хотела быть частью гильдии, ты ею и являешься, так что тебе тут мне нечего предъявить. А раз уж ты говоришь с главой гильдии, то прояви чуточку уважения!» Жилан задрала нос и отвернулась в сторону, сложив руки на груди. «Да ладно тебе, я же шучу. Мей и правда переживает за тебя. Она считала или пока еще считает, что для тебя жизнь женщины у плиты с мужчиной рядом будет лучше. Я лишь излагал ей позицию, что не все то, что она считает за норму, для тебя благо. Не обижайся на сестру. Я, к примеру, напротив, собираюсь взять с собой Пандору, уже в качестве участника квад’а», — Алекс поделился тем, что еще только предстояло озвучить. «Раз ты берешь Пандору с собой и завтра отбываешь, значит, не согласен с Мей. Так все хорошо? И я тоже по-прежнему твой меч?» — девушка избирательно оперировала выдернутыми фактами. «Да, вроде того, но это не главное. Ты однобоко услышала мои слова», — на этом Алекс слегка щелкнул Жилан по носу. «Мей любит тебя и тот факт, что она готова услышать чужое мнение, говорит о том, что она сомневалась в правильности идеи удержать тебя в четырех стенах». «Да поняла я, поняла, не буду злиться на нее», — отвернувшись и прищурившись, говорила Жилан. Младшая все-таки становилась довольно своенравной, как полная противоположность тому, кем была в Голдмун. Видимо, Алекс плохо на нее влиял, а все потому, что не дрессировал ее как прежние наставники…

…Юноша вернулся вместе с Жилан к остальным, где ребята уже собрались и ожидали только их. Пандора предпочла, чтобы Алекс взял слово.

«У нас с вами есть повод для общего собрания. Нам нужен новый глава города и человек, который на постоянной основе займется вопросами торговли. Завтра я отбываю и потому этот вопрос уместно рассмотреть сегодня», — сказал Алекс, переходя к сути дела. Присутствующие стали задумчиво переглядываться и задаваться кучей вопросов после паузы с его стороны. Выхватив из-за стола вопрос Лизы, юноша продолжил: «Вопрос не в том, кто будет назначен. Скорее в том, кто готов взять на себя эту ответственность. За время, пока Пандора отсутствовала, Хлои и Аннет замещали ее. Если девушки готовы продолжить и все присутствующие готовы поддержать их кандидатуры, то прошу проголосовать именно в таком ключе. Как я, собственно, сказал самой Пандоре, не я вас назначал. Вы брались за то, что вам было по силам и выполняли то, что должны были. Можно было бы лучше? Это вопрос другой повестки дня. В данный момент можем только поддержать нашими голосами „за“, если, конечно же, девушки сами согласны занять позиции на постоянной основе. И я буду крайне признателен присутствующему за столом Ланзо, если он проявит готовность помогать девушкам добрыми советами. За вопросы безопасности я не переживаю, в частности потому, что уже наблюдал, сколь опытны наши товарищи: Амин, Жак и Джон. Далее вы можете высказать собственные соображения на этот счет». «К чему такая спешка с твоим отбытием? У нас итак есть чем заняться. Пандора по-своему имеет для Надежды исключительное значение из-за отношения со стороны жителей. Да и нападение на нас трех гильдий — это существенные события. А ты, Алекс, представляешь ключевое или, скорее, единственное сосредоточение военной силы Надежды в свете количества оставшихся в строю солдат. У нас много раненых. Что, если армии искателей вернутся?» — задавался уместными вопросами Ланзо. «Это моя просьба — снять с меня полномочия», — пояснила Пандора. «Так нельзя, вы оба сейчас нужны Надежде!» — сказала Хлои. «Согласна. Я готова принять любое решение Алекса, но вы так скоро планируете нас покинуть, что это кажется неправильным…» — высказала свое мнение и Лиза. Амин также поддерживал Хлои в контексте, что сейчас не время покидать Надежду. Уже перебивая, Аннет, которая так же хотела что-то сказать, но из-за своей кротости и воспитания предпочла помолчать, пока прочие выскажутся.

Слова участников сливались в единую массу мнений, в которую трудно было что-то вставить или сконцентрироваться на чем-то конкретном. Пытаясь проследить общую нить разговора, Алексу оставалось ударить по столу, прерывая свободный обмен мнениями, переходивший в балаган. «Вы просто не знаете всех обстоятельств!» — высказался он и продолжил, смягчившись в голосе: «Быть может, Пандора, вернувшись рассказала вам не все… Мне это не ведомо. Грешен, что мало участвую в жизни нашего растущего города. Мы не обсуждали с ней события за время моего отсутствия. Для тех же из вас, кто не знает, доведу. Совет обязал нас выплатить в свою пользу компенсацию в тысячу кубов кристаллической эссенции. До своего возвращения я как раз был занят исполнением этого обязательства в землях города-гильдии Лимб. Чего вы, пожалуй, можете не знать, в том числе из-за блокады, так это то, что мне удалось сразить одного из легендарных юнит’ов, что пребывал в спячке на дне Бездны. Мне нужно проконтролировать исполнение обязательства перед Советом. В противном случае Надежда лишится своего правового статуса. Хотите, чтобы другой легион топтал землю этой долины? Пожалуйста, выбирайте! У Совета еще первая и третья имперские армии, шесть легионов и это только те, что готовы в маршевых колонах выдвинуться хоть завтра. А сколько тысяч солдат в пограничных гарнизонах и в городах? Просто примите и смиритесь, не все так просто. И не пытайтесь вдаваться в детали. Их больше, чем я могу вам объяснить. Без эссенции будущее Надежды предрешено. Мне нужно отбыть, нужно вернуться на юг. То, что произошло, не является случайностью, совпадением или прочей чушью, что бы вы себе не говорили и как бы себя не успокаивали. Совет знал о готовящемся нападении на Надежду, но ничего не предпринял. Но я хочу, чтобы вы все тут же забыли то, что я вам сказал. И не смели ни с кем обсуждать услышанное особенно с жителями Надежды. Я скажу вам, что будет дальше. Вы соберетесь с духом и выполните, что от вас потребуется. Я отбуду проконтролировать процесс на месте. Мы исполним обязательство Совета и получим бессрочную широкую автономию на правах города-гильдии и отведем удар от себя. Что касается Пандоры… Пандора, несмотря на давнее решение отказаться от пути искателя, согласилась вновь к нему вернуться и стать моим мечом. И Марс мне свидетель, будь у меня альтернатива, я бы предпочел для нее иную участь, но сейчас я вижу, что это единственно верное решение. А потому вас всех прошу меня поддержать», — закончил излагать мысли Алекс. Можно было, конечно, не приплетать символические божество, к которому часто взывали легионеры, и уж тем более не говорить, что семьсот лет назад был единый бог — веселый старикан, подсматривающий за всеми со своего облака, о чем присутствующие даже не знали, но для красного словца упоминание бога войны вполне подошло.

«Будь я проклят, поверить не могу. Наш золотой мальчик сразил легендарного юнит’а…» — произнес Амин, но быстро поправился после того, как Жак ткнул его в бок. «Простите, я хотел сказать, наш уважаемый глава двенадцатой гильдии». Амин все никак подсознательно не мог принять, что Алекс, молодой искатель, почти в два раза моложе него самого, с которым он несколько лет назад прибыл на это место, теперь глава города-гильдии. Сказывалась жесткая система патриархата, где возраст играл немалую роль в отношениях. И, конечно же, Алекс имел неосторожность задеть его солдатское самолюбие в прошлом. Из всех присутствующих только Джон сохранял молчание. Возможно, он чувствовал свою вину перед Алексом и теперь предпочитал быть на позиции обычного наблюдателя происходившего. Жак взял слово: «Если позволите, хочу дополнить картину произошедшего на перевале. Мы с солдатами и добровольцами из гражданских все последние дни после того, как армия искателей бежала, занимались зачисткой поля боя. Вероятность, что они сунутся вновь, крайне низка. В палаточных лагерях многое осталось нетронутым. Если кто еще не в курсе, оставшийся караван еще продолжает подвозить с передового лагеря уже пятый день без остановки оружие, провизию, доспехи, документы глав гильдий и прочие ценности, что были найдены на месте. В передовом лагере также остался усиленный гарнизон на случай, если все же найдутся те, кому приключений не хватило. Общей численности мы, конечно же, не знаем, но еще начиная с первого дня было понятно что объединенная армия искателей не превышает двух тысяч человек. По лесам следов пребывания других отрядов на данный момент не обнаружено. Потери на поле боя в ходе последнего дня превысили триста пятьдесят человек, точнее сложно сказать, наш глава гильдии слегка перестарался и по фрагментам оставшихся тел, я бы сказал, реальная цифра ближе к пятистам убитым. В ходе недельных стычек армии искателей также лишились, по меньшей мере, четверти от своей численности. В итоге можно сказать, что общие потери трех гильдий превысили тысячу человек. Главы гильдий у нас, после бегства с поля боя крупных сил противника уже не собрать, моральный дух низок. Я бы сказал, что в лучшем случае Алекс встретит какое-то количество искателей, блокирующих Сеигле, если они по глупости пойдут на такой шаг». Хлои спросила: «Алекс, когда ты вернешься в Надежду? Я имею в виду надолго. Твое пребывание нужно жителям больше, чем ты думаешь! Они были рады услышать от солдат, что ты вернулся, это поддерживает их в ежедневных делах и жизни. Им нужен их чудотворец, ради которого они оказались и остались на краю Империи… Ты можешь менять нас подобно фигурам на шахматной доске, но людей не проведешь. Им нужен настоящий глава. Здесь, в городе…» «Хлои, уверен, вас более чем достаточно для них. Оглянитесь, вы и без меня достигли многого. Знаю, это звучит как абсурд, но я и единого усилия не приложил, чтобы вы сделали все то, что имеете. Вы сами творите чудеса, вам просто не хватает веры в самих себя. Представь, что эти слова исходят от тебя лишь потому, что вас приучили верить во что-то. Что вы от чего-то или от кого-то зависете. Сначала вы верили в Совет. Потом, когда Совет пришел в ваш дом с дубиной, вы слегка иначе стали на него смотреть. И теперь вы полагаете, что светоч — я. Вы сами заслужили все то, что имеете. А что же до несущественного обстоятельства, то вернусь я к вам не ранее чем через восемь месяцев. Надеюсь, что уже надолго и какое-то время уделю и вам, и тому, чтобы сделать Надежду еще более преуспевающим местом», — сказал Алекс, стараясь поддержать присутствующих за столом. «Хорошо, но через восемь месяцев ты и Пандора непременно останетесь в Надежде на какое-то время. Хотя бы символически, поддержать людей! Как глава города Надежда, отказа я не приму!», — решительно и повелительным тоном сказала Хлои.

Алексу оставалось кивнуть в знак согласия. Ребята проголосовали ради формальности, поговорили на общие вопросы, посмеялись и стали медленно расходиться. У всех на сегодня еще было немало работы. Слова Хлои стали прекрасной чертой, условия которой приняли все. До ужина нужно было разрешить часть вопросов, а Алексу выполнить то, к чему он долго готовился в себе, мысленно прокручивая, как все исполнить. Близилась казнь глав гильдий Голдмун, Пиллар и Брут.

…Легионеры подготовили специальное место из свежего сруба, установленное в базовом лагере в первой секции, по типу помоста и также три плотно уложенные закладки поленьев под костры, на которых предстояло сжечь тела, пепел от которых Алекс также символически должен был доставить в штабы гильдий. Оставалось пригласить почетных гостей на мероприятие и провести всю церемонию. Люди уже собирались перед отведенным местом под казнь в ожидании, когда начнется процесс. У каждого из них были свои мотивы присутствовать на этом варварском обряде. И все-таки, Алекс ошибался. Он не мог казнить глав гильдий. На то были свои причины и зерно сомнений дало всходы — следовало менять план. И Алекс решил выступить перед людьми, ожидая, что они его поймут. Обращаясь к собравшимся, он заявил следующее: «Я знаю, что обещал вам отнять их жизни перед вами, как плату за их злодеяния… Но у меня было время обдумать это решение. Смерть — слишком легкое наказание для кого-то вроде них. Чему послужит их смерть? Она выставит их мучениками, и прочие гильдии будут иметь повод для мести. Я желаю их покарать не меньше любого из вас! Знаю, среди вас есть те, кто потерял близких, любимых, родных вам людей. Скорблю вместе с вами. И потому я не запятнаю ту жертву, которая была принесена всеми вами, принесена городом Надежда. Мы не просто убьем их, мы сделаем из них в назидание живое подтверждение тому, что любой, кто покусится на нас, будет страдать до конца своих дней!»

Всю свою речь Алекс сопровождал активной жестикуляцией, то в протянутых ладонях, обращенных к жителям Надежды, то к пленным главам Пиллар и Брут, жалко стоящих в стороне, то на зафиксированного главу Голдмун у своих ног. Нужно было эмоциональное усиление в дополнение к словам, чтобы люди прониклись иным решением. При упоминании о павших Алекс сменился в голосе на медленную речь, полную сочувствия и раскаяния, понизив интонацию в противовес сильной энергичной и хлесткой энергетике, требующейся в момент представления глав гильдий и упоминании их прегрешений и того, чем они послужат на будущее. «Для тех из вас, кто знаком, откуда черпают свою силу искатели, солдаты или главы гильдий, я продемонстрирую силу, что покарает их. Эти люди лишатся самой надежды на свое бессмертия. Они будут продолжать жить жалкой тенью самих себя, до конца своих дней сожалея и раскаиваясь в содеянном. Империя уважает лишь силу. Эти таковой лишатся. Они лишатся божественного благословения и станут изгоями, от которых отвернутся все те, кто склонялся перед ними. Их собственные люди будут презирать своих бывших господ. Подходите ближе, крови не будет», — с этими словами и взмахами ладоней Алекс стягивал людей ближе к помосту. И дождавшись, когда солнце скроется за верхушками деревьев и равнина останется в более тусклых тонах, Алекс начал разрывать инициацию с чипом одного за другим у всех глав. Это сопровождалось криками боли, исторгающихся из их глоток, брызгами слюны от неконтролируемой боли, пронизывающей их нервную систему. В лучах солнца это была бы совсем иная картина, но в тени отчетливо различалось, как их глаза тускнеют, а чипы выгорают от перепада интенсивности испускаемого Алексом напряжения, глаза вместо постоянного стабильного синего цвета прерывисто светились, а позже гасли навсегда, обреченные на вечную темноту.

Во время исполнения их нового приговора, когда Алекс разрывал инициацию и выжигал чипы. Было заметно, что часть из присутствующих жителей нашла даже подобное зрелище перебором. Эти несчастные извергли содержимое своих желудков на землю, наблюдая за болью и страданиями приговоренных. Все было окончено. Каждый из глав гильдий пережил разрыв инициации. Народ не расходился с места собрания до тех пор, пока беспомощные и исстрадавшиеся тела глав гильдий не унесли легионеры, помещая их вновь под замок. Люди получили то, ради чего пришли. Все обошлось без настоящей казни. «Завтра главы гильдий отправятся со мной. Они послужат живым назиданием нашим врагам. Вместе с тем покажут меня в нужном свете. Пусть лучше боятся меня до дрожи в поджилках, чем принимают за того, с кем можно играть», — заявил под конец Алекс.

Несмотря на то, что увиденное было не легче быстрого отсечения голов, Пандора поблагодарила Алекса за подобный исход, когда оба остались наедине. Она была против казни, хотя и не говорила ему об этом. С окончанием публичного мероприятия Алекс и Пандора были отчасти свободны от груза ответственности за Надежду. Они выполнили обязательную часть программы до их отправления, и теперь им оставалось разделить прощальную трапезу с друзьями и насладиться временем, предоставленным друг другу.

На следующее утро Алекс со спутницами отправился в путь как можно раньше. У них оставалось чуть менее полугода до очередного собрания глав гильдий в цитадели, а сделать еще предстояло так много. Они оставляли Надежду позади, удаляясь с конным отрядом солдат до Сеигле. Сама деревня несколько изменилась и больше походила на пункт приема беженцев или пострадавших. Все искатели, спускавшиеся с перевала, стягивались к этому населенному пункту. В деревне не было достаточно квалифицированных лекарей, а потому искателям оставалось надеяться на то, что им хватит сил пережить ранения и в то же время хватит монет, чтобы оплатить помощь от местных жителей. Во дворах было много стираной одежды, сохнущего перевязочного материала, что говорило о том, что жители приняли часть искателей на выхаживание за звонкое серебро прямо у себя.

Разведчиков, сопровождавших Алекса до Сеигле, не стали задерживать, а потому, взяв личные вещи и приняв пленников, ребята вернули лошадей, которые вереницей умчались вслед за разведчиками назад до Надежды. Алекс тянул за собой подвязанных за колодки глав гильдий по центральной улице Сеигле, и те кротко ступали за юношей, даже не порываясь бежать. Остатки их армий в этой деревне были не в лучшем состоянии. Смельчаков отстоять честь своих господ здесь и сейчас не нашлось.

Ребят встретил староста деревни и помог с отправлением на Пиллар с ближайшим караваном. Караванщик был неглупый человек и не вдавался в чужие дела, в частности, не спрашивал, почему главы гильдий связаны и в неподобающем виде. Ему хватило ума принять оплату и отрядить пустую крытую повозку для скромной компании. Тем более он увидел в руках Алекса свиток Совета, подтверждающий права главы гильдии, а в дела глав караванщик предпочел не лезть. Главы стояли над законом. Даже искатели из гильдии Пиллар, отряженные контрактом на сопровождение каравана, хоть и признали своего господина, предпочли остаться в стороне от происходящего. На мудрость их навели последние дни, в которые они наблюдали бегущих искателей по торговому тракту от Сеигле в земли Брут и Голдмун, поэтому ответ произошедшего напрашивался сам собой. А то, что поговаривали об искателе в черном из гильдии Надежда и вовсе говорить не приходилось. Об одном только Алекс жалел, что у них временное признание и нет своего собственного герба, под гордым реянием которого солдаты или искатели могли бы красоваться. А если на заднем фоне играла бы музыка — образ смотрелся бы вполне эффектно. Кто знает, быть может, и Алекс когда-нибудь будет помпезно рассекать в форменной одежде дорогих тканей со знаками отличия и перед ним будут склоняться люди… Конечно же, нет! Кого этим обманывать? Да и социальное неравенство Алекса по ночам не греет.

…Дорога была предельно спокойна. Имперским стражникам на стоянках торговых караванов и вовсе не было дела до тех, кого Алекс сопровождал. Имперские солдаты хоть и подчинялись приказам глав гильдий на местах в собственных землях расквартирования, но жалкий вид трех глав их обескураживал. Тем более солдаты видели, как через их стоянки уходили сборные отряды на восток, а возвращались побитые разрозненные стайки дворняг. Вдобавок — волшебный свиток от Совета, и главенство Алекса уже делали его неприкасаемым для этих добрых малых.

Неспешно, менее чем за месяц пути, ребята прибыли в Пиллар. Им пришлось сойти с каравана, чтобы не задерживать честного торговца и не обременять своими разбирательствами с охраной на бастионе, чей гарнизон охранял восточные врата города. Признав и поприветствовав господина здешнего города и земель, сержант стражи, выступавший в качестве командира отряда на воротах, попросил путников задержаться. Он извинился за неудобства и объяснил, что всего лишь хочет избежать проблем на вверенной ему территории. И если Алекс со своими спутницами препровождает главу гильдии до штаба, то было бы лучше сделать это под охраной стражи во избежание лишних неприятностей и возможных прецедентов нарушения порядка. Через четверть часа ребятам выделили два десятка стражи, что сопровождали их, разгоняя медлительных зевак с пути, проводя беспрепятственно по улицам города Пиллар. Штаб гильдии Пиллар располагался рядом с уже знакомым имперским банком.

Пояснив командиру сопровождения о своем непродолжительном отсутствии, Алекс отвязал главу Пиллар от двух оставшихся глав, плетущихся один за другим в колодках, взял под руки первого счастливчика, который мог расстаться с жизнью. Затем юноша провел его мимо колонн входной группы и в центральном зале, где проходил основной процесс приемки заказов на контракты от заказчиков и их получение искателями, громко объявил: «Господа и дамы, возвращаю практически в целости. Приветствуйте, ваш глава гильдии!» Похлопав неформально того по плечу, чтобы глава Пиллар не так расстраивался происходящему, Алекс удалился назад на улицу. После этого солдаты сопроводили ребят на стоянку караванов, где они взяли отдельный экипаж, запряженный парой лошадей, дабы ускорить процесс дальнейшего путешествия и двигаться в собственном темпе, не привязываясь к скорости движения караванов. Надлежало проделать немалый путь, в том числе — посетить город Брут, затем Голдмун и далее на Лимб к Энн Фловер.

Возчий всего за пятнадцать тысяч серебра согласился провести в дороге около полутора месяцев и пройтись по маршруту Алекса. И это цена была еще без стоимости охранения. Вряд ли можно было найти предложение лучше, особенно принимая во внимание специфический груз, который надлежало доставить. Дальнейший путь растянулся однообразием, длившимся день за днем. Пандора, как типичная девочка, становилась все более требовательной и хотела от Алекса времени и внимания, которого у обоих в пути было более чем достаточно. Мей и Жилан не сидели на месте, путешествие само по себе приносило разнообразие в их жизнь, и ребята достаточно неплохо проводили время вместе за вечерними столами или во время поездки, хотя Алекс по большей части время проводил с возчим, присматривая за тем, чтобы в пути не было неприятностей, а девушки в кабине экипажа созерцали пленников. Иной раз Пандора настаивала, чтобы они с Алексом уединялись на заднем месте для охраны кареты. Ей, как и обычной влюбленной, хотелось проводить с юношей больше времени. Она предпочитала ложиться Алексу на колени и так ехать, сжимаясь в его объятиях. Тем более так было мягче…

Отряд последовательно проделали весь путь от Пиллар до Голдмун, оставляя глав гильдий в своих штабах, где им было место, по крайней мере раньше, до того, как бывшие бессмертными утратили силы. И что особенно привлекло внимание, благородные семьи земель Брут предпочли сохранять нейтралитет. По крайней мере, их частные военные формирование не приняли участия в совместном походе на север с главой гильдии Брут. В Голдмун было все так же на удивление спокойно. Алекс ожидал чего угодно, но, видимо, после крупного поражения к новым приключениям ни одна из сторон не была готова. И, приняв своего незадачливого главу, ребят в очередной раз поспешили выпроводить из города. Оставалось увидеться с Энн Фловер — благодетельницей, которой Алекс обязан спасением Надежды и ее жителей.

Лимб… Отряд Алекса встретили радушно. Местные жители уже месяцы напролет жужжали о том, что выходец из низов, исключенный член их гильдии достиг высот в имперской иерархии и основал поселение на севере Империи. Он к тому же не так давно в одиночку сразил легендарного юнит’а, пробуждение которого грозило разрушениями и новыми смертями. Алекс безусловно не желал выступать в качестве живой рекламы, особенно для них, для Бессмертных отцов. Но для непосвященных умов, Алекс представлялся образом исключительного успеха, трудолюбия и примером того что в сложившейся системе имперского общества возможно все — было бы желание. Звучит как слоган: «Начни с себя, и ты добьешься успеха!». Так, факты и события вокруг юноши приобретали иные оттенки и перекраивались людьми, писавшими историю. Сам юноша подобной роскоши, как влияние на миллионы умов, был лишен.

Местные жители узнавали новоявленного героя, детишки вились вокруг него с просьбой продемонстрировать, насколько он силен. Ему оставалось только отмахиваться от надоедливой детворы и идти дальше к своей цели, к заботливой наставнице Энн Фловер, которая, как ни странно, его уже ожидала. В отсутствие Помело отряд элитных искателей помогал ей с делами. Энн все так же продолжала пребывать в своей башне, но что-то поменялось в ее отношении к жизни с момента, когда Алекс ушел из ее кабинета многие годы назад: тяжелые шторы были подобраны, окна открыты и зимнее солнце наполняло кабинет ярким светом. Изменилась и сама Глава. На ней было платье легких кремовых оттенков и меховая накидка поверх плеч, что, скажем, было непривычно и шло вразрез с ее образом, который формировался годами. Пройдя в кабинет, Алекс привычно слегка склонился, подавшись вперед, и произнес многозначительно: «Мадам». «Какой же ты зануда, Алекс! Я ведь уже просила обращаться ко мне просто по имени», — с этими словами Энн, подобно легкому воздушному бутону цветка, сорвалась с места и заключила юношу в объятия. «В вашей жизни перемены? Это радует…» — сухо произнес Алекс, не находя точку опоры, как подвести к практической плоскости причины своего прибытия. «Да так, есть один человек, который снял с моей души камень… Временами непослушный, доставляющий массу проблем и при всем этом удивительно непостижимый», — у нее было весьма приподнятое настроение. «Мадам, простите, если перехожу сразу к делу, но я только с дороги и последние месяцы выдались довольно насыщенными на события. А потому у меня к вам два вопроса: сколько я вам должен за доставленные неудобства с охраной и организацией работы на месте добычи? И есть ли доклады от Помело о ходе работ? Путь неблизкий и хотелось бы скорее узнать о положении дел…» — оставалось спросить в лоб, потому как это единственное, что заботило Алекса в данный момент. «А ты все такой же, закрытый и практичный… К вопросу о месте добычи… Последний отчет поступил от Помело неделю назад. Вот, возьми, можешь ознакомиться», — сказала Энн Фловер, вручая письмо, по тексту содержания которого было ясно, что работы еще далеки до завершения, но цифры поражали. Группа собрала более двух с половиной тысяч кубов кристаллической эссенции, что в значительной мере превышало требуемый объем. В то время, пока он вчитывался в сухие строки, Энн Фловер стояла у окна и смотрела на площадь перед штабом гильдии, должно быть, на летнее кафе, в котором девушки остались дожидаться юношу. «Алекс, тебе совсем не знакомы учтивость и чувство такта. Не знаю, что находят в тебе девушки, которые постоянно окружают тебя, но их количество не сокращается, как погляжу». Отрываясь от письма, Алекс произнес: «Вы правы, мадам, я не искусен в общении с людьми. И в то же время сугубо для того, чтобы вы были в курсе, похоже, я нашел свою вторую половину. Так уж получилось, что это именно Пандора». «Кто бы сомневался. У тебя это серьезно? Впрочем, нет, не важно. Ты, очевидно, сегодня же сорвешься на запад на место добычи, я права?» — поинтересовалась Энн Фловер. «Да, планировал выехать сегодня». «Останься на вечер, просто ужин и завтра отправишься в путь. Мир не перевернется, прибудь ты на сутки позже. Доставь бывшей главе такую блажь, и мы будем в расчете за оказанные тебе услуги со стороны гильдии Лимб». «Мадам, если вы хотите меня видеть, достаточно об этом сказать. Торги здесь излишне. Я думал предложить вам оставить часть эссенции в казне гильдии, вам ведь еще платить ежегодный взнос Совету», — Алекс сделал излишне щедрое предложение Главе за ее добрую услугу. «Я подумаю над этим, спасибо. Ужин в 19:00, не опаздывай, тебя встретят на первом этаже. Пока же можешь вместе со спутницами привести себя в порядок с дороги». «Как пожелаете, мадам, мы будем к 19:00. До встречи», — на этих словах Алекс покинул ее кабинет.

Пандора с сестрами были в летнем кафе. Алекс присоединился к девушкам. Обернувшись вверх и бросив взгляд на возвышающуюся башню Энн Фловер подумал: «Мы и правда у нее как на ладони. Пандора поинтересовалась: «Как все прошло?» После комментария, что неоднозначно, но нас пригласили на ужин, ребята удалились готовиться. Предстояло привести себя в порядок, посетить купальни, а девушкам непременно пройтись по магазинам. Им хотелось присмотреть что-нибудь на вечер, в чем было бы не стыдно показаться. А для Мей и Жилан — это была прекрасная возможность познакомиться с городом Лимб.

К 18:45 ребята вернулись в штаб гильдии, где их встретил человек из прислуги. Непродолжительное ожидание в обеденном зале для гостей, куда позже спустилась Энн Фловер. Уже здесь она предстала в привычном строгом наряде: черном ночном платье до пола с покрытыми плечами вроде небольшого темно-серого пиджака, скромным жемчужным ожерельем на шее и винтажными серьгами с кроваво-красными камнями. И почему девочки смеются над комплексами мальчиков? Ведь как только вопросы доходят до одежды, они впадают в пресвятое неистовство крайностей от гордыни до зависти. И при этом, если у кого-то язык повернется подчеркнуть этот занятный факт, «Бегите глупцы», — будет последним, что вы услышите в этой жизни. Вещи, купленные девушками в лучшем магазине города Лимб, и близко не лежали с нарядом Энн Фловер. При ее появлении Пандора слегка сжалась, сдавливая руку Алекса неосознанно для себя.

За столом прислуживало несколько человек. Разливали напитки и подавали горячие блюда после прибытия своей госпожи. Городу Надежде до подобного сервиса было далеко, но жители и не строили буржуазное общество, предпочитая начать все с чистого листа. Мир, стремящийся к безденежному равенству, — «утопия из утопий». Если не знать, что это только первый шаг, ведь как только приоткроется дверь, станет очевидно, сколь глубока кроличья нора. Человеческое представление об утопии — жалкое подобие наскального рисунка. Ее же крайностью может выступать художественный классицизм. Но не стоит забывать, что Бессмертные отцы — сама суть и воплощение противоположной крайности утопии.

«Алекс, с твоими спутницами все хорошо?» — поинтересовалась Энн Фловер, оторвав юношу от очередного наблюдения, от которого слегка взгрустнулось. Ну, совсем слегка… «Да, мадам, думаю, с ними все неплохо. Они несколько шокированы вашим прелестным нарядом», — эти слова Алексу стоили тычка в бок от Пандоры, пытавшейся сделать вид, что ничего не происходит. «Это и не исключено. Я трепетно собирала свою коллекцию десятилетиями. Мои наряды — реликты, доставшиеся нам из прошлого», — с некой теплотой по отношению к вещам сказала Энн. Алексу подобное никогда не понять… У него то и обычного хобби не было, не то чтобы собирать дорогущие реликты канувшей цивилизации. «Мне сразу показалось, что здесь что-то не так. Такой ткани и покроя не найти во всей Империи», — проявляла свою наблюдательность Жилан. «Это походит на одежду, которая лежала у нас на складе в Надежде после того, как Алекс разделался с несколькими отрядами Внутреннего круга», — выдала Жилан, продолжая мысль, не моргнув глазом. «Да? А Алекс делал еще что-нибудь незаконное?» — подначивала ее Энн Фловер со смехом. Мей, одергивая младшую, строго сказала: «Жилан, всему свое место и время». Алексу оставалось пропускать все мимо ушей. Это была не та компания, в которой стоило напрягаться по таким пустякам. «Спасибо вам, уважаемая Энн Фловер, за помощь в разрешении обязательств Надежды. Мы вам очень признательны», — сказала Пандора, желая подчеркнуть особую роль бывшей Главы. «Ради Алекса я и не на такое пойду», — превращая это в тост, подняла бокал Энн Фловер и пригубила. «Энн Фловер, я вас себе другой представляла. О вас ходят столько историй в Голдмун, в частности, из-за пограничных войн в прошлом. Вы же в большей степени походите на благородную женщину, чем на грозного воина», — делилась впечатлением от знакомства Жилан. «Моя дорогая, ты еще слишком молода, чтобы понять. Мне в свое время довелось наиграться как в воина, так и в искателя, не важно, как это назвать. Приключения на жизненном пути подтолкнули меня посетить все известные земли Империи. Жизненный багаж стал настолько велик, что требовал соответствовать положению главы. Но со временем приходит осознание лишь одного — одиночество, вот худший наш враг, его не с кем разделить», — делилась сокровенным эта бессмертная, чей век уже перевалил за сотню лет, но она по-прежнему была молода и прекрасна. Пандора неосознанно для себя в этот момент взяла Алекса за руку. Возможно, ей были близки эти страхи. Она положила свою руку поверх руки своего возлюбленного, которой тот держал бокал. Энн Фловер не преминула отметить для себя этот значительный факт, быстро отведя взгляд. «По крайней мере, вижу, что у вас двоих все неплохо», — произнесла Энн Фловер. «Я задумалась над вашими словами и не заметила, как потянулась к Алексу», — виновато говорила Пандора, стараясь выверять слова и продолжая свою мысль: «Не знаю, как вы на это смотрите, уважаемая Энн Фловер. Вы для нас — и глава гильдии в прошлом и в то же время вы по-особенному относились к Алексу. Мне даже неловко». «Не продолжай, дитя. Он выбрал тебя, а это чего-то да стоит», — сказала Энн Фловер. «Простите, а я могу задать вам несколько личный вопрос?» — обратилась Пандора к Энн. «Спрашивай, постараюсь ответить». «А как вы узнали о своем отторжении и бессмертии? Как это проявляется?» — спрашивала Пандора, желая разобраться в себе. «Ты меня слегка удивила своим вопросом… Неужели Алекс уже начал заигрывать с бессмертием?» — делая глоток, улыбаясь, спрашивала Энн Фловер. Но вопрос, скорее, был риторическим. Многое из того, что делал Алекс, лежало вне пределов ее понимания. Энн продолжила: «Алекса нельзя принимать за образец, когда мы говорим о бессмертии или отторжении. Его глаз, скрытый под повязкой, как внешнее проявление — это что-то из ряда вон. Зачастую отторжение связано с тем, что наше тело получает какой-то дефект по мере поглощения эссенции. Все из известных бессмертных получали его в цитадели с благословения Бессмертных отцов. Среди бессмертных не практикуется рассказывать другим о себе. Мы не знаем общей картины и то, какие у кого отторжения. С практической стороны вопроса мы вольны не обсуждать такие моменты, так как это означает раскрыть свои карты, допустить слабость или таковой показаться. Но мои наблюдения говорят, что зачастую оно сопряжено с внутренними изменениями», — под внутренними изменениями Глава подразумевала собственное бесплодие, но как всякая девочка чуралась этим. Это как быть белой вороной. Особенно для нее, подающей пример во всем, за что она ни бралась. И ей было сложно принять то, что такая простая вещь обошла ее стороной. «Пандора, а почему ты спросила про отторжение?» — с подозрением спросила Жилан. Пандора повернула голову в сторону Алекса в поисках поддержки. «Ты сама вольна решать. Если хочешь, объясню я», — сказал Алекс Пандоре. После положительных кивков она вновь взяла Алекса за руку и слегка нервно водила пальцами поверх его пальцев. Прочие присутствующие уже отчасти понимали, о чем может пойти речь. «Мы с Пандорой не уверены, да собственно я и в своем бессмертии не уверен на все 100, но более месяца назад, еще перед выходом из Надежды, я, как мне показалось, ввел достаточно эссенции в Пандору. Остальное — несущественные детали, не на этом нужно фокусироваться. Если коротко, Пандора переживает о возможных последствиях. Как-то так, если захочешь дополнить, прошу», — Алекс пытался описать причину некоего самокопания со стороны возлюбленной на первый взгляд и возвращал ей возможность его поправить. «О-о-о, значит, еще одна печать сорвана. Мальчик мой, ты просто не знаешь пределов своим грехам. Теперь ты создаешь бессмертных», — Энн жадно отпила из бокала на этих словах. «И, Алекс, на свой счет можешь не переживать. Ты бессмертен более прочих. Не бывает людей, обладающих твоей силой и при этом подверженных течению времени». Далее она обратилась уже к Пандоре: «Что касается тебя, дорогая. Доверься ему. Не думаю, что он настолько беспечен, что не знал, что делает. На моей памяти интуиция его еще ни разу не подводила. А вот с отторжением тут я тебе не помощник. О своем я узнала многими годами позже и меня, честно, даже не интересовали отторжения прочих бессмертных», — глава задумчиво закончила свою речь. Пандора, конечно же, не получила однозначный ответ, но ей стало чуть спокойнее, хотя бы от того, что просто не держала это только в себе и услышала мнение со стороны.

Все то, что знала Глава, не было тайной и для Алекса. И все эти слова относятся к категории домыслов и слухов, которые Алекс для себя уже начал переоценивать. Отторжение первого порядка, второго, изначальный Внутренний круг, — все это походит на одну большую сказку под соусом эссенции. Ему уже доводилось трижды сталкиваться в бою с бессмертными, ни в одном случае он не встретил подтверждения активно распространяемых вокруг бессмертных слухов. Но всегда было одно «но»! Даже для нее Алексу следовало оставаться несведущим человеком. Вера Энн Фловер в устои Империи была ее сильной стороной, в то же время представляло ее слабость. Она не могла сделать следующий шаг, оставаясь под тяжелой пятой ограничений, возведенных в абсолют имперскими законами. Женщина, которая имеет впереди целую вечность, но не прожившая ни один день для того, чтобы заглянуть «за». А что там за решетками, выстроенными Бессмертными отцами? Алекс мог бы разрешить ее дилемму, позволь она это сделать. Но сделай Алекс это слишком рано, то раскрыл бы свои карты. Как для Энн, так и для Бессмертных отцов. Энн бы не смогла скрыть своих изменений, и это непременно бы вскрылось с проверкой Академии. Вдобавок, как Энн с этим жить? Как ей следовало ужиться с предыдущей Энн Фловер, свято полагавшей, что Бессмертные отцы — посланники божьи? Ведь получи Энн Фловер новый жизненный опыт, это вступит в конфликт с Энн Фловер в настоящем. А быть столь бессердечным по отношению к этой женщине и доводить ее до расстройства личности, Алекс не хотел. Быть может, скрестить клинки ей будет проще, чем принять истину. Алекса отвлек риторический вопрос Жилан: «Ну как так… А где я была, когда раздавали бессмертие?!»

Мей заняла Жилан, отвлекая от Энн Фловер и Алекса своими вопросами, и пользуясь случаем, юноша уточнил у Энн Фловер, будет ли удобна ей его задумка: «Мадам, думаю, вы могли успеть соскучиться по вашей помощнице. Нас уже будет более чем достаточно для контроля за процессом добычи. Что скажете, если я направлю ее к вам?» «Это бы мне помогло, спасибо. По правде, без Помело весьма непривычно. Минули годы. Теперь остаться без столь компетентного человека под рукой весьма затруднительно», — поддержала предложение Энн.

Ужин подходил к концу. Глава собиралась покинуть своего воспитанника, но, замешкавшись в дверях, повернулась к сидевшим за столом и посчитала нужным добавить: «Алекс, загляни ко мне как-нибудь, когда разберешься со всем. Мои двери для тебя всегда открыты», — после чего скрылась в коридоре.

Пандора, Мей и Жилан еще какое-то время обсуждали поданные блюда, прогулку по городу и прочие вещи, которые Алекс никогда не понимал. Не понимал в контексте: «Что дает обсуждение одного и того же получаемого опыта?» Ведь результат не менялся. Он извинился перед девушками, сказал, что Пандора может не торопиться и спокойно обсудить все с сестрами. Затем поблагодарил прислугу за чудесный вечер и прошел вслед за мужчиной, который указал ему комнату, в которой Алекса разместили. Последние слова Энн Фловер напомнили юноше ключевую для нее дилемму. Жаль, что игрушка, доставшаяся Главе, оказалась не способна заглушить гнетущее ее одиночество. Дать иллюзию целостности и смысла в жизни. Быть может, Алекс заглянет к ней, если выкроит время.

На следующее утро ребята покинули Лимб. Алекс не посмел лишний раз тревожить Энн Фловер, и они выдвинулись на место добычи ранним утром от стоянки торговых караванов конным экипажем. Впереди была еще одна неделя ожидания по уже избитой и хорошо известной дороге. Пандора не говорила с Алексом о том, что между ними произошло ни по пути в Лимб, ни теперь, хотя времени у них впереди предостаточно. Речь была не о них как о паре, вопрос касался ее бессмертия и цены этого в виде отторжения. Возможно, ее эмоциональная привязанность к Алексу создавала между ними барьер ее собственных страхов, который, в свою очередь, не давал ей расслабиться. Быть может, она не хотела проявить своего рода неблагодарность или показаться непоследовательной в решениях. Пандора получила дар, оборачивающийся для нее проклятием из-за страха перед Алексом. Она ожидала чего-то другого, более явных признаков, что дали бы ей понять, какую цену ей придется заплатить за вечную жизнь. И Алексу пришлось самому начать с ней разговор на эту тему.

Девушка привычно для себя лежала у Алекса в объятиях. Взгляд упирался вдаль, туда, откуда они выехали несколько дней назад. Алексу пришло в голову подтянуть Пандору к себе так, чтобы она спиной лежала на его коленях, а ее голову он придерживал правой рукой. «Может, поделишься со мной своими мыслями?» «О чем ты, Алекс? Все хорошо», — отнекивалась Пандора. «Может, мне и сложно найти общий язык с людьми, но наблюдать за ними — это мое. Скажи мне, что тебя тревожит. А я сделаю вид, что не знал об этом. Ты мне выскажешься, а я, в свою очередь, не успокаивая тебя ложными надеждами, просто скажу, что смогу все исправить, какой бы ни была цена твоего бессмертия», — снисходительно говорил Алекс, вглядываясь в ее глаза. «Мне тревожно слегка, возможно, сильнее, чем слегка. Тебе я не хотела об этом говорить, ведь я согласилась сама, ты сделал это ради меня. Я не хотела показаться…» — оправдывалась за свое молчание Пандора. Вместо тысячи слов порой лучше просто помочь кому-то замолчать. В этом случае лучше всего подошел поцелуй, который был неверно истолкован в пользу призыва, нежели средства сбить волну заблуждений. «Ты же моя маленькая девочка. Развей свои опасения и забудь, как страшный сон. То, что Энн Фловер принимает за свое отторжение, я мог бы исправить, но она сама к этому не готова. Ты же решила для себя быть моей половиной и смыслом. Неужели ты думаешь, что я не найду способа спасти и оградить тебя? Тем самым спасая себя… Дам подсказку… Я бы мог исправить даже свой глаз, если бы он не был мне столь полезен», — Алекс старался подбирать факты, которые можно было бы трактовать узко и в пользу Пандоры. «Так ты у нас эгоист? Спасешь меня для себя?» — спросила Пандора. Пожав плечами, Алекс ответил: «Пожалуй, что так. Ты своего рода мой эгоизм, и гордыня, и тщеславие. Не мог же я упустить самую красивую девушку в Империи». «И все-таки ты — грязный льстец», — заулыбавшись, сказала Пандора и, поманив пальцем, наградила новой серией поцелуев. Они ехали на задней скамье для охраны, расположенной через кабину от возчего, а потому Мей и Жилан, если и слышали разговоры, но не видели эмоциональных вольностей, которые допускала Пандора.

Прибытие на место добычи состоялось в ожидаемый срок. До встречи глав гильдий в цитадели оставалось еще три месяца. Солнце клонилось к закату. Аврора и Помело встречали экипаж. Мей и Жилан вышли из кабины с рюкзаками, и Аврора радостно их приветствовала. Она успела соскучиться по девочкам, поскольку у нее с Помело не было ничего общего, и это «общее» не нашлось даже за время отсутствия Алекса. К незнакомцам Помело чаще относилась высокомерно, несмотря на то, хотя была крайне добра. «Алекс с вами?» — раздался голос Авроры. «Да, позади экипажа, воркует с Пандорой», — ответила Жилан и тут же получила легкий нагоняй по загривку от Мей. «Ай, за что? Что ты меня задираешь? Мей, они ведь и правда там тискались», — продолжала оправдываться младшая сестра. Алекс с Пандорой вышли на шум, и Аврора изменилась в лице, едва обратила внимание на то, как Пандора держала Алекса за руку. «Вы вместе. Как неожиданно. Хотя, чему я удивляюсь? Вас долго не было», — выдавала свое разочарование Аврора.

Помело деловито подошла к ребятам и спросила: «Здравствуй, Алекс, какие дальше планы? В Лимбе были? Природа, воздух, конечно, хорошо, но я не прочь вернуться». «Здравствуйте, уважаемая Помело. Верно, мы прямиком из Лимба и от самой Энн Фловер. Мадам хотела видеть вас возле себя как можно скорее. И мне было бы удобно, если бы вы ознакомили меня лично с текущим положением дел в лагере, и я с чистой душой отправил бы вас к вашей госпоже с частью кристаллов», — Алекс проявлял максимальную формальность и театрально раскланялся при встрече с этой бессмертной. «Это можно счесть за добрые вести. Следуй за мной глава двенадцатой гильдии, проведу тебя по лагерю и ознакомлю с положением дел. На какой цене сошлись с госпожой?» — интересовалась Помело практической стороной вопроса. «Мадам не выставляла конкретных требований. Думаю, тысячи кубов эссенции будет достаточной оплатой за предоставленные услуги», — говорил Алекс, сознательно завышая сумму до абсурдных чисел. «Это более чем двухгодовой налог для города Лимб. Если ты серьезно, я с радостью приму столь щедрое вознаграждение», — произнесла она и продолжила: «Идем, отдам приказ начать погрузку и заодно покажу наши успехи за время твоего отсутствия», — на этих словах Помело Алекс последовал за бессмертной. И, да, Помело заочно познакомила Алекса с соседями, чей лагерь в лучах заходящего солнца было отчетливо видно. Имперская армия, посланная Советом, встала лагерем севернее места добычи, видимо, так продолжая наблюдать за происходящим, не решаясь вмешаться в процесс, когда добыча проходила под контролем личной помощницы главы гильдии Лимба.

Погрузка затянулась на пару часов. За ужином Аврора поделились произошедшим за время отсутствия юноши. Староста позаботился об увеличении рабочих рук на площадке и, не обремененные более утилизацией, местные трудяги измельчили кристаллов чуть более чем на две с половиной тысячи кубов эссенции. Аврора отчиталась, что у нее осталось еще почти сто пятьдесят тысяч серебра с учетом прочих расходов за телеги и охрану. Расходы укладывались в бюджет, тем более что Алекс не намеревался задерживаться. Как только Помело отбудет и прочие лишние глаза будут отосланы назад, в деревню Попутный ветер, Алекс собирался поглотить кристаллы еще только ожидавшие своей очереди на дробление. Хотя от такого количества ему ожидаемо будет дурно… Но подобная мера сэкономит всем и время, и монеты. Тем более меньший объем кристаллов будет проще вести, а с учетом того, что передача эссенции Пандоре прошла более чем успешно, это означало лишь то, что более Алекс не был скован физическим телом кристаллов, а был вполне способен напрямую передавать свой запас эссенции без промежуточной формы. Значит, ему нет нужды накапливать эссенцию для возможных случаев лечения на будущее.

Помело отбыла с грузом, с частью людей и охраны искателей гильдии на восток к деревне Попутный ветер, вставая далее на торговый путь до Лимба. «Алекс, а ты не много ей предложил в качестве вознаграждения за услуги?» — проявляла свойственные для себя сомнения Пандора, когда речь заходила о деньгах. «Дорогая, не мелочись… Это же ради Энн Фловер. Она…» — хотел было напомнить основания для подобного решения, но Пандора его перебила. «Все, молчу, молчу, не начинай! Ты прав, прости, привычка», — улыбаясь, Пандора демонстративно прикусывала кончик языка. «Время идет, если мы продолжим в таком же темпе, то можем не успеть», — сетовала Аврора на скорость работы. «Продолжать работу нужды нет. Завтра начинаем погрузку и разгоняем всех лишних по домам, выплачиваем долги, если еще должны за проделанную работу», — поделился Алекс планами на следующий день. «Алекс, ты же не думаешь вновь поглотить кристаллы?! Это скажется на тебе», — произнесла Пандора, вспоминая случай в лагере, когда он вырубился. «Риск есть, что тут добавить. Но, в любом случае, продолжать работы себе дороже. Вопрос вертится вокруг вопроса — смогу ли я впитать подобное количество эссенции? Но то, что я отрублюсь, факт. Так что вам придется повозиться с моим телом какое-то время», — подтверждал Алекс опасение своей зазнобы. «Поверить не могу. Пандора стала бессмертной, Алекс сидит и спокойно рассуждает о том, что поглотит горы эссенции. А я — всего лишь такой же слабый воин, которому еще расти и расти», — грустно подводила итоги Жилан. «Так, ладно, я на боковую!» — произнес Алекс. Он не хотел ввязываться в дискуссию Жилан и Авроры о бессмертии. Пандора откланялась вслед за ним, оставляя Аврору, Мей и Жилан у ночного костра. Интересно, что могло быть общего у них для беседы?

…На следующий день Алекс прошелся по равнине и собрал все кристаллы, что еще разрозненно лежали в разных местах, где проходил бой. Глаз отторжения в этом блестяще помогал. В итоговой куче необработанных кристаллов эссенции было, по меньшей мере, кубов четыреста или пятьсот. А это минимум еще один месяц работы и более пятидесяти тысяч расходов серебра. Нет, все-таки поглотить было правильным решением. После того, как Помело забрала часть, причитающуюся в пользу Энн Фловер, на складе осталось еще более тысячи семисот кубов. Передать Совету обязательную часть сбора и останется еще семьсот кубов. Прочие выплаты Алекс счел ничтожными, особенно в свете нападения глав гильдий на город Надежда.

В данной ситуации Алекса интересовала оборотная сторона вопроса: «Насколько я выпаду из реальности, поглотив такой объем за раз?» Приступить к подобному фигуральному пиру Алекс собирался после того как караван будет готов, и девочки настроятся на последующую дорогу до Империума. Дорога была неблизкой, и она по меньшей мере продлится от полутора до двух месяцев в зависимости от сложности в пути. И под перевозку эссенции уйдет двенадцать телег, еще две — для отрядов охраны, одна — для Алекса с девушками и еще одна — для припасов, в том числе для запасных частей для ремонта на случай поломки транспорта в пути.

Перед тем, как приступить к поглощению, Алексу следовало убедиться, что у девушек все в порядке, и они знают, что делать. Пандоре предстояло взять руководство на себя на протяжении всего пути до Империума, и Алекс хотел лишний раз узнать, как она. «Свет очей моих, готова к последнему рывку?» — спросил Алекс у Пандоры. «Что-то новенькое, Алекс… К чему бы это?» — встречно спросила она. «Переживаю за тебя, быть может, слишком привязался. Оборотная сторона длительного одиночества. Я не знаю, каковы будут последствия моих действий, поэтому хотел знать, что ты готова к дороге», — сказал Алекс. «Все будет хорошо. Мы ведь большие девочки. И я буду скучать, пока ты будешь пребывать во сне», — обнимая Алекса перед расставанием, сказала Пандора и поцеловала в щеку.

Работники продолжали подготовку каравана, а Алекс, в свою очередь, готовился вобрать в себя самое большое количество эссенции в своей жизни за раз. Мей, Жилан и Аврора стояли позади Пандоры и наблюдали за тем, как гора кристаллов таяла у них на глазах. Признаки слабости и потери контроля над телом начались прежде, чем Алекс закончил и, похоже, процесс протекал без его участия, ведь юноша выпал из реальности. Его мозг и нервная система не выдержали.

И тем не менее оставался фундаментальный неразрешенный вопрос. Каковы будут действия Бессмертных отцов? Ответ оставался покрыт туманом неведения. Алексу удалось вывести трех из одиннадцати глав гильдий, лояльных Совету, из игры. Временный успех и короткая передышка до момента, пока позиции новых глав не упрочатся в городах-гильдиях. Следующий же шаг — битва за умы. Надежде требовалась свежая кровь, и люди начнут стягиваться в город по мере формирования веры в полную автономию. Крохи мыслей, что крутились в капле покидающего эту реальность сознания.

Глава 20 
Ошибаются все

Впрочем, времени обдумать у Алекса еще предостаточно. По крайней мере, он так полагал по мере погружения в сон. Таково было ложное представление до того момента, пока не пришел в себя, как ему казалось. «Алекс, Алекс, ты меня слышишь?» — голос отдавался в его голове так громко, как только мог. Раздражая, в первую очередь, тем, что его перекрестное эхо сам юноша заглушить не мог. Возвращение в реальность было довольно мучительным. Внешний звук был излишне громким, и он не различал, был ли способен просить говорящего быть тише или это были всего лишь его мысли, утопающие в тишине небытия. Черной непроглядной пустоты, из которой Алекс не мог никак выбраться.

Открыть глаза было предельно болезненно, они были раздражены и горели от света. Ситуация все больше угнеталась с нараставшим количество голосов эхом, отдающимся в голове, против его желания. Внезапно захотелось вновь вернуться к пустоте и покою. К забвению… Не описать словами, сколько прошло времени, прежде чем ему удалось вновь погрузиться в себя как можно дальше от этих раздражающих реакций.

Что было сделано не так? Есть ли предел поглощения эссенции для оператора? Какова природа связи нервной системы и эссенции? В конечном итоге их успех, связующий оператора и энергию глубокого космоса, ничего не значил. Бессмертные не знают ни себя, ни то, что делать с полученной силой. Многие вопросы оставались без ответа. Все было лишь в области теоретической физики или квантовой механики за пределами «постоянной Планка». Накопленная эссенция переполняла организм, не давая сосредоточиться на отдельных мелких процессах, а мозг, как будто предательски не успевал обработать количество раздражителей во временном горизонте ранее известного масштаба. Нужно вновь привыкать к ограничениям материального мира.

Голоса возобновились вновь, но их стало меньше или они вовсе затихали. Свет сменялся тьмой и теплотой тусклого свечения, возможно, испускаемого свечей. Так время растягивалось в бесконечную прямую, вплоть до того момента, пока Алекс не смог восстановить контроль над конечностями и ощутить тепло другого человека. Легкое сопение Алексу на ухо и объятия подчеркивали, что это была Пандора. Ей приходится возиться с таким бесполезным куском плоти, как Алекс. Интересно, сколько прошло времени в реальном мире? Фокусировка и световосприятие позволили оценить картину происходящего. Тусклый свет свечи и Пандора спит рядом. Подводил еще световой спектр, — не все объекты были в привычных оттенках. А говорить, по всей видимости, Алекс еще не мог. Его ошибкой было полагать, что ему по плечу впитать без отдачи столько эссенции за раз. Новые ощущения дополнились пониманием, что связь с материальными объектами превзошла известный ранее предел. Алексу не требовалось встать с кровати и распознать запах содержимого кружки, оставленной на тумбочке, чтобы сказать, что это остатки домашнего вина. Это уже был вопрос не усилившегося обоняния, сколько связи объектов в пространстве на молекулярном уровне. Чувство происходящего до момента самого события. Мозг, подобно младенцу, сжимался в форме эмбриона под тяжестью такого объема считываемых данных даже в пределах одной комнаты и просил его пожалеть. А ведь Алексу еще только предстояло восстановить контроль и адаптироваться к расширенным возможностям. Вплоть до утра, продолжая шаманить над собой, Алекс бился под разными углами над одним и тем же вопросом. Происходит ли аналогичная реакция у Бессмертных отцов или легендарных юнит’ов с учетом того количества эссенции, что собирают они для своих нужд?

Пандора проснулась и, подобно изящным кошачьим переминаясь, опиралась на бок и, окинув юношу взором, встрепенулась от удивления. «Очнулся! Ты пришел в себя, Алекс!» — с этими возгласами она чуть не принялась трясти его от воодушевления. Алекс не мог ей ответить или подать сигнал. Подчинялись только глаза. Оставшееся же тело по-прежнему игнорировало мыслительные команды. Услышав крики Пандоры, в комнату вбежали Мей и Жилан, чтобы лично засвидетельствовать его возвращение к реальности. Энтузиазм быстро слетел с их лиц, когда девушки увидели все такой же кусок мяса, прикованный к кровати, но с открытыми глазами. К их появлению Алекс с Пандорой обменивались ее воспоминаниями за время отсутствия юноши. Оставаясь неспособным говорить как прежде, Алекс без спроса влез в ее голову, когда она его обняла, и говорил с ней напрямую, через ее прикосновение.

Из воспоминаний Пандоры

На второй день пути каравана что-то пошло не так. Алекс начал бредить и едва не разнес тем самым повозку, в которой мы его везли. Его трясло, и он говорил о том, что ошибся. Он не реагировал на мое присутствие и то, что он говорил, меня пугало. В его словах звучали отрывки фраз о его ошибке, что он недооценил одну из переменных и что мы должны вернуться в деревню. Он обращался к нам напрямую и повторял, что нам нужно вернуться, повторял раз за разом без конца, только предостережения и призывы вернуться, никак не реагируя на нас более и не пробуждаясь.

Его состояние подавляюще сказывалось на нас. И нам оставалось, как и прежде, лишь подчиниться. Нас угнетало то, что мы не понимаем происходящего и не в силах получить ответ. Сам же Алекс успокоился моментально, стоило каравану развернуться и двинуться обратным курсом к деревне. Подобная реакция породила в нас еще больше вопросов. Как он мог понимать, куда движется караван, оставаясь без сознания? Что заставило его нас развернуть? И в чем он ошибся?

После возвращения в деревню Попутный ветер мы сняли несколько дворов для того, чтобы расположиться под крышей и не переживать за сохранность груза. Оставшиеся искатели гильдии Лимб, приданные нам в сопровождение Помело вплоть до стен Империума, приняли охранение и были встревожены расползавшимися слухами. Часть из них исходила от тех немногих жителей, кто был свидетелем странного поведения Алекса в повозке. Искатели несли усиленное охранение особенно по ночам, не полагаясь на солдат Империи, расквартированных в деревне.

Мы стояли пятый день, не двигаясь с места, и чего-то ждали. И, похоже, начиналось то, о чем, по всей видимости, Алекс пытался нас предупредить. Я была с ним у кровати, омывала лицо, в то время как в дом вбежал один из искателей и со словами: «Готовьтесь, у нас гости!» — поспешил вернуться к своим товарищам. Я вместе с Мей, Жилан, наспех вооружившись, сорвались к искателям. Аврора оказалась бы обузой, нежели помощью, и мы оставили ее присматривать за Алексом. «Пришли за нами», — сказал один из искателей, выглядывавший через забор двора, в котором мы расположились, указывая рукой в направлении вооруженных групп на окраине деревни. Там, впереди, группка солдат Империи направилась к отрядам неизвестных выяснить личности и причину их появления. Другие имперские солдаты, защищавшие деревню, ходили по улицам и криками загоняли людей по домам с призывами укрыться. Ситуация накалялась.

Кажется, мне были знакомы доспехи неизвестных. Такие же были на отряде Внутреннего круга, в составе которого в Надежду заявилась Аврора. Что они делают? Неизвестные напали на Имперских солдат. Все произошло стремительно. Трое солдат, которые подошли слишком близко, ударами были повалены на землю, не имея возможности опомниться, и удерживались под угрозой смерти. Оставшиеся имперские солдаты из этой группы бросили несколько дротиков, но те отскочили в сторону от доспехов неизвестных. Попытка защититься оказалась тщетной. Обнажив оружие, солдаты с криками бросились выполнять свой долг, но упали сраженными раньше, чем смогли скрестить свои мечи с нападавшими в ближнем бою. Неизвестные переглянулись и все повторилось. Все как в Надежде, когда Алекс сражался с группой Авроры. Это оружие, издающее странный протяжный звук и пламя лишили жизни прижатых и беспомощных к земле солдат. «Вы это видели? Они перебили имперскую стражу!» — говорил встревоженный искатель рядом с нами. «Подбери сопли, скоро они будут здесь. Готовьтесь дать бой!» — сказал другой, что был постарше. «Какой еще бой? Они перебили десять солдат, не моргнув глазом. Нужно как можно скорее отсюда сниматься. Скроемся дворами», — сказал в стороне искатель из другого квад’а. «Настоящий воин не бежит с поля боя. Нужно только подпустить их ближе!» — порицая искателя, говорила Жилан. «Давайте для начала узнаем, что им нужно. Если они пришли за эссенцией, не стоит за нее умирать, тем более, когда у нас нет шансов. Нам нужно сохранить Алекса любой ценой. Он и есть Надежда. Без него все лишится смысла», — сказала я остальным. «Согласна, от этого боя лучше уклониться. Неизвестные солдаты вооружены реликтовым оружием», — поддержала меня Мей. Позади показалась Аврора. Вопреки приказу остаться с Алексом, она подошла к нам. «Расслабьтесь, ребятки, сегодня умирать никому не придется», — в непривычном для нее тоне сказала Аврора, окидывая взглядом неизвестную группу, и продолжила: «Ну, похоже, на этом нам придется с вами проститься. Было весело побыть среди молодежи и посмотреть на происходящее из первых рядов. Алексу передайте мой пламенный привет и благодарность, что вернул руку на место. И да, вот вам бесплатный совет, который лучше не игнорировать. Пусть он прибудет туда, где все началось в первый день осени. Речь о его знакомстве с благородными семьями. Это и в его интересах. Я буду ждать». На этих словах Аврора вышла со двора и спокойно направилась по центральной улице навстречу неизвестной группе, и солдаты, едва заметили ее, опустили оружие. Походило на то, что они признали одну из своих. Один из неизвестных выступил навстречу Авроре под прикрытием остальных членов группы и, преклонив колено, обратился к ней. «Что там происходит? Я ничего не понимаю! Чего это они расшаркиваются перед ней?» — выразила свое недоумение Жилан. «Я знала, что с ней что-то не так! Она водила нас за нос все это время. Аврора — не из Внутреннего круга. В цитадели у солдат были другие доспехи», — четко подвела мнение Мей, крутившееся в наших головах.

Мы сидели как мыши, жадно глотая воздух в предвкушении дальнейшего развития событий. Но после непродолжительного разговора между командиром неизвестной группы и Авророй, они вместе удалились. Аврора, не оборачиваясь, пошла вперед, на окраину деревни и солдаты, продолжая удерживать оружие на изготовку, последовали за ней, за исключением отдельных, что прикрывали всю группу, в хвосте и на флангах, замыкая тем самым общее движение. Военная выучка и сплоченность неизвестных солдат поражала. Мне не доводилось видеть подобного раньше. А их грозное оружие… Вступи мы в бой, нас растерзали бы, подобно добыче, вне всякого сопротивления. Сегодня Аврора нас спасла. Однако мотивы ее поступка оставались загадкой.

Возвращение к реальности…

Перед девушками предстали Алекс с Пандорой. Глаза обоих резонировали друг другу ярким светом как следствие прямого обмена данными из ее собственной памяти. Девушкам, конечно, это было невдомек. Они поспешили ближе, отрывая от Алекса Пандору, желая узнать, что происходит. Тех же мгновений, которые Алекс воздействовал на нее, было более чем достаточно, чтобы получить воспоминания Пандоры и дать ей понять, насколько плохо его текущее положение и что тело пребывает вне его контроля. Тем не менее, Алекс попросил ее не отчаиваться и готовиться к отправлению на следующий день.

Пандора пустила скупую слезу, смахнув ее его же рукой сама, поскольку Алекс был не в состоянии это сделать. Хорошим признаком служило то, что помимо зрения слух также вернулся к нему, поскольку перешептывания девушек он хорошо различал. Или не различал?.. «Идемте, нам нужно проверить людей и готовиться к отправлению, завтра мы выступаем», — сказала Пандора, выпроваживая сестер из комнаты. Она задержалась в дверях, окинула его взглядом и вышла вслед за остальными. Жизнь замерла, и мир вновь уподобилось серой беззвучной картине.

Ей было тяжело наблюдать его таким. Пандора не успела познать момент счастья, свершения которого и не ожидала для себя, как тут же ей пришлось столкнуться с пониманием, насколько все хрупко. Еще более неустойчиво, чем ей казалось. Вдобавок к проискам Совета и прочих глав гильдий на сцене показались благородные семейства. Так еще и Алекс сам был настолько неосторожен, что подвел Пандору и прочих девушек, оказавшись прикованным к кровати. Оставалось гадать о том, что крутилось в ее голове в тот момент… Алексу следовало вернуться в строй за эту ночь. Так более продолжаться не могло.

Утром Пандора все также преданно была вместе с ним. Она спала рядом, обняв его. Правая рука послушалась, хоть и неуверенно. Подняв ее перед собой аккуратно и медленно верх, так, чтобы не разбудить спящую рядом Пандору, Алекс рассматривал растопыренные пальцы и переминал кистью, чтобы проверить функциональность. Похоже, что причина была найдена. Нервная система была перегружена из-за количества поглощенной эссенции, но в непривычной степени. Это был вопрос не только изменения восприятия, сколько и изменения полей вокруг Алекса. Поле эссенции куда как превосходит физическую оболочку, и ее неструктурированная инородная природа, передавшаяся от легендарного юнит’а, нарушала его собственную возможность пребывать в материальном мире. По всей видимости, это и был ответ на вопрос «Почему легендарные юнит’ы проводят долгие годы в спячке?» Поглощение даже малой доли эссенции легендарного юнит’а едва не довело юношу до инвалидности, блокируя нервную систему. И лишь опыт управления полями эссенции позволил вернуться в строй так быстро, или вернуться к реальности в принципе. Но не время делать поспешные выводы. Предстояло еще многое. Хотя бы научиться заново ходить, когда Пандора проснется. Будить ее сейчас было бы преступлением. Пусть отдыхает, ей итак приходится многое переносить по его вине. Алекс легонько подвинулся в сторону и подтянул ее свободной рукой к себе, чтобы она не была в подвешенном состоянии на краю кровати.

…Размышления Алекса о предстоящем с поправкой на информацию, извлеченную из памяти Пандоры, были прерваны отворившейся дверью, из-за которой показались сестры. Первой была Жилан. Она обратилась к сестре: «Да чего ты скромничаешь, ты все равно там ничего лишнего не увидишь, он ведь не рабочий», — с усмешкой говорила эта оторва. На этих словах взгляд Жилан упал на Алекса. До девушки дошло понимание, что он не только ее слышал, но и то, что тот оценил ее шутку. «Он живой!» — громко воскликнула, переводя тему, маленькая чертовка, чем разбудила спящую Пандору. Пандора с заспанным видом, еще не разбирая происходящего, приподнималась, опираясь на локоть, оставляя на Алексе тонкую струйку слюны, свисавшую с ее пухлых губ. У него в голове пронеслось дежавю… Ее заспанный взгляд упал на улыбавшихся сестер, одна из которых пальцем указывала ей повернуть голову в сторону. Пандора последовала указаниям и, встретившись глазами с Алексом и поняв, что она буквально пускает слюну на него, и что это не просто фигуральные слова, тут же встрепенулась с возгласом: «Ой, прости», — смахнула рукавом рубахи с губ, тут же вытерла с него, замерла, переваривая происходящее. «Доброе утро», — привычно для себя и без лишних эмоций сказал Алекс Пандоре. Слезы радости проступили в уголках ее глаз и она, стесняясь своих эмоций, залезла под одеяло, которым Алекс был укрыт, от всех присутствующих в комнате, слегка всхлипывая. Взмахами свободной руки Алекс показал, что девушки свободны, и добавил: «Мы к вам скоро присоединимся». Обняв Пандору, хмыкавшую у него сбоку под одеялом, погладил ее по голове и спросил: «К вам можно присоединиться?» «Нет! Не хочу, чтобы ты меня видел такой! Я рада, что ты пришел в себя, но это неожиданно, и я не сдержалась. Последнюю неделю я накручивала себя и думала, что это конец», — бубнила себе под нос расчувствовавшаяся девушка. «Да брось, я ведь тебя уже видел зареванной, израненной и, если так можно выразиться, жалкой в день нашей первой встречи. Да я и сам не лучше, если подумать, почти две недели лежу, как бревно, и подвел вас всех. Так что у нас общего больше, чем ты думаешь, разве что ты чудно выглядишь, даже когда слегка покраснеешь, и глаза твои окропятся слезами. Хотя я бы предпочел, чтобы это были слезы счастья. Прости, что все так вышло, это моя вина», — говорил он, сокрушаясь о последствиях, которые не предусмотрел. «Обними меня и скажи, что не оставишь меня более одну», — всхлипывая, говорила Пандора.

Алексу оставалось сдернуть одеяло, приподнять ее над собой и, руками зафиксировав лицо, чтобы глаза встретились, и с виноватым видом произнести: «Я сделаю все возможное со своей стороны, чтобы подобное никогда не повторилось, больше никакой жадности с моей стороны. Буду осторожнее с эссенцией. Я осознал степень своей ошибки и постараюсь впредь тебя не подводить». Она еще больше расчувствовалась, вернувшись под одеяло. «Обними меня, и пусть весь мир подождет», — сказала тихонько Пандора, уткнувшись ему в бок. Оба задержались, восстанавливая боевой настрой Пандоры. Она держалась годами, не позволяя себе эмоциональной и физической близости ни к кому другому. Что-то в ее голове замкнулось в тот момент, когда она была беспомощна и готовилась к смерти. А потом ее взгляд упал на невзрачного первогодку. С того момента и началась ее привязанность. Она провела годы в ожидании ответных чувств и, похоже, что это имело свои последствия — сделало ее мягче, крайне ранимой, в большей степени замкнутой, под страхом потери того, что она недавно обрела. Для Алекса же Пандора была последней ниточкой, сохранявшей в нем черты человечности. Что-то или кто-то, кто тебе дорог. Это единственное, что удерживало Алекса, сохраняло личность на фоне быстро меняющейся картины мира. Каждый из них делал другого уязвимым, по сути выступая своего рода слабостью. Эмоциональная связь, что они держали в себе, настолько сильна, что подобно струне, при разрыве которой была равносильна смерти.

Пандора посвежела, на лице вновь засияла улыбка и к обеду они показались перед Мей и Жилан в готовности начать запланированное движение на Империум. Сестры, как могли, за обеденным столом сдерживали ухмылки, видимо, в продолжение того, что обсуждали в их отсутствие и в преддверии отправления. Для Алекса же все это было уже не существенно. С момента, как Пандора почувствовала себя лучше, и ей не требовалось его непосредственное внимание, Алекс погрузился в планирование дальнейших действий. Благородные семейства проявили себя на сцене. Ребят спасло лишь вмешательство Авроры, которая умело носила свои маски, играя ими, и теперь, несомненно, представляла для Алекса угрозу, не только в силу своего происхождения, но и по причине того, что доподлинно узнала об юноше больше, чем кто-либо другой. Сам факт ее принадлежности к высшей иерархии благородных семейств, а иного и не рассматривалось, в силу того, что отряд карателей перешел под ее командование на месте, стоило ей вмешаться, говорил о ее потенциальной враждебности и ставил их на позиции врагов. Решение Авроры разыграть свои карты и изменить ход событий подчеркивало, что за время ее пребывания в Надежде и с ребятами она узнала достаточно много об Алексе, что могло натолкнуть ее на представление о том, как сместить чашу весов влияния в пользу благородных семейств, тем самым выбивая почву из-под ног Совета.

Кто сказал, что благородные семейства и Совет Бессмертных отцов столь уж едины? Да, Бессмертные отцы были первичны к кругу аристократов, основавшихся на территории Брут, вековая зависимость перед технологиями переработки и инициации эссенции, сохранившиеся за Советом после первой волны, сохраняли лояльность благородных семейств Империуму, но Аврора столкнулась с непостижимым. Вернее, с тем, что ранее казалось невозможным согласно учению об эссенции. В частности, что существуют ранее неизвестные биологические способы вмешательства в поля управления эссенции, что позволит благородным семействам исключить ненавистную монополию Совета над происходившим на территории Империи. В то время как позиции самого Совета несколько ослабли за последние столетия. Эта информация попадет к Совету, рано или поздно. Сомневаться в том, что в кругу благородных семейств нет предателей или людей, фанатично лояльных Бессмертным отцам, просто не приходится. Благородные семейства сами по себе не однородны и, представляя элитарное общество последней цивилизации веками, также сохраняют и моральное разложение прошлого. Для Алекса же утечка знаний, которыми обладает Аврора, оказалась спасительной, поскольку это уравновесит в большей степени позиции благородных семейств и Совета. И в чем не приходится сомневаться, так это в следующем шаге со стороны семейств в поисках возможностей подчинения Алекса своей воле. Теперь он, по крайней мере, не будет рассматриваться в качестве объекта на ликвидацию. Попади же информация о его полных способностях к Совету, их решение изучать его сменилось бы в пользу прямой и немедленной ликвидации любыми средствами. Само его существование — угроза их монополии на технологии бессмертия. Сожрать друг друга они не готовы, да и не смогут физически. Каждая из сторон адаптировалась к долгой игре. Веками они наращивали влияние и связи с разными слоями Империи, в то время как Совет управляет верхушкой общества, членами Академии и главами гильдий. Благородные семейства тесно обосновались сетью агентов и манипуляторов в низах. В частности, особое влияние они имели на город беженцев Либерти и километры трущоб, раскинувшиеся за стенами Империума. По крайней мере, таково текущее предположение на основе собранных данных за последние семьсот лет современной истории.

Со стороны Алекса было бы глупо делать выбор в пользу одной из сторон. Сместив чаши весов, он непременно испытает такую отдачу обстоятельств, в сравнении с которой сама игра не будет иметь ценности. Ему надлежит сохранять нейтралитет и подчиняться. Подчиняться до того момента, пока он будет в силах сохранять жизни своих людей и поддерживать в их умах веру в то, что они делают. Стратегия сокращения издержек совместно с временным горизонтом, в котором Алекс не ограничен, должна сделать свое дело. Он вернулся за стол после раздражения над ухом… Пандора, почти прислонившись вплотную, легонько дула на ухо, привлекая внимание. Не сказать, что это было неприятно, скорее, просто неожиданно и прервало его рассуждения, в которые Алекс по привычке впал, продолжая жить на автопилоте. «Мы тебя опять потеряли», — сказала Пандора. «И это уже входит в привычку. Раньше мы не проводили столько времени с тобой, но чем больше мы тебя наблюдаем, тем это более отчетливо видно. Тебе что, не интересно с нами?» — спросила Жилан. Мей сохраняла молчание и не смотрела на прочих. Для нее было привычно его поведение. Из всех присутствующих именно она провела с ним дольше времени, и еще во время их скитаний по территории Голдмун на север поняла и приняла для себя, что для юноши общение — явление в большей степени посредственное, не относится к чему-то нужному, без чего он не сможет жить. «Нет», — ответил Алекс и заметил лицо Жилан, переходившее на мимику возмущения и тут же поспешил себя поправить: «Ты не так поняла. Ваша компания мне всегда приятна. У меня в голове крутится отрывок, которому я не придал особого значения ранее. Но сейчас не могу не думать об этом», — закончил свои слова, обращенные к ней, хотя мысленно, разумеется, был сосредоточен на другом, но знать девушкам это было не обязательно.

«Существует много сказаний о благородных семействах. Одно из них — о графине Аврора фон Фрицлар. Наша Аврора была бессмертной до встречи со мной, что вполне выглядит правдоподобно и объясняет, как героиня сказания четырехсотлетней давности и наша знакомая могут быть одним лицом. Конечно же, допустимо, что Аврора может быть названа случайно или в честь той самой графини, но это не отменяет факта ее высокого происхождения, спасшего наши жизни. Ее положение в благородных семействах выше, чем положение того, кто отправил неизвестных солдат…» — говорил Алекс, будучи прерван непоседой за столом. «Постыдился бы, у тебя Пандора рядом, а ты думаешь об Авроре. Не успел ее след простыть, а ты…» — шутливо поддевала его Жилан. После небольшой паузы со стороны присутствующих только Жилан находила сказанное забавным, остальные же, не поддержав формат ее чувства юмора, ожидали продолжения с его стороны. «Так вот. В сказании графиня была полна сюрпризов при жизни и получила титул графини, не вступая в брак. Она была благородного происхождения по праву рождения, но ее титул подразумевает вступление в супружеские отношения, коих графиня избегала. И титула, как и прочих заслуг, она была удостоена за участие в сражении с легендарным юнит’ом и существенный вклад в благополучный исход сражения, как заверялось по тексту. Хотя конкретных достижений описано не было. Небольшой очерк — вот единственное, что мне попалось на глаза в библиотеке Энн Фловер о данной персоне», — подытожил Алекс, заканчивая мысль. Мей проявила интерес и задала вопрос, который крутился на языке у всех присутствующих: «Аврора, которую мы знаем, не бьется с твоими словами о графине фон, как там. Аврора не вступила с тобой в бой, и ты с легкостью лишил ее кисти, что позже сам же и исправлял». «Полагаю, в этом суть всего, что вращается вокруг нее. Если Аврора та самая графиня, то все, что мы о ней знаем, не стоит и медяка. Вполне возможно, что графиня искусно манипулировала нами, и когда появились неизвестные солдаты, она воспользовалась этой возможностью уйти от нас со всей полученной информацией. А знает она предостаточно», — и в этом Алекс с Пандорой сходились. Разве что девушки еще не понимали, что утечка этой информации через Аврору не только спасла им жизнь, но и на какое-то время развязала руки от возможных происков со стороны благородный семейств. Так что плюсов было больше, чем вреда.

На задумчивой ноте девушки заканчивали трапезу, и принялись готовиться к отправлению. Алекс же в совершенно неподобающем поведении продолжил обедать, игнорируя метания девушек, поскольку вначале был погружен в себя, а позже выступал главным рупором, подкидывая ложный вектор своей задумчивости девушкам за столом.

Покончив со сборами, ребята выдвинулись в путь, несмотря на то, что первая половина дня была упущена. У них оставалось около двух месяцев, чтобы благополучно прибыть в цитадель Империума. Дорога на столицу была предельно однообразной. Юнит’ы избегали их караван и скрывались в густой растительности, произраставшей в густых лесах западных земель территории Лимб. Вплоть до выхода на крупный торговый путь вблизи стоянки, где завязалось знакомство с Лизой и ее бывшей командой, судьбу которой Алекс не удосужился уточнить, пока был в городе. Быть может, ей было бы приятно узнать, что у ребят все сложилось хорошо. Хотя статистика была не в их пользу, а плохие новости Алекс бы предпочел придержать от нее. Уже на основном торговом пути, пролегающем от столицы до города гильдии Лимб, сопровождающие в лице искателей гильдии Лимб стали спокойнее, и с их лиц сошло напряжение. Походило на то, что они ожидали организованной юнит’ами засады, признаками которого и можно было принять сопровождение каравана и избегание прямого столкновения со стороны монстров.

Однообразие пути растянулось вплоть до столицы. Разве что одна из стоянок торговых караванов на территории города-гильдии Афин пострадала от крупного нападения юнит’ов, на что указывали несколько сожженных строений и изрядно поломанный частокол по периметру. Да и вдобавок, оставшись на ночлег на этой стоянке, можно было заметить нескольких солдат, продолжавших нести службу, несмотря на наличие перебинтованных конечностей, торса или головы. Все указывало на то, что бой выдался довольно жарким. Покой обычным гражданам Империи мог только сниться. Он был непозволительной роскошью вдали от стен городов.

Впрочем, Алексу и его спутницам было не до разговоров с солдатами, как и не следовало распространяться о грузе, который они сопровождали в столицу, а потому девушки строго следили, чтобы никто из их каравана не пил более чем положено для сохранения ясного ума и держался подальше от путников, которые любили окучивать наивных деревенских простаков. Мей и Пандора по-прежнему были глазами и ушами Алекса во всем, и если было нужно, то и руками, восстанавливая дисциплину их каравана. Шутка ли, держать в узде два десятка мужчин, больше половины которых не знакома с письменностью, не говоря уже о хороших манерах. Но мера привлечения девушек к восстановлению порядка, общему управлению и координации была вынужденная. Если ранее Алекс просто избегал лишних контактов, то сейчас это было связано с тем, что у него хватало забот с собственным телом, которое продолжало болезненно реагировать на то количество эссенции, что ему довелось впитать. Сложно поверить, но все же им была найдена одна из ключевых причин. Нервная система человека не рассчитана на одновременное подключение к столь массивным полям эссенции. Это сложно понять даже ему самому, но все указывает на то, что рост юнит’ов в размерах связан исключительно с высокой активностью и скоростью поглощения эссенции на этапах активной фазы биологического цикла. Иными словами, особи в моменты роста, охотясь, поглощали большие объемы плоти и эссенции, что позволяло им увеличивать общую структуру туши. Для юноши это был не вариант. Его организм уже находился в иной фазе, по крайней мере, Алекс не заметил со своей стороны роста аппетита, как потребности организма нарастить массу, так и прочая биологическая активность была в пределах средних отклонений. Ответ был найден на клеточном уровне совершенно случайно.

Пришлось прибегнуть к усилению костной структуры, сегмент за сегментом. Это, в свою очередь, позволило на следующем этапе усилить нервную связь и воссоздать дополнительные цепи узлов, тем самым распределяя общую нагрузку поля в привязке к его физическому телу. Что Алекс извлек для себя по ходу этих практических изысканий? То, что ему нужно повременить на какое-то время с поглощением эссенции. Жадность действительно губит. Передать же излишки эссенции своим спутницам он не смел. Алекс еще чувствовал отголоски и хаос поглощенного — чужого, инородного. Ему предстояло еще много работы, в том числе по изменению структуры поглощенной эссенции подобно изначальной, что была в нем. Можно сказать, что Алекс бы в жизни не понял, что сказал и через что ему приходится проходить, не обладай он знаниями Фрэнка. Хотя и они были далеки от истины. Все его успехи и труды — скромные зачатки на фоне тех возможностей и количества эссенции, что были способны производить фермы NGP до первой волны. Эта же мысль навела его на ключевую причину, почему в подавляющем большинстве и Внутренний круг, и главы гильдий имели эссенции на так называемом уровне первого отторжения.

Изначальный Внутренний круг действительно мог, даже не обладая знаниями по управлению полями эссенции, зайти дальше и накапливать много больше эссенции, благодаря кибернетическим аугментациям, сделанным еще во время бытности NGP. Но сейчас таких технологий уже физически быть не может. Оставшихся крох у Совета не хватило бы и на штучный выпуск усилителей, даже если бы они сохранили технологии. Это же, быть может, и было основной причиной пожертвовать остатками изначального Внутреннего круга, к которому относился и ныне покойный Корнелиус. Возможно, остатки солдат из числа первых батальонов SNG исчерпали предел своего обслуживания, вместе с тем утрачивая ментальную стабильность сознания. И тут уже оставалось гадать, что такого находилось далеко на севере, чтобы отправлять туда солдат и тем провоцировать волну? И не менее важно, в каких географических координатах они находятся. Или как далеко забрались?

Сейчас же в основном Алекс был занят тем, что истязал себя, увеличивал кости, отчего рвалась и разрушалась плоть и ему, испещренному кровавыми лоскутами и подтеками, приходилось восстанавливать разрывы и наращивать мышцы и кожу в местах выпиравшего обновленного позвоночника. Иные методы, позволявшие ему в короткие сроки распределить нагрузку и одновременно контролировать как поле эссенции, так и физическую оболочку нервной системой человека, юноше не были известны. Можно биться об заклад, что структурируй Алекс поля эссенции полностью, это бы лишь незначительно оттянуло тот процесс, к которому он вынужденно пришел.

Пандору Алекс избегал уже третью неделю. В моменты остановок он уединялся и, закрываясь при первой возможности от посторонних глаз, продолжал преображать свое тело. Это было эгоистично по отношению к девушке. Но ей не следовало знать, что и как Алекс с собой проделывает и какую цену приходится за это платить.

Дорога к столице растянулась на все два месяца. Этого времени было достаточно для того, чтобы закончить процесс биологических изменений, и Алекс был во всеоружии. К нему вновь вернулись четкость и быстрота движений. Вдобавок ко всему юноша освоился в распознавании окружающих процессов. Его поле эссенции стало настолько массивным, что оно само по себе уже служило продолжением его воли за пределами тела. Все, что попадало в него, становилось известным, взвешенным, управляемым. Можно сказать, что если бы Алекс попробовал, он бы смог изменить объекты в непосредственной близости без физического контакта. Ну чем вам не подобие Бога? Но все это было еще в области теории. Сейчас же оставалось сфокусироваться на реальности. Нужно оставить девушек на следующие четыре дня одних. Предстояло их бросить на стоянке торговых караванов, в сутках от столицы, дабы выполнить следующий этап его плана, который Алекс по привычке им не спешил раскрывать.

Это был их вечер, вечер с Пандорой. Молодые люди впервые за последние три недели остались одни. Вскоре им нужно было выйти на ужин, но Алекс не спешил и хотел поделиться с Пандорой тем, что не станет раскрывать остальным. «Не спеши, прежде чем мы продолжим, тебе нужно кое-что увидеть. Была весомая причина держать тебя на расстоянии. Мне пришлось слега изменить себя», — сказал Алекс Пандоре, отрывая ее губы от своих. Она отдалилась на несколько метров за то время, пока Алекс снимал свободные одежды, поскольку прежние черные облачения разошлись бы по швам от изменений в теле юноши. В тусклом свете свечей Пандора увидела выплаченную им кровавую дань. На теле осталось множество шрамов, заняться которыми руки не доходили. Плечи стали шире на несколько сантиметров, как и спина, и это при том, что общая мышечная структура не изменилась, за исключением грубо регенеративно наращенной плоти, прикрывавшей кости и позвоночник, который изменился и стал в большей степени походить на волну крупных, еще слегка выступающих овальных сегментов, существенно отличавшихся от позвоночника человека. Все это была цена увеличения цепочек нейронных связей, и им требовалось как больше места в организме, так и большей защищенности. Закончив медленный оборот, демонстрируя обнаженный торс со всеми последствиями, Алекс застыл, ожидая ее реакции. «Я-я-я, я не знаю, что сказать», — мешкала и выдала Пандора, прикрыв руками рот от удивления. «Ты изменился. В смысле, что ты с собой сделал? Что тебе пришлось сделать? Все не то, какую-то глупость несу. Ты говорил, что тебе лучше, но я смотрю на тебя сейчас и вижу только истерзанную плоть. Вид такой, как будто тебя пытали. Удивительно, что ты вообще можешь ходить», — говорила Пандора все то, что крутилось в голове, не способная остановиться. «Шрамы и прочие последствия я залатаю и постараюсь нарастить мышечную массу, чтобы так не выпирали кости. Как ты и говорила, включаются комплексы, когда твое состояние оценивает важный для тебя человек. Не знаю, как ты отнесешься к такому», — оправдывался Алекс, оставаясь на месте с задранными в сторону руками, удерживающими плотную рубаху. «Все неожиданно. Тебе нужно было мне сказать!» — корила его Пандора. «Ты хотела видеть, как я это делаю?» «Нет, я бы не смогла. Но, но мне было бы легче, если бы я разделила это с тобой, глупый и замкнутый в себе эгоист! Я злюсь на тебя, ведь я переживала. А ты все держал в себе. И я тоже хочу побыть эгоисткой и раз уж ты обещал быть со мной, то ты не будешь впредь ничего от меня скрывать. В том числе — подобные вещи. Мне кажется, я имею право знать, ведь это касается нас обоих», — продолжала высказываться, смешивая все подряд, что приходило ей в голову. «Пандора, маленькая моя Пандора. Знаю, что доставляю тебе лишние волнения. И это связано с привычкой, выработанной годами. Есть вещи, которые мне придется пройти одному, как бы тебе не хотелось знать о них или попробовать мне в них помочь. Это выше твоих сил. И это не вопрос к тебе. Ты итак спасаешь меня, оставаясь смыслом и причиной, что заставляет меня двигаться вперед. Ты…» — Алекс не успел договорить. Пандора подошла к нему и просто обняла. Сложно сказать, что крутилось в ее голове. Ее любимая игрушка была сломана, это она прочувствовала своими же руками. Игрушка говорила, что впредь будет продолжать быть в чем-то своевольной, но вместе с тем подчеркивала безмерную ценность своей хозяйки. Сомнения у последней напрочь отсутствовали. Она лишь сожалела, что не могла сделать большего. Она предпочла отдаться страсти, что помогла ей пережить все то, что она хотела скрыть в самых потаенных уголках своего сознания. Пандора выбрала для себя слепо идти за ним, лишь улучая скромные крохи радости и блаженства, что они могли разделить. Ничто более в этом мире ее не волновало. Девушка прощала ему все и укрощала собственный эгоизм, это Алекс прекрасно понимал и за что был бесконечно ей признателен. Каждый из них растворялся в другом, стирая все жалкое и несущественное. Позже они едва нашли силы оторваться друг от друга, вспоминая, что есть те, кто их ожидает.

Из всех присутствующих за столом лишь Пандора знала правду. Именно на ней лежала ответственность продержать остатки каравана почти неделю в неведении на стоянке, где им предстояло остаться вплоть до заключительного дня. Каравану в сопровождении девушек надлежало прибыть в столицу ко дню встречи глав гильдий в цитадели и выступить в качестве резерва, обеспечивающего позицию Алекса в торге. Это была мера перестраховки на случай, если все обернется против его благодетелей. «Что-то вы задержались», — с усмешкой сказала Жилан, описывая в воздухе припозднившихся Алекса и Пандору в овал концом ложки, которой еще минуту назад уплетала за обе щеки с аппетитом свой ужин. «Ты еще маленькая для таких подробностей», — съязвила Пандора. Мей, как всегда, оставалась безучастна к выходкам своей сестры и ее шуткам в адрес Пандоры. Она сохраняла концентрацию на происходящем вокруг, была настороже и даже на стоянке караванов ожидала неприятности. А последний инцидент, что едва не стоил им всем жизни, хоть это было и не в первый раз для всех присутствующих, и вовсе уже подавала признаки паранойи. Во всяком случае, со стороны она была довольно напряжена. «Что-то не так?» — спросил Алекс у Мей. Девушка изменилась в лице, но ответила: «Все хорошо. Почему ты спрашиваешь?» «Кто знает… Вижу, что ты напряжена, уточняю: что не так?» «Я опасаюсь возвращения той группы карателей. Или любой другой, кому мы насолили. Или квад’ов Внутреннего круга, что спустят на нас. И это не то же самое, как рисковать жизнью, сражаясь с юнит’ами. Не могу не думать об этом. Ты действуешь все менее осмотрительно, и это наводит на мысль, что мы с каждым разом все ближе к краю пропасти. Ты ведь знаешь, что моя цель — попытаться дать Жилан будущее. Но единственное что я делаю, это подвергаю ее большей опасности, удерживая рядом с собой», — Мей оказалась довольно многословной и откровенной. «И стоило так долго молчать об этом?» — уточнил Алекс у девушки, которая ранее верила в него и следовала без сомнений избранному курсу.

Жилан и Пандора отвлеклись от своих обсуждений, зацепившись краем уха за слова Мей и ожидали, что та продолжит, но Мей по-прежнему не говорила ничего, что могло бы поставить Алекса в неудобное положение. Она была по-прежнему ему верна. И позволила себе сказать лишнее, о чем пожалела. По крайней мере, об этом сказало выражение ее лица. Поджавшись, девушка вернулась к еде, продолжая трапезу. «Все изменится, это я могу тебе обещать. По крайней мере, это план на ближайший год. Пандора тоже предпочла бы какое-то время провести в однообразии и упорядоченности событий. Останется уповать, что ни у одной из сторон Империи не возникнет желания прийти к нам с мечом», — сказал Алекс спокойно в стол, оценивая содержимое тарелки, что подал молодой официант, крутившийся меж столами трактира, разнося тарелки с едой и кувшины с выпивкой. Жилан на повышенных тонах подалась вперед со словами: «Как так? Что значит спокойная жизнь? А как же приключения и слава нового главы гильдии? Ты ведь сразил легендарного юнит’а, и это только начало!». Младшая не успела закончить мысль. Мей, схватив сестру и прикрыв ее рот, вернула ту на место и попросила придержать коней, и уж тем более не распространяться о том, кто они такие.

Жилан выпалила свои слова достаточно энергично и громко, настолько, что на мгновение в таверне образовалась гробовая тишина. Даже музыканты, игравшие на инструментах, притихли в углу. По сторонам послышалось активное шептание, а за несколькими столами, где была достаточно шумная компания изрядна выпивших местных из ближайшей деревни, судя по одежде, возможно, даже бывших ветеранов легиона, послышался голос. «Это еще что за дела? Кто посмел сказать, что он убийца Треморес? Что за грязная клевета?» — вставая, чтобы рассмотреть обидчиков, говорил мужчина средних лет, хотя его движения были достаточно неуклюжими, а голос гулял в интонации произносимого от количества выпитого. Сосед тянул мужчину назад за рукав и говорил, что молодые путники того не стоят. Тем не менее, этот заносчивый человек продолжил: «Нет! На кону честь легиона! Всем известно, что Треморес полгода назад был сражен третьей имперской армией. Легионы выдвинулись на юг и одолели чудовище на территории Лимба. Честь ныне павшим!» — и на этих словах мужчина выпрямился и залип в позе воинского приветствия, что лишний раз подтверждало, что это бывший ветеран, да и притом ревностно поглощающий любые новости Империи о событиях, в которых участвуют легионеры. Возникшую паузу пришлось заполнять в попытке погасить лишние конфронтации, притом, Алексу хотелось спокойно переночевать, без приключений, на этой стоянке. Вскочив, юноша раскланялся и сказал: «Простите нас, уважаемые, девочка ошиблась, она очень впечатлительная. Городская, что с нее взять? Это — обыкновенное недопонимание. По дороге нам встретился юнит, и это был всего лишь большой ходячий. Уверяю вас, с таким и легионер справится на раз. Никто и не собирался ставить под сомнения заслуги имперских солдат», — отмахиваясь с улыбкой, быстро выдал Алекс в сторону изрядно подвыпившей компании. «Это ты что ли уделал ходячего? Да ни в жизнь не поверю! Больно щуплый», — продолжал повышать свою самооценку этот мужчина. Да, действительно. Вид Алекса был довольно убог и сомнителен. Обноски, что были на нем, начиная с их пути из деревни Попутный ветер, Алекс не менял из-за того, что не знал, какой станет его конечная форма в размерах. И это был не столько вопрос денег, сколько отсутствие возможности выбрать что-то приличное. В город Афины ребята не стали заезжать, обогнув его стороной. Их груз и личности сейчас были довольно сомнительны в статусе и если Аврора и прикрыла караван от одного из отрядов карателей, могли быть и прочие, расставленные по пути до Империума. Цель была очевидна — сорвать исполнение его обязательств перед Советом или попросту ликвидировать. А потому о том, что Алекс — глава двенадцатой гильдии, знать никому, помимо их спутников, которым было велено держать рот на замке, не следовало.

«Вы правы, уважаемый. Это было необычайное везение для меня, что юнит был довольно слаб. В противном случае не стоять бы мне сейчас на месте. И, если позволите, я хотел бы предложить загладить недопонимание, возникшее от сказанного моей спутницей. Она нисколько не хотела задеть ваше чувство патриотизма. Предлагаю по кружке пива за наш счет, но разве что по одной, в пути мы довольно поиздержались», — закончил Алекс, с жалким видом разводя руки и косясь взглядом в сторону. «Черт с вами, городскими. Тащи выпивку, малой, ты слышал, нас угощают», — обратился мужчина к официанту, мельтешащему между столами. После чего вернулся на свое место и продолжил бурную беседу в своей компании. Во время всего происходящего Мей удерживала порывы младшей подлить масла в огонь и нарваться на конфликт с местными. Она хорошо знала свою сестру. А для Жилан, в свою очередь, поведение Алекса было непривычным и коробящим чувство ее собственного достоинства. Молодость говорила одно — действуй, а думать будешь потом! Мей отпустила непоседу только после того, как та перестала вырываться. «Что за дела?» — абстрактно в пустоту спросила Жилан, но уже тише, чтобы ее было слышно только за их столом, и продолжила: «Что это только что было? Ты убиваешь легендарного юнит’а, а какой-то хмырь смеет заявлять, что это победа принадлежит этим имперским истуканам. А теперь ты и вовсе пляшешь под дудку этого выпивохи и проставляешь ему выпивку. Где твое чувство собственного достоинства?» «Оно на месте», — сказал Алекс в ответ на слова Жилан. «А к вопросу с легендарным юнит’ом… Смею предположить, мы узнаем подробности, как только наткнемся на информационные листовки Империи. Будет примерно та же история, что и с эпизодом на севере, где была чуть ли не наголову разбита вторая имперская армия. Но пропаганда, в свою очередь, подаст версию, выгодную Совету. Все происходящее здесь и сейчас не существенно, за исключением того, чтобы у вас все было хорошо, и вы спокойно продолжили свой путь, когда придет время. Пока не исполню свое обязательство перед Советом, я бы предпочел, чтобы никто не знал ни о нас, ни о нашем грузе», — свои слова Алекс говорил максимально тихо, беспристрастно, лишь для девушек за столом. «Ну, знаю я, рот на замке, и все такое. Но этот… Он такое сказал и для всех остался прав. А ты, подобно…» — Жилан не стала договаривать, оставалась на своем. «Ты еще слишком молода, чтобы понять. Есть вещи превыше собственной гордыни. К примеру, мне теперь нужно думать о Пандоре. Ее покой и безопасность для меня очень важны», — переводил Алекс разговор на третье лицо. Он хотел, чтобы внимание переключилась с момента его театральной самодеятельности на что-то действительно важное. Да и вовлечь кого-то в разговор с Жилан лишним не будет. Так она быстрее отвлечется от своей позиции. Девочки, действительно, включились в обсуждение, и Пандоре было приятно сказанное, что она не преминула отметить легкой расплывшейся улыбкой, рефлекторно для себя и заметно для других, что отчасти и стало одним из предметов их обсуждений. А после того, как Мей и Жилан это ей же отметили, так и вовсе покраснела. Девушки вернулись в свою, привычную канву шуток, подколов и обсуждений, а Алекс смог спокойно насладиться ужином и его более никто не отвлекал.

…Алекс покинул стоянку торговых караванов с более чем половиной телег, вмещавших его обязательство перед Советом, оставляя Пандору, Мей и Жилан позади. Искатели из сопровождения, оставленные ребятам самой Помело, останутся с девушками до конца. До того момента, пока остатки груза не найдут свое место. Таков их контракт. Пандора единственная из всех оставшихся на стоянке в сутках пути от столицы знала подлинную суть плана. Впрочем, оставалось его выполнять. Девушкам надлежало явиться в столицу с грузом в назначенный день, как только главы прибудут в зал собраний. Алексу же оставалась малость — сопроводить груз до цитадели в столице и оставаться в тени до момента начала собраний. Нужно было понять, изменилась ли диспозиция за столами и какова была реакция Совета на его действия. Ожидать, что Бессмертные отцы проигнорируют его своенравие в отношении трех глав гильдий — излишне наивно. Правильно ли Алекс поступил, продемонстрировав их слабость в их же городах? К чему это приведет? Каково будет его новое наказание? Такие вопросы терзали юношу, но им суждено было кружиться в его голове вплоть до момента, пока Алекс не предстанет перед волей Совета. А потому возчие части каравана действовали самостоятельно, едва они достигли внешних укреплений столицы.

Как и было им велено, крестьяне запросили сопровождение до цитадели у солдат городской стражи, продемонстрировав бумагу с восковой печатью, выданной Алексу Советом. Можно сказать, что это мастер-печать гильдии, что подтверждала статус посланца и его принадлежность. С такой печатью обычные смертные, что правили телеги с дорогим содержимым от деревни Попутный ветер, могли приблизиться к стенам цитадели Совета. Конечно, этих деревенщин и близко не пустят в тот же ангар, где стоит законсервированная техника предыдущей цивилизации людей, перехватив груз на подходе. Тем не менее, это хорошая возможность для крестьян узреть стены имперского величия, его масштабы, сияние доспехов столичной гвардии и прочие мелочи, что будут будоражить их молодое и неустойчивое сознание, совершенно не обремененное знаниями по меркам текущей современности летоисчисления до конца их собственных дней.

Наблюдая с крыш домов за ползущими к цитадели караваном, в голове Алекса невольно пронеслась аналогия: «В телегах было груза примерно на двадцать миллионов серебра, что соответствовало двадцати трем с половиной миллионам человеко-часов труда имперского гражданина. Столько не отработает и вечный двигатель. Но что-то в этом есть. Эфемерность оценки труда и степени его сосредоточения в пространстве, в руках одного или группы людей. Теория чисел в действии, которая лежала вне понимания перевозивших эти цифры людей. И все эти средства уплывали у них из-под носа, у жителей Надежды из-под носа, если говорить точнее. Все для того, чтобы Совет мог в очередной раз напечатать на своих информационных листах о своем величии, приступить к восстановлению потерянных легионов, хотя, как Алексу думается, и этого количества по-прежнему мало для того, чтобы вернуть в строй все ту же вторую имперскую армию.

Следующие три дня юноши в столице были максимально просты и преимущественно заняты мирской суетой. Сняв комнату на чердаке у одной молодой пары на месяц вперед, Алекс исчез из поля зрения хозяев дома. Для них он был всего лишь очередной дорожный чудак, промышлявший написанием картин, носившийся со штативом и несколькими накрытыми полотнами, живущий безнадежными мечтами когда-нибудь прославиться и разбогатеть. Благо его обноски мешковатой рубашки, штанов на лямках и потертого старого жакета были посредственны по столичным меркам и лишний раз подчеркивали творческую бедность несмотря на наличие средств оплатить жилье на месяц вперед. Платежеспособность юноши — единственное, что интересовало эту молодую пару.

Они не заставали Алекса на месте в течение дня, поскольку тот уходил еще до рассвета и возвращался к полуночи, украдкой прошмыгивая быстро по внешней лестнице, что огибала дом и вела прямо на чердак. Иногда юноше приходилось красться мимо окон кухни, выходивших во двор и при случае отмахиваться от предложенного чая и беседы, ссылаясь на загруженность, усталость или творческий позыв, который хотелось срочно удовлетворить, если хозяева его застигали. Для того, чтобы легенда была более правдоподобной, все вещи, в том числе краски, были удачно приобретены Алексом предварительно еще до столицы. А любовь ученого к картинам помогла наспех намалевать несколько работ для того, чтобы демонстративно оставить их на видных местах на чердаке, дабы исключить подозрения в свой адрес со стороны молодой парочки.

Эти меры предосторожности были необходимы, хоть и слегка странны на первый взгляд. В том не было причуды Алекса. Столица только на первый взгляд казалась тихим и благополучным местом. Благополучная и счастливая пара, сдавшая комнату, легко могла пойти в любой момент и заявить в управление городской стражи, что у них поселился весьма странный и сомнительный постоялец, которого было бы неплохо проверить. Имперские законы поощряли доносительство. А столица, как место сосредоточения самых преданных из числа имперцев, отличалась завидным фанатизмом и в этом.

Дни, скрытно проводимые в столице, были ценны тем что позволяли понять возможные сценарии дальнейших событий. По мере прибытия дилижансов глав гильдий можно было оценить грубость мазков картины со стороны. Узнать, заменили ли глав гильдий, которые утратили инициацию с мед’чипами по его вине? Какие действия предпримет Совет в отношении Энн Фловер и Эрота? Ведь это именно они виновны в том, что Алекс сорвал планы нескольких сторон, вмешавшихся в новый, разгорающийся конфликт.

Столица была полна творческих людей, и у юноши не возникало сложностей смешаться с толпой и по возможности уклоняться от нападок тех, кто мог рассматривать его в качестве конкурента на улицах. Устроившись на углу одной из дорог, ведущей в цитадель и расставив несколько халтурных работ, что набросал для отвода глаз, Алекс сидел днями напролет и малевал новую. На случай, если он привлечет внимание, со стороны городской стражи у него было железное алиби — новая картина была посвящена могуществу цитадели, что зиждится на символических плечах горожан столицы. Величие цитадели Алекс хотел запечатлеть вживую, а потому специально расположился под нужным углом. Другие картины: центр города Лимб, башня с часами, золотистые поля зерновых, растущие рядом с деревней Голдмун, имперский банк города Пиллар и торговые улочки Афин, — все четыре картины стояли справа от него, будучи выставленными на обозрение, опирались о стену дома. Первый этаж дома представлял продуктовую лавку, в которой Алекс отоваривался. За это хозяин благосклонно смотрел на то, что юноша сидит у него под боком, закрывая часть витрины. Тем более, что этот престарелый человек, будучи полноватый и хромой на одну ногу, находил упоение и спокойствие в той мазне, которую Алекс выставлял якобы для продажи, в то время как писал новую картину.

Дочь хозяина лавки помогала своему отцу, между делом отвлекалась на юношу и похоже, что он ей показался интересным, чуть более интересным, чем просто художник, если это приблизит понимание к предмету ее интереса. И, несмотря на то, что хозяин лавки ворчал и гонял свою дочь, стоило той заболтаться с Алексом, в его адрес хозяин лавки не проронил ни слова и не гнал в шею от своих стен.

На второй день к горе художнику обратилась супружеская пара. Это были состоятельные люди, судя по одежде, и в отличие от прочих зевак, что осматривали картины и проходили мимо, решили купить одну из выставленных работ. Дабы быстро отвадить их, не имея своей целью продать картины, пришлось заломить такую цену, что это возмутило мужчину и он, размахивая тростью над головой, попутно посчитал нужным отчитать юношу за то, что тот — неотзывчивая бездарность, и что уважаемые люди лишь из чувства благосклонности к молодым художникам — творцам решили снизойти до него и предложили купить картину. Супруга какое-то время успокаивала мужчину, ведущего себя излишне громко на глазах у праздных зевак на улице, что еще больше концентрировало на Алексе лишнее внимание. Поэтому Алекс, желая быстрее спровадить такого проблемного покупателя, остановился на цене в полторы золотых. Оставалось только бережно упаковать холст в ткань, перевязать по краям и вручить картину первому покупателю. Деньги получены и Алекс благополучно вернулся к текущему полотну каменного возвышения, простирающегося в центре Империума и подпирающего собой небосклон.

Суеверие дало о себе знать. Супружеская пара были счастливыми покупателями, если так можно было выразиться. За следующие два дня у Алекса купили еще две картины, в то время как он медленно, с чувством такта подходил к написанию той, которая выступала в качестве прикрытия на этом углу.

Близился час встречи глав гильдий. Место было выбрано удачно и Алекс, оставаясь незамеченным на улицах столицы, поскольку в лицо его знали считанные единицы, а уж в лохмотьях и в соломенной шляпе, достаточно покрывающей лицо, юноша и вовсе был неузнаваем для проходивших или проезжавших граждан Империи. Даже взгляд Помело, мельком упавший на него сквозь окно кареты, огибавшей цитадель по центральной улице от ворот внешней стены, не зацепился за его образ, что служило добрым знаком.

Вечер последнего зимнего дня ознаменовал конец его пребывания на этом месте. Собрав достаточно пищи для размышлений и возможного лавирования в переговорах с Советом, Алекс привычно зашел в лавку, возле которой проводил будни. Колокольчик, подвешенный над дверью, со звоном оповестил хозяина лавки и его дочь, что у них посетитель. Мужчина оторвал взгляд от учетной книги, в которой делал записи по итогам текущего дня, и привычно убедившись, что это его примелькавшийся покупатель, спросил: «Как обычно?» «Да, пожалуйста». Вынырнувшая из-за порога дверей, ведущих в хозяйские помещения, дочь этого человека бодро и энергично принялась укладывать для Алекса продукты на прилавок со словами: «Папа, не отвлекайся, я соберу Жаку его покупки». Она запомнила перечень заказа юноши по предыдущим дням. Все было однообразно, без отклонений. Заказ включал перечень продуктов для вечерней и утренней трапезы, без алкоголя, без излишеств. Для всех в своем новом амплуа Алекс представился именем разведчика из шестого легиона, что стал товарищем и успел сослужить для Надежды добрую службу. Алексу не хотелось усложнять и выдумывать лишнего, а потому художник с именем Жак показался вполне правдоподобным образом в свете преследуемых целей.

Цены в столице были, разумеется, выше, чем по Империи. Это было связано с тем, что так проще отсеять сброд и очистить улицы для более «достойных», тех, у кого водились монеты. Заказ Алекса был готов, и девушка ожидала оплаты, не заметив, что пятнадцать серебряных уже лежали на прилавке. А Алекс, в свою очередь, мысленно уже был вне стен этой лавки и думал о завтрашнем дне. От созерцания его затылка девушку, которая тоже задумалась о своем, отвлек ее отец, который все же оторвался от записей: «Шиза, ты опять витаешь в облаках! Не задерживай Жака и рассчитай поскорее, он, должно быть, торопится». На этих словах мужчина одернул дочь и указал на монеты на прилавке. В отношении него мужчина был спокоен. Алекс не проявлял учтивости, знаков внимания или прочего по отношению к его дочери. Быть может, это было в копилке тех обстоятельств, какие хозяин лавки принял во внимание и не гнал все те дни, когда юноша работал у него под боком. Подхватив свои вещи и покупки, Алекс собирался было выйти из лавки, как мужчина обратился к нему: «Постойте, Жак! Вы забыли картину». Обернувшись, совершенно невозмутимо Алекс спросил: «Она вам нравится?» Хозяин лавки взглянул на картину и ответил: «Не знаю, Жак, я никогда не понимал в том, чем занимаетесь вы и ваша братия, но в том, что выходит из-под вашей руки, чувствуется сила и гордость. Пожалуй, да, ваша картина мне нравится». «Теперь она ваша. Считайте, это благодарность за предоставленную возможность спокойно работать», — на этих словах Алекс удалился из лавки, оставляя мужчину и его дочь в некой прострации. Завернув за угол магазина, не останавливаясь, Алекс краем глаза запечатлел сквозь витрину, как суровый мужчина трепетно держит в руках его последнюю работу — символ имперского могущества, возвышавшийся над столицей.

На обратном пути до снимаемого жилья, равно как и время, уделенное позднему ужину, Алекс прокручивал образы увиденного и думал, как это соотнести с тем, что еще только предстоит. Судя по дилижансам, в цитадель прибыли главы всех гильдий, по крайней мере, на это указывали одиннадцать гербов, что гордо украшали знамена и одежды сопровождения. Большим вопросом оставался перечень участников и о то, как разыграет Совет позиции трех выбывших по его вине глав. Пока было ясно одно. Совет не предпринял никаких действий до собрания. Лицо Помело четко запечатлелось в памяти юноши. Оно было спокойным и безмятежным, а это признак того, что с ее госпожой Энн Фловер все в порядке, и та была рядом. Дилижанс Гефеста также прибыл в цитадель, но в окнах нельзя было ничего рассмотреть из-за плотных занавесок. Остается полагаться на то, что с обоими главами пока все хорошо. Проводить ночь под присмотром и в лапах членов Академии ему как-то не хотелось, а потому Алекс предпочел заночевать все там же на чердаке.

Его последний день в столице был чем-то новеньким для пары, сдавшей комнату в аренду. В это утро, к своему удивлению, они застали Алекса на кухне, за столом. Вернее, вначале удивилась молодая хозяйка, застав стол с уже готовым свежим завтраком, притом ни в коей мере не потревоживший их холодильник. Позже подошел глава дома, с задержкой, чтобы супруга успела накрыть стол. Видимо, стол отличался от привычного, что накрывала его благоверная, поэтому супруг, еще оценивал, как к этому отнестись. И это было связано отнюдь не с его присутствием. По правде, Алексу не спалось. Встав рано, пришлось думать, чем себя занять. А в голову ничего не лезло помимо того, что сегодня уже в который раз, может быть, его последний день и было бы неплохо плотно перекусить и лучше чуточку большим, нежели тем, что ниспошлет господь. На столе были яйца пашот, обжаренный бекон, хлеб, запеченный с сыром, каша, вернее, последняя порция, дожидавшаяся хозяина дома, свежеиспеченные блины под джем или мед. Запивали они десерт свежим кофе, запах которого перебивал прочие лакомства. «У нас праздник, дорогая?» — спросил с порога хозяин дома. Молодая женщина рассмеялась и, преодолев себя, сказала: «Нет, Жак был столь любезен, что приготовил завтрак, и я застала его за столом, когда спустилась». «У вас много талантов как погляжу, молодой человек. Пишете картины, теперь, как выясняется, еще умеете готовить», — обратился хозяин к Алексу, присаживаясь за стол, готовый вкушать утренние яства. «Всего лишь бессонница и желание плотнее набить живот. Сегодня будет долгий день», — на этих словах Алекс вернулся к трапезе, укладывая конвертом следующий блин и обмакнув его в джем, отправил в конечный пункт назначения. Завтрак продолжался в непринужденной обстановке. Под рукой не было телевизора, и люди вынужденно заполняли неудобную тишину разговорами на разные темы. Вскоре Алекс покинул стол с комментариями: «Приношу извинения, что оставляю вас. Увы, пора», — после чего вернулся на чердак. Настало время готовиться к решающему выходу.

Глава 21 
Взгляд в прошлое

Если верить столичным часам и основываться на том что график мероприятий оставили без изменений, у Алекса был еще час, чтобы попасть в зал собраний. И опять же если на счет юноши отсутствовали специальные указания. Тем не менее, он неторопливо приближался к центральному входу в цитадель.

В этот раз у входа была выставлена охрана вместе с привычными балахонами Академии, и все они были застигнуты врасплох его появлением, а солдаты незамедлительно направили на Алекса оружие и повалили на землю, приступив к обыску и установлению личности. Солдаты Внутреннего круга, все так же в тяжелых экзоскелетах, действовали довольно профессионально, обездвижив юношу и принимаясь за обыск. Из цитадели вскоре показался член Академии, как только на Алексе был обнаружен свиток, подтверждающий, что он — глава двенадцатой гильдии. И, похоже, этот балахон знал юношу в лицо еще с прошлого раза. «Опустите оружие и помогите ему подняться! Ну же, живее. Это наш гость», — говорил выбежавший ко входу в ангар, где Алекса удерживали, уткнув лицом в землю, под прицелом стволов огнестрельного оружия. У Алекса же в голове крутилось — уже добрый знак. Если еще не пустили в голову пулю, значит, еще заигрывают с судьбой и информация от Авроры еще не попала к Совету, а на его действия в отношении прочих глав возможно закроют глаза. Этот мир, конечно, не чистая меритократия, но силу здесь уважают, если она напрямую не угрожает действующей вертикали.

Выбежавший член Академии принес извинения за случившееся и поинтересовался: «Как так получилось?» О появлении Алекса им не доложили, чему следствием и стало подобное отношение со стороны охраны. Так же балахон посетовал на обноски юноши и предложил по пути их поменять на что-нибудь более пристойное, дабы Алекс мог присоединиться к главам в зале собраний. Заседание вот-вот должно было начаться.

Далее, знакомым путем, его проводили на верхний уровень цитадели, номер 12—1, где на кровати ожидал комплект свежей одежды. Ни один из глав гильдий не попался юноше на пути до номера. Времени было в обрез, менее пяти минут до начала, и он спешил, как мог. Быстро умывшись и нацепив на себя балахон без капюшона и знаков отличия членов Академии, дабы у прочих не возникло иллюзии и понимания, что перед ними некто иной, нежели рьяный служитель Совета, Алекс вышел из жилого корпуса и его препроводили в зал собраний. Опоздав на добрые семнадцать минут, он вошел в распахнутые двери зала собраний и, окинув взглядом присутствующих за столами, тем самым прервав говорящего, который представлял Алекс прочим, со словами: «Простите, я буквально на минуту», — обернулся к тому члену Академии, который его сопровождал. Взяв того за плечо и выведя за стены зала собраний, Алекс спросил у балахона, буквально на ухо, чтобы никто из прочих даже в установившейся тишине и молчании сквозь распахнутые массивные двери не услышал: «Где глава города-гильдии Гефест?» «Простите, я не понимаю сути вопроса», — так же тихо ответил балахон в неподвижном объятии. «Так, давай попробуем от простого. Глава города-гильдии Гефест в зале собраний?» — спросил юноша вновь. «Нет, вы правы, его нет на месте», — ответил балахон. «Правильно, его там нет. Вот ведь какое дело, в столицу он попал, а по пути до зала собраний где-то заблудился. Я хочу, чтобы ты узнал, где он и, если он еще дышит. По возможности я бы предпочел его забрать. Скажем, у меня есть еще семьсот причин кристаллической эссенции, помимо тысячи, что я уже передал, чтобы Совет рассмотрел это предложение. А у Совета вряд ли найдется две причины, чтобы это предложение не рассматривать. Будь так добр, передай им мое скромное пожелание». Едва Алекс высказал свое предложение члену Академии, тут же ослабил хватку и вернулся в зал Собраний где занял свое место под неодобрительное перешептывание присутствующих.

За круглым столом глав гильдий произошли существенные изменения. Главы Голдмун и Пиллар отсутствовали, и это было предсказуемо. На их местах восседали иные марионетки, которыми Совет продолжит привычно жонглировать. Место главы города-гильдии Брут, к удивлению, заняла Помело. Сложно представить, под каким соусом подали этот вердикт для Энн Фловер и самой Помело, которая восхищалась своей госпожой и вряд ли добровольно согласилась на новое назначение. Совет разлучал Энн Фловер и ее секретаря, оставляя тыл обеих неприкрытыми и, похоже, их помощники будут плясать уже под известную дудку. И единственным пустующим местом было место главы города-гильдии Гефест. Оставалось надеяться, что он еще дышит, и ему не провели лоботомию или вроде того.

Присутствующие за столом играли в политику и обсуждали разные события за минувший год, отчего Алекса бросало в сон. Или, быть может, сейчас, попав в эти стены и не получив аккуратное выходное отверстие в своей голове от пули, выпущенной прямо в лоб, Алекс несколько успокоился, отчего потихоньку начинал клевать носом. Почти час слушали монотонное выступление то председателя собрания, то различных членов Академии, то новых глав гильдии, которые выразили радость присутствия среди прочих уважаемых глав впервые для себя. Выступали и сами главы по вопросам экономики, управления или набора учеников в качестве нового живого пушечного мяса, что, в конечном итоге, свелось к очередной констатации показателя смертности среди выпускников, который отнюдь не снижался, вопреки заверениям Академии. Количество бродячих стай возрастало, юнит’ы проявляли высокую адаптацию и изобретательность, увеличивая количество засад уже даже в густо населенных областях. Вердикт был таков: выпускники Академии уже не годятся для работы в поле. Ответственность за показатели смертности возложили исключительно на членов Академии. Слов как всегда много, а что делать, никто не знал. Да что греха таить? Нападение трех глав гильдий на Надежду также не способствовало сдерживанию распространения юнит’ов в пределах Империи.

Двери зала собраний распахнулись, несмотря на продолжающееся заседание. В них показался все тот же балахон, который сопровождал Алекса от нижнего поста охраны. Стараясь избежать внимания, он медленно прошел вокруг стола в его направлении и, склонившись над юношей, тихо произнес: «Ваша просьба удовлетворена. Вы можете осмотреть товар, так сказать, лицом. Вскоре его доставят в вашу комнату. Дабы соблюсти формальности, меня попросили осведомиться о том, как и когда будет получена оплата. «Передайте, оплата будет сегодня. Как только я удостоверюсь, что товар еще ликвиден», –ответ слушала третья сторона и, похоже, на балахоне был передатчик, входящий звук которого устроил слушателей по ту сторону приемника и балахон получил команду препроводить юношу. «Прошу, следуйте за мной», — сказал балахон с демонстративным коротким жестом руки, выпрямился и направился к выходу. И в очередной раз беготня вызвала неодобрительное перешептывание присутствующих, отмечавших, что это возмутительно и почему никто не вмешается в процесс. Дескать, подобное поведение принижает важность самого собрания глав…

Все это осталось позади. Двери зала собраний закрылись, и Алекс удалялся вслед за балахоном в номер 12—1, куда по заверению провожатого, доставили Эрота. Поработали над ним славно. Эрот сидел на стуле, за круглым столом в компании своих спутниц, засветившихся еще на предыдущем мероприятии. При беглом взгляде на них Алексу показалось странным одно обстоятельство, но ему он не придал значения, сосредотачиваясь на согнувшемся на стуле от перенесенной боли человеке, который не был похож на себя. Выглядел он так, как будто его обрабатывали еще с момента приезда, а это значит, всю ночь и половину дня. Хорошая отбивная вместо лица с множеством кровоподтеков, ссадин, рваных ран и даже сигаретных ожогов. Интересно, а загонять иголки под ногти на нем пробовали? Вряд ли человек, видевшей его ранее, мог бы признать в нем главу гильдии в данный момент.

Помимо Эрота и его спутниц в комнате был полностью вооруженный квад Внутреннего круга. Солдаты SNG будто сошли прямо с рекламного проспекта Экспо оружейников. В тяжелых штурмовых экзоскелетах под два метра высотой в зависимости от комплекции оператора, с усиленным корпусом покрытым дополнительными бронепластинами, зафиксированными в сложной геометрической форме, в тяжелых противоминных сапогах и с цельнометаллическими шлемами с независимой системой фильтрации и все теми же шестью запоминающимися электронными глазами, создающими проекцию картинки для оператора на 120 градусов… Как говорили раньше: «Полный фарш».

«Ожидаются неприятности?» — спросил Алекс у сопровождающего балахона, указывая пальцем на отряд в ретро футуристических доспехах. «Нет, что вы, это мера предосторожности. Мне сказали, что он пытался бежать. Солдаты здесь исключительно ради общественной безопасности. Эрот все же искатель, что несколько столетий сражался и даже в таком состоянии может быть довольно опасен», — шептал на ухо Алексу балахон. «Проверить его личность мы можем? Чип еще активный? Я его видел всего единожды и не могу убедиться, что беру не кота в мешке», — уточнил юноша у солдатиков. «Без проблем, подходи, сейчас засветим этого красавца», — сказал один из четверки Внутреннего круга, опустивший ствол и взявший со стола привычный мобильный сканер, каким пользовалась стража на городских воротах. Солдат поднес сканер и принудительно активировал чип. Пошло распознавание данных, стол слегка осветился свечением глаз Эрота, по крайней мере, одного, что еще был способен открываться. Сканирование закончилось быстро, солдат подошел и продемонстрировал экран с данными объекта: субъект — Эрот; статус — преступный; состояние — незамедлительно обратитесь к врачу; концентрация эссенции — 1%; прочая информация — подключение к сети недоступно, отсутствует связь со спутником. «Чудно, вопросов больше нет. Теперь мы знаем, что Эрот — это Эрот. Осталось уладить формальности с оплатой. А близняшки включены в стоимость?» — уточнил юноша напоследок. «Эти, да, забирай, считай, что бонус сверху. Как будете оплачивать? Картой или наличными? Как я понимаю, кристаллы в карман не поместятся?» — спросил, активно и пренебрежительно размахивая прибором у Алекса перед носом, все тот же солдат. Речь наемника наталкивала на то, что он из старой команды NGP, значит, еще не все перевелись. Оставаясь приверженным легенде и необходимости соответствия текущей временной датировке, потупив взор и оборачиваясь на балахон, что стоял позади, Алекс уточнил: «Картой? Наличными?» Тот развел руками со словами: «Не обращайте внимания. Юмор такой. Работа нервная, трудная, долгая ночь». «Дружок, пока товар не оформлен, не хочешь посмотреть свой набор? Мне вот очень интересно тебя засветить. Разные слухи ходят в последнее время, да еще и поговаривают, что ты порезал одного из моих знакомых», — солдат наседал на Алекса и переходил грань. Напряжение в воздухе нарастало настолько, как если бы становилось осязаемым. На провокации поддаваться было нельзя. И это даже не вопрос жизни Алекса, не вопрос мести. Задача была прежде всего — спасти жизнь и, вдобавок, нельзя подставлять Энн Фловер еще глубже и тем более рисковать жизнями девушек, которые скоро сами прибудут в логово волков на съедение. «Змей, отставить!» — раздался командный голос сзади. «Черта с два отставить, этот снежок ответит передо мной здесь и сейчас», — продолжал заводиться солдат. Вся четверка замерла, отвлеклась от происходящего, вслушиваясь в пустоту. «Эхо-1 Церберу-1, вас поняла. Принимайте груз и сохраняйте позицию», — сказал все тот же командный голос в пустоту. Твердый, четкий, поставленный голос был женским и различался, несмотря на звуковой модификатор, встроенный в шлем. «Змей, отставить, это приказ! Клиент заплатил за товар», — женщина-командир квад’а Внутреннего круга демонстративно передернула массивный затвор автоматической винтовки с характерным щелчком скользнувшего в дуло заряда и ожидала реакции от подчиненного. «Я спокоен, спокоен. Все хорошо», — с этими словами неуравновешенный солдат, разведя руками в стороны, в одной из которых у него был сканер, в несколько шагов вернулся к столу и, опустив сканер на стол, не сдержался: «Дерьмо! Такой шанс…», — на возгласе своего сожаления он одним ударом руки проломил деревянный круглый стол, отчего тот подскочил на месте и, оставшись на ножках, разбросал часть своего содержимого на пол.

«Сегодня явно не твой день, здоровяк, да?» — язвительно произнес Эрот так громко, как только мог, едва державшийся на стуле, сплевывая кровь, что указывало на признаки внутреннего кровотечения. Эрот продолжал быть собой, быть легендой, насмехаясь над ситуацией даже в подобном состоянии. Словом можно убить… По крайней мере, себя, если говорить вещи способные задеть эмоции человека весом под сто килограмм, стоящего рядом с вами и чей моральный комплекс не подразумевает умственную гибкость и уравновешенность, особенно если он в штурмовом защитном костюме, полимерные перчатки которого сконструированы так, чтобы проламывать прочные породы бетона и крошить черепа, если в этом есть необходимость без опаски оператора… Легкий шлепок в бок, который пришелся бы Эроту по голове и вывихнул бы шею последнему, оставив бездыханную тушку, завалившуюся на пол, перечеркнувшую множество усилий со стороны Алекса, что, разумеется, последний не мог допустить. Этот самый легкий шлепок был прерван юношей буквально в нескольких сантиметрах от головы Эрота и удар пришелся в раскрытую ладонь. Округлившиеся глаза присутствующих невозможно было рассмотреть сквозь монолитные, защитные экраны шлемов. И эти роскошные шесть красных светящихся глаз, что нравились Алексу все больше и больше. Что поделать? Они занятно смотрелись. Но выпадающая пауза, установившаяся в комнате, явно давала понять, что мозги солдат были заняты тем, что жадно пытались соотнести произошедшее — положение Алекса в комнате «до» момента и в самый момент перехвата руки этого наемника с позывным Змей.

Эрот был прав, подчеркивая исключительные физические данные наемника и, судя по геометрии фигуры, Змей явно не пренебрегал физическими упражнениями, о чем говорила раздавшаяся, широченная туша и руки. Рука порядка девяти-десяти килограмм, вес элементов костюма поверх руки еще порядка двадцати. Какова была инерция удара? Примем еще во внимание высокую концентрацию эссенции в организме. И не стоит забывать про электрические мышцы самого экзо. «Хотите попортить товар? Одно из условий контракта — товар должен быть живым», — обратился Алекс к командиру квад’а. Змей еще думал над произошедшей ситуацией, в то время как его подхватили двое других солдат квад’а и вытолкали в коридор без снаряжения и табельного оружия, оставшегося в комнате. Этот процесс сопровождался под укоризненный комментарий со стороны командира: «Змей, ты временно отстранен. Вещи заберешь, как закончим».

Командир квад’а подошла к Алексу вплотную и красные электронные глаза пристально всматривались в юношу с ног до головы. Она сказала: «Итак, мальчик, сделка есть сделка. С этого момента Эрот — твоя головная боль. Я хочу закончить с вами в ближайшие пятнадцать минут, так что хватаешь его и топаешь на выход», — закончила женщина. «Простите, командор Тейлор, смею напомнить, что перед вами Алекс 7.113, глава новой гильдии с присвоенным двенадцатым номером. Он имеет право находиться в цитадели в период заседания глав гильдий и…» — объяснял балахон, который стоял ближе к выходу от обоих и оправдывался за юношу. «Плевать. Меня интересуют два вопроса. Чтобы этого мяса здесь более не было, и чтобы в цитадели был порядок», — душевно и тактично, с чувством явного гостеприимства говорила командир квад’а.

Далее слова были не уместны. Осмотрев Эрота и не найдя признаков, что его жизни что-то угрожает в ближайшее время, Алекс аккуратно приподнял того и положил на сложенное одеяло на кровати. Оно ему еще пригодится в пути. Так, окукленного, на руках, убедившись, что он не травмирует Эрота в движении больше, чем тот останется на месте, Алекс направился за балахоном к выходу. Так следом за Алексом топали близняшки Эрота и вся процессия в сопровождении самой Сары Тейлор и ее личного квад’а, несколько нервно державших руки на рукоятках оружия. Солдатам явно не понравилось то, что они не понимали произошедшего в комнате, и Алекс для них уже воспринимался как угроза. По крайней мере, до того момента, пока его не выпроводят из-за стен цитадели. Двигаясь по коридору, командир квад’а вновь вышла на связь, как уже было понятно из переговоров с отрядом охранения, стоявшим на входе в цитадель: «Эхо-1 Церберу-1, двигаемся на вашу позицию. Каков текущий статус?» — и, спустя паузу, продолжила: «Вас поняла, шестьсот кликов и будем у вас».

…Подъемник двинулся вниз. И под легкий шум, сопровождавший работу шахтового оборудования, к Алексу повернулась эта женщина, командир отряда. «Ты чертовки везучий малыш. Признаться, я впервые в подобной ситуации. Мы тут периодически прибираем такой вот мусор, и лишь слово отделяет тебя от того, чтобы стать им», — указала она на Эрота. «Не глупи и играй по правилам, иначе однажды мы придем за тобой». «Я непременно прислушаюсь к вашему совету», — подытожил Алекс, склонив слегка голову вперед в знак благодарности. «С тобой что-то определенно не так. Вот только не пойму, что?» — говорила Тейлор, всматриваясь в Алекса. «Нет юношеского гонора, самоуверенности, легко соглашаешься и идешь на контакт, избегая конфликтов. И наверху есть кто-то, кто за тобой присматривает, иначе эта беседа нам бы не представилась». «Понятия не имею, о чем вы. Я всего лишь покупатель, предложивший цену, заинтересовавшую тех, кто ее принял. И завтра вы действительно можете прийти и за мной. Но такова цена этой игры», — спокойно и ровным безучастным голосом заявил Алекс. «Такова цена этой игры… Такова цена… Мы раньше не встречались?» — спросила Тейлор у юноши, всматриваясь в глаза. Ему же оставалось упираться взглядом в гладкую поверхность ее полимерного бронированного шлема и красные точки, цепляющие его внимание. «Не думаю, мы бы оба это запомнили», — ответил Алекс без промедления. Но то была ложь. Вернее, как на это посмотреть…

Эту женщину Алекс встречал впервые, но Фрэнк ее знал как Сару Тейлор, командующая Сара Тейлор. Та ли Сара Тейлор? Глава службы безопасности NGP. Стало быть, пережила первую волну и не сгинула с прочими. Добрая весть для Фрэнка, хотя сам ученый давненько не давал о себе знать. Она была отобрана в числе первых добровольцев программы инициации как наиболее опытная и перспективная. Сама Сара, до инициации и массового использования модифицированных солдат на поле боя в конфликте в горах Кавказа в рамках исследовательских программ NGP, уже участвовала в двух военных конфликтах по линии министерства обороны. Имела с десяток медалей. В том числе — железный крест за доблесть, проявленную в бою с превосходившим противником, орден синей звезды за проявленную выдержку и безупречное исполнение воинского долга в момент непреодолимой опасности в конфликте одиннадцати солнц, и двух алых сердец, за спасение жизни товарищей и эвакуации их с поля боя под огнем противника. В сопроводительном письме к ее личному делу с благодарностью было дописано от руки командиром части: «Черт, да если бы этой девочке давали по ордену за каждого спасенного пехотинца, на ее униформе не осталось бы свободного места!» Сара — безупречный солдат. Она — сильная и волевая личность. Возможно, это и была одной из причин, почему она еще была Сарой, а не поехала головой как тот же наемник Змей или Корнелиус, эмоциональная неустойчивость которого четко прослеживается записями в личном дневнике.

Эссенция — это не просто сила. Эссенция — это отголоски всех тех, через кого она протекает. Именно потому вначале Алекс мог слышать голос Фрэнка, а сейчас даже если он еще с ним, голос ученного уже не достигает Алекса сквозь тысячи, а, быть может, и десятки тысяч других голосов. Самому юноше сохранить себя и не впасть в безумие помогают труды Фрэнка и наличие такого близкого и важного человечка как Пандора. Вокруг нее вращается немалая часть того, что делает Алекса человеком. Эссенцию можно структурировать, перерабатывать, поглощать, но обуздать ее природный хаос, что возникает в первую очередь из-за несовершенства тех кто ее поглощает, не представляется возможным.

Касаясь природы вещей в событиях, Сара — интересный, но в то же время — забавный парадокс. Сара Тейлор спасла десятки жизней своих солдат как во время службы в рядах вооруженных сил, так и будучи наемником в числе программы добровольцев NGP. Она спасла десятки жизней обычных людей, но не смогла спасти жизнь одному, уникальному, который, в свою очередь, едва не перевернул мир и представление людей о возможностях эссенции. По крайней мере он был близок к этому. Если бы он, конечно, оставался жив. Множество маленьких побед и одна большая неудача, переплюнувшая все успехи. Но Фрэнк не держал на нее зла, несмотря на то, что она не смогла спасти его жизнь. По крайней мере, о ней он не говорил. Напротив, отдельные образы его воспоминаний свидетельствовали лишь о доблести Сары и ее людей, что сдерживали юнит’ов первой волны, сколько было в их силах, эвакуируя гражданских. Люди проиграли банально из-за своей слабости и того, что технологии в расчет на количество солдат, несмотря на их боевой опыт, не шли ни в какое сравнение с полчищами голодных агрессивных, а, главное, биологически усиленных мутантов, не гнушавшихся даже каннибализмом, чтобы становиться еще сильнее.

Ее голос вернул Алекса в реальность, вновь это клетка из металла, что опускалась по шахте: «Эй, малыш, ты залип. Ты меня слышал?» «Да, от первого и до последнего слова. Бывшему главе города-гильдии Гефест Эроту под страхом смерти запрещается посещение земель города Гефест. Ему также запрещено вступать в переговоры с прочими главами гильдий. Нарушение обоих из озвученных пунктов — моя зона ответственности. Нарушение Эротом любого из этих пунктов подразумевает мое соучастие и вину, что подразумевает вынесение смертного приговора и мне», — повторил Алекс общий смысл ее слов. «Верно. Твои люди тебя ожидают. Грузитесь и без промедления трогаетесь. На север у вас путь один, через Орлеан…» — говорила Сара, пока Алекс ее не перебил. «Мы сделаем все в точности и не отклонимся от маршрута. Но ведь вы в любом случае пошлете с нами отряд наблюдения. Предупреждаю сразу, мне нужно будет сделать одну быструю остановку в столице. Хочу забрать одну вещицу перед отбытием. Кто знает, когда я еще буду приглашен в цитадель». «Думаю, вас поставят в известность посредствам гонца», — подал голос балахон, сопровождавший Алекса все это время.

Лифт остановился на нулевом уровне, ангар и вновь очередная мимолетная экскурсия и возможность поглазеть на реликты техники былого. Особенно запомнился подвешенный к потолку на рельсовых направляющих реактивный самолет. Полетать бы на таком… У выхода из цитадели их встречал тот же отряд, что уткнул юношу в землю, видимо, это и есть они, Цербер-1. Девушки с крестьянами и повозками, а также искатели сопровождения гильдии Лимб, как из средневековья, после хайтека былого ожидали Алекса. Поредевший на повозки караван уже буквально собирался тронуться в путь, как из глубин ангара поспешил показаться еще один балахон Академии с ларцем в руках. Он поравнялся с Алексом и, открыв крышку, продемонстрировал содержимое. Внутри были два свитка, каждый из которых подтверждал права и положение юноши в качестве двенадцатого главы гильдии и признание Надежды в качестве двенадцатого города Империи на неограниченный срок. После неторжественного вручения документов повозки тронулись, медленно спускаясь от цитадели к внутренним городским фортификациям, отделявшим цитадель от улиц столицы, где ребят уже ожидал конный отряд охранения из имперских стражей, не столько призванный охранять Алекса и Эрота со спутниками, сколько наблюдать, чтобы они не нарушили условия освобождения Эрота.

На первом же перекрестке караван разделился. Крестьяне и искатели гильдии Лимб продолжили путь к южным воротам столицы, дабы встать на южный торговый тракт и вернуться в родные земли. За их безопасность можно было не переживать. По крайней мере, тот факт, что Совет публично признал перед прочими главами исполнение Алексом своих обязательств, гарантировало людям безопасность и их не уберут на обратном пути, представив все как нападение юнит’ов.

Оставалось забежать буквально на минуту на чердак, забрать холст и в путь. После непродолжительной остановки у непримечательного дома в череде закоулков Алекс выбежал с замотанной картиной и, плюхнувшись в повозку, вновь начал править уже по направлению к северным воротам торгового пути, ведущего на Орлеан. Пандора правила второй повозкой, поскольку у нее был приличный опыт, полученный в странствиях в качестве торговки с Джоном, а Мей и Жилан знакомились с близняшками Эрота, который, по-царски развалившись по всей длине, лежал, укутанный в одеяло позади Алекса. Торопиться им некуда. И ребята остановились спустя пять часов пути на одной из стоянок торговых караванов на Орлеан. За Алексом был должок, он хотел уделить время Пандоре, как и обещал. Сняв три номера в дорожной гостинице, они принялись готовиться к ужину. Девушки приводили себя в порядок после дороги, а Алекс, уединившись с Эротом, занимался тем, что латал его тело и в первую очередь озадачился сломанными ребрами и локализацией небольшого внутреннего кровотечения. Да, был риск, что он скончается в пути, поскольку Эроту нужна было медицинская помощь. Увы, для последнего Алекс не врач и не давал клятву Гиппократа. А уж если ставить вопрос ребром: жизнь и безопасность Пандоры, Мей и Жилан от бездействия или прилюдное спасение Эрота посредством техники лечения полями эссенции, о которой тут же доложат Совету, реакция которых может быть вплоть до полной зачистки, если Бессмертные отцы сочтут это опасным для себя. Эрот выкарабкается, бороться за свою жизнь ему не привыкать. Танцевать пока не сможет, но и вечный покой ему не грозит.

Отдельный вопрос Алекс не преминул затронуть, пока оба были наедине. «Твои близняшки работают на Совет?» — спросил юноша в лоб. «Скажи что-нибудь новое, Алекс. Я в курсе этого уже долгие годы», — прокомментировал свою осведомленность Эрот. «Если тебя это не беспокоит, то меня этот вопрос занимает с лихвой. Назови хоть одну причину, почему я не должен тебя оставить на этой стоянке с твоими близняшками-шпионками завтра с рассветом?» «А вдруг я сглуплю и нарушу правило, касающееся нас обоих?» — своим вопросом Эрот испытывал терпение. Многих трудов и времени Алексу стоило его освобождение. А уж средства, вложенные в этот процесс, и подавно ставили под сомнение целесообразность самой задумки и подтверждали ключевой вопрос — все ли в порядке у Алекса с головой? Сможет ли он извлечь из этого мероприятия большей выгоды? «Уговорил», — коротко сказал Алекс, резким движением извлекая двумя пальцами метательный нож из рукава, резко бросил его в спинку кровати, едва левее виска Эрота, так что прядь волос этого брюнета упала на кровать, и добавил: «Промахнулся, такое бывает, следующий бросок будет точнее». Все это было под уже привычным безучастным лицом к происходящему с его стороны. «Если ставить под вопрос жизнь моих девочек и твою жизнь, твои дни сочтены, и рука моя не дрогнет, несмотря то, насколько дорого обошлась мне твоя голова», — продолжал говорить Алекс, нащупав лезвие следующего кинжала, что также отметил и Эрот, неуклюже завалившись на бок и прикрывшись подушкой. «Я понял, все понял, не нужно крайностей. Близняшки не виноваты в том, что произошло со мной, они давно уже не докладывают о моих действиях членам Академии. Это сложно и долго объяснять, и нужно начинать с начала, чтобы понять все от и до. Но не девочки донесли на меня. Было итак очевидно, через кого могла пойти утечка о нападении глав гильдий на тебя и о том, что легионы направляются на юг. Да и люди, которых я отправил к тебе, бесследно исчезли, выехав из Пиллар, так и не добравшись до Гефеста. Но о том, что у них все было прекрасно, я знаю дословно. Среди своих доверенных людей я внедрил систему сообщений, дублирующих события как раз на такой случай. Именно из записей, переданных мне с одним из караванов, следовавших из Пиллара на Гефест, знаю, что вы успешно защитили город, о том, что ты в одиночку переломил ход боя и потом, когда творил чудеса, спасая жизни людей, как и сейчас заштопав меня. И что на прощание подкинул моим людям монет на дорогу. Близняшки не виноваты», — кряхтел он сквозь боль, пытаясь вытянуть из головной стенки кровати метательный нож, но безуспешно. Слабость Эрота и травмы давали о себе знать. «В этот раз доверюсь тебе. Но если почую что-то неладное, колебаться не стану. Свой долг перед тобой я исполнил. Твоя жизнь спасена, мы квиты. Остальное, как и наша дорога, в том числе зависит от твоих решений», — закончив, Алекс с легкостью извлек из дерева увязнувший нож и оставил Эрота одного.

Алекс вернулся в свой номер, где его молодая и прекрасная половинка уже заждалась. Пандора была уставшая, но в то же время воодушевленная от того, что этот эпизод пути, связанный с Советом, закулисными играми и прочей ерундой, они успешно преодолели. Пандора ждала его прямо с порога, увлекая за собой чередой страстных поцелуев. И тут девушка застыла, нащупав что-то у Алекса за спиной, и спросила: «Ты что-то прячешь?» Оторвавшись от девушки мечты, под предлогом рекламной паузы, Алекс предложил ей закрыть глаза и, подхватив на руки, уже свободные от того, что держал за спиной, аккуратно усадил ее на кровать. Пандора сидела, продолжая прикрывать глаза и гадать, какой же сюрприз ее ждет.

Распаковка последней картины заняла какое-то время. Что еще Алекс мог вручить своей благоверной, кроме как труд своих рук?.. И когда он был готов, с картиной в руках в свете свечей и тусклого света от заходящего солнца, пробивающегося сквозь задвинутые занавески, Алекс сел напротив Пандоры и предложил взглянуть. Она увидела картину теплых красок золотистых полей, восходящих зерновых и деревенские дома на заднем фоне. Ему почему-то пришло в голову, что это образ, который примерно крутился у нее в голове — спокойная бытовуха. И, похоже, Пандора была несказанно рада такому подарку. Она отложила картину, уперев ее на стойку кровати в ногах и, вернувшись к изголовью, потянула его к себе, так что и Алекс распластался рядом. Прильнув к нему, Пандора попросила ее обнять и тихонько, буквально нашептывая, с деталями и в красках говорила: «Знаешь, если ты решишь все бросить и завязать с этой игрой в двенадцатую гильдию, меня вполне устроит жизнь с бедным художником под одной крышей. Я буду вести небольшое хозяйство, хотя ничего в этом не понимаю. Несколько курей, быть может, поросенок, который с визгом будет носиться по всему двору и забавно хрюкать, когда я буду крутить розовый пятачок. А ты будешь днями напролет писать картины. Быть может, когда-нибудь напишешь и мой портрет, на который я никогда не взгляну, потому что буду испытывать неуверенность и сомнения перед тем, какой ты меня видишь. И отложу свой портрет так далеко, чтобы никогда больше о нем не вспоминать. И не важно, будут ли люди покупать твои картины. Главное, что они у тебя получаются. А наша жизнь этого воображаемого мирка никак не будет связана с тем, что мы делаем сейчас». «Ты хочешь все бросить?» — уточнил Алекс. «Я не хочу быть одна и не хочу бояться за нас. Знаю, это глупо и эгоистично, и мы говорили об этом еще в самом начале, и потом… Но я — всего лишь я. А ты…» — разговорилась Пандора. Его палец, довольно шершавый в силу беспечного отношения к себе, роду занятий и отсутствия женского участия в его жизни, стал камнем преткновения, соединяющим створки ее мягких и пухлых губ. «Я сделал все зависящее от меня, чтобы эти сложности остались позади, по крайней мере, на какое-то время. Мы вернемся в Надежду, займемся, чем ты пожелаешь, если тебе не будет по нутру идея исследовать северные земли. Хоть это для меня отчасти важно, потому что Мей и Жилан могут стать будущим Надежды, воспитывая в последующие годы подрастающие поколения искателей. И они будут другими, более опытными, стойкими. Я всего лишь хотел дать людям лучшее будущее, отличное от того, какое царит в других городах-гильдиях», — мягко говорил Алекс, нашептывая Пандоре буквально на ухо и удерживая ее в своих объятиях. «Я молюсь, чтобы ты оказался прав. Мне не остается ничего иного, кроме как верить в тебя. Моих сил недостаточно, чтобы следовать за тобой, и в то же время, не отягощая тебя», — говорила Пандора, отмечая свою слабость и неопытность, несмотря на то, что по критериям гильдий она — опытный искатель, ветеран. «Маленькая ты моя…», — начал было Алекс. «Я выше тебя, сантиметров на десять и старше на три года», — и тут же самоутверждение перешло в апатию, так как она сама, получается, напомнила Алексу, что он моложе нее. «Все? Включились комплексы? Ты же бессмертная теперь, и ткань времени не коснется более тебя», — успокаивал он ее с легкой улыбкой и двусмысленно продолжил мысль, сводя все к шутке: «Это я должен комплексовать из-за размеров». «Бесчувственный дурак. Просто продолжай меня обнимать», — говорила Пандора, не отводя глаз от картины полей зерновых золотистых тонов. Сейчас, быть может, уже было не уместно говорить, что Алекс не настолько безнадежен, как она могла помыслить. И что бедный художник в его лице может быть вовсе и не таким уж и бедным. Все же в столице, без каких бы то ни было усилий с его стороны, у него приобрели три картины, уплатив по итогу четыре золотых.

Идиллия была прервана стуком в дверь и голосом снаружи: «Вы идете ужинать или опять обнимашки важнее еды?» — говорила Жилан, продолжая стучать в дверь и привлекать внимание. «Алекс, я сейчас открою дверь и прибью эту нахалку, невзирая на то, что ты ее таскаешь за собой так долго», — сказала Пандора, поджав губы от возмущения. «Брось, тебе без нее будет скучно. Предлагаю собраться духом, быстро перекусить, выполнив общественно-полезную задачу и пораньше уединиться, где мы уже продолжим программу вечера, какую сочтешь актуальной». Пандора согласилась с собственным бессилием и, склонившись под грузом обстоятельств, уступила и попросила внести ее в трактир в качестве моральной компенсации за доставленные неудобства со стороны малявки. Алексу же оставалось гадать: Жилан доставляет моральные неудобства, а компенсировать подобные обстоятельства приходится ему?!

Они с Пандорой, как она и настаивала, появились в таверне «на ручках». Их появление было довольно заметным, отчего Мей быстро обратила внимание на Алекса вместе с Пандорой и помахала, призывая их к столу. За исключением Мей и Жилан в таверне на стоянке торговых караванов было только две молодые девушки. Да и те суетились вокруг столов, принимая заказы и возвращаясь с полными подносами. Иначе говоря, в таверне, полной брутальных странствующих искателей, солдат и караванщиков, человек, внешне молодой вроде Алекса, с девушкой на руках воспринимался, беспечно и несерьезно. Таким место в городе или на худой конец, где безопасно — за деревенскими стенами.

Мей привычно, как заботливая старшая сестра или как верный товарищ, разделывала обжаренную на костре дичь и раскладывала по тарелкам. «Конец пути», — сказал Алекс Пандоре и аккуратно опустил ее на стул. «Да, та еще поездочка. Столько неприятных взглядов», — тихо прошептала Пандора. «Это было ожидаемо», — ответил Алекс с усмешкой. «Так нужно было меня остановиться», — возмущалась Пандора от накатившего чувства дискомфорта. «Не попробуешь, не узнаешь. Да и это было твое желание», — сказал Алекс ей на ухо и оторвался, не ожидая ее дальнейшего самокопания. Воспользовавшись паузой голубков, Жилан взяла слово: «Твои новые друзья к нам присоединятся?» «Мои новые друзья?» — многозначительно повторил Алекс вопрос, потупив взор в тарелку. Оторвав взгляд от содержимого и уставившись на Жилан, спросил: «Кто сказал, что они мои друзья? Как такая мысль вообще могла прийти в голову? Пока что они груз, притом, весьма проблемный! Если бы не ситуация с Надеждой и мои обязательства, я…» — проглотив то, что подступало к горлу и могло быть озвучено дальше, Алекс понял, что все сказанное Жилан было на повышенных тонах. Быть может, Алекс впервые был столь эмоционален с кем-то, помимо Пандоры. Разве что его эмоции к Пандоре носили иной характер. Жилан от удивления не нашла что сказать и только округлилась в глазах, как и Мей с Пандорой, которые оторвались от еды и также ожидали дальнейшего продолжения. Внешне спокойный и рассудительный, хоть и небрежный в определенных повадках, Алекс всегда производил впечатление «человека над ситуацией». Человека, что решает, будет ли он вовлечен или уклонится от процесса и последствий. Человека, что держал эмоции при себе и абстрагировался от людей при первой возможности. «Прости меня, Жилан. Я не хотел повышать на тебя голос, не должен был. Тем более они — исключительно моя вина и моя головная боль», — отмахиваясь от произошедшего, говорил уже привычно спокойно, монотонно юноша и прикрыл глаза рукой, демонстративно разминающей кончиками пальцев зоны, близкие к вискам. «Похоже, и у новоиспеченного главы гильдии есть предел», — хмыкнув, с легкой иронией в голосе сказала Жилан и продолжила: «Сказанное тобой было неожиданно, обижаться тут не на что. От тебя обычно ждешь чего угодно, кроме человеческих эмоций». «Может нам всем нужно вернуться в привычное русло, взять паузу?» — спросила Мей. «Что значит в привычное состояние? Просто отдохнем, возьмем перерыв и поживем в Надежде?! Знаю я вас, вам дай волю, вы опять побежите вприпрыжку на север бить юнит’ов. А кто из вас подумал о моей спокойной и счастливой жизни?» — причитала Пандора, отчитывая сидящих за столом. «Пандора, сколько можно закрывать глаза на очевидное? Алекс, возможно, лучший из известных воинов в Империи! И привычная для него среда — это мир за стенами. Конечно же, мы бросимся навстречу новым приключениям, как только прибудем в Надежду», — говорила Жилан. «И вовсе я не закрываю глаза! Знаю, что вы сорветесь сразу на север. И я вас втроем теперь не отпущу. Я рассчитывала пожить какое-то время нормальной жизнью. Вот когда у тебя появится молодой человек, тогда и поймешь», — стояла на своем Пандора. «Никогда, я — воин! И надо мной никто не будет властвовать», — с огоньком в глазах сказала Жилан, будто сказанное — ее жизненный лозунг. «Это что ты еще имеешь в виду? Кто над кем властвует? У нас с Алексом все иначе!» — возмутилась Пандора. Девушки погрузились в привычное для себя состояние. Жилан задирала Пандору, а та легко поддавалась на провокации.

Дружба?.. Такова одна из ее форм? В такие моменты становилось понятно, почему со времен Академии Алекс так и не вписался ни в один из кругов общения. Дружба — это сплошные эмоции, что-то далекое и непонятное. В отличии от абсолюта логики она не поддается ни измерению, ни проверке подобно линейному уравнению, и оттого то Алекс не находил себе места в подобном социальном явлении.

К моменту, когда Эрот и близняшки показались в таверне, кружки с пивом обновили дважды. Алкоголь преимущественно действовал на него угнетающе, а потому Алекс сидел задумчиво, подавшись назад на спинку скамейки, делал вид, что слушает, о чем говорили Пандора, Мей и Жилан. Все, разумеется, касалось Надежды и возможных изменений за то время, пока их не было. Девушки были общительными и, в отличие от Алекса, каждая знала чуть ли не половину всех жителей лично. Мей с Жилан заранее заняли большой стол, так что в свободных местах проблем не было, и Эрот со своими спутницами присоединился к ребятам. Длительное отсутствие экс-главы гильдии Гефест и его личных помощниц очевидно было связано с необходимостью принять решение: «Что делать далее?»

Сделав ставку на то, что Эрот и близняшки не проигнорируют ужин и присоединятся к ним, Алекс усадил Пандору на угол стола, сам уселся рядом. Оба сидели аккурат напротив Мей и Жилан, а потому близняшки уселись рядом с юношей на свободные места, а Эрот рядом с Мей, напротив и наискосок от Алекса. Имел Алекс право на чувство собственничества? Пандора и он перешли за ту грань отношений, после которой в нем бессознательно включилось чувство ревности, а потому Алекс не мог позволить, чтобы с ней рядом сидел человек вроде Эрота.

За столом проходил обмен любезностями между девочками, попеременно отвлекаемый на прислугу заведения, которая принимала заказ и возвращалась несколько раз по мере готовности блюд. Эрот, в отличие от Алекса, был общительным человеком и с легкостью участвовал в любых беседах, как с его спутницами, так и с близняшками. Да, Эрот умел заставить девушек улыбаться, чего не скажешь об Алексе. Завидовал ли ему Алекс? Скорее нет, чем да. На дворе конец XXIX века. В мире что окружал Алекса с его спутниками точность клинка ценится превыше красивых слов. От того то юноша и не распылялся на бесполезные навыки.

Близилась полночь. Пандора, получив достаточно эмоциональной разгрузки за вечер, посчитала, что им пора удалиться. Мей и Жилан также предпочли последовать на боковую, ведь завтра всем надлежало с рассветом вновь продолжить путь. Эрот попросил Алекса задержаться за столом, стоило ему последовать за Пандорой. Ее возмущение: «Может это подождать до завтра?» — к слову, было уместно и лишь заверения виновника ситуации, что Алекс скоро вернется к ней, смягчило Пандору, и она ушла с Мей и Жилан.

Алекс вернулся за стол послушать что Эрот скажет. «Мы прояснили ситуацию до конца и сошлись на мнении, что нуждаемся в твоей защите», — с таких слов начал Эрот. Далее последовал короткий монолог того, чем именно он может быть полезен Алексу и Надежде, несмотря на свое текущее плачевное состояние. После того, как Эрот со своим длинным рассказом умолк, близняшки вкратце рассказали немного о себе. Их слова походили на исповедь. Подобно тому, как если бы Алекс в конце отпустил им все грехи. Аминь…

Из таверны в ту ночь юноша вышел с чувством легкости или опустошения. Мозаика сложилась лучше, чем Алекс мог себе и представить. Вместо того, чтобы рекрутировать Эрота и сыпать бисер перед свиньями, он сам раскрылся перед Алексом. Даже если часть козырей припрятал в рукаве. Начало было многообещающим. Эрот, конечно же, не свинья, ничего личного, исключительно прагматичное отношение к этому человеку. Да и, несмотря на сказанное, Эрот придержит часть созданного за годы управления гильдией Гефест наследия, хотя бы для того, чтобы сохранить возможности для торга. Ведь будь он простым человеком, так сказать рубаха-парень, ему было бы уже нечего предложить Алексу в том состоянии, в котором Эрот оказался по настоящий момент. И, тем не менее, этот человек, едва не угодив на тот свет и лишившись положения главы гильдии, был вполне способен склонить чашу весов в пользу Надежды, вопреки сложившемуся балансу сил в Империи. Да и Совет неплохо его мотивировал, чтобы Эрот окончательно стал противником Империи. А о его близняшках и подавно более можно не переживать. Они уплатили свой входной билет, отдав свою эссенцию Алексу в эту ночь прямо за столом. И Эрот получил возможность доподлинно убедиться, что Алекс бы не начал свою игру, если бы в его арсенале не было бы средства, способного изменить сложившийся порядок вещей. Эрот немало потерял, но приближался к пониманию, что в конечном итоге приобрел большее. Кости, брошенные на стол, подкинули ему счастливую комбинацию. Никто в пределах известного мира не был способен поглощать эссенцию из живого человека. Это лишь подтверждало предыдущие доклады, получаемые Эротом через своих агентов, что крутились на севере.

Семь столетий власть Совета над пространством Империи преимущественно удерживалась древними машинами, дарующих людям силу, а, говоря техническим языком, инициацию мед’чипов, с которыми в новых операторов закачивался базовый объем эссенции для того, чтобы армии искателей, солдат, благородных семей переходили на следующий этап — обучение и преобразование реальности в учебном центре Академии или на полигонах легиона. Так и появляется свежее пушечное мясо Империи на свет. Остальное — их сила, продолжительность жизни уже зависят от самих операторов.

Как и прежде, Алекс был излишне осторожен. В свое время Аврора осталась в живых потому, что он лишил ее эссенции и убедился, что она не будет опасна для жителей, по крайней мере, не опаснее любого другого человека. Так и близняшки, понимая опасения юноши и принимая для себя, что их эссенция не сможет им ничего предложить в землях Империи кроме как короткую жизнь с небольшими шансами на успех, притом, что на них может быть открыта охота в любой момент по решению Совета или нижестоящих членов Академии…

Жизнь в месте вроде города в Либерти они не представляли. А именно это место стало бы их возможным пристанищем, поскольку было по пути, если бы все они не сошлись с Эротом во взглядах на дальнейшее развитие событий. Либерти — город беженцев, убийц и воров. Город падших, кому не найдется места в более спокойных и благополучных местах Империи. Когда выбирать особо не из чего, остается просто плыть по течению.

Пандора уже глубоко спала. Кровати в номере были одноместные, все же это была стоянка торговых караванов, а не городская гостиница с номером для новобрачных и потому Алекс ей не помешал. Подобно неопытному мальчишке, еще какое-то время не мог уснуть. Нахлынуло излишнее волнение. Не находил себе место. Все складывалось слишком хорошо, по крайней мере, сейчас. Это зарождало сомнения, и потому он все прокручивал в голове, все ли верно он рассчитал, не получится ли так же, как и в деревне Попутный ветер? Когда найдется третья сторона, что ввяжется в происходящее и перечеркнет усилия. Рассчитывать, что Алексу повезет настолько, как и в случае с Авророй, что она одна отвела удар, не приходится.

Обратный путь до Надежды был весьма однообразен. Разве что запомнилось, как Алекс отчитал Эрота за его излишнюю наивность и постарался на пальцах объяснить, в чем же она заключалась. Этот давно не молодой бессмертный допускал классические ошибки любителя, когда садился играть за стол в свое время. Он полагал, что будет играть в честную игру, в то время как сел играть с шулерами и крапленой колодой. И дело было даже не в том, что его целенаправленно обманывали. Прежде всего, в своих ожиданиях Эрот обманывал себя. А прочие, в свою очередь, подыгрывали ему, позволяя самообманываться далее. Это сложно объяснить. Все равно, как если бы Алекс той же Пандоре попытался объяснить, что они живут в мире, что является крохотной долей величия былого. Ни один из непосвященных граждан Империи не знает, что такое планета Земля. Так же бесполезно пытаться говорить о природе Бессмертных отцов, про технологии, про то, откуда взялись первые юнит’ы. Да и о себе Алекс не мог рассказать. Ведь он — всего лишь плод, случайное стечение обстоятельств и в основе его силы была жизнь Фрэнка Мосса и его опыт. Алекс жил в долг. Продолжал жить…

Список того, что было «до» и того, что есть сейчас, можно было продолжать до бесконечности, и они бы потратили сотни часов для того, чтобы попытаться свести множество разрозненных фактов воедино и даже после этого она бы не поняла. И это был бы не вопрос ее способностей. Она — умная, талантливая, привлекательная молодая особа, рядом с которой неуверенно чувствовал себя Алекс, потому как знал, что не заслуживает такую, как она. Никому в этом мире живых Алекс не мог объяснить, что даже Фрэнк ошибался. Как и многие из канувших в вечность, Фрэнк и в XXI веке жил в мире грез. И его реальность — лишь совокупность иных обстоятельств с иной иллюзией свободы, иным представлением о ценности жизни, собственности, законах и правах.

Предыдущая реальность и эта… Обе — только проекции, которые Бессмертные отцы-основатели заботливо прокручивали людям для того, чтобы те искали в ней смысл, ощущая потребность наполнять жизнь таковой. Все, как и раньше, ключевая идея — концепция потребления. Люди — ничто, потребление — все. Можно либо быть частью этого потребления и закрывать глаза на неправильные вещи, либо быть поглощенным этой машиной потребления. Остановить и сойти не получится. Это так не работает. Нас всех подталкивают к выбору: «да» или «нет». В первую очередь, это делают те, кто привел нас в этот мир, потому что они — усердные потребители. И они, в свою очередь, хотят, чтобы мы уподобились им!

Но правда мешает нам жить. В нашем детстве что-то пошло не так и дивергенция нам мешает. Мешает быть хорошими потребителями. Мешает быть хорошими. Результатом слияния наших умов и жизненного опыта стал ясный взгляд, сколь податлив, неопытен и неустойчив человеческий разум и сколь легко им можно управлять. Звонкие монеты — лишь один из подобных рычагов, что никак не связан с человеческим трудом и распределением его результата. И жители Надежды уже служили тому подтверждением.

Алекс ехал и думал над этим в тот момент, когда Эрот рассказывал о ранних годах своего управления городом-гильдией Гефест. И, подобно любому свежему начинателю, ему предстояло совершить ряд ошибок лишь для того, чтобы глубже понять, как все в Империи устроено. Так, по крайней мере, было с его слов. У Алекса же на это иное мнение. А начался его рассказ с того, что Эрот был молод, горяч и не искушен жизнью. Слава героя-победителя, бессмертие, дарованное Советом, возможности изменить жизнь людей, как он полагал, к лучшему. По происхождению он был из семьи крестьян. Если Алекс был принят в Академию с благословения Энн Фловер, его благодетельницы, Эрот же попал в Академию при чрезвычайных обстоятельствах, связанных с тем, что возрастала активность юнит’ов на границах Империи. Это ожидаемо выливалось в рост смертности искателей. У членов Академии и Совета уже был наработанный опыт по увеличению числа набора кандидатов в искатели через расширенный призыв на местах. В противном случае сыну крестьянина попасть в учебный центр Академии было бы просто невозможно.

Дорога была длинная, и Алекс уже наслышался о перипетиях жизни Эрота. Подробности его обучения, жизни искателя и половая драма юношу вовсе не интересовали. И только спустя несколько дней пути в телеге, что оба делили, Эрот наконец-то перешел к интересной части — его попыткам изменить Империю и царившую несправедливость, которую он наблюдал с малых лет.

В первые годы своего правления Эрот полагал, что достаточно улучшить жизнь крестьян и многое изменится. Как он это собственно и решил сделать — вмешаться в привычный ход вещей и увеличить закупные цены на сельскохозяйственную продукцию. По его приказу, в том числе из части личных средств, был сформирован фонд поддержки деревень. Средства из этого фонда выделялись в пользу крестьян, когда те сдавали продукцию на имперские склады или непосредственно скупщикам, должность которых была утверждена одновременно с формированием фонда поддержки. По разумению Эрота, крестьяне передавали произведенный товар и получали процент сверхрыночной стоимости, что позволило бы крестьянам дополнительно вырученные средства направить на развитие деревень: повысить их безопасность, улучшить быт, что также заинтересовывало бы людей увеличивать посевные площади, сдавать больше молока и наращивать поголовье скота.

Эрот всю свою сознательную жизнь провел искателем. Но где-то внутри он все также оставался маленьким сыном крестьянина с эмоциональной привязанностью к земле. Можно ли было ожидать успехов от его начинаний? Первые годы после создания специального фонда все и правда было хорошо. Эрот между делом, поскольку позиция главы гильдии подразумевало множество обязанностей, получал счетные книги, демонстрирующие рост числа сдаваемой продукции и спокойно продолжал верить в успех собственной задумки. Но на четвертый год его реформы даже ему стало очевидно, что передаваемые ему записи не отражают ситуацию на местах. Средства фонда все в большей степени продолжали скудеть, что говорило о том, что крестьяне успешно сдают все большее количество продукции. Величина же собираемых налогов оставалась практически прежней, а по окончании третьего года и вовсе была ниже предыдущих. Все эти годы Эрот верил, что его идея несет добро, отчего даже влез в долги и под свои гарантии брал средства у торговых домов города Гефест, продолжая быть приверженным своей идее. Следующие несколько месяцев он провел в поездках по своим владениям, разговаривая со старостами деревень и получая, скажем так, сводку с полей. Эрот был морально раздавлен по возвращении в штаб гильдии в городе Гефест. Его окружала ложь. Она пронизывала всех и вся, где он бывал. Всюду ему виделись лицемеры и предатели. Своим первым указом по возвращении он упразднил специальный фонд помощи крестьянам, вторым решил пройтись по тем, кто нанес ему оскорбление. Был издан указ о поимке десятков наиболее крупных скупщиков, торговцев и прочих личностей, кто выступал в числе получателей средств из фонда и тех, кто участвовал годами в этом фарсе. Эрот закрылся у себя в кабинете и не принимал никого, кроме близняшек. Да-да, как оказалось, они были с ним с самого начала. Иначе говоря, они тоже были бессмертными. Именно в момент проявленной ранимости Эрота близняшки открылись ему. Они рассказали обо всем происходящем: о своей роли, — что это стандартная практика приставлять к главам гильдий надсмотрщиков со стороны Совета, чтобы те передавали сведения членам Академии. Сестры оказались мягкосердечными. Они многое объяснили Эроту в обмен на обещание, что он не будет делать глупостей и не подставит в свою очередь их. Со своей стороны, они также не будут передавать никакой информации, что поставит его под удар. Так между этими тремя в свое время и сложилось теплое, внутреннее доверительное отношение. То была эмоциональная слабость сестер перед видом внутренне раздавленного человека, а, может, и желание разделить свои внутренние страхи с тем, кто был в достаточной мере способен их понять и находился в таком же состоянии, как и они. Со слов Эрота, близняшки не выбирали свою судьбу, и им не нравилось то, чем они занимались, как во время его правления, так и «до». И, нет, несмотря на то, что на публике Эрот носил маску вульгарного озабоченного старикашки, наедине со своими спутницами он был настоящим. Раздавленным жалким философом с пристрастием к алкоголю. От прежней уверенности в себе, как и качеств борца, искателя оставалось жалкое подобие. И нет, он не тронул ни одну из сестер на протяжении всех лет, сколько их знал. Между троицей была своя, особенная связь, и в ней не было места плотским утехам.

Алкоголизм он получил как проклятье в силу собственного бессилия. Глава гильдии с номинальными полномочиями, действия которого всегда уравновесят члены Академии местного филиала в городе, что пристально следили за ним. Такая практика распространяется за всеми главами без исключения. Месяц он не принимал никого, кроме близняшек. Все это время по официальной версии ему нездоровилось. Эрот не знал, что ему делать и с чего начать. И близняшкам пришлось выбить из него сострадание к самому себе, чтобы он смог жить дальше. Они следили, чтобы он не пил более положенного и вернули ему человеческий вид. Втроем, они поклялись друг другу, что будут искать возможность выйти из этого замкнутого круга — положения птиц в клетке, в которой их жизнь всего лишь погрешность, способная оборваться в любой момент.

По окончании своего затворничества Эрот был готов ко всему. Он заранее знал, что советник по государственным вопросам из его окружения являлся скрытым членом Академии, и что тот принесет свои извинения и скажет, что его указ о поимке всех участников аферы со средствами специального фонда не увенчался успехом под разными предлогами и постарается перевести внимание главы гильдии на другие вопросы. И в лучшем случае кара настигнет людей, которые не были причастны к корню зла. Эрот, смирившись с тем, что ему ничто не подвластно, продолжил быть марионеткой на местах, оставаясь верным клятве трех. Все эти годы они искали возможность освободиться от пут, которые удерживали их. К слову, если упомянуть вскрывшиеся факты в расследовании Эрота, когда он как ужаленный выяснял, почему не сработала его идея, то все оказалось предельно просто.

Торговцы, зная о специальном фонде и что у крестьян, так сказать, появится лишняя монета, повысили отпускные цены на орудия труда, что частично снизило результат от благостного предприятия Эрота. Далее скупщики, которые принимали продукцию от крестьян, мухлевали с цифрами, принимая меньший объем, дополнительно закупали на внешнем рынке у караванщиков разницу за меньшие деньги и сдавали на имперские склады, оставляя прибыль себе. Особо крупные махинации проходили через членов Академии и их родственников, что сдавали на склады Гефеста низкосортную продукцию, купленную за гроши на соседних территориях, что зачастую не соответствовала заявленным качествам. Зерно содержало сор, было мелким, скот был не откормленным, на что указывало низкое содержание жировой прослойки, а иногда и вовсе принимался больным. А про овощи, на которые иной раз страшно было смотреть, и вовсе можно не говорить.

Меры Эрота не только не поддержали крестьян как производителей сельскохозяйственной продукции, но и сказались на ухудшении качества столов городских жителей. Последние, конечно же, журили по кухням своего нового главу за его инициативы, но имперские законы были довольно суровы, и горожане не могли никак проявить своего недовольства. А Эрот только спустя четыре года разобрался в последствиях своей ошибки. Подводя итог, можно сказать, что реформа Эрота оказала обратный эффект и привела часть деревенских хозяйств к полному краху и запустению. И в том не было его вины. Таковы люди, которые играли по правилам, сформулированным Бессмертными отцами-основателями. Не стоит и пытаться гадать о мотивах Бессмертных отцов. Любой сторонний наблюдатель, даже если и знал о существовании Бессмертных отцов там, еще в XXI веке заблуждался. И люди навряд ли способны понять, для чего формировать правила игры, в которой сами участники соглашаются, что деньги важнее человеческих жизней. А Эрот в свою очередь так и не осмыслил жизненный урок. Только Алекс был близок к пониманию, что врагами выступают не Бессмертные отцы. Истинный враги — люди, да-да, те самые люди, хорошие потребители. Ведь именно они, как связующие звенья системы, служат проводниками воли самих Бессмертных отцов-основателей.

Эрот — забавный малый. По крайней мере, у Алекса сложилось такое мнение после более близкого знакомства с ним. Даже если бывший глава где и приукрасил, все, что касалось его и близняшек, абсолютная истина. И это хорошо. Человек, которому нечего терять, опасен. Эроту же по-прежнему было, что терять, а его спутницы в некой степени защищали Алекса от глупости со стороны всех троих. И что определенно точно. Эрот пребывал в мире грез, несмотря на то, что ему удалось хоть и одним глазком заглянуть за кулисы. Его разум, пошатнувшийся годы назад и сведший его с пагубной привычкой в виде алкоголя, был бы напрочь раздавлен, поведай Алекс ему всю историю, как она есть и объясни, сколь бесконечно наивна была его затея. Эрот бы не понял Алекса, несмотря на то, что живет уже не первый век. Тут и не стоило начинать. Этот маленький человек оставался хорошим потребителем где-то внутри, хоть оступился и помог Алексу. Он еще верил, что система Бессмертных отцов работает. Он банально не мог связать в своей голове причину с последствиями своей же истории в нечто целое, полагая, что его ошибка была лишь в излишнем доверии, которым воспользовались отдельные «нехорошие люди». Вот тут-то Алексу и захотелось закатить глаза.

При обычных обстоятельствах, в эпоху старой цивилизации, Бессмертные отцы бы не наладили желаемые объемы производства эссенции, несмотря на то, что и раньше обладали безграничной корпоративной властью, простирающей свою длань над правительствами. И все, к чему свелась их абсолютная власть за последние семь столетий, так это жалкое повторение той же порочной системы, в которой на пути к успеху люди готовы идти по головам других. Социальное неравенство является не просто стандартом, а, скорее, эталоном, приятно согревающим по ночам. И втайне практически каждый в наиболее сокровенных уголках души желает занять чье-нибудь место повыше и посытнее.

Бедность не просто усугубилась за столетия, а стала и неким обоснованным состоянием, позволяющим Империи всегда иметь под рукой дешевую рабочую силу и армии смертников, которые с охотой вступают с малых лет в состав имперских легионов, лишь бы вырваться из удушливой и депрессивной среды городских задворок. И беженцы, прибывающие с приграничных районов Империи все больше и больше, пополняли армии бедняков. Их подстегивали страх и подчинение в рядах имперцев, которым остается уповать исключительно на силу и величие Бессмертных отцов-основателей.

Какой-то безумный замкнутый круг, в котором проблему люди принимают за решение… Такова эта реальность. И Алексу также приходилось с этим мириться. Как и прежде, он был верен клятве и желанию Фрэнка отомстить, но, в отличие от Эрота, который полагал, что Алекс может изменить все и поменять одних «плохих» на других «хороших». Алекс обладал достаточными знаниями понять, что это так не работает. И ему придется продолжить играть по правилам Совета еще какое-то время, прежде чем будет поставлена логическая точка в привычном ходе вещей.

Ни Эрот, ни прочие жители Империи, равно, как и жители Надежды, еще не были готовы к изменениям. Слишком глубоко в их умах сидела Империя. Слишком сильно они верили в ту картину мира, в которой были воспитаны. Бессмертные отцы-основатели — агнцы божьи, посланники, учители и светочь, озаряющая пределы Империи и поддерживающая жизни людей.

Можно ли фанатикам указать лучший путь? Пожалуй, даже звучит наивно… Лишь когда наступит кризис, глубокий кризис и слом представления о реальности в человеческих умах и сердцах, когда они утратят веру в своих идолов, лишь тогда в действительности Алекс сможет сделать качественный шаг вперед, освобождая людей от ложных истин и пут былого.

В голове Алекса крутилась мысль, что он предельно устал. Ему захотелось вернуть девушек целыми и невредимыми в Надежду и взять паузу на какое-то время. По крайней мере, пока не поймет, каким должен быть его следующий ход. Инициатива была на стороне Империи и до того, как она сделает свой следующий ход, прочее не имело значения. Прогнозы не стоили и медной монеты. Единственное, что Алексу остается, это уделить время его людям и по ситуации потакать Пандоре в ее желании иметь нормальную жизнь.

Конец