Как могут такие ужасы твориться в мире, где столько красоты?
Мужчина и должен доверять жене. Жена – дар от Хашема. Женщинам не надо учиться, потому что они мудрые от природы. Они рождаются уже со всеми знаниями Вселенной.
Нельзя обвинять ребенка за то, что его никто не воспитывает.
Деньги никогда не возместят драгоценных воспоминаний.
если тебе захочется попробовать что-то запретное, просто помни: надо держать перед собой свою цель и идти за мечтой.
– Надеюсь, ты не думаешь, что я слишком тороплюсь.
– Доктор Петуа, вы слишком мне льстите, – она нервозно усмехнулась.
– Спокойной ночи, – попрощалась Мари. Потом наклонилась и неожиданно поцеловала Жизель в макушку.
– Выспись как следует.
– Спокойной ночи.
Глава 54
На следующий вечер, когда на кухне было прибрано, Жизель поднялась к себе и стала собираться. Она подождала, пока Мари придет и скажет, что можно уходить. Потом выскользнула через задние двери и на автобусе поехала в первый квартал, указанный доктором.
Идя по еврейскому кварталу, она чувствовала себя так, будто оказалась в городе-призраке. Уже стемнело; улицы были пустынны. Жизель ненавидела темень и безлюдье. Они пугали ее. Но, идя по тротуару, она вспоминала, что доктор сказал ей вчера:
– Помни, когда поедешь туда: нацисты охотятся за евреями, и потому найти их будет не так легко. Те, кого еще не арестовали, ушли в подполье. Но все они хотят выбраться из Франции. И у них полно денег. Все евреи богачи, чтоб ты знала. Просто намекни тем, кого встретишь, что у тебя есть контакт, который может вывезти их из страны.
– Но как мне это сделать? Если нацисты меня поймают, у меня будут неприятности.
– Это уж твоя проблема, – ответил он, улыбаясь. – Тебе нужна моя помощь. А мне твоя. А теперь иди.
Говорить было больше не о чем. Поэтому она ушла.
Жизель никогда не встречалась с евреями – по крайней мере, насколько ей было известно. Но из-за того, что она слышала о них, еще до прихода нацистов и особенно после того, как они оккупировали страну, ей было страшно за этот народ. В детстве она как-то подслушала разговор двух женщин в Марселе, рассуждавших о евреях. Они говорили, что те все дьяволы с рогами и копытами.
Идя по пустынному кварталу, ежась от холода, Жизель думала, что все это безнадежно.
Это отвратительно. Но я позволю ему, если он мне поможет избавиться от этой беременности.
– Ужин, сегодня. Хорошо, – сказала она, пытаясь сделать вид, что флиртует. – Мне зайти за вами в приемную?
– Или я за вами зайду.
– Нет, я живу далеко. Встретимся здесь. Во сколько? – спросила она, не желая, чтобы доктор узнал, что она живет и работает в борделе – пусть даже горничной, а не проституткой. Хоть я и не проститутка, он станет плохо обо мне думать, если узнает, что я живу в публичном доме.
– В шесть вечера.
– Я приду, – ответила Жизель с улыбкой и подмигнула, как подмигивали другие девушки в доме своим посетителям.
Жизель хотелось бы вернуться домой и отдохнуть. Она постоянно чувствовала усталость. Но она не могла снова потратиться на автобусные билеты домой и обратно. Поэтому пошла бродить по улицам, рассматривая витрины и мечтая, что когда-нибудь сможет купить одно из роскошных вечерних платьев, так соблазнительно висевших на манекенах. К часу дня она проголодалась, но не хотела тратить деньги на еду. Жизель ненавидела тратить деньги, зная, что в борделе ее покормили бы бесплатно. Тем не менее время шло, и скоро ей стало невыносимо терпеть урчание в пустом желудке. До ужина с доктором еще целая вечность, подумала она и зашла в маленькое недорогое кафе, где заказала сандвич и чашку чая. Принялась медленно есть.
В другом углу зала она заметила группу французов, поглощавших свой поздний обед. Они громко разговаривали и… поглядывали на нее. Их взгляды напомнили ей взгляд немца, который ее изнасиловал, разве что не такие дерзкие. Все равно Жизель стало не по себе. До нее доносились обрывки их разговора. «Такие красавицы – редкий алмаз, ими нельзя не восхищаться», – сказал один из мужчин по-французски.
– Настоящую красоту встретишь нечасто, – кивнул другой и улыбнулся Жизели.
