отвернулся и бросил через плечо: – Чтобы уже завтра тебя в городе не было! – И, по-прежнему не глядя в ее сторону, сдернул с окна штору и швырнул ее Маше. – Срам прикрой! – И, уже когда она была
Потом опять опустилась на сиденье, сложила руки на коленях и издала глубокий и продолжительный вздох – первый признак того, что настроилась на долгий и обстоятельный рассказ.
Маша весьма опрометчиво попросила показать ей внутреннее убранство дома, так как Курякин рассказал, что обстановка осталась от прежних хозяев, а в гостиной до сих пор висит акварельный портрет Александры Муравьевой, работы кого-то из декабристов.
