Кітаптан алынған дәйексөздер Счастливая женщинаавтор Евдокия Ростопчина
только не оглядывайся назад, потому что голова твоя закружится и сердце дрогнет, когда ты измеришь все расстояние, отделяющее тебя от всего того, чего ты желала и ждала!
5 Ұнайды
Чужие видят вас в наряде и, так сказать, наготове; они судят о ваших годах по лицу вашему, по благоприятной наружности; свой непременно откроет им, в каком году вы родились, пересчитает ваши лета и, буде только возможно, прибавит вам хоть несколько месяцев, из участия!
2 Ұнайды
уступчивость – колесо на мельнице: попадись пальцем – оно увлечет и скрутит всего человека
1 Ұнайды
Нет, ответим мы, красота едина, хотя разнообразна, как всякое качество, проявляющееся в различных видах и мерах, но проистекающее от одного начала; как храбрость, как ум, которые обозначаются в людях более и менее сильно, смотря по условиям их существования, времени, положения и развития; красота может изменять некоторые свои оттенки, быть более или менее совершенною, но все-таки она красота, и безобразие не победит ее никогда!
Но
1 Ұнайды
в жизни гораздо более горя, чем радости, более дурного, чем хорошего, то лучше ничего не предугадывать и не предвидеть, из опасения предузнать что-нибудь мучительное и страшное!
Стремление разглядеть за холодными, светскими полумасками истинную сущность человека объединяет Растопчину с Лермонтовым, который в 1841 году записал в ее альбоме: «Я верю: под одной звездою // Мы с вами были рождены, // Мы шли дорогою одною, // Нас обманули те же сны».
приходило желание путешествовать… ехать далеко, надолго… не за тем, чтоб видеть что-нибудь новое или посетить какой-нибудь край, предмет для нее особенного любопытства, но просто за тем, чтоб избавиться от своей настоящей жизни и всего того знакомого, обыденного, обыкновенного, что ее окружало. Укрыться, урваться… вот чего ей хотелось, так неопределенно, а между тем так сильно и так настойчиво. Ничто ее не веселило, ничто не занимало, ничего она не хотела. Она думала, что она больна, и не умела назвать себе своей болезни.
А в свете все говорили, что она счастливая, вполне счастливая женщина!
тому же она была набожна и благочестива. Не с сухостью методических протестанток, не с утонченным ригоризмом католичек, рассказывающих иезуиту не только все смущавшее их души, но все ссоры, мелочи и дрязги своего хозяйства, более даже – все сокровеннейшие тайны своих супружеских отношений, но с простотою, смирением и невопрошающей верою дочерей православия Марина молилась, как молилась ее покойная мать, как и она, приносила к подножию киота утренние думы и вечерние воспоминания свои. Это спасительное обыкновение освящало ее сердце и мысли и хранило в ней детскую непорочность.
напрасно степенная девушка геройски заглушала в себе и романические мечты, и жажду любви, свойственную ее молодости, напрасно она приняла жизнь такою, какою она предстала ей об руку с строгим долгом, напрасно в супружестве согласилась искать не восторженного счастья, а тихого мира и дружбы, основанной на обоюдной преданности, – эти скромные ожидания не сбылись!
… Отдай свою свободу и свою судьбу в руки незнакомого человека, простись навеки с любимыми своими надеждами и ожиданиями, откажись даже от возможности их исполнения – отдай свои права на неожиданное, на неизвестное, на случайность, отучись говорить и думать: «Быть может!» – разбей его и брось, этот первообраз, составленный пылкими мечтами в глубине девического воображения и заветно хранимый тобою, как залог неминуемой встречи и счастливой любви… Не зови его, не жди, этого незнакомого, но уже любимого… Ведь они сказали, что все это пустое, несбыточное, невозможное! Они старее, умнее, опытнее тебя – они хотят тебе добра… Поди, бедная девушка, неси себя на жертву их премудрости, но только не оглядывайся назад, потому что голова твоя закружится и сердце дрогнет, когда ты измеришь все расстояние, отделяющее тебя от всего того, чего ты желала и ждала!