– Да мы сейчас сами в два счета разберемся, – откликнулся Арсений. – Значит, ты, Александр Андреевич, избавлялся от медиумов. Чем же они тебе навредили?
Траскевич пожал плечами и равнодушно ответил:
– Вызывая духов, от них потом нельзя избавиться. Увлекаясь автоматическим письмом, всякими внушениями духов, можно потерять власть над собой и стать рабом дьявола.
– Так вот оно что! Ты у нас, оказывается, борец с темными силами! – протянул Арсений. – Вопросов больше нет.
– Библия говорит, что нельзя заигрывать с потусторонним миром. И нужно противостоять силам зла, а в контакт вступать только с господом, через молитву и слово божие.
– Библия также говорит «не убий», – напомнил Лебедев, мрачный как туча
В минуты опасности он никогда не оставлял кота одного. Тот был его уязвимым местом. Однажды преступники, за которыми сыщик охотился, похитили Мерса и потом долго и упорно шантажировали Арсения. Он пережил тяжелые минуты и с тех пор не оставлял тылы неприкрытыми.
Я ничего не понимаю, – растерянно сказал Траскевич. – Она мне сама сказала… Там, в душевой кабинке… Она рассказывала взахлеб, у нее были такие глаза…
Психолог хренов! Куда только девается их проницательность, когда дело доходит до них самих.
Арсений в который уже раз заметил, что с котом можно ходить куда угодно, не опасаясь, что тебя запомнят. Все внимание люди сосредотачивали на Мерсе, который с важностью шествовал у хозяйской ноги.
Но я понятия не имею, на месте ли девушка.
– Так давайте проверим.
Кудесникова почему-то раздражала его длинная блестящая челка, распадавшаяся надо лбом. Его интеллигентский вид и то, что он так откровенно втюрился. Все влюбленные мужчины – это клоны какого-то одного идиота, у которого раз и навсегда отказали мозги. Когда Арсений находился на территории психолога, в большом светлом кабинете, он испытывал даже какой-то пиетет. Здесь же, рядом с «Дубовой рощей», Траскевич выглядел неуместно.
– Вы молодой аллигатор, – сказал Константин Лебедев, незаметно подходя сзади. – У вас отменный аппетит и крепкие зубы. Однако вы неразборчивы… в еде.
Он двинул шелковистой бровью, показывая, что вовсе не шутит. «Ну, вот, – подумал Арсений. – Не хватало мне еще только его ревности. Если я проколюсь, он просто подожжет мне хвост, и будет такой фейерверк!»
– Вообще-то я сыт, – ответил Кудесников. – Причем по горло. Просто чертовски галантен, вот и все.
Он хотел посмотреть на заместителя мэра заискивающе, но у него ничего не получилось. Взгляд вышел нахальным, как у шкодника, считающего свои пакости классным развлечением.
– Пойду понюхаю акацию, – добавил он примирительным тоном.
– Возьмите с собой какую-нибудь старуху, – посоветовал Лебедев. – А еще лучше двух. Они не дадут вам скучать.
«Вот гнида», – сердился Арсений, подставляя локти двум сухоньким бабуськам,
Блаватская писала под диктовку духов, а Владимир Соловьев был пассивным медиумом и тоже пользовался «подсказками свыше». Вы «Хижину дяди Тома» в школе проходили?
– Это была дополнительная литература, – быстро ответил Арсений, много слышавший об упомянутом произведении, но незнакомый с текстом лично. Во время летних каникул он гонял мяч и нырял в старый пруд, где жили столетние жабы, прыгал по крышам соседских гаражей и воровал яблоки. До внеклассного чтения дело ни разу не дошло.
Сам он лениво пробегал глазами строчки, написанные Львом Николаевичем Толстым. Возможно, сыщик был слишком юн и наивен, когда подверг это произведение резкой критике? А Наташа Ростова не такая уж дура, как ему казалось в десятом классе?
Зачитавшись, он не заметил, как прошло несколько часов. Для полного блаженства нужно было снять ботинки, но он не рискнул.
Меня тошнит! – бросила Марьяна через плечо. – Мне плохо!
– Так не надо было налегать на угощение, – попенял он. – В той курочке, которую вы слопали, было килограмма полтора. Да еще гарнир! Обворожительные феи не должны жрать, как лошади.
– Мне не поэтому плохо, – выдавила она, остановившись на площадке второго этажа. – Я испытала стресс. Когда увидела Костю…