Сенатор приближался к огромной раскаленной массе. «Черный Кристалл» тоже был раскален, но это уже было порождено не эмоциями Пьедестала, а условиями окружающей среды. Сенатор шел, с наслаждением чувствуя достаточную для полноценного существования радиацию, пронизывающую его и придающую ему силы. Силы были ему нужны. Вокруг становилось слишком жарко.
Когда он добрался до графита, его плащ вспыхнул, но Сенатор не обращал на это внимания, стараясь взять от жизни как можно больше. Изо всех сил сжав «Черный Кристалл», он воткнул его в графит и отступил назад.
Пьедестал издал вопль, разнесшийся на много километров вокруг. От саркофага стали откалываться большие куски. Все, что находилось в реакторе, за одну минуту оказалось полностью разгромлено. В то время, как «Черный Кристалл», часть Пьедестала, неспособный противостоять пламени, стал крошиться и сгорать в окружении графита, Сенатор смотрел вниз, с высоты нескольких этажей, на глубоко просевшую платформу реактора. Потом он закрыл глаза, и самые яркие воспоминания прошедшей жизни пронеслись в его памяти, подарив ему настоящее счастье.
– Я дома… – прошептал он.
Расплавленный графит полностью сжег «Черный Кристалл» в тот момент, когда Сенатор превратился в пылающий факел. Волна страшного жара пронеслась по верхнему уровню и смела факел вниз.
