– Прямо сейчас подойти ко мне ближе…
– Зачем? – Я подозрительно покосилась на Яна, не торопясь делать шаг ему навстречу.
– Вот если бы ты не спросила, я бы тебя просто поцеловал. Ты же помнишь наш поцелуй?
– Совсем нет, – соврала я и отступила, радуясь, что в коридоре слишком темно и нельзя рассмотреть мои вспыхнувшие щеки.
– Я не буду тебя целовать, – примирительно заметил парень. – Сюрприза не выйдет, поэтому придется просто обнять…
– К чему все это?
– Не из-за внезапного прилива нежности, поверь.
Саттва – золотистая или зеленая гуна благости – отвечает за счастье, понимание, любовь. В ней нет негативных эмоций. Тамас – синяя гуна тьмы – символизирует безумие, но властвует над памятью, дает возможность поставить точку. И раджас – красная гуна похоти и страсти.
– Рассказывай! Эту… – Хозяин клуба замешкался, подбирая определение. – Короче, посади ее где-нибудь там, на диванчик. Она все равно только глазами хлопает.
– Она еще и рисует, – непонятно зачем возразил Влад.
– Ну хочешь, я прикажу принести ей блокнотик и карандаш. Пусть развлекается? – хмыкнул
ты тащила истекающего кровью меня по сугробам. Не бросила, не убежала, испугавшись, не стала вопреки моему желанию вызывать «Скорую». А сейчас боишься просто сесть рядом?
поцелуем раджас становилась короче и тоньше. С каждой лаской сильных опытных рук и с каждым моим стоном. Переливающаяся сила Яна обвивала меня тугим коконом, оттесняя слабеющие гуны, возвращая возможность дышать полной грудью, убивая тлетворное воздействие магии Елены Владленовны.
Я не могла думать ни о чем, кроме его сводящего с ума тела, кроме ласк, заставляющих забывать о том, что нужно дышать. Не понимала, что мной движет настоящая живая страсть, а вовсе не магия. А Ян нежно поцеловал меня в висок и отстранился. Я не сразу осознала, что произошло
испытывала ничего подобного. Перед глазами потемнело. К наслаждению, которое дарили его губы, присоединялся пьянящий вихрь наших объединенных энергий. Ян заполнял собой все пространство, его искрящаяся всепоглощающая энергия проникала в каждую клеточку моего тела, пронизывая его похожими на электрические разрядами. Я захлебывалась в потоках силы и жалела, что не могу дать ему так же много. Его сильные нежные руки скользили по спине, задирая свитер, потом переместились на живот, отрывая пуговицу
одной связной мысли.
– Это неправильно, – шепнул он мне в волосы и нежно поцеловал в изгиб шеи, а потом провел языком от ямки у ключицы вверх, к мочке уха. – Так не должно быть…
– А как должно? – хрипло выдохнула я, отказываясь понимать и принимать его доводы.
– Ты
шел классический красный цвет. Он делал пастельную внешность совсем блеклой. Но существовал оттенок, который подходил мне просто изумительно: холодный, насыщенный алый. Еще не малиновый, но уже и не огненный. Если я покупала себе красные вещи, то старалась брать именно его. Жаль, что найти такой цвет было непросто. Раньше я не часто позволяла себе экспериментировать с вызывающими цветами, но сейчас решила, что пора исправить эту оплошность. Тем более мне до зубовного скрежета надоели плиссированные клетчатые юбки и строгие белые блузки.
Ксюха
Мерзкие, глупые дети-лицеисты решили, что у него сердечный приступ.