УСТАЛА ХАТЫНЬ ГОРЕТЬ
Памяти отца
1
Мне все снится Полесье. Наверно, пора
Мне в отцовское детство на берег Днепра,
Мне в отцовскую зрелость, где сорок второй
Стал последней вершиной, невзятой горой.
Повторю восхожденье. По жизни отца
Все неполные тридцать пройду до конца.
Выйду в лето — а солнце смешалось с дождем,
Постою на земле, где отец мой рожден.
Вскружит голову запах цветения лип…
Я земле поклонюсь, где отец мой погиб.
2
Какие длительные сборы —
Прошло полжизни — тридцать лет.
В моих руках простой билет.
Всего час двадцать — слишком скоро
Меня доставит самолет
В горячий май сорок второго —
Где госпиталь отцу был кровом,
Назад, в войну меня вернет.
Еще мне не было восьми,
Еще я в жизни знала мало,
Но слов значенье понимала —
«За землю предков лечь костьми».
Сдержав последнее рыданье,
Не я сжимала ком в горсти…
За запоздалое свиданье,
Земля отца, меня прости…
Фамилий нет. Здесь только даты.
Могилы братские просты.
И каждый май несу цветы
Я Неизвестному солдату.
3
И словно в сказке — неоглядно,
Нет ни начала, ни конца,
Вся в полевых цветах, нарядна
Предстала мне земля отца.
Стою неловко и сутуло,
И сколько видит глаз — поля.
Так вот куда меня тянуло…
Многострадальная земля
Ста тридцати шести Хатыней.
Представить только — сердце стынет…
4
Каждый четвертый — мертвый,
Каждый четвертый.
Пухом земля простерта
Над каждым четвертым.
Из военного пекла
Каждый четвертый — пеплом.
Всюду легок и светел — пепел.
Где ты, отец мой, где ты?
Тщетно ищу по свету…
Время не сохранило
Холм над твоей могилой.
Где ты, отец мой, где ты?
Зиму сменяет лето,
А над землей светел — пепел.
Знаю, отец, ты рядом —
Пепел поднялся садом,
Горькой взошел полынью,
Памятником Хатыни.
Стала земля седая — Пух тополей не тает.
Пепел! Снежная замять! — Память.
5
Никогда над Хатынью эхо
Не повторит детского смеха,
Никогда петушиное пенье
Стариков не разбудит в селенье,
И ведро никогда не коснется
Пересохшего дна колодца.
Диких уток залетная стая
Не услышит собачьего лая.
Вас в Хатыни никто не встретит,
Распахнул все калитки ветер…
Память в колокол бьет со стоном…
Солнце плавится в небе бездонном…
6
Три березы встали над Хатынью —
Не расти четвертой рядом с ними.
Не подняться никогда отныне
Каждому четвертому с живыми.
Три свечи навечно над могилой —
Над Хатынью светят три березы.
Пламя кроны осенью остылой
Ветер раздувает. Листья — слезы.
Над Хатынью скорбно три березы
Замерли в бессменном карауле,
Зябнет ствол на мартовском морозе,
Ветви в тени пепел отряхнули.
Три послевоенные березы
Колокольный стон Хатыни слышат.
Запеклись кровавым сгустком розы,
Сдавлены разломом черной крыши.
Трем березам зеленеть в Хатыни.
Цифрам, что на плитах, сердце ранить.
Три березы. Нет четвертой с ними.
С ними рядом вечна наша память.
7
Огонь ненавистен Хатыни,
Огонь для Хатыни — смерть,
В саване пепла не стынет…
Хатынь устала гореть.
Кричат обгоревшие трубы,
Забывшие мирный дым.
Бревна на срубе — трупы —
Под небом тлеют седым.
Бетонная стела — стена…
Ветер тюльпаны колышет,
Взывают к нам имена:
«Огню быть навеки с нами —
И в зной, и в морозную стынь.
В памяти пепла — пламя,
Тревожным печальным набатом
Гудит колокольная медь.
Сменился восход закатом,
Устала Хатынь гореть.
8
Настоявшийся дух чабреца…
Надышаться им вдоволь мне бы,
В синеве раствориться неба,
Затеряться в краю отца…
Мне до каждой тропинки знаком
Путь к деревне, и мнится — когда-то
Распрощалась в Хатыни с хатой,
Чтоб войти в ленинградский дом…
Присушила меня Беларусь…
Я бросаю в колодец монету —
Говорят, есть такая примета…
Непременно сюда вернусь…
