В каком-то смысле наша повседневная реальность представляет собой отрицание, испуганное «нет» того, что происходит на самом деле. Мы думаем, что тихонечко живем сво-ей жизнью как мирное население на мирной территории, а война — где-то там. Не здесь, не в России, не в Петербурге, где-то далеко, в Донецке или в Дамаске, но всегда за нашей границей. Эта граница между внутренним и внешним совпадает с воображаемой границей сакрального, за которой может происходить что угодно. Но в не-месте бессознательного внутреннее и внешнее совпадают, и якобы мирные территории, такие как Петербург, оказываются не чем иным, как симптомом отрицаемой войны. Это не мирная территория, это тыл. Война была вытеснена, выдавлена вовне и тут же обнаружилась здесь, глубоко внутри
4 Ұнайды
Можно ли отнести видеоурок, записан-ный Дарьей Апахончич для офицера полиции, к просветительской деятельности? Определенно да, так же как и рисунки женских половых органов, сделанные Юлией Цветковой, так же как и многие другие подобные жесты определенного отрицания. Сегодня у вируса просвещения женское лицо. Что сказал бы на это Гегель? Рано или поздно вирус просвещения расшатает систему предрассудков, на которой держится этот режим. Форма сознания, которая в этой структуре соответствует суеверию — назовем ее здесь для простоты «официальная идеология», — создает образ опасной болезни просвещения, которая приходит извне, из Европы или Америки, и разносится специальными агентами, левыми и либералами, транслирующими такие чуждые русской культуре ценности, как феминизм или права человека. Власть изо всех сил принимает профилактические и санитарные меры, зачищая не только оппозицию, но и случайно попавших под раздачу людей. Однако хорошая новость заключается в том, что способностью думать своей головой обладает каждый человек, включая полицейских, даже если такая способность дремлет где-то на необитаемой глубине. Вот как теория Гегеля может быть использована на практике для предсказания будущего: логическая необходимость, с которой вирус здравомыслия будет распространяться и в конечном итоге победит, — всего лишь вопрос времени. Скорее поздно, чем рано. Наверное, мы этого не увидим, но пусть наше поколение ляжет брусчаткой моста, по которому дети сегодняшних иноагентов смогут перейти к более потребному будущему.
3 Ұнайды
Война превращает обычное население в мирных жителей. Чем ближе смерть, тем более нарочито мирной является жизнь людей, которые не уходят со своей земли. Настоящий мир — это не то место, куда все бегут в поисках безопасности и комфорта: мир отчаянно проживается теми, кто остался. Они «живут в мире» внутри самой войны и вопреки ей; они населяют войну, создавая внутри нее локусы беспримерного достоинства, с которым они поливают свой огород, заботятся о брошенных животных, красят губы, носят леопардовые штаны, пишут книги и идут под пулями в кино. Достоинство и страх идут рука об руку — ночные кошмары мирных жителей изменяют цену вещей в свете дня. Сама их жизнь в своей обыденности восстает против войны.
2 Ұнайды
Чем больше мы уходим в себя, в свою индивидуальность, отстраиваясь от внешнего, избегая любви, товарищества и солидарности, давая что-то другим только при условии получить взамен, — тем глубже увязаем в болоте депрессивной реальности мира отчужденных индивидов
1 Ұнайды
Отрицание (Verneinung) есть некий способ принять к сведению вытесненное <…>. Отрицать нечто в суждении означает, в сущности, говорить: „Это нечто такое, что я больше всего хотел бы вытеснить“»
В том, что место древнего сакрального всегда где-то там, за чертой запрета, тогда как бессознательное всегда прямо здесь, безо всякого места — запретно-неприкасаемое и в то же время нам наиболее близкое, сокровенное. То, что кажется нам страшным и чужим, является нашей внутренней истиной. Эту невыносимую истину мы подвергаем отрицанию, вытесняем или отбрасываем: это не то; все что угодно, только не это.
Если это зрелище, то возвышенное, наблюдать его можно только с безопасного расстояния. А возвышенное, по Шеллингу, связано со зловещим, жутким, по-немецки unheimlish: то, что должно было оставаться тайным, но стало явным.
Наверное, мы этого не увидим, но пусть наше поколение ляжет брусчаткой моста, по которому дети сегодняшних иноагентов смогут перейти к более потребному будущему.
Однако хорошая новость заключается в том, что способностью думать своей головой обладает каждый человек, включая полицейских, даже если такая способность дремлет где-то на необитаемой глубине. Вот как теория Гегеля может быть использована на практике для предсказания будущего: логическая необходимость, с которой вирус здравомыслия будет распространяться и в конечном итоге победит, — всего лишь вопрос времени.
- Басты
- ⭐️Философия
- Оксана Тимофеева
- Это не то
- 📖Дәйексөздер