Оглавление

Пояснение

Уважаемые читатели, Вы можете смело пропустить «Пояснение». Оно несет в себе мнение автора и не имеет отношения к сюжетной стороне произведения.

Не люди делают технологии… Технологии делают нас такими, какие мы есть. И на различных этапах написания книги Бессмертные отцы-основатели, автор столкнулся с чередой обстоятельств лишний раз подчеркивающих ограниченность распространения технологий к тем условиям жизни, в которых мы живем.

Итак, живем мы в век старых добрых феодалов и колониальных экономик. Утверждать обратное означало бы вводить в заблуждение. И в первую очередь себя. «Самодержавие», «Суверенитет», «Можем повторить» — смешные слова для неопытных и неокрепших умов. Человеческий труд обесценен. А издержки в товаре, в подавляющем большинстве, представляют собой устаревшие технологии, налоги, прочие сборы и конечно же интерес самих феодалов.

Как в таких условиях может помочь избитая мудрость: «Начни с себя?» Ну начал человек с себя, а жизнь тем временем стала только дороже. Каков будет следующий рецепт успеха?

Никакой политики! И уж тем более никакого просвещения! Только мысли вслух на фоне танцев с бубном вокруг первого писательского опыта. Необходимость разбить первую книгу на две части проистекает исключительно из причины высоких издержек при производстве печатного изделия. Согласитесь, цена до 1.000 рублей за книгу от «No name» автора смотрится весьма отталкивающе… А ведь в этой цифре еще даже не заложен интерес автора, способный послужить на развитие вселенной Бессмертных отцов-основателей. И нет! Не стоит клеймить издательства и типографии, ведь они живут и работают вместе с нами в едином пространстве.

Социал-дарвинисты тут же заявят: «Хорош скулить! Руки есть? Работай больше!» Как-то вместе с тем опуская, что доход, производительность труда и трудоемкость не имеют прямой корреляции и в первую очередь зависимы как от доступности технологий, так и от стоимости входящих товара, работ и услуг. Да и как зарабатывать больше в условиях сжимающегося горизонта возможностей? Уподобиться животным и драть друг друга подобно крысам в бочке?

Сложный выбор: писать то что нравится потребителям, писать отличное от «Системы» мнение или совсем не писать… И как в условиях сжимающегося рынка повторить успехи западных бестселлеров? И это не вопрос того чтобы за счет читателей возвыситься в социальной иерархии! Скорее вопрос свободного распространения информации, дабы люди задумались над механикой жизни, природой событий и взглянули друг на друга под иным углом.

Люди не читают книги или газеты не потому что не хотят читать. Посмотрите заголовки газет. Где в них позитив? А кошмарить себя лишний раз за свой счет не с руки… Почему не читают книги? Ответ более чем очевиден! Смотрим на соотношение доходов и расходов граждан, а также принимаем во внимание, что за последние десятилетия в массовом сознании не совершается поступательных шагов популяризации чтения. Где приятные книжные магазинчики с современным интерьером и летней верандой кафе? Представьте только на мгновение — Вы спокойно прогуливаетесь под приятную спокойную мелодию между книжных полок замысловатого дизайна, берете то что радует глаз, не торопясь проходите за столик где вкушаете свежую выпечку или десерт под чашечку ароматного зернового кофе. Неужели при подобном подходе, Вам не захочется поддержать уголок уюта и гостеприимства рублем? И это вновь вопрос технологий и издержек из которых и проистекает культура граждан и предпочтения к методам усвоения информации.

На этом, приношу извинения за столь лирическое отступление. Более задержек не предвидится. Пристегните ремни и приятного путешествия по второй части Бессмертные отцы-основатели.

Глава 12 
Иллюзия роскоши

«Вы неплохо справлялись в мое отсутствие. Еда все такая же вкусная. Кузнец знает свое дело и, по крайней мере, собрал вам несколько печей для обогрева. Перезимовать вы сможете. Осталось дело за малым — продам трофеи и пополню наши запасы», — подводил Алекс некий итог. «Ой, да что ты говоришь?! Не успел объявиться в лагере, вновь норовишь сбежать!» — возмущалась Пандора. Лиза, крутившаяся рядом, проверявшая лоб и биение сердца, вставила слово: «А можно потише? Во-первых, Алекс только пришел в себя и, как человек ответственный за его лечение, я бы сказала, что ему нужен покой. А, во-вторых, Пандора в каком-то смысле права. Алекс, ты трое суток провалялся, не приходя в сознание. У здоровых людей таких симптомов не бывает», — отчитывала девушка больного, играя в доктора. В разговор влезла Жилан: «Лиза, если бы ты видела, как Алекс поднял волокуши из бревен с привязанными на них трофеями, то о том, что он болен, даже не заикалась бы. Четыре рослых мужика едва тащили груз, надрываясь и раскрасневшись после того, как Алекс на себе перенес трофеи вброд и бросил на берег».

Тут малая принялась ускоренно тараторить, вспоминая нечто веселое: «А Пандора вся такая из себя. Грязными своими штучками начала пользоваться — бросилась ему на шею, тычет грудью и давай грязно тискать. А он — раз! И — исчез. Буквально исчез! Представляешь, Лиза? Пандора осталась на месте, недоумевая, куда он делся. А Алекс уже стоит на другом берегу. Вот, умора!» — девушка перешла на безудержный смех. Между делом бубнила Лиза: «Да, слышала я, слышала. Можешь не напоминать». Раскрасневшаяся Пандора на словах малявки схватила ту, принялась будто вытряхивать душу: «Да сколько можно напоминать?! Я была рада его видеть, вот и все. И, вообще, меня интересовали только трофеи. Ты же сама видела, какие редкие вещи у него были при себе. Там вещей на сотни тысяч монет. Одни только глаза дракона чего стоят?!»

Алекс, пользуясь отвлеченностью остальных присутствующих девушек, шепнул Лизе: «Доктор, подскажите, а если я возьму вас с собой, скажем, в город Пиллар. Мы могли бы договориться?» Лиза, уставшая, как и все искатели, от бытовой рутины захолустья, воскликнула: «Здоров! Ты полностью здоров. Никаких осложнений, можно выписывать». Что знают двое, знает, как говорится, и свинья, и Лиза, пожав плечами и извинившись перед Пандорой и Жилан, что Алекс предложил именно ей его сопровождать, унеслась собирать свои вещи. И оставила юношу с двумя огорченными девушками, способными объединится и покарать его, покарать на пару за неправильный выбор.

Последние два месяца с момента того, как их семья приросла Амином и его людьми, работа пошла на лад. Выходя со склада, куда его определили с кроватью, Алекс любовался осенними красками безымянной долины к северу от пределов Империи. Желтые и красные оттенки заката простирались поверх горных вершин, а в долину проникали темные оттенки ночи. Место для базового лагеря выбрали недалеко от горной реки. И за прошедшее время мужчины потрудились на славу: три деревянных барака, два складских помещения, сарая для скотины и ощетинившийся кольями двухрядный забор, укрывавший гражданских от опасностей диких земель. Много труда, много крови и пота, и это еще только самое начало пути. В самом центре лагеря треск и мерцание нескольких костров освещает место собравшимся и создает подобие домашнего уюта. Люди расселись полукругом на сбитых скамейках и проводили время вместе. Кто-то говорил, другие, такие, как Алекс, опоздавшие на ужин, еще только уплетали свои порции, а дети бегали под присмотром взрослых и визжали от восторга. Их животики были полны. Они постепенно забывали былые тяготы и вместе с тем дарили взрослым теплоту, напоминали собой что еще есть, для кого трудиться и жить.

Юноша подхватил со стола деревянную тарелку, положил большой ложкой из одного котла, сколько посчитал достаточным, взял пару кусков свежего хлеба и пошел в массы. В круг людей, какой он всячески избегал, но к которому периодически вынужден был возвращаться. Дети путались под ногами и находили забавным, играя в догонялки, прятаться за взрослыми, и Алекс не стал исключением. Он сидел с недоумевающим видом, что же делать с сорванцами, ждал, когда его оставят в покое. Кажется, что люди воспринимали это положительно. Алекс уселся в привычном кругу своих ребят. Перебил всех, громко заявив: «Мила и Гая, готовьтесь. Вы также отправитесь со мной и Лизой в Пиллар». Не сделай он этого, то сперва пришлось бы выслушать весь поток пожеланий, протестов, возмущений и всего остального в свете объявленного отбытия, едва он пришел в себя. «А давайте все снимемся и отправимся отдыхать в Пиллар?! Никогда не была в этом городе. Что скажете? Как вам идея?» — с явным подтекстом говорила Пандора. «Так ведь нельзя. Ты и сама лучше всех понимаешь», — ответила Лиза. «А ты помалкивай, предательница! Поедет она развлекаться, пока мы тут вкалываем», — бурчала Пандора. «Пан, я ведь не виновата, что Алекс выбрал меня. У него должны быть на то свои причины», — виноватой интонацией объяснялась Лиза. Хлои отмахивалась руками: «На меня не смотрите. Алексу лучше знать». Взгляды уставились на Мей, а та, схватившись за сестру, пояснила: «У меня итак все хорошо. Города меня мало интересуют». Жилан, отбиваясь от любвеобильной заботливой сестры, заявила: «Я тоже не понимаю, чего вы на Алекса взъелись? Что такого есть в Пиллар, чего мы не видели? Я вот на него имею право злиться! Он проигнорировал меня и не взял с собой на север. Развлекался там один целый месяц. А в долине одна мелочь попадается, ни тебе эссенции, ни достойных трофеев». Джон сидел среди девушек и не подавал голоса. Пандору не взяли — и на душе спокойно. Пандора же, оставаясь верна самой себе, сказала: «Раз так!.. Раз ты меня здесь бросаешь, требую моральной компенсации! Меньше, чем на один глаз дракона не согласна. Хочу оставить себе, буду тискать и лелеять. Это хоть как-то облегчит мои душевные страдания перед приключениями, в которые меня не возьмут». Она и правда прикипела к этим большим сферам кристаллизовавшейся эссенции. А вот Лиза не была в аналогичном восторге от глаз Альбиноса, ведь в памяти у девушки невольно всплывал опыт, полученный еще в землях Лимба, когда Алекс отправил ее в таверну с еще теплым и склизким глазом, чтобы найти желающих купить мясо поверженного Альбиноса.

Но Пандору по-своему сложно было осуждать. Правильно и симметрично кристаллизовавший глаз Альбиноса был довольно редким и особенным артефактом. Помимо того, что предмет был довольно красив, как уникальными переливами кристаллизовавшейся жидкости и оттенками на фоне вытянутого зрачка змеиного глаза. Так и непременно должен был содержать скрытые свойства не заметные на первый взгляд. Возвращаясь к бытовой стороне вопроса, Алекс спросил: «Так сколько может стоить каждый глаз?» Пандора произнесла: «Хороший вопрос! И, по правде, он мучает меня все время. Без сомнений, это глаз дракона. Даже не буду задаваться вопросом, как тебе подобное удалось. Впрочем, не важно… Наблюдая твои фокусы, и такое кажется возможным. Глаза — штучный товар, и оттого цены на них должны быть баснословными. Могу поспорить, что не меньше ста, возможно, ста пятидесяти тысяч серебром за штуку. А ты таких приволок шесть…»

Пандора, не переставая, теребила в руках один из глаз весь вечер, и часть слов походила, скорее, на монолог от излишней задумчивости. «Так много?» — Хлои от неожиданности даже прикрыла рот обеими руками. И со словами: «Это не игрушка!» — выхватила округлый граненый предмет у Пандоры и категорично понесла его на склад. Пандору лишили игрушки… Она откинулась назад, в плечо Джона, и надулась. Остальные смеялись над комичностью ситуации и то, как Хлои была с ней строга. «Пандора, не переживай, у тебя будет личная игрушка. Один глаз можешь оставить. Остальные мы с Лизой продадим в Пиллар. С началом строительных работ повремените. Людям отдайте распоряжения заниматься обустройством быта и лагеря. Пусть делают мебель, укрепляют заборы и продолжают расширять вырубку и заготавливать дрова. Если все пройдет гладко, из Пиллар мы приведем группу каменотесов и строителей. Все-таки в этом деле лучше довериться мастеровым и инженерам. А как только у нас появятся серьезные деньги, с нами начнут считаться, и долина расцветет. На этом все», — добавил в конце Алекс. Погрузив в себя последнюю ложку с ужином, задавшись скорее риторическим: «Вопросы есть?» — юноша отправился отдыхать. Завтра их ждали новый день и новые заботы.

…Прощание протекало на позитиве. Девочки обнимались на дорожку, ведь ближайшие несколько месяцев они будут в пути. И даже Пандора была довольна. Она оставила себе самый чистый и крупный глаз дракона.

Решение взять Лизу, Милу и Гаю оставалось загадкой, какую, пожалуй, мог разрешить только ее автор, отправившийся в путь вдоль течения горной реки вниз по долине. Алекс пожелал обойтись без соплей и обнимашек, а девушки, покончив с социальной активностью и прощаниями, припустились следом. «Пиллар был так далеко, а место гибели второй имперской армии почти по пути. Небольшой крюк в пару дней, и мы на месте. Гляну хотя бы одним глазком», — решил для себя Алекс. Девушки не знали ни местности, ни маршрута движения, поэтому возражений нет — все решено. Крюк до равнины обошелся без явных злоупотреблений и происшествий. Каждый день промедления оттягивал закладку первого фундамента здания, знаменующую начало строительства города. Девушки несколько задерживали Алекса, но упрекать их в том было бы ошибочно, особенно по причине тех дивидендов, какие он ожидал получить в дальнейшем от их совместного появления в Пиллар. Несколько дней пути по равнине привели умную девочку Лизу к занятным наблюдениям. Юнит’ы избегали четверку молодых людей, и это было странно. В лесах это не так бросалось в глаза, но на равнине иного вывода не напрашивалось. Юнит’ы обходили Алекса и девушек своеобразным кругом, по внешнему радиусу, с интересом наблюдая, но не осмеливаясь подступаться ближе.

Лиза вначале атаковала их подобно вьющимся назойливым мошкам, что жужжали над ухом и раздражали тем, что кружили вокруг, но вскоре поняла, что это бесполезная трата времени и сил. Меньше их не становилось. После исхода волны на равнине появилось много слабых низших юнит’ов, даже не свойственных типу местности. Тонны мертвой и прожаренной плоти вызвали резкий популяционный скачок и до тех пор, пока не возникнет острая угроза голода, юнит’ы не начнут истреблять друг друга, естественным образом сосредотачивая эссенцию в отдельных особях. «Поверить не могу, что ты настолько силен. Они тебя боятся», — выдала Лиза, несмотря на то, что шла какое-то время, не проронив и слова. «Возможно, ты права. Языка юнит’ов, к сожалению, не знаю, спросить не получится. Если не подходят, значит, страшно. С другой стороны, и не знаю. Силен ли я? Не помню, говорил или нет, мой мед’чип не показывает данные. Концентрация эссенции на нуле. Еще с момента моего освобождения служители Академии заинтересовались отклонениями в показателях», — вспомнилось Алексу. «Помню такое. Трое балахонов в штабе гильдии несли какую чушь насчет тебя и предлагали работу. Я не восприняла их всерьез. А это плохо? О силе, которую нам даруют Бессмертные отцы-основатели, информации нет. И сейчас я в очередной раз слышу от тебя странное слово, значение которого не понимаю. Что такое мед’чип?» — спросила Лиза. «Не бери в голову… У того, что с нами делают Бессмертные отцы, тоже есть научное обоснование. Понимаешь, меня смущает постоянный и неизменный „0“ перед глазами, это достаточно странно… Хотелось бы узнать, стал ли я сильнее?» — с улыбкой говорил юноша себе под нос. «Как всегда, темнишь и не договариваешь, оставляя принимать тебя таким, какой ты есть… Алекс, твои сомнения неуместны! Оглянись, не будь ты и, правда, силен, мы бы с тобой не гуляли бы в окружении десятков юнит’ов. А они даже голос подать не смеют, не то что пытаться напасть».

Юнит’ы продолжали следовать за молодыми людьми небольшим кольцом, перебегая с места на место, прижимаясь к земле, поджимая передние конечности или лапы, — если были без занятных мутаций, или поджав хвост, отбегали назад, но позже опять с интересом возвращались. Нахождение юнит’ов поблизости было даже практичным. Достаточно было убить одного, и вот, пожалуйста, ужин. Даже нет необходимости бегать за ними. Но вот Лиза, как ни старалась, после нескольких дней путешествия на открытой местности заметно стала выходить из себя от подобного внимания со стороны юнит’ов и истребила все, что двигалось в радиусе нескольких сотен метров. Это был сплошной ураган сменяющихся призывов в лучах уходящего солнца, смесь из зарядов молний и огненных шаров, разлетающихся в стороны под визги и бегство тех, кто успевал. И сестры ей в том помогали. Итог выходки — девушку буквально пришлось кормить с ложки, настолько она выдохлась. В этом и состояла опасность быть призывателем. Физическое воплощение чистой энергии требует много концентрации и жизненных сил. Если в пылу сражения они искателя покинут — это конец. Возможно, это одна из причин, почему из легионеров не делают призывателей. Все они — бойцы исключительно ближнего или дальнего боя, с большим запасом силы и выносливости, закованные в тяжелые доспехи и вооруженные лучшими клинками, что могут быть выкованы в городе-гильдии Гефест. Как следствие, в ответ на беспомощность девушки ей составили программу «все включено», и подруги не бросили ее в час нужды, накормив ужином. А Алекс, включившись в канву заботы о девушке, даже рассказал сказку «о маленьком призывателе который смог…»

Так проходила третья неделя пути: размеренно, в жанре прогулки. И без углубления на равнину нередко встречались следы сражения имперской армии и бегства солдат. Среди деревьев были заметны кости юнит’ов и людей. Вещей было немного, только те, на которые не позарятся даже разбойники. Да, кстати, раз уж речь зашла о них, походило на то, что молодых людей какое-то время сопровождали. Чего еще можно было ожидать от крупной военной неудачи Империи? Только того, что на месте сражения вскоре появятся отбросы и падальщики, которые питаются смертью. Алекс и сам, конечно, был не подарок, но, по крайней мере, у него было оправдание — он искатель…

«Девочки, приготовьтесь, у нас гости. И они не настолько дружелюбны, как юнит’ы. И да, не предпринимайте ничего. Каждая из вас должна быть кристально синей в глазах закона», — не подавая вида и продолжая двигаться вперед, говорил Алекс своим спутницам. «Хорошо, постою в стороне, как всегда», — подтвердила Лиза.

Из-за деревьев впереди показалась группа людей. На первый взгляд, оборванцы, но это только если не различать экипировку солдат. Люди вполне могли быть дезертирами второй имперской армии. «Ух, ну и заставили вы нас побегать», — запыхавшись, говорил один из незнакомцев. «В этих землях нынче опасно, много зверья. Может, вас сопроводить куда нужно?» — спросил второй. Остальные обступали молодых людей, явно демонстрируя враждебность. «Спасибо за предложение, у нас все хорошо. Сопровождение не требуется», — безучастно ответил Алекс. «Вы посмотрите, какой молодой и самонадеянный малый нам попался?! Далековато от города занесло проявлять упрямство. Если не хотите по-хорошему платить, мы сами возьмем, что нужно», — сказал все тот же второй разбойник. «Проблемы нам не нужны! Берите, что считаете нужны», — с этими словами Алекс снял рюкзак со спины, поднял руки и знаком головы предложил девушкам поступить так же. Незнакомцы расслабились, стали подходить еще ближе. Один из них, который был ближе к Лизе, заинтересовался девушкой: «Да у нас тут симпатичная компания нарисовалась. Парни, что скажете, может, мы проявим теплый прием и возьмем этих цыпочек к себе в лагерь?» «А что? Можно и взять. Те две деревенщины, что нам попались месяц назад, успели поистрепаться. Хватайте девиц и вещи. Этого в расход. Мне его одежка приглянулась», — сказал второй разбойник. «Тихо, не дергайтесь и не кусайтесь, будет больнее. Мы уже наученные», — приговаривал один из разбойников, тянувший лапы к девушкам. Ситуация разрешилась скорее, чем грязные руки дотронулись до Лизы. Отсеченные конечности разлетались в стороны, а в шее торчал его собственный меч, пронзивший кадык и артерию, отчего он хлюпал пузырями собственной крови, оседая на землю. «Чего уставились, идиоты? Он прямо перед вами стоял. Убить его!» — кричал все тот же второй, оставаясь в стороне.

Вот только его слова были обращены в пустоту. Еще до исхода разбойника, покусившегося на Лизу, двое, что были перед Алексом, застыли с кинжалами в своих глотках, вонзенных от шей вплоть до затылков. Они слегка дергались от болезненных конвульсий, но мозг еще пытался жить и удерживал тела на ногах вплоть до медленного падения. Оставшиеся двое от неожиданности подались назад. Один разбойник упал на четвереньки, пятясь, и продолжал наблюдать за смертельным бескомпромиссным ремеслом. Другой, отрываясь от осмотра вещей, встал и обнажил меч. Жизнь глупца оборвалась скорее, чем прочие разбойники, остававшиеся рядом с деревьями, сумели что-то предпринять. Собственно, все происходящее и на бой-то не походило. Всего лишь добивание медлительных надутых индюков, ложно полагавшихся на численное превосходство. Алекс ускорился и, вложив в руки Лизы щит с одного из тел павших, бросился к разбойникам, остававшихся на отдалении. Девушки остались позади, а юношу встречал веер стрел и метательных дротиков.

Второй раунд закончился достаточно быстро. Проредив местность от прочих отбросов, Алекс последовал за разбойником, который был довольно охотлив на язык и уже бежал со всех ног в попытке спасти свою шкуру. Удар в колено сзади, на бегу, и он уже на земле, умоляет сохранить жизнь. Девушки нагоняют Алекса. Лиза, одержимая духом возмездия в несвойственной для себя манере, подошла к лежачему разбойнику и ударила ногой в бок. «Как тебе такое, урод? Хочешь добавки?» — и, договорив на выдохе взрыва эмоции, повторила удар. Алекс стоял и наблюдал, как его крошка Лиза, милая Лиза, стоит и с устрашающей гримасой на лице пинает взрослого мужчину изо всех сил. «Если бы не красный статус, испепелила бы тебя на месте! Ты мешок…», — высказывалась девушка, опустив крутившееся на кончике языка ругательство. Сделав глубокий вдох и оторвавшись от избиения лежачего, Лиза обратилась к Алексу с повелительным требованием: «Пусть скажет, где их лагерь. Тех, кого они взяли, нужно спасти!» «Этим займутся они», — с этими словами Алекс указал на пригорок в трех сотнях метров от молодых людей. «Кто они? Там солдаты?» — спросила запыхавшаяся Лиза. «Да, доблестные солдаты. Похоже, разведывательный отряд, их — около десяти», — ответил Алекс. «Ждать от них помощи или реальных действий смешно. Мы спасем невольниц из лагеря», — воинственно заявила Лиза. Делать было нечего, Алексу пришлось уступить. «Ты слышал, веди к лагерю. Если повезет, быть может, мы с тобой прогуляемся назад, и ты попадешь в руки закона. Но всегда есть шанс передумать и остаться без головы, как твои друзья. Решать тебе», — обратился юноша к разбойнику.

По окончании осмотра тел и сбора эссенции Алекс окрикнул прятавшихся на удалении имперских солдат и помахал рукой в знак приветствия. Не получив ответа, молодые люди скрылись в лесном массиве вслед за разбойником. «Почему ты пошел у меня на поводу и согласился спасти тех, до кого тебе и дела нет?» — спросила Лиза. «Считай, что это компромисс. Вместо того, чтобы объяснять, что это непрактично, терять время и припираться друг с другом, сделаем быстро и пойдем дальше», — с поучительным тоном расставлял все по местам Алекс. «Хорошо, для начала узнаем, о ком вообще идет речь, а там уже будет видно. Кстати, ты по карманам разбойников прошелся по привычке? По словам Пандоры у тебя за спиной пятьсот тысяч серебром. Сколько собрал? Монет пятьдесят?» — поинтересовалась Лиза. «У вас с собой трофеев на пятьсот тысяч? Черт, да что вы такое хотели сбыть в Пиллар?» — влез в разговор разбойник. На свой вопрос он получил тычок с комментарием: «Твое дело указывать дорогу, а не играть в сто один вопрос! Долго еще?» — спросил Алекс. «Почти пришли. Вот только зря вы идете в лагерь. Там еще два десятка солдат. Вы уже поняли, должно быть, кто мы такие», — с усмешкой произнес разбойник. «Остатки восьмого и одиннадцатого легионов. Мы встречались с вашей братией при иных обстоятельствах», — был ответ юноши неизвестному. «Нет Лиза, серебром монет было всего двадцать три, не считая медяков. Пандора, может, и права, говоря о стоимости артефактов, но пока на них не нашелся покупатель, цена им ровно ноль. А монет много не бывает, тем более, что наша жадина не выделила нам на дорогу ни медяка». «Если вы знаете о сражении второй имперской армии, то должны быть в курсе…» — разбойник не договорил, удар по внутренней стороне колена подкосил его, прервав речь. «Слушай меня очень внимательно. Останься верен своей присяге, будь един с братьями по оружию. Как только придем в лагерь, лучше найди нужные слова, чтобы они сложили оружие, в противном случае то, что ты видел, повторится. И если ты еще не понял, вы для меня — мальчики для битья. Даже не успеваю размяться», — Алекс пытался обратиться к голосу разума. «Сегодня был мой второй раз, когда я поддался минутной слабости. Нет больше сил, не хочу откладывать. Один черт потом казнят. Правды никто не узнает. Лагерь в той стороне, еще с полкилометра», — с этими словами разбойник указал вперед и упал на колени, демонстрирую свою готовность умереть. Выбор сделан. Резкий взмах клинка оборвал жизнь. Только земля и тело на ковре из опавших листьев. Довольно меланхолично в осенних красках. Что бы этот человек ни хотел вложить в свою смерть, этого не было и подавно. Очередное тело с вещами и эссенцией, всего-то делов. По крайней мере, перед ликом смерти он был честен.

Алекс со спутницами углубились в лесной массив и наткнулись на лагерь в указанном направлении. Девушки остались в стороне незамеченными, а юноша, оставаясь привержен намерениям Лизы на глазах удивленных разбойников, стоявших в охране, шел с телом убитого, волоча того за шиворот подобно мешку по земле. Не останавливаясь, юноша продолжил идти в центр лагеря на обзорную группу, туда, где его будет хорошо видно. Ни один из присутствовавших не знал, что делать с наглецом, оторопев и поражаясь подобной выходке. Двое разбойников, стоявших в охранении, вбежали в лагерь и, сообщив, что юноша был один, предсказуемо оголили свои клинки. «Ты посмел прийти сюда один, с телом нашего командира?! Смерти ищешь?» — спросил кто-то из разбойников. «Чего с ним речи разводить? Давайте порешим, и дело с концом», — сказал другой. «Вы только гляньте на него, одет как городской. Может, он из карателей Внутреннего круга?» — спросил третий. «Захлопните рты! К оружию», — раздался голос в стороне.

Ситуация накалялась и экс-солдаты, когда-то верные присяге, уже рвались в бой, как их внимание привлек знак приветствия легионеров. Этот знак Алекс подсмотрел в лагере поселенцев, пока наблюдал за тем, как ведут себя и общаются Амин и его люди. Обычная привычка изучать людей и их манеры. Сейчас она была более чем уместна, замыкая все внимание на юноше. «Ваш брат по оружию заверил меня, что вы живете в ожидании смерти. Также я знаю, что могло вас привести на этот путь. И для вас все закончится здесь, так или иначе. В настоящий момент недалеко от вашего лагеря уже скрытно пребывает отряд разведки легиона. Думаю, не стоит говорить, что последует за этим. И, нет, я не из Внутреннего круга. Всего лишь обыкновенный искатель, который хочет проснуться в завтра. Теперь же — подведем итог… Вам выбирать, как это закончится: пасть от моей руки или сложить оружие, сдаться на милость тех, кто за вами придет», — на этих словах Алекс обнажил клинки и готовился дать бой.

Выбор сделан — честный бой и честная смерть… Охранники, стоявшие к Алексу ближе, застыли, сраженные с торчащими в них клинками. Тела еще только оседали на землю, как прозвучала команда, и залп дротиков, наряду со стрелами, накрыл место, где еще секунду назад были все трое. Они итак уже были живыми мертвецами. Так с чего бы их заботили жизни друг друга или сакральное уважение к покойникам? Несколько дротиков угодили в тела покойников, заваливая их и ускоряя падение на землю. Смещаясь от центра лагеря по кругу, Алекс буквально прорубал себе путь через тела стоящих одного за другим, совершенно не опасаясь бросков метательного оружия с фланга или спины. Куклы двигались, застывали, падали или падали от рук своих, сраженные дружественным огнем. Привычный для Алекса танец парных клинков не оставлял шанса медлительной пехоте. Их тяжелая броня и стиль боя, созданный для плотных построений, никуда не годился. Пытаться попасть по юркому юноше колющим ударом? Это все равно, что пытаться отклонить стрелу, летящую прямо в лоб.

Кровавый танец окончен. Дорогая одежда (подарок Пандоры) сменился с классически-черного на багряные тона… Девушки застали ангела смерти за работой… Занавес… «Алекс, столько тел?! Ты в порядке? Прости, я не подумала о том, что тебе придется сделать», — виновато говорила Лиза. «Все хорошо. Ты кого-то хотела освободить. Это твой шанс. Займись делом, а я потолкую с нашими гостями». Вид юноши смущал девушек. Они не первый раз наблюдали его в таком качестве, но, вместе с тем, каждый раз добавлял больше пугающих красок. Лиза не ответила ничего, и они с сестрами принялась осматривать лагерь.

Можно ловить взгляды на себе. Также можно подмечать, как человек намеренно упирает взгляд в сторону. Алекс поймал себя на мысли, что ему было плевать, как низко он падет в глазах других. Если они будут сыты, одеты, а, главное, живы и в безопасности, его устроит любое отношение с их стороны. Разумеется, если они будут вовлечены в воплощение конечной цели. Слепое использование? Это тоже юношу более чем устраивало. Эти люди — люди поколения средневековья. Они и помыслить не могли о том, что было до них. А эти сказки об эссенции, Бессмертных отцов-основателей, реликты, Империя с ее патриотической пропагандой и религиозными учениями, как и прочая чушь, — это все дым и зеркала.

Алекс знал, что не может взять и просто так вывалить на своих ребят все то, о чем они и помыслить не могут. Божественное происхождение отцов, спустившихся с небес в помощь людям намного достовернее, чем рассказ о железных птицах, рассекающих небесную гладь, и огнях городов, простирающиеся на целые континенты. А о космических элеваторах и речи идти не может. Эти массивные комплексы были глубоко законсервированы в числе первых объектов, с началом волн. В те годы горделивые всезнающие люди переходящего XXI-го столетия в XXII-й еще надеялись преодолеть возникшую глобальную угрозу и вернуть объекты космической программы под свой контроль. Но это было еще задолго до того, как целая планета была обезлюжена и покрылась гнездами юнит’ов, словно раковой опухолью, убивающей организм. Или это люди были таковыми? Эти мутанты, чудовища, по крайней мере, жили в гармонии с природой и не поганили планету. В этом отношении у них было больше прав обживать этот дом.

Шорох в кустарнике и редкие приглушенный хруст ломающихся сучьев под ногами отвлек Алекса от очередных раздумий, позволявших скоротать скучное растянутое время. Он поднял руку в приветствии и выкрикнул: «Мне долго вас ждать? Покажитесь уже, наконец». Из густой растительности вышли солдаты в легких кожаных доспехах. Это и правда была разведка легиона, о чем говорила экипировка и гордо реющий символ орла на груди за номером «VI». Самый старший из них вышел вперед и с армейским приветствием-жестом руки доложил: «Младший сержант Жак, разведка пятой когорты шестого легиона. Могу узнать ваше звание и подразделение?» «Расслабьтесь, Жак, я не имею отношения к карателям Внутреннего круга. Так что приветствие можете отставить при себе и головы не преклонять. Всего лишь искатель, зовут меня Алекс», — просто и почти дружелюбно ответил юноша. «В это сложно поверить, чтобы среди искателей были такие… Ну вы понимаете. По правде, больше походите на этих, надменных», — договаривать солдат не стал и лишь продолжил: «…из столицы. Мы тут третий месяц разгребаем то, что они устроили». В мимике и интонации разведчика чувствовалось напряжение. Алекс поймал себя на мысли, что и он, должно быть, увидел то, что могло смутить кадрового военного. Жак хоть и несколько мялся, не зная, как себя вести с юношей перед собой вдвое младше, но все же протянул руку и выдавил: «Примите мою благодарность. Сегодня вы упокоили с миром наших братьев».

Алекс не стал лезть в бутылку и хоть в другой ситуации руки не подал бы, протянул руку в ответ в знак любезности. «Мне доводилось встречать ваших товарищей, правда, при иных обстоятельствах. Жак, услуга за услугу. Не прольете случаем свет на мой вопрос? История с потерей второй имперской армией во время волны — это правда?» «Сущая правда, уважаемый Алекс. Четвертый месяц минул, как на соседней равнине развернулась трагедия. Мы потеряли восьмой и одиннадцатый легионы. Никогда не видел столь ожесточенной схватки. Хвала Марсу, шестой уцелел, и я по-прежнему встречаю рассветы», — на этом сентименты отступили, и разведчик вернулся к сути вопроса: «Простите, вы сказали, что встречали других бежавших солдат. Могли бы сказать, где и когда это было?»

Алекс повел головой в сторону, понимая, что это будет смотреться как препирательство, хотя он был, скорее, погружен в оценку последствий сказанного. И за отсутствием лучших вариантов и того обстоятельства, что Академия и Совет так или иначе узнают об основании лагеря за границей Империи, взгляд вновь уставился на разведчика. «Более трех месяцев назад я двигался в караване беженцев на север. Встретил группу солдат, которые оказались участниками сражения. Попросили их взять. Слово за слово, знакомство в пути. Теперь они — полноправные жители первого лагеря на севере за известной границей Империи», — подыгрывал солдату юноша, давая крупицы информации. «Осесть в дикой зоне? Это возможно? Впрочем, для них сейчас это — лучший из возможных вариантов. Спросил только по долгу службы. Если они покинули Империю и живут честной жизнью, остается пожелать им удачи. Я признателен вам, что вы поделились со мной доброй вестью. Да укрепит Марс ваш меч и решимость».

Может это и поспешное суждение для юноши, но разведчик оказался вполне дружелюбен и неофициален в общении. И Алекс решил пойти ва-банк. «Лагерь небольшой, чуть более полусотни человек, домашняя скотина, хозяйство — все как полагается. У нас своеобразные правила уклада и жизни, но честный труд сполна вознаграждается. Когда ваш срок выйдет, можете подумать присоединиться», — с усмешкой подвел Алекс мысль, понимая, что Жаку топтать свои сандалии еще не один год и для него дожить до почетной пенсии все равно, что выиграть в лотерею. Девушки вышли из лагеря и показались на глаза Жаку. Разведчик как раз собирался осмотреть лагерь и закончить разговор, как любезно предложил: «Вы можете снять красный статус в лагере легиона. У нас несколько приписанных балахонов Академии. Я поручусь за все обстоятельства произошедшего!» «Простите Жак, вы, быть может, и неплохой человек. Вот только вы сами мало что решаете. А мне не с руки тратить время на ваших командиров, общение с членами Академии и прочие лишние движения. Ненароком еще меня в чем-нибудь обвинят с конфискацией вещей и эссенции. Будет лучше, если мы на этом простимся. Надеюсь, жизнь не подбросит нам сюрпризов, и мы не встретимся вновь, подобно тому, как сегодня я общался с вашими братьями по оружию», — таковы были последние слова юноши перед тем, как удалится.

«Алекс, стой! Мы не можем уйти», — решительно сказала Лиза. Гая, державшаяся позади, влезла в разговор: «Там две женщины в очень плохом состоянии. Они даже двигаться самостоятельно не могут. Их держали в подобии клетки и…» — прямо сказать о сексуальном насилии у девушки не повернулся язык, и она только добавила: «Мила дала им воды и сейчас с ними». «Будьте спокойны. Мы позаботимся о них. В лагере легиона хорошие доктора», — заявил Жак. Алекс, желая избежать пустого промедления, сказал: «Вы слышали, о них позаботятся. Зовите Милу и в путь». И в том не было права голоса. Алекс побрел прочь, на юг в сторону Пиллар. Лимит сделок с совестью и добрые дела на день выполнены. Лиза хотела было что-то возразить бесчувственному чурбану в спину, но Жак, оказавшись больше, чем обычным служакой, нашел нужные слова для девушек, которые так и не донеслись до ушей юноши. Лиза и Гая дернули Милу, и все вместе поспешили догнать несговорчивого юношу. Так этот эпизод пути в Пиллар был исчерпан.

…Очередная неделя в пути подошла к концу. Бывшие искатели подходили к предместью города Пиллар, не особо примечательному по сравнению с тем же Лимбом. Разве что больше улиц и домов, ну и, пожалуй, социальное неравенство наблюдалось и за стенами города. Мимо Алекса пронеслась повозка, которую тянул человек, в то время как в ней на скамье восседала, вероятно, супружеская пара в расфуфыренных дорогих одеждах. «Какая-то помесь ренессанса или бал-маскарада», — подумал Алекс, не задерживаясь взглядом на не самых приятных аспектах городской жизни. В Лимбе подобное не встречалось. А по меркам Фрэнка и двигателей внутреннего сгорания это вообще смотрится дико.

Перед городской фортификацией северных врат Пиллар молодые люди простились до вечера. Пост стражи на входе был тем местом, куда вход Алексу заказан. Вручив девушкам все остатки наличных денежных средств, в городе они им были нужнее, сам юноша побрел в ближайшую лавку продать мелочевку, подобранную с тел дезертиров. Как стемнеет, Алекс найдет девушек в дешевой гостинице при торговом квартале, согласно рекламной тонкой дощечке полученной у мальца, подрабатывающего на улицах пригорода с рекламой заведения. Предъяви дощечку при заселении — и получи скидку. Так и циркулировали они от заинтересованных постояльцев через гостиницу вновь к мальцу. Кто сказал, что маркетинг и скидки придумал свободный рынок XX века?

Девушки знали, чем себя занять, а вот Алексу до темноты в очередной раз оставалось только убивать время. Пытаться преодолеть стены города незамеченным при свете дня в черных одеждах мог только глупец. Дабы скоротать время, оставалось вернуться в таверну в предместье и взять кружечку прохладного хмельного и закуски. Горсть монет подкинули в лавке за продажу пары мечей с отчеканенным клеймом — Гефест. Не продай Алекс мечи легиона по предложенной цене местному жуликоватому лавочнику, оставалось бы сидеть и созерцать панораму вокруг. Юноша прекрасно знал, что если в ближайшие несколько дней они не продадут глаза дракона, то о жизни в городе можно будет забыть. Нужда — нуждой, но и продешевить не хотелось. Это у Пандоры загребущие ручки начинали потеть от того, сколько это полмиллиона серебра в физическом эквиваленте и что на эти монеты можно было купить. Сам Алекс, начисто равнодушный к деньгам, все же нуждался в них как в инструменте для реализации планов. «Не миллион и не два потребуется для того, чтобы отстроить город мечты. Я еще покажу этим неразумным детишкам, застрявшим в средневековье, что такое жизнь! Да хотя бы назло этим самовлюбленным эгоцентричным Бессмертным отцам…»

Алекс поймал себя на мысли, что какие-то грустные или философские нотки крутились в этот раз под кружечку пива. Хотя за вечер кружечка была уже третей. «Под недурные колбаски хорошо идет. Как только появится своя ферма, непременно запустим переработку мяса», — вновь погрузился юноша в радужные мечты.

Как непреклонно убывало пиво, так и солнце клонилось к закату. Ночь… Осеннее небо заволокли дождливые хмурые тучи. Каменная городская стена метров в десять высотой от глубокого рва. Движение факелов между бойницами и развод караула, — проверка постов на ближайших башнях успешно окончена. Короткий забег от зеленки по наикратчайшему пути к стене, прыжок и… И — ничего, ровно то же самое ничего, что пережила Пандора, когда Алекс вернулся с самого севера. Оттуда, где нога добропорядочного имперца столетиями не топтала землю. Девушка, не знакомая с законами физики, не смогла бы понять, что единственная причина, почему мы существуем в этом временном и материальном горизонте трех измерений — не способность преодолеть ограниченность собственной физической формы.

Алекс сам какое-то время был в смятении. Не знал, как далеко сможет зайти или сколько это будет продолжаться. Чем он становится, поглощая всю ту эссенцию, которую он вбирает с людей и юнит’ов. Юноше не с кем было это разделить. Чем сильнее он становился, тем больше отдалялся от других. Он уподоблялся тому дракону, каким и желал однажды предстать. Вернувшись в привычный материальный мир и осмотревшись, он убедился, что на секции стены стражи нет. Осталось только сделать повторный скачок на крышу ближайшего дома, а оттуда уже дворами выбраться на улицу и найти девушек в торговом квартале.

Фрэнк был неполным, фрагментарным, еще только постигавшим эссенцию. Алекс же следом за фигуральным учителем продолжил труд его жизни. Природа эссенции переоткрывалась для него по мере преодоления все новых и новых экстремальных ситуаций и по мере поглощения все новых объемов эссенции. В горячке боя вместо попытки увернуться мозг иначе обработал мысленный сигнал, и вместо движения мышц, приводящих ноги и тело в движение, пространство вокруг юноши, выходящее за пределы материального аспекта, в котором по нему наносили удар, сдвинулось. Время шло, но воспоминания о первом случайном подпространственном прыжке по-прежнему его не покидали. И даже роскошный город не мог полноценно оттенить дурные мысли и сомнения.

Лимб в сравнении с Пиллар, скорее, походил на большую деревню. И вопрос даже не в размерах города, и не в наличии архитектурных реликтов, сохранившихся от людей былого. Скорее, в его содержании. Жизнь на улицах Пиллар благополучнее, в лавках больше товаров, заведения полны людей даже ночью на окраинах города. В этот город стекаются за тем, чтобы тратить деньги и, конечно же, зарабатывать их. Это не улицы грустных лавочников, куда приходится завлекать грязными уловками. Нет, это кварталы гордых торговцев, чьи товары бросаются в глаза сквозь множество панорамных витрин из столь дефицитного стекла. Чем ближе к центру города, тем меньше деревянных домов. Камень и резьба по железу, столбы масляных светильников — вот первые символы богатства, крутившегося в этом городе.

Алекс вышел из закутков нескольких тесно построенных домов и слился с толпой, избегая лишнего внимания со стороны редких городских стражников. Ступая по центральной улице в направлении гостиницы торгового квартала, который располагался недалеко от ворот с характерным названием «Звонкая монета», юноша присматривался к ювелирным магазинам, внешний вид которых мог бы говорить: «У владельца есть пятьсот тысяч серебром». Но, видимо, для такого района это была неподъемная сумма.

В искомой гостинице на первом этаже привычно размещалась таверна. В ней за столиком сидели девушки и дожидались Алекса, несмотря на позднее время. Девушки сидели вместе, ели странный десерт из большой посуды, похожей на тазик. Печеные вафли, холодные сладкие мазки неизвестного вещества, напоминавшие мороженое и кусочки фруктов сверху — попробуй, сыщи такое в Лимбе. «У вас все хорошо?» — поинтересовался Алекс у Лизы, которая в этот раз почему-то молчала и только успевала черпать из тазика сладкое содержимое. Она только покивала, хлопая глазами, и вернулась к десерту на пару с Гаей. Говорить с набитым ртом, как минимум, некультурно. Мила, напротив, поинтересовалась у Алекса: «Как думаешь? У тех женщин все хорошо? Не лезут у меня из головы». «И что бы вы с ними делали? Взяли с собой?» — пытался ответить в ключе реверсивной психологии Алекс. Мила насупилась, отвела взгляд в сторону и пробубнила: «Я не знаю. Мы тут десерт уплетаем. А они где-то там». «Вот вы, бедовые головы! Какова численность населения Империи?» — спросил Алекс. Лиза и Гая навострили уши, не отрываясь от лакомств, а Мила задумчиво ответила: «Согласно имперской переписи от семисотого года — около миллиона двухсот тысяч человек». У Алекса было свое мнение на этот счет, потому что с рабами, не гражданами, бедняками и прочим сбродом цифра явно должна была перевалить за полторы миллиона, поэтому пояснил: «И скольких вы втроем сможете облагодетельствовать?» Девушка наивно ответила: «Но они были там! А мы были рядом. Мы могли помочь».

«Это — люди, а не цветок в горшке. Сколько нам с ними возиться? Тащить на себе до самого лагеря назад? И что делать, если после того, как вы их выходите, они умчатся в закат? Вы еще молоды понять, что попытка спасения отдельных людей ни к чему не приводит и только тратит ваше время и ресурсы. Хотите что-то изменить? Меняйте Систему», — поучительно разжевывал Алекс в очередной раз, увлекшись и забывая, что это образ мысли иного разряда. Его и в XXI веке не поняли бы. На этих словах даже Лиза оторвалась от десерта со словами: «Девочки, все хорошо. Не обращайте на него внимания. Алекс не ругается. У него свои тараканы. Я же говорила, он хороший и добрый человек, но это где-то внутри. Внешне, увы, такой, какой есть — холодный, черствый и хочется бежать», — на этих словах Лиза уже смеялась, не сдерживаясь. «Как у вас с деньгами? На завтра хватит?» Не дожидаясь ответа, Алекс достал кошель и передал девушкам еще тридцать монет. То были остатки серебра за проданное оружие и после того, как Лиза смела монеты в кошель, добавил: «Завтра попробую продать глаза. Прогуляйтесь по магазинам и присмотреть, что вам понадобится. Таскать меня с собой даже не рассчитывайте. И если успеете, доставьте послания родственникам поселенцев. С вашего позволения пойду отдыхать…»

…Утро в номере встретило Лизу в одиночестве. Соседняя кровать пуста. Подобно истинному джентльмену, Алекс ушел по-английски с первыми лучами солнца, оставив следующие строки: «Убежал, ключ под дверью».

План на день был грандиозным. И поскольку Алекс не искал легких путей, предпочел подойти к вопросу продажи трофеев с противоположной стороны. Поиски лавки, в которой можно сбыть трофеи, решил начать с трущоб. В бедных районах можно найти не только проблемы на свою голову, но и подтверждение слов Пандоры, что эти глаза чего-то да стоят. Было бы крайне неудобно появиться в качестве продавца дорогого товара в солидную лавку и продемонстрировать сущую безделицу. Момент потерян, конфуз и Алекса бы уже не воспринимали всерьез.

Прогулка по худшему из районов Пиллар принесла результаты. В глаза бросилась вывеска с объявлением о скупке различного товара, в том числе — трофеев с рейда. Важным для юноши нюансом было наличие нескольких вышибал в дверях заведения. В таком месте могли предложить старый добрый обман, подлог и пригоршню проблем. Даже изъятие трофеев. И это было хорошо! Атмосфера в заведении была просто угнетающая. Ни одного живого клиента кроме Алекса. Лавка не пользовалась популярностью у местных, и сомнительная репутация говорила сама за себя. Два суровых лба с дубинами на поясе посматривали в сторону юноши, как на очередного кандидата в покойники, вытвори он любую глупость. В это же время персонаж неприятной наружности, сидевший за прилавком, со знанием дела копался в ящике со своим барахлом. За отсутствием других кандидатур, пришлось обратиться к нему, отвлекая от процесса, поскольку сам персонаж не обращал на юношу внимание. «Добрый день. Хочу сдать трофеи», — коротко выдал он. «Для кого добрый, а для кого… Впрочем, сейчас узнаем. С чем пришли, молодой человек?» — спросил, щурясь с улыбкой, мужчина за прилавком. «У меня специфический артефакт, хотелось бы узнать, каков ваш денежный потолок», — Алекс начал играть в «дурака», полагающего, что в подобном заведении сможет продать трофей. «Будьте конкретней, молодой человек. Как я могу говорить о цене, если еще не видел товар лицом?!» — буквально взрывался персонаж, жестикулируя и проявляя нетерпение. «Вы правы, лучше увидеть, чем сотрясать воздух», — сдался Алекс и, достав один глаз дракона, слегка мутный по сравнению с прочими, передал в руки скупщика. «Молодой человек, вы, случайно, не с севера прибыли?» — поинтересовался мужчина. «Возможно, и так. Какое отношение это имеет к обсуждению цены?» «У-у-у, молодой человек, мародерство под носом имперских солдат — серьезное преступление! Сразу понятно, это трофей с поля боя, и вы, молодой человек, преступник! Так и быть, я избавлю вас от лишних хлопот и неприятностей с законом… Мне придется забрать у вас этот предмет и передать его властям», — с этими словами хитрый лис убрал под прилавок глаз и жестом подозвал вышибал со словами: «Осмотрите вещи этого проходимца, надо облегчить его вину перед законом, и выпроводите за дверь. Он портит имидж нашему чудесному заведению нелегальным товаром». «Выходит, что вы решили меня ограбить в своем же заведении?» — озадаченно бросил юноша в ответ. «Возмутительно! Что вы себе позволяете? Что за грязная клевета? Вы все слышали, товар задержан до передачи властям!» — отмахивался скупщик, рассматривая под прилавком глаз.

Двое мужчин, подошедших выбросить юношу из лавки, обступив сзади в попытке взять его под руки, поняли, насколько ошиблись клиентом. Они едва могли сдвинуть, не то чтобы выкинуть на улицу хлипкого юношу. Такова была новая реальность, в которой человек без инициации и наличия в организме эссенции, просто не шел ни в какое сравнение с теми, кто прошел процедуру. Мягкий удар локтем в корпус — и первый здоровяк осел на пол. Второму достаточно было выгнуть руку, что он поджал ноги, приседая от боли, и ударом в лоб мужчина был отправлен отдыхать. Ступая ближе к прилавку, обычным шлепком наотмашь юноша отправил сидящего мужчину в полет через половину лавки прямо к стене. Все это происходило на глазах неприятного, жадного человека с сомнительным прошлым, стоящего еще за прилавком. Он не ожидал подобной прыти от юноши, и если имел пути отступления через заднюю дверь, не успел об этом даже помыслить. Теперь же реальность преобразилась и для него. Его жизненный багаж обогатился новыми красками, давая ясно понять, что мир сложнее, чем ему казалось несколько минут назад. Мужчина достал глаз из-за прилавка, протянул юноше и стал причитать: «Берите и уходите! Забирайте! Мне проблем не нужно! Это было недоразумение! Вы, молодой человек, меня неправильно поняли! Просто покиньте мое заведение!» «Правильно, вы допустили недоразумение. И вы же за него и заплатите. Сотню монет на стол, и без обсуждений. Сочтем за моральную компенсацию», — произнес спокойным голосом юноша. После того, как скупщик отсыпал указанную сумму, будучи припертым к стене, собираясь уходить, Алекс вспомнил, за чем приходил. Обернувшись к этому персонажу уже в дверях заведения, спросил: «Эта штука хоть дорогая? А то я заглянул спросить о стоимости и встречались ли такие. А тут… Жадность, она ведь губит… Сами должны понимать». «Простите молодой человек, бес попутал», — продолжал оправдываться мужчина за прилавком и добавил: «Очень редкий предмет. Честно признаться, впервые подобное вижу».

Продолжая шататься по улицам Пиллар, Алексу подумалось, что в конечном итоге вышло лучше всяких ожиданий. Он знал, что подобное непременно могло случиться. И оно случилось, благо район выбран верно, и человек попался щедрый. Осознав свою ошибку, без препирательств выложил серебро. Ну не забесплатно же старому лису смотреть на представление? Теперь, когда монеты вновь звенели в кармане, юноше оставалось привести себя в порядок в местных купальнях. Глупо было бы появиться в дорогом заведении после долгого пути, оставаясь в дорожной пыли и грязных сапогах. Заботливые барышни непременно поухаживают всего за каких-то десять монет в отдельной кабинке, подадут горячей воды, свежее полотенце, накормят при необходимости, да еще и постирают одежду одинокого путника.

Во второй половине дня Алекс сиял свежестью и чистотой во всех отношениях. Самое время направиться в центр города и пройтись по ювелирным и оружейным лавкам, заинтересованным в редких артефактах. А, может, кто-нибудь и вовсе прикупит эти трофеи ради эстетического удовольствия. На глаза попалась добротная деревянная вывеска, свисающая от самого карниза фасада на цепях с названием «Золотой телец». Судя по витрине, лавка занималась продажей ювелирных изделий. Внешний вид заведения и интерьер сами говорили за себя, полностью соответствуя названию, и монеты в этих стенах, обитых бархатом, наполненных добротной тяжелой лакированной мебелью темных оттенков под стать витринам, полных диковинного ювелирного товара в свете свечей нескольких люстр, водились. Респектабельные жители Пиллар женщины и мужчины стояли у столов и внутренних витрин, окруженные заботливыми работниками лавки или с комфортом сидели и потягивали напитки, дожидаясь, когда к ним подойдут. Не ожидал Алекс одного, что проколется на самом главном. С социальной иерархией приходит и система, лишний раз их подчеркивающая.

Внешний вид Алекса посвежел без вопросов. Но, по сравнению с царящей в заведении обстановкой, и близко не принимался за норму. Посетители-мужчины были одеты в дорогие костюмы черных оттенков, шляпы цилиндр, непременные атрибуты — трость и монокль, перчатки и прочие мелочи, о которых юноша даже не слышал. Это были люди иного сорта, с которыми ему и близко не доводилось общаться. Их одежда одним своим видом давала понять их принадлежность к высоким кругам общества города Пиллар. «Чем могу быть полезен, молодой человек?» — спросил один из сотрудников заведения, обращаясь к юноше. Он внимательно осматривал его с головы до пят, видимо, оценивая платежеспособность, и может ли он, вообще, быть клиентом их заведения. «Я хотел бы переговорить с управляющим или владельцем этого заведения, если это возможно. У меня с собой артефакты, способные заинтересовать ваших клиентов», –тактично, насколько мог, произнес Алекс. «Вас не затруднит сообщить, о каких предметах идет речь? Чтобы я мог доложить о вас своему господину», — уточнил сотрудник. «Глаз дракона», — совершенно спокойно и непринужденно ответил юноша.

В торговом зале повисла пауза. На словах об артефакте сотрудники и посетители отвлеклись от обсуждений своих покупок и уставились на юношу. Им было интересно посмотреть на редкий товар, название которого еще витало в воздухе. Походило на то, что публика была сведущая и знала, о чем идет речь. И привычка этих людей ценить свое время превыше времени прочих не дала бы им отвлечься на Алекса, будь трофей, им озвученный, банальной дешевой пустышкой. «Молодой человек, простите, я не ослышался? Вы упомянули глаз дракона?» — спросил хорошо одетый мужчина, общавшийся до этого с другим сотрудником лавки. Мужчина подошел к Алексу ближе и уже откладывал на соседний столик трость и цилиндр так, чтобы его руки были свободны. Слегка подавшись к юноше, он спросил: «Вы позволите взглянуть? Если ваши слова подтвердятся, я готов сейчас же выложить двести…» — на этих словах мужчина полез в свой кошель и, оценив содержимое, добавил: «Нет, двести сорок золотых!»

Сотрудник, обратившийся к Алексу, был достаточно опытен и старше прочих, которые обслуживали посетителей в торговом зале. Поэтому этот мужчина, которого резонно можно было назвать старшим продавцом, понимая, что нужно было что-то срочно предпринять, не то заведение может потерять как в репутации, так и в прибыли, тут же раскланялся перед посетителями магазина, принося свои самые глубокие извинения, что его разговор с юношей самым беспардонным образом их отвлек. Затем продавец спешно увел юношу прочь из торгового зала. Алексу стало как-то неловко от подобного обращения. Его оставили одного, не удостоверившись, говорил ли он правду. «Неужели репутация для этого заведения столь дорога?» — подумал он.

К слову, кабинет управляющего смотрелся вполне обстоятельно. Конечно, не настолько роскошно, как у Главы в городе Лимб, но тоже со вкусом. Деревянный интерьер, кожаные кресла, несколько картин веселых летних мотивов, декоративный аквариум, камин и, да, обои — очередной признак роскоши.

Дверь позади открылась, и из коридора в кабинет вошел мужчина средних лет, одетый подобно посетителям магазина — дорого и со вкусом. Он подошел к юноше, протянул руку со словами: «Ну, молодой человек, поздравляю, вы устроили ажиотаж, которого этому заведению давненько не хватало. Остается удостовериться, что вы пришли с нужным товаром… Не будете так любезны продемонстрировать глаз?» Хозяин лавки был неприкрыто взволнован. Руку юноши он тряс, по меньшей мере, на протяжении половины речи. Закончив с мыслью, мужчина сел в свое кресло в предвкушении артефакта. Алекс слегка замешкался и, настраиваясь на беседу, произнес: «Конечно, простите, меня несколько выбила из равновесия сумма, которую предложил за артефакт один из ваших посетителей». После сказанного он медленно принялся доставать один за другим глаза дракона на специальную подушку для ювелирных изделий на столе управляющего. Небольшой деревянный, гладко отполированный и покрытый лаком лоток, в котором красовалась пухлая и в то же время мягкая подушка неизвестной ткани, прогнулась, принимая первый трофей. Далее последовала комичная ситуация. Алекс понимал, чем служит этот лоток на столе управляющего, при его размерах он от силы мог вместить женское ожерелье, в то время как первый же глаз полностью лишил всякой возможности положить в лоток еще что-либо. Секунда — и оба уставились друг на друга, Алекс, к тому же, в позе Будды еще с двумя глазами в руках.

Управляющий при виде того, что юноша держал в руках еще два глаза, несколько растерялся. Взгляд пробежался по кабинету и, недолго думая, махнув рукой, он произнес: «А-а-а-а, не переживайте, молодой человек, давайте прямо так. Этот стол все равно не стоит своих денег», — и принялся помогать выкладывать другие артефакты, принимая и расставляя на лакированную поверхность своего рабочего стола.

Еще час управляющий методично и дотошно оценивал каждый из представленных образцов. Он вертел, взвешивал, измерял размер, делал пометки на бумаге, искал трещины, сколы и повреждения, просвечивал глаза в свете свечи, оценивая качество кристалл