Кира Кольцова

Птица дивная

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Кира Кольцова, 2017

Я войду в твою жизнь, грешницей и музой! Я влечу в нее, разбив стеклянную стену… Ужас и всесилие любви принесу с собой, сожалея над твоим бессилием… Кто я? Рок или спасение? Слабая и беззащитная… Только не отнимай у меня последнее, ибо рубище мое — хуже савана…

Реальная история. Реальные события.

18+

ISBN 978-5-4485-7134-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Птица дивная
2. Глава 1
3. Глава 2
4. Глава 3
5. Глава 4
6. Глава 5
7. Глава 6
8. Глава 7
9. Глава 8
10. Глава 9
11. Эпилог

Один мой друг после лобового столкновения с редкой райской птицей, обзавелся не только отметиной на лбу, но и решил вступить в поединок с Богом. Доказать всем, что можно и должно жить без любви…, но, шаг за шагом, испытывая боль в суставах от не привычных движений, идя на встречу к птице, он начал понимать, что проспорил Богу и, не что иное, как любовь заставляет его ноги идти… и не важно, как далеко…

_________________________________________________________

…Я и в небе и горю в огне… я и жажда, и водица из ручья,

а тропа, что уведет меня — в сердце ангела и демона — во мне…

Глава 1

— Вась, погоди! Давай назад! Ты видел?

— Что, видел? — ответил Василий, сотрудник полиции, выворачивая руль уазика, с намерением объехать дорожную выбоину.

— Да мужик, в плавках, раздетый, голосует на обочине! — не унимался его напарник.

— Да ты че? Бредишь, что ли? — огрызнулся Василий, явно не желая поддерживать разговор.

— Да я серьезно! Глянь в зеркало, вон он, так и стоит!

Напарник схватил Василия за рукав куртки, явно желая привлечь к себе внимание. Полицейская машина на мгновение остановилась, а затем задним ходом, медленно стала приближаться к незадачливому бедолаге.

— Точно, вот он, надо же…, — не справляясь с удивлением, ответил Василий.

— Глянь, он на нас — ноль внимания и гипс у него поврежденный, в крови…, он — босиком! Глянь! Да остановись же ты, в конце концов!

Сергей, босой, в одних плавках, с разбитым гипсом стоял на обочине дороги в надежде, что кто-то остановится и подвезет его. Сотрудники полиции спешно покинули уазик и направились к «голосующему». На какое-то мгновение оба полицейских стали просто людьми, а не представителями правоохранительной системы, бросившись к замерзающему от холода мужчине, испытывая шок от увиденного.

— Эй! Ты как тут оказался? Ты что из больницы сбежал? — заговорил Василий, обращаясь к незнакомцу, который явно, одержимый своим намерением, гонимый неведомо кем, не стремился вступать в контакт с посторонними и отвечать на вопросы. — У тебя гипс почти развалился, кровь! Тебе в больницу надо!

— Я в больницу не вернусь, мне срочно… надо…, с трудом превозмогая боль, Сергей разжал грязную ладонь, привлекая внимание полицейских к клочку бумаги, такому же грязному, но надежно хранимому и оберегаемому. Он из последних сил повернул голову в сторону подошедших к нему людей и потерял сознание.

— Ух, ты! Тяжелый! — с возмущением произнес Василий, пристраивая незнакомца на заднее сидение уазика.– Возьми его бумажку и посмотри что в ней, — обратился он к напарнику, закрывая заднюю дверь.– Все, едем в отдел! Он без документов! На месте будем разбираться кто это и откуда. Василий завел двигатель, и автомобиль медленно отъехал с места, отмеченного таким странным и редким происшествием.

Центр города, ярко освещенный всеми возможными способами, не спал и был весьма оживлен присутствием прогуливающихся пар, шумных компаний и проезжающих мимо автомобилей. «Оглушенные» увиденным свидетели, не решились вмешаться, просто подойти. Видимо то, что впечатлило их этой холодной и сырой мартовской ночью, казалось невозможным и непостижимым. Люди, смотревшие на раздетого и босого мужчину, его отчаянную попытку остановить попутку, ежились друг к другу и тихо шептались, кивая в его сторону, не решаясь подойти. Хорошо сложенный, средних лет, он стоял по щиколотку в дорожной грязи, забывший о боли и холоде, вызывая изумление и тревогу, а его сила и одержимость — отталкивали тех, кто наблюдал за ним в тот момент, вызывая странное уважение и одно лишь желание — не мешать ему. Сильный и смелый, он не позволял ни кому подойти к себе, ни с жалостью, ни с сочувствием…

…Наскочив на глубокую дорожную выбоину, залитую талой водой, уазик резко остановился — у крыльца ОВД. От сильного толчка, Сергей очнулся и попытался сориентироваться в пространстве. Чудовищная боль в ноге злила его, мешала действовать и отвлекала от всего того, что так сильно волновало его сейчас. «Где я? — подумал он, Анжелика… Я ее больше не увижу…, она не простит меня, ведь я хотел ее убить… ее глаза, полные ужаса и боли… любимые глаза… я сделал ее заложницей всех своих потерь… проклятый алкоголь…» — Мне надо к жене! Я не могу здесь с вами терять время! Отпустите меня! — закричал Сергей, обращаясь к тем — двоим, в полицейской форме, кто тащил его на себе сейчас, в сторону освещенного крыльца отдела полиции.

— Ну да! И куда ты пойдешь? Опять ловить попутку? В плавках, грязный, ты видел себя? Падал, наверное, все дерьмо дорожное на себя собрал…, чей это телефон? С той бумажки, что ты нам подсунул? А документы твои, где? — нервно спросил Василий, снова разглядывая задержанного им мужчину, повышая в тоне градус недоверия к нему.

— Мои документы у жены, наверное, позвоните ей, прошу вас, это ее телефон! — заикаясь от дрожи, просил Сергей. Его грубо усадили в расшатанное и кривое кресло. Пытаясь занять удобное положение, он следил за каждым движением тех двоих, кто привез его сюда и рассчитывал на их помощь.

— Пойдем, покурим, а этот пусть отдохнет здесь, не много. Че-то не по себе мне, — обратился к Василию напарник, уверенно спеша к выходу. — Странно все это. Ни когда не думал, что вот — такого, можно встретить, да еще и голосующим на обочине, в марте.

— Как в кино! — с улыбкой ответил Василий. — Ситуация типа: «за любимой — босиком по снегу»! Чудно! Правда?

— Видать нагадил он, сильно, — сквозь сигарету задумчиво произнес напарник, вглядываясь в ночной суровый мрак.

Слабо освещенное крыльцо с обшарпанными ступеньками, со всех сторон поглотила, сжала в кольцо мрака, холодная мартовская ночь. Сырой холод своей промозглостью пытался прогнать всех, находящихся в это время под открытым небом, скрыться, в теплых домах. Бесконечно моросящий то ли снег, то ли дождь, наводил такую тоску, что не в радость была даже сигарета.

Отделение продолжало жить своей жизнью. Жизнью — скрытой и обособленной. Патрулирующие ночной город машины, уезжали и возвращались, привозя с собой представителей яркой и призрачной изнаночной стороны жизни города. Наркоманы, хулиганы, бродяги без документов — заняли все кресла в простеньком и незамысловатом холле. «Клубные», полуразваленные кресла, доставшиеся в наследство от «Советского прошлого», скрипя и шатаясь, еще выдерживали своих гостей и хозяев. За столом, видавшим и лучшие времена, не обращая внимания на присутствующую грубую возню, надежно обосновался дежурный следователь, инспектируя каждого вновь прибывшего, попавшегося и зазевавшегося нарушителя правопорядка.

— Брр… холодно-то как, даже в бушлате неуютно в такую погоду! — ворчал Василий, пряча руки в карман.

— Вась, это тебе холодно? А как наш «герой» в одних трусах справлялся?

— Бросай сигарету, пойдем. Надо что-то с ним делать. Из больницы он сбежал, придурок… Ты видел его гипс? — не унимался Василий.

— Ага! Там, похоже, открытый перелом, а, иначе, откуда столько крови? От того места, где мы его нашли, до больницы — метров пятьсот, не меньше, и он с такой ногой их прошел, сумасшедший!

Оба, отплевываясь от надоевшего холода, от бесконечных служебных загадок и впечатлений, вошли в холл, прилаживая, плотнее, старенькую дверь с износившимся дерматином.

Сергея определили в отдельный «люкс» за решеткой, под замком, закрытым снаружи. Накрыли его шерстяным армейским одеялом и оставили одного до «выяснения обстоятельств». Он лежал на голых досках, внимательно разглядывая беленый потолок. Темно-синие стены источали дурманящий запах недавно нанесенной масляной краски. Лампочка, без плафона, ярко освещавшая незатейливую пустоту помещения, совсем не беспокоила. Он был погружен в свое, гнусное бытие, ненавидя себя и окружающих… Безысходность, обступившая его со всех сторон, сжала в кольцо, обрисовав скудное пространство, все, чем он жил — рухнуло, но появилась в его жизни она, эта женщина, его Анжелика. Ненависть к ней вычурно переплеталась с любовью! Но любовь эта — страшная, похожая на смерть! Не сбежать, не игнорировать ее он не мог! Будто кто-то, более сильный, вершил его судьбу, не предоставив выбора. «Капкан… Я попал в капкан», — содрогаясь, думал Сергей. Его сердце бешено колотилось от одной мысли, которая пулей пронзила все его сознание, заглушив чудовищную боль в ноге, заставила более не думать о физической боли, застряв в сердце подлым и гнусным червем — привычкой думать «дурно» о людях и «судить», каждого.

Привычкой, которая была не приобретена, а рожденная вместе с ним! Четкое самоощущение, знание самого себя, задало тон любому внешнему проявлению его натуры: «Все — убогое „ничто“ по сравнению с ним! И только так!»

«Зачем я нужен ей, успешной и невероятно красивой? — думал он, морщась от ноющей нарастающей боли. — Казанова! Для меня женщины — мусор, грязь из-под ногтей. Выковыривая, каждый раз, очередную щепку, попавшую под вечный и неизменный маникюр, я, не утруждая себя укором, смывал их струей! Струей своего самодовольства и неизменного покоя…

…Профукал бизнес, идиот! Потому что связался с ней, с Анжеликой… ведь было все хорошо, с Викой, для него, прибывшего из глубинки. Бизнес процветал для обоих. Вика, конечно, дура! Ну и что? Ее физиономия, имеющая явное сходство с образом «вьючного животного», меня особо не смущала. Деньги, которыми щедро «вскармливал» наш бизнес ее папаша из Киева, возводил ее в ранг желанной женщины. Я ведь старался… и финансист я не плохой, да и в Ульяновске «сохнуть» больше не хотелось, с моим-то прошлым, убьют ведь, если вернусь, не резон мне возвращаться. А Москва — не Ульяновск…

…Эта дура, Вика, все замуж за себя звала, обижалась, — продолжал размышлять он. Ну, какой из меня муж? Я с двадцати лет знал, что не смогу иметь детей! Притом, что дети, ни когда не входили в перечень моих интересов…

…Приехал Москву завоевывать… — на то и напоролся…»

Глава 2

— Ненавижу Москву! — громко крикнула Вика, то ли в шутку, то ли в серьез, добавив к фразе пару слов из ненормативной лексики. Она с грохотом поставила в угол металлическое ведро с грязной водой, бросила от себя швабру с дырявой тряпкой и разместилась на еще влажных ступеньках, старательно разыскивая в складках своей юбки карман, в котором непременно должны были отыскаться и сигареты и зажигалка. Мрак плохо освещенного подъезда старого дома на Ленинском проспекте, окутал ее, делая едва заметной. Длинная юбка с пропитанным грязной водой подолом — раздражала, и была спасением, одновременно. Серая, с диагональными полосками — она надежно скрывала и рваные колготки, и все остальные омерзительные подробности ее внешнего облика.

Оставив дымящуюся сигарету во рту, Вика наклонилась и поправила мокрый подол, мысленно утешая себя тем, что все, что маскировала юбка — не так уж волновало ее на самом деле.

— Подумаешь, дыры на колготках — да кто ж их видит-то! Ну, нет у меня денег на обновы разные! Такие, вот, утепленные — дорого стоят, — громко заявила Вика, обращаясь к недокуренной сигарете. Взяв ее грязными пальцами, она с удовольствием вдохнула в себя сигаретный дым, отдыхала, зная, что подъезд — вымыт, работа — сделана.

Сидя на ступенях лицом к выходу, Вика разглядывала свои грубо и очень коротко остриженные ногти, в которые намертво въелась подъездная грязь. Иссушенная плохим питанием, неухоженная женщина, лет тридцати пяти, с выбившейся прядью волос неопределенного цвета, явно претендующим на «блонд», с апельсинового цвета полосами — результат самостоятельного неумелого окрашивания, в общем-то, была довольна собой. Она курила и отдыхала, как умела на ступеньках дома, в котором недавно стала хозяйкой трехкомнатной квартиры. «Загнав» бесконечными пьянками мужа — москвича. Она успела, при его жизни настоять на своей прописке к нему, бездетному и заблудшему от житейской неустроенности, горькому алкашу.

Покорение Москвы шло по ее мнению довольно успешно. Вика на текущий момент полна планов по дальнейшему улучшению своей жизни. Готова была ждать и терпеть сколько угодно. Делать она ни чего не умела, кроме того как морочить голову наивному бедолаге, слезно рассказывая о своей абсолютной немощи и безудержной тоске по домашнему очагу, в котором она и только она должна быть хозяйкой и сама устанавливать правила. Вика сдавала приезжим собственную квартиру и, как опытная москвичка, по ее мнению, не утруждала себя поисками «достойной» работы. Сама при этом, снимала комнату в этом же подъезде, но ниже этажом и спокойно изображала трудовое рвение на весьма сомнительном поприще уборщицы, здесь же.

— Здорово все у меня сложилось, а главное, даже на улицу выходить не надо. И дом и работа — в одном месте, — бормотала она себе под нос. Самодовольство Вики тесно и гармонично переплеталось с ее самолюбованием и курением.

— Почему вы курите здесь? Виктория вздрогнула от громкого оклика в свой адрес со стороны спускавшегося по лестнице соседа. Он внезапно прервал ход ее мыслей и нарушил своим присутствием ее одиночество. Вика была этим крайне недовольна.

— А тебе чего? Иди, куда идешь! — закричала в ответ она. — Я, между прочим, здесь живу и имею полное право посидеть здесь спокойно, без всех вас!

Спускающийся, видимо, не испытывал особого желания портить себе настроение, продолжая этот разговор с соседкой, понимая полную бесполезность нравоучений в ее адрес и заранее угадывая, что время потраченное на это занятие будет потеряно зря. Ее неопрятный вид — усиливал желание поскорее выйти из этого душного места.

Эту сцену наблюдал вошедший мужчина. Не решаясь нарушить диалог присутствующих, молчаливо ждал, очищая от весенней грязи свою обувь о ершистый коврик. Понимая — кто перед ним, мужчина попытался не быть равнодушным к труду этой скромной женщины.

— Вы не подскажете, на каком этаже сорок пятая квартира? — спросил он, отстраненно думая при этом о завтрашнем дне.

— А зачем вам? — продолжая разглядывать свои руки, произнесла Вика.

— Дело в том, что я снял в сорок пятой квартире комнату и час назад от ее владельца получил ключи.

— Ну и денек сегодня, — недовольно отворачиваясь от мужчины, произнесла Вика.

— Простите, о чем вы? — поинтересовался он.

— Да! Я — знаю на каком она этаже — на третьем, потому что я живу в этой квартире и то же снимаю в ней одну комнату.

Мужчина слегка смутился, но потом вспомнил, что комната, которую он снял, была одной из трех, но не предполагал, что одна из них уже занята проживанием этой забавной дамой.

— Пойдем, я уже закончила уборку подъезда! — резко и настойчиво позвала за собой Вика. — Надеюсь, что вместе нам не будет скучно. Она улыбнулась очень открытой улыбкой, выставляя напоказ бледные десны и очень широкие и длинные зубы, с трудом прикрываемые пухлыми губами.

Мужчина шел впереди. Высокий, лет сорока, статный, с безупречной фигурой, длинными стройными ногами. Джинсы и короткая кожаная куртка, эффектно подчеркивали его внешность. «Какой у него зад…, — думала Вика, встревоженная, идущая позади него. А если меня отмыть и надеть новые чулки, да с волосами что-то сделать толковое? Да… срочно надо раскошелиться на косметику и белье, вот это мужик!» — продолжала размышлять она, замедляя ход, таким образом, наслаждаясь моментом. Виктория вдруг вспомнила, что она женщина. Вожделение подбросило ее туда, где мерещится для всех желающих седьмое небо! Туда, где она ни разу не была! Туда, где облака с запахом дорогого одеколона! Где на нее с взаимным интересом смотрят большие зеленые глаза мужчины, такого опрятного и серьезного! Его глаза! «Не похож на алкаша, — подумала Вика, открывая дверь, — не то, что мой бывший, оборванец…».

Пропуская вперед мужчину, Вика закрыла глаза, не в силах даже голову повернуть в его сторону. «Да Боже упаси, выдать себя!» — с испугом, подумала она.

— Там, чайник на плите! В морозилке — пельмени! Если ты голоден, ставь на огонь воду. Кастрюли — в шкафу! Я — в ванную! — скороговоркой, громко отчеканила Вика.

— Хорошо! Я — разберусь! — пообещал мужчина, улыбаясь.

Вика, стесняясь своего заброшенного и неухоженного вида — исчезла в просторной ванной комнате, прихватив с собой косметичку и, торопливо, закрыла дверь на щеколду.

Мужчина оглядел пытливым взглядом незамысловатую кухню — простенькую, но приятную, пытаясь, теперь уже, связать ее убранство с присутствием этой женщины. «Похоже, она редко посещает это место, подумал он, ее грязные руки…» Он достал с полки две чашки с темным чайным налетом и две тарелки с приборами. Несказанно обрадовавшись тому, что нашел соду — решительно почистил и то, и другое, и третье, явно не доверяя чистоплотности хозяйки, наспех вытер клеенку и сел за стол, в ожидании ее прихода, думая о том, что теперь ему придется считаться с этой женщиной, захотел бы он этого или нет. В кастрюле закипала вода для пельменей. Сквозь пыльное окно пытался пробиться солнечный свет, подчеркивая в кухне те места, которые срочно надлежало вычистить и вымыть. Более чем скромные обои — кудрявились, демонстрируя все потертости и подтеки. Мойка, от давности глубокой, стала рыжей, забывшая о белизне и глянце. Смеситель стал почти незаметен на сером фоне обоев. Старенький кафель на полу «звенел» под ногами, а занавески требовали немедленного внимания к себе по случаю чрезвычайной загрязненности.

Виктория вышла из ванной комнаты в стареньком розовом халате. Румяная и посвежевшая. Еще раз, оглядев свое отражение в зеркале и, довольная своим внешним видом — отправилась в кухню — за своей «мечтой».

— Сергей! Меня зовут Сергей Кручинин! Мужчина дружелюбно улыбнулся, появившейся в дверях Виктории. Его симпатичное и симметричное лицо с ямочкой на подбородке, большие, не то зеленые, не то желтые глаза в обрамлении густых темных ресниц — сразили ее. Там, в полу мраке подъезда, она не успела толком разглядеть его лицо, коротко и модельно подстриженные волосы. Вика не решалась войти, наблюдая за его большими красивыми руками. «Идеально! В нем все — идеально!» — думала она с восхищением.

— Прошу к столу! Пельмени — готовы! — радушно пригласил он Вику, встав из-за стола и помогая ей. Она вдруг почувствовала острый укол стыда за давно не мытую кухню, за юбку, которую он уже видел. «А руки? Ее — руки! Если я наслаждалась запахом чистоты и хорошего одеколона, то чем наслаждался он, проходя мимо меня… близко… у входной двери?» Эти мысли бросили ее в жар, сделали немой и неуклюжей.

— Виктория я, — произнесла она неуверенно, присаживаясь к столу, опустив глаза. Радуясь тому, что они промытые и слегка «сдобренные» косметикой, и совсем уже не важно, что дешевой… «Ни кто ведь не знает об этом…».

Сергей смотрел на нее, освещенную, апрельским солнцем и улыбался. — А вы — симпатичная…

— Спасибо, пробормотала Вика, не глядя в сторону Сергея, старательно охотясь вилкой за непослушными пельменями. Через пару минут она подняла глаза и посмотрела на него, как ей казалось — мило, не много по — детски, с долей благодарности…

— Вы давно в Москве? — спросил он, охотно опустошая тарелку. — Наверное, вы такой же «гастарбайтер», как и я, — засмеялся он, явно довольный своим остроумием.

— Была, когда — то, — с улыбкой ответила Вика. — Я из Киева. Сбежала от родителей в Москву, надоела их опека.

— Вот как?

— Ага…, я всегда хотела жить в Москве. Потом встретила парня, москвича и вышла за него замуж. Вскоре он умер. Моя квартира прямо над нами. Вика пальцем указала на потолок и довольно засмеялась. — Я ее сдаю и работаю уборщицей, ну вы видели уже, денег мне не хватает.

Сергей в этот момент подумал, глядя на нее: «Не много косметики, изменить прическу и цвет волос, и…, шальная мысль о прописке в Москве и о своих шансах покорить эту женщину, утвердила его в своей безупречности. Чувствуя, что он произвел на Вику нужное впечатление — успокоился и отпустил ситуацию в ее руки, наблюдая за ее волнением и предвкушая свои дивиденды…

— А ты откуда приехал? — проявила интерес Вика, продолжая при этом, собирать в охапку все его плюсы.

— Из Ульяновска я, мотаюсь туда-сюда, надоело! Не терплю неопределенность! Хочу открыть в Москве бизнес и обосноваться серьезно.

— Покорить, значит, решил, — понимающе взглянула на него Вика, как знающий и опытный собеседник. — Хочешь выпить? У меня есть коньяк, армянский, не плохой!

— Ну, давай, доставай! Я вот думаю, как мы с тобой похожи…, — отвлеченно, глядя в сторону наполняющейся посудой мойку, произнес Сергей, переключая свое внимание уже не на диалог, а на собственные мысли. «Ей уже удалось сделать то, на что я ни как не могу решиться… молодец, девчонка…»

Коньяк появился на столе очень вовремя. Сергей продолжал успешно очаровывать эту простушку, которая, демонстрируя ему свой красивый румянец, пылко рассказывала про все достоинства этой квартиры, обещая показать ему свою, которая выше этажом. Они медленно опустошали бутылку с коньяком и так же, не спеша, шаг за шагом, изучали друг друга. Неуловимое общее объединяло этих двоих, все дальше уводя за собой туда, где мечты и задумки каждого в отдельности, может быть, осуществляться, сойдутся в одной точке, в которой каждый решит только ему известные проблемы и цели.

Пристроив на небольшом диване свое расслабленное тело, Вика молчала, перебирая в голове пазлы головоломки с именем Сергей. Коньяк «вложил» в ее жесты пластику и «придал» ее взгляду томность и загадочность… Вика нравилась себе сейчас, награждая сама себя мысленно, вполне заслуженными комплементами, замечая, что нравится ему… Отец вдруг вспомнился ей, его условие, которое толкнуло ее на «выживание» в Москве, без его поддержки. Зная ее покойного мужа — алкоголика, он перестал выделять ей деньги, обещая при этом, что позволит ей пользоваться его накоплениями в случае, если рядом с ней увидит «достойного» мужчину. Вика щелкнула звонко пальцами и спешно, поднявшись с дивана, покинула свою комнату. «Надо не забыть завтра вылизать все углы», — направляясь в кухню, подумала она.

Сергей все так же сидел за кухонным столом и курил. Он не спешил покидать это место, размышляя о случайностях в его судьбе и закономерностях. Он, молча, взглянул на появившуюся в дверях Вику, томно раскачивающуюся в такт звучащей не громко музыки из висевшего на стене радиоприемника. Встал, подошел к ней и резкими движениями увлек ее в глубину и темноту своей комнаты. «Ты ведь этого ждала», — подумал он…

…Утро разбудило Вику прохладой, проникающей в комнату через открытую форточку. Поднявшись на локтях, она огляделась. «Надо же, так вот какая тут обстановка! Лучше, чем у меня!» Она зевнула и улеглась, натянув на себя одеяло, с наслаждением погрузилась в легкую дрему, вспоминая неожиданное ночное продолжение вчерашнего знакомства, ничуть не осуждая себя за поспешность и излишнюю доверчивость.

Через минут пять такого вот блаженства, Вика открыла глаза и увидела на подушке, рядом, лист бумаги, аккуратно сложенный вчетверо. Любопытство и сладостное предвкушение продолжения, растворило в себе остатки сна. Она дотянулась до листка и медленно его развернула. Выпали деньги. Вика — улыбнулась и поднялась и, усевшись удобнее среди подушек, начала читать содержимое записки, при этом смакуя приятное ощущение от наличия денег: «Доброе утро! Это тебе, подарок! Пообещай потратить эти деньги на маникюр, прическу и одежду. Не забудь про белье, очень тебя прошу! Сергей!» — Нет, сначала уборка! — вскрикнула, возбужденная такой удачей, Вика. Потом все остальное. Я — успею! А что подъезд? Да ну его, ко всем чертям! Подумаешь, один день постоит без уборки… ух, надоело…

Три часа Вика потратила на уборку. Все пространство, ставшее теперь общим — сияло чистотой. Через тщательно вымытые окна, стал виден «белый свет». Виктория, открыв все окна, впервые с радостью вдохнула запах города. Ее радовало все вокруг. Сложила аккуратно вещи Сергея и, окинув взыскательным взглядом комнаты, осталась довольна собой и результатами своего труда. Накинув куртку, она еще раз взглянула на себя в зеркало, замечая перемены… «Как же важно для женщины хорошее настроение, присутствие желанного мужчины…, — подумала она, закрывая дверь.– Я — влюбилась! К черту все мои правила про пользу и вред общения с мужчинами!» Ее ждал волнующий запах парикмахерской, обновы. Она сможет, наконец, купить себе то, что понравится ему и только ему.

После окрашивания волос, Вика стала рыжей, на руках сиял лак с блестками. Одежду она решила покупать на рынке, уверенная в том, что так будет дешевле и сэкономить удастся. Она бродила по городу, обновленная и счастливая, с радостью обращая внимание на людей, голубей и бродячих собак. В сумке красовался новый зонтик с милой пестрой окраской. Она теперь не стыдилась себя, а чувствовала, что одна из них, проходящих мимо. «Какое блаженство ждать мужчину. Ждать с радостью…», — думала она, в очередной раз, дотрагиваясь до нового зонта, призывно торчащего из сумки, аккуратно обходя весенние лужи с талой водой, любуясь новыми сапожками. Денег, которые остались, вполне хватит на приобретение продуктов к ужину. Оглядевшись по сторонам, она уверенно взошла на крыльцо не большого продовольственного магазина.

Эта, казалось, случайная встреча мужчины и женщины при странных и весьма сомнительных обстоятельствах стала, как обычно бывает, судьбоносной для обоих. Ибо каждый из них стал и «охотником» и «добычей» друг для друга — типичным примером весьма банального поведения двух, приехавших в Москву, искателей приключений.

Теперь, обязательно, нужен был кто-то третий, ибо схема воплощения идей и целей двух покорителей Москвы, предполагала присутствие того, чье имя и репутация станут надежной опорой. Размышляя об этом очень напряженно, Сергей пытался взвесить каждую мелочь, проверить каждый пункт своего плана, в подробности которого он вынужден был посвятить Вику. Она же, за непродолжительное время, в порыве своей пылкой страсти, так же посвятила Сергея в свои отношения с отцом и, гарантировала, ссылаясь на честное слово, что обеспечит поступление нужной суммы для открытия их совместного бизнеса.

— — — — —

Москва — красавица, с приходом весны расцветала изо дня — в день! Каждым двориком, каждой аллеей у пруда. Нашим героям красоты меняющегося вокруг мира были не интересны. Глядя на благополучие и устроенность москвичей, они, тайно, испытывали только одно — зависть, густо приправленную ощущением своего несоответствия среде, к которой они оба так безудержно стремились. Но, чем больше им что-либо удавалось, тем шире становилась пропасть, а комплекс неполноценности, переплетенный с завистью, приобретал степень бесконечности…

— — — — —

…Трава перекати — поле, не имеет корней, но имеет волю к постоянному передвижению, ибо такой характер у этой травы — вечно не довольный местом и окружением…

— — — — —

Сергей закурил. Его нетерпение выдавало каждое движение. Он ждал Вику во дворе дома. Ее медлительность и неспособность ценить время — раздражала его все больше и больше.

— Ну, наконец-то, — буркнул он, оглядев ее недовольно, — не могла надеть что-либо более приличное?

Вика, рассчитывая на иной комплемент, расстроилась и молча села в такси, которое ожидало ее появления, больше намеченного срока.

— Куда ты меня везешь? — разглядывая затылок Сергея, спросила Вика.

— Помнишь, я тебе про Славика рассказывал? Это мой давний приятель. Хочу тебя с ним познакомить. Сергей сбавил обороты своего недовольства. Ссориться с Викой, опасно и он об этом старался не забывать, хотя его эгоистичная натура со склонностью к истерикам, не терпела ни кого. Либо терпела — не долго. Скрывать свой истинный характер каждый раз все было труднее.

— Ваша девушка грустит, заметил водитель такси, широко улыбаясь, демонстрируя на желтых и прокуренных зубах две золотые коронки. Солнце, освещающее его фигуру слева, подчеркнуло рыхлый и пористый профиль закопченного дорогами добряка.

— Ну да, — ответил, улыбаясь в ответ, Сергей, — хотите фокус?

— Серьезно? Водитель такси от неожиданного предложения сдвинул на затылок кепку.

— Вполне! — ответил Сергей, доставая из маленькой барсетки бумажник. — Оля-ля! И в его руке невесомо и заманчиво затрепетали две стодолларовые купюры. — Это тебе, дорогая! В знак моего глубочайшего раскаяния!

Виктория, не могла скрыть от мужчин радость. Забыв о своей обиде, она выхватила грациозно, предложенный ей приз за терпение и переключила свое внимание на нахлынувшее желание немедленно потратить эти деньги и не важно, на что.

— Ну, ты мастер разговаривать с девушками, — солидарно, с полным пониманием происходящего, произнес таксист.

— Наблюдать за этой девушкой — истинное удовольствие! — громко засмеялся Сергей, не имея ни малейшего желания скрывать свою иронию. Их двусмысленные словесные хитросплетения остались незамеченными для Вики. Все ее мысли уже витали по лабиринтам вещевого рынка, в предвкушении новых покупок.

Такси остановилось на Олимпийском проспекте, раньше намеченного пункта прибытия. Отдав водителю нужную сумму за поездку, Сергей кивком головы пригласил Вику выйти из машины. Купив в ближайшем ларьке банку пива, он огляделся по сторонам.

— Ни как не могу запомнить название его магазина тканей, — сам себя упрекнул Сергей, продолжив движение в сторону жилых домов.

— Что ты сказал? — неохотно отозвалась Вика, пытаясь догнать его на своих шпильках.

— Входи, — произнес Сергей, остановившись у входной двери, ведущей в нужный ему магазин. Запах еле уловимой затхлости остановил его. — Видимо сырость вся из подвала, надо будет заглянуть и проверить его состояние, касаясь стен, произнес он.

Магазин, видавший виды разных эпох. Некогда любимый покупателями, с модным ассортиментом, утратил ныне свою популярность и прозябал в забвении. Его хозяин, Вячеслав, давно не проявлял рвения что-либо изменить в сложившейся ситуации. Его вполне устраивал не большой доход и отсутствие суеты. Возраст свой, пятьдесят лет, Вячеслав считал не приличным засорять тревогами о хлебе насущном, но был бы не против развития и изменений, но чужими руками и чужой головой.

— О, Сергей! Рад тебя снова увидеть! Ждал и, при этом, кое-что набросал. — Ты познакомишь меня с дамой? Произнес он галантно, улыбаясь, разглядывая Вику с нескрываемым интересом.

— Виктория, мой будущий партнер, и твой, надеюсь то же, — не уступая ему в галантности, ответил Сергей.

— Вот как?! Тогда заходите. Буду рад продолжить знакомство, — разглядывая Вику, с легким удивлением произнес Вячеслав.

Офис занимал отдельное помещение, состоящее из трех, разных по площади комнат. От магазина его отделял пролет подъезда. Для Сергея привлекательность этого помещения в сочетании с площадями магазина заключалась в том, что Вячеславу удавалось на протяжении длительного времени удерживать крайне не высокую арендную плату за все площади, используя свои перспективные связи на уровне Мэрии. А так же, по его мнению, магазин был расположен хоть и в жилом доме, но в нужном, для торговли, месте. Предложение Сергея во время предыдущей встречи воодушевило Вячеслава. Он не возражал против изменения видов деятельности своей фирмы, а открытие совместными усилиями бутика по продаже элитного алкоголя было весьма заманчивым делом. Окончательно убедили доводы Сергея о его достижениях, финансовых возможностях Викиного отца и своих способностях, как грамотного и опытного финансиста и бухгалтера.

Ситуация показалась всем еще более привлекательной после поездки в Киев Вики и Сергея для знакомства с ее отцом, бывшим партийным чиновником не последней гильдии, две недели назад.

Пока мужчины обсуждали детали будущего бизнеса и составляли пошаговую схему, Вика бродила по всем закоулкам магазина. Вернулась — не скоро, прихватив с собой увесистую стопку лоскутов из образцов мебельных тканей, любезно подаренных ей за ненадобностью сотрудником магазина. Викина страсть накрывать и застилать любую поверхность в своей квартире получила одобрение, в виде такого щедрого гостинца. Она застала только заключительную часть беседы двух симпатичных ей мужчин, одухотворенных идеями; когда Вячеслав сетовал на убыточность своего бизнеса и его бесперспективность. Ударив по рукам — все разошлись по своим делам, а точнее, не по своим теперь уже, а в направлении решений текущих новых задач, обозначенных отдельно для каждого. Все нюансы были оговорены так же с главным бухгалтером Вячеслава. Следующая встреча назначена в юридической конторе в Большом каретном переулке.

— Тебе надо слетать в Киев, к отцу, — предложил Сергей, обращаясь к Вике. Та, в ответ, закивала, молча, выразив, таким образом, свою полную готовность выполнять все его указания. Ее улыбка и поведение вселяли в Сергея уверенность, а еще большую уверенность вселяла в него ее алчность. Для этого он приложил максимум усилий. Не жалел времени для бесконечных повторных разъяснений в деталях, рисуя на бумаге схемы — дабы не лишать ее возможности пересматривать все и перечитывать. Чем скорее она все поймет, тем адекватнее будет вести себя — без лишних слов и эмоций сможет изложить весь материал своему отцу. Сергей верил, что это шанс для него — то, о чем он мечтал. «Они все равно без меня не смогут справиться, — размышлял Сергей, — главбух Славика — погрязла в старых схемах на двух-трех проводках и в ассортименте элитного алкоголя ни кто из них совершенно не разбирается».

Впервые, за последнее время, Сергей курил с удовольствием. Впервые он оказался так близко к своей заветной цели. Порядочность Вячеслава за многие годы их приятельских отношений, поддерживала уверенность в успехе. Этот добродушный и милый человек — коренной москвич, без особых амбиций и с известным менталитетом. Сергей понимал, что два таких сомнительных искателя приключений, как он и Вика, были «закрытой темой» для него. Вячеслав мало понимал суть и риски при взаимодействии с «такими», как они. «Главное „проколов“ быть не должно. И необходим полный контроль над Викиными движениями», — это были его мысли, а вынужденное одиночество в этом поле размышлений было его козырем перед Викой и Вячеславом. Тонкий и умный манипулятор, «серый кардинал», он знал обо всех своих достоинствах. Бывший богач и влиятельный кукловод, который в конце девяностых потерял все, что имел, даже виллу в Испании, но это его история, и только его.

Начиная свою жизнь с «чистого листа», Сергей не страшился ни чего. Шесть лет мытарств после «краха» постепенно теряли в его воспоминаниях очертания, а перспектива благополучного развития общего дела, подарила такую нужную и долгожданную энергию для дальнейшей жизни.

Совместную встречу в Большем каретном решили отложить до возвращения Вики из Киева. Прошла еще одна неделя, она не возвращалась и не звонила.

— Что могло произойти в Киеве? — произнес Вячеслав, разглядывая тяжелую стеклянную пепельницу. — Насколько предсказуемо ее поведение?

Они сидели за столиком в уютном ресторане в непосредственной близости от магазина и наслаждались простотой и вкусом украинской кухни.

— Насколько она предсказуема — нет полной уверенности, но я точно знаю, что Вика вникла в суть нашей затеи — это точно! Она «почуяла» деньги — это раз. Второе, но не менее важное, это то, что она станет скоро владелицей доли в интересном для нее бизнесе. Такое с ней — впервые. Я уверен, что она эту возможность не упустит.

Вячеслав смотрел на Сергея и вникал в то, о чем он говорил ему сейчас. Для него перспектива «вылезти» из убыточного бизнеса то же стала заманчивой. Он — бывший сотрудник министерства заготовок, отлично понимал особенности такого товара, как алкоголь. Уделив немного времени на изучение этого товара, он значительно обогатился и опытом и знаниями сведущих людей.

— — — — —

Вика обозначилась в пространстве в виде телеграммы, в которой ставила в известность Сергея о своем прилете и просила непременно ее встретить. Летит она с солидным багажом различных деликатесов домашнего приготовления, которые с заботой приготовили для них ее родственники.

Телеграмма внесла определенность в планы. Сергей позвонил в юридическую контору, и согласовал дату встречи. Наемные юристы займутся оформлением документов, предоставив «брачующимся» весь перечень услуг и нужных контактов для ускорения процедуры оформления.

Встречать Вику поехали вместе. Сблизившись достаточно, двое приятелей, все больше находили тем для разговора и вошли в ту стадию дружбы, когда у обоих возникла потребность балагурить невинно о своем прошлом, цепляя настоящее, с плавным переходом в открывающиеся двери будущего.

— О! Вы стали неразлучны? — острила Вика, бодро распределяя обязанности между мужчинами относительно сумок и чемоданов. — А у меня хорошие новости, но сначала отвезите меня домой, и позвольте накрыть стол по такому случаю.

Вячеслав впервые был приглашен к застолью в дом, где квартирантами были его будущие партнеры. Сергей, суетясь и нервно жестикулируя, начал рассказывать своему другу о некоторых шероховатостях во внешнем убранстве их временного пристанища, за что испытывал крайнюю неловкость. Путь домой оказался весьма утомительным. Автомобили, их бесконечная череда — раздражала. Конец мая выдался жарким и длительное пребывание в душном салоне, убивало на корню весь Викин пыл, направленный на банкетно-кухонное продолжение.

Голодная и измученная смрадом и духотой, компания — «вывалилась» из такси и вялой походкой направилась под сень прохладных и сырых стен подъезда жилого дома, волоча за собой тяжелый груз.

— Сереж, открой окно и помоги мне освободить эту сумку! — крикнула Вика, с неохотой завязывая за спиной тонкую тесьму фартука, улыбаясь открыто, демонстрируя мужчинам всю свою красоту и обаяние. Она — изменилась. В ее поведении появилась уверенность: жесты, голос — были уже с налетом командирским! А рубленые фразы с властным налетом, подчеркивали в ней некое превосходство над теми, кто сейчас был рядом с ней. Сергей с нетерпением разглядывал содержимое сумки с предвкушением вкусной трапезы.

— Ну да Бог с ней, с сумкой, позже разберемся! — переключая свое внимание на домашнюю ветчину, произнес он. — Викусь! Надо позвонить твоему отцу и поблагодарить его за столь щедрые дары. Даже неловко как-то…

Вячеслав сидел за кухонным столом, в растерянности наблюдая за Сергеем и Викой. Его взгляд то и дело соскальзывал в сторону кулинарных изысков, разложенных на столе. Он не привык к такому буйству разнообразия и успел уже подсчитать, сколько необходимо средств и возможностей, чтобы приготовить домашние колбасы, ветчину, мед, вяленое мясо, вино, сыр домашний двух сортов. — Все — таки, Украина — благодатный край! С чудесными традициями и с особой страстью к хорошей домашней кухне. А желание «угостить»? От него точно не уйти, — продолжал вслух свои рассуждения Вячеслав.

— Даже и не мечтай сбежать, разве от такого стола бегут? — заметив его смущение, произнесла Вика. Она после второго бокала домашнего вина во всей красе выставила напоказ свою буйную натуру: — Серж, а ты чего притих, а? Вика с раздражением запустила свои пальцы в его волосы и, стянув в кулаке прядь, резко наклонила его голову назад.

— Отпусти, больно! — улыбаясь натужно, завопил Сергей.

— Не-а, не отпущу! А отпущу тогда, когда захочу! — грубо ответила Вика, разжимая пальцы, оттолкнув в сторону его голову.

Ее последняя фраза кольнула Сергея в нерв, не оставляя шанса на пересмотр условий…

Так сложилось, что Викторию уже давно не интересовали «обычные» человеческие отношения, а такое понятие, как «любовь» к мужчине на фоне остальных ее стремлений, косолапо перековыляло на другой пьедестал, сформировав не менее значимую страсть: любой контакт с мужчиной должен приносить дивиденды. И неважно, в каком выражении. Ее увлекала власть. Быть полезной для «таких», как Сергей, ей удавалось с блеском не плохой актрисы. Блеф ее игры заключался в том, что «деньги отца» она с недавних пор удерживала сама, выбирая достойного и надеясь на встречу с «подходящим» кандидатом, который займется процессом ее дальнейшего «укоренения» в Москве.

— Папка дает мне деньги, — подвела итог Вика, — но при условии, что в состав учредителей войдут только я и Славик! Я — деньгами, он — фирмой, помещением, и своими связями — такие дела! Мой дорогой! — произнесла она, подмигнув Сергею, и погладила его щеку.

Вячеслав — притих. Ибо услышанное необходимо было переосмыслить. А Сергей с холодной невозмутимостью, налил себе вина. — Какое вкусное мясо! — восхищаясь, произнес он — единственное, что смог произнести.

— А я, между прочим, еще не закончила! Хмельная Вика, паясничала и кривлялась, уверенно держа в руке «аркан». — Ты войдешь официально в долю, но на следующий год, когда накопишь деньжат. Будешь ради этого стараться, я — уверена! У нас, по плану, открытие трех магазинов, так ведь? Ну вот, в первый войдем мы со Славиком, а во второй войдешь ты. Заодно продемонстрируешь нам свою хваленую хватку и хватку, о которых ты так много распылялся. Надо же взглянуть на тебя, каков ты в деле!

— Изумительно! — воскликнул Вячеслав, хлопая в ладоши. Противостояние этих двоих, их игру, их цели он, конечно же, понять не мог. Его забавляло внешнее происходящее. Он даже нашел определенную логику в Викиных словах. И даже правоту.

По крайней мере, противовес был установлен и все силовые аргументы — оговорены.

— Она права! — после паузы произнес Вячеслав, понимая, что Сергей «в тему» пришел «пустой», а это неравнозначно с его участием и участием Вики. — Так, вот!

Сергей проиграл, потому что не уследил и, как всегда это бывает, не оценил объективно каждого. Его «эго» сыграло с ним в очередной раз злую комедию. «И почему наказание всегда приходит так быстро?» — он не мог и не хотел этого понять. Как и то, что его завышенная самооценка и вера в свою безупречность во всем, делали его и слепым и глухим. А главное, очень заметным и не всегда «желанным».

Он понимал, что Вика наказала его и за грубость и за то, что он разрушил ее иллюзии. И умудрился сделать это всего за месяц. Таков он. Мужчина — хамелеон. Иллюзия присутствия. Фантом. С эгоцентризмом отшельника. Холодный, уверенный, что любовь — болезнь ума — страшный недуг — ржавчина! Равнодушие — его конек. «Магия» его обаяния была замешана на сексе — грубом, неистовом, бесчувственном. Сергей свое «мастерство» возвел в культ и пытался со всем старанием, нести его «в массы».

«Те, кто рядом со мной — ничтожны! Я, один, есть ум и светоч и реальная ценность! Те, кто рядом, обязаны ценить меня! Обеспечивать мне условия и пространство!» — думал он, а Викина игра дала лишь почву для перестановки пазлов в его «картине мира» — не более того. Тема не потеряла своей привлекательности для Сергея. Он отказался от борьбы и, таким образом, «бросил кусок голодной собаке». Он рассчитывал на результат, который — при этом, позволит остаться ему «в тени».

— Ты ведь больше ни чего не можешь, моя милая, не так ли? — обратился он к Вике, глядя ей в глаза своим проникновенно — желтым взглядом «удава», томно прикрытым ресницами, веря безоговорочно в свои способности искусного соблазнителя.

Вика довольно улыбнулась ответно, с готовностью. — Какой кайф, мальчики, видеть вас здесь — таких красивых и умных, — тоном победителя произнесла Вика, пьянея все больше и больше. Какой — кайф!

— За тебя, дорогая! Сергей поднял торжественно бокал вина — темного и томного, как ночь. — За нашего инвестора! За твою находчивость и могучий ум, дорогая! Мы будем рядом, не так ли, Слав?

Вячеслав пьяно закивал, вложив в бесконечно добрую и светлую улыбку искренность и детскую наивность.

— Ты не волнуйся, дружочек! Свои двадцать процентов ты будешь получать исправно, а все остальное зависит только от тебя, — шепнула ему Вика.

— Зависит от меня… все остальное…

— Да! Да! Вика — ликовала и размышляла: «Квартира, теперь вот бизнес замерещился! А этот, Господи прости, будет сексуалить как миленький и ни куда не денется!» — Ух ты, мой красавчик! И че я к тебе прилипла, к такому?

На мгновение глаза их встретились, будто в поединке.

— Ты ценишь мои достоинства? — ехидно спросил Сергей

— Еще как ценю! Милый! Но руль — это мое и только мое! Имей ввиду! Тогда у нас с тобой будет тишь и гладь во всем!

Сергей еще выпил и еще раз закусил.

— Не плохо, дорогая! Во всем есть свои плюсы!

— Ну вот! И я о том же!

Оба посмотрели на Вячеслава.

— Да…, спать окруженным такими яствами — это блаженство! — произнес Сергей, улыбаясь.

— Убери от него фужер и бутылку, а то ненароком повредит себе лицо! Вика, разгоряченная и обновленная, пропала из вида в темном коридоре. Сергей последовал за ней. Свет уличных фонарей едва проникал в эту часть жилого пространства. Чистый пол с пушистым ковром принял пару в свои объятья. Оба зверя, такие разные, видели друг в друге свое отражение — близкое обоим и понятное. Великолепие момента захватило обоих, поглощенных собой! Похоть и вожделение кружило и метало их, поднимая на гребень обожания!

— — — — —

Садовое кольцо, зажигая свои фонари и вывески, напомнило каждому о наступлении темноты. В Москву пришел вечер, уверенно заявляя о своих правах, напоминая нам об осторожности на дорогах и темных дворах, привлекая к себе внимание красочными огнями рекламных проспектов. Превосходный бутик по продаже элитного алкоголя гармонично вписался в общий «хор» баров, ресторанов, магазинов, банков… Огромные глазницы его витрин, в безупречной своей чистоте, демонстрировали все изыски питейные в шикарном обрамлении футляров и хрустальных графинов, в которых покоились коньяки и виски известных всему миру домов. Томные оттенки убранства из дорогого дерева, уютные стеллажи, освещенные с особым мастерством, подчеркивали все красоты внешних различий и лоск каждой бутылки. Отдельная винная комната со стойкой для дегустаций под изящным абажуром, стала образчиком классического и вечно востребованного интерьера.

Грамотная схема, разработанная Сергеем, расталкивая локтями конкурентов, пробивалась вверх, где успех смешивался с покоем и тишиной, а стабильность, которую неусыпно несли на своих плечах постоянные посетители, любители, коллекционеры, и просто верные завсегдатаи, позволяла строить планы. Открытие очередного бутика, как и обещал план, должно состояться после новогодних праздников — аншлага продаж и максимальной сезонной выручки.

Каждый из друзей, почивал на своем месте: Вика — за кассой и директорствовала одновременно, когда этого требовали обстоятельства. Она, меняя ежедневно наряды, хотела быть в первом ряду. Стремилась соответствовать внешне изысканному товару. Вячеслав — удалился в свой дом в Пушкинском районе Подмосковья, заезжая раз в месяц за своей долей. А еще для встречи с Сергеем. Вальяжный тон совместных бесед, «облагородил» Вячеслава. Все ленивее он становился, осуществляя свою мечту — ни чего не делать, а деньги, между тем, должны были течь к нему в карман сами по себе. Так и вышло. Каждому досталось то, что он себе нажелал. Сергей же, в своих теневых лапах, держал все нити, ревниво оберегая каждую копейку и бутылку от несуразных Викиных вторжений. Готовился к открытию двух бутиков, тщательно формируя ассортимент и придирчиво перебирая предложения на рынке коммерческой недвижимости. Виктория притихла, как мышь, наблюдая за умелыми действиями Сергея. Училась у него, как могла.

Сергей заматерел, ощущая свою незаменимость и доказав ее на деле. Вошел во вкус. Большие суммы в кармане позволили ему вновь стать завсегдатаем салонов красоты, клубов и ресторанов. Он постепенно возвращался в то, что было доступно ему, когда то, позволяя нарушить свое одиночество шальным встречам со случайными искательницами мимолетных удовольствий. С Викой общение вошло в русло партнерства. Ну, куда они друг без друга! Бесконечные разговоры о бизнесе, об исполнительности контрагентов, об отчетности, сопровождали их совместную жизнь в ее квартире.

Все стало на круги, намеченные авантюристом — провидением. Чем резче от Вики «удалялся» Сергей, тем сильнее сжимались ее «клешни». Она захотела замуж за Сергея. Он стал для нее непостижимым идеалом, идолом. Его способности и воля будоражили и волновали. Заставляли плестись за ним в любое время суток, «ошметком» прицепившись к его ногам. Обласканный и обеспеченный, Сергей не склонен был к благодарности. Его достоинства он все равно считал более значимыми, чем те условия, которые создала Вика для него, сбежавшего от обстоятельств, морально опустошенного безденежьем, алчущего жить на гребне всех возможных благ, которые открывались для него благодаря деньгам.

Ничтожность Вики, ее внешность и неумение выбрать и себе, и ему одежду, обувь и не только, ее менталитет «хабалки» — отталкивало его, а отсутствие эрудиции и высшего образования вызывало в нем ощущение полного мезальянса. Но за ней стояли деньги, хотя это уже не было столь актуально, как вначале. Вика, в конечном итоге поняла, что рядом с Сергеем, как с мужчиной и мужем, ни когда не получит уверенности в завтрашнем дне. Она, не понимая и не принимая его холодность, стала вынашивать план, как избавится от него.

Сергей любил тратить деньги на самого себя. Рестораны занимали все его вечера и как-то в один из таких вечеров, Вика приехала в тот же ресторан, в котором находился Сергей. Увидев его с вульгарной дамой, Вика не устояла и закатила сцену с показной обидой и слезами. Сергей грубил и не выказывал рвения успокоить ее. Он ненавидел любое проявление «женских» эмоций, особо не углубляясь при этом в их искренность и причины. А о боли и женской доле, об обязанностях он не желал ни чего слышать. Виктория прилюдно выставила его вон, пообещав, что на порог своей квартиры его больше не пустит, но бизнес она не трогала — пока.

— Ну, хорошо! — ответил ей Сергей, холодно, в своей манере, стряхивая со своих кремовых брюк салат. — Я сделаю так, как ты хочешь! Нет — так нет! Он не отличался многословием. Его неспособность вести диалог с женщиной в такой ситуации, проявлялась сразу, как только она начинала напоминать ему об обязанностях и долге, а то и вовсе уходил, что было чаще, и более не возвращался! Как обычно убегая от малейших проблесков собственной совести.

Однокомнатная квартира в Чертаново, которую он снимал уже достаточно давно, встретила его чистотой и тишиной. Компьютер, сейф — в этой квартире он хранил то, о чем не знала Вика и не должна была знать.

— Какое же удовольствие приходить сюда! — произнес Сергей, имея привычку говорить сам с собой. Огромная кровать, зеркало на весь потолок. Его любимое постельное белье. Сергей понимал, что отношения с Викой были удобны для него только до определенного момента — пока она не захочет большего. — Убогая дура! Поставила меня перед выбором! И как она посмела поставить под удар его «детище»? Путаница в голове утомила его. Постоянное напряжение присутствовало ежеминутно. А как иначе? Ведь это была их игра, в деловых и перспективных. — Тяжело-то как! — произнес на выдохе Сергей, включил компьютер и направился в душ. — Вот было бы здорово, от всего этого избавиться… Струи воды смывали с него все заботы минувшего, очищая его от накипи бесконечно долгого кипения. Он устал претворяться! Плата, которую требовали от него обстоятельства, была непомерно высокой. Укутавшись в мягкий халат, Сергей открыл бутылку своего любимого виски и сел за компьютер.

Сайт знакомств — первое, что высветилось на мониторе. Не спалось. Но, на переоценку того, что произошло сегодня, у него не было сил. Открыв свою «страничку», Сергей решил развеяться. Этот иллюзорный мир — устраивал его. Ни каких обязательств, и ни каких требований к нему… Равнодушно перебирая фото представительниц прекрасной половины человечества, Сергей остановил свой взгляд на милом лице неизвестной ему девушки. Ее необычная редкая красота на мгновение всколыхнула спящую душу. «Что это со мной? Давно такого не было…, — подумал он. — Интересно, кто она?». Заглянув в анкетные данные, Сергей сразу понял, что для разгульного времяпровождения это не вариант: — Свой юридический центр, любит классическую музыку, читает, рисует… и водит машину, а в графе — семейное положение — «все сложно»… Что же это за сложности у нее? — произнес Сергей и решил выяснить, но девушка по имени Анжелика, была «не в сети».

— Тем лучше! — громко произнес он. — Надо ложиться спать! А вот завтра я точно передумаю что-либо ей писать, и тем более, выяснять! Он оставил ей короткое сообщение, что хотел бы поговорить с ней о музыке и автомобилях, выключил все освещение в комнате и упал на кровать поперек, заворачиваясь в одеяло.

Глава 3

— Анжелика Юрьевна! Посмотрите, какие розы, и все это — вам! И корзинка со сладостями, а шоколад какой — огромные плитки — гляньте! Натуральная клубника по нему россыпью… Чудо, какое, посмотрите! Наталья — не унималась. Она каждый раз испытывала искреннюю радость от таких знаков внимания в мой адрес, от очередного претендента на руку и сердце.

Сильная головная боль кольцом сжимала голову — даже разговаривать не хотелось.

— Наташ! Оставь все это в холле! Я потом посмотрю.

— Да что же это такое, Анжелика Юрьевна! Уже почти два года я пытаюсь с вами бороться. Пытаюсь обратить ваше внимание на тех мужчин, которые, между прочим, очень даже «ничего»…Машины! Подарки…

— В том-то все и дело, что «ничего». Я равнодушно наблюдала за пылкостью своей помощницы. Ее искреннее волнение и участие — и забавляло и радовало. Но ее напор и напоминание о том, что у меня не сложилась личная жизнь — утомляли и портили настроение, ведь это была, правда… Наталья обиделась и отправилась устанавливать очередной шикарный букет, украшая, таким образом, холл нашего офиса.

Наступающая ночь, настойчиво звала и требовала переключиться, сменить обстановку — заняться чем-то приятным и волнующим. Предлагала с головой окунуться в тайны встреч и прогулок. Вот пара прошла мимо окна, двое — смеялись, кормили друг друга чем-то сладким из яркого пакетика. «Леденцы, должно быть…» — подумала я, улыбаясь проходящим мимо.

— Полночь! — пробили напольные часы, наполняя тишину бархатным ненавязчивым боем. Попугай, зажав в когтистой мощной лапе кусок яблока, разбрасывая куски — ужинал, забыв обо мне — увлеченный собой. Холл освещал яркий свет от уличного фонаря, а в огромном окне отражались блики от мерцающей вывески крупного супермаркета. Я осталась в офисе одна, отпустив на отдых шумную команду, состоящую из трех человек. «Отличные ребята! Как же долго я искала и выбирала их среди прочих — самородки мои» — вспомнила я о приятном периоде.

Всего, каких-то шесть лет назад я, сломя голову, убегала от Альберта через декретный отпуск, бросив к чертям собачьим все напускное благополучие «поднебесной» престижной нефтяной компании, устремляясь с головой, на приличной скорости, прямо в «ноль», в предельно манящее начало своего будущего. В будущее, которое будет моим, с трудностями начального этапа, с утомительной «раскруткой» и ежедневной борьбой за место под солнцем.

— И почему я ни разу не пожалела об этом? — произнесла я. Мой голос привлек внимание попугая. Он игриво склонил набок голову и издал странные гортанные звуки, видимо, выразил, таким образом, свое желание поговорить со мной.

Я направилась в свой кабинет через освещенный ночными уличными огнями холл. Уютный диван с креслами — отдыхали от дневных посетителей. От роскошных ухоженных тропических растений — расползались тени, рисуя по стенам причудливые узоры. Включив настольную лампу, я присела на край кресла — за свой стол. Завтра у меня судебный процесс. В очередной раз придется отстаивать интересы и защищать права одного незадачливого предпринимателя. Собрав документы в кейс, я достала косметичку. Изящное зеркальце показало мне то, что не выдерживало ни какой Наташкиной критики. «И разве поможет в этом случае губная помада и каблуки? — подумала я, — конечно, поможет! Еще и как! Да… два года без мужчины. И что? Некогда мне…» Захлопнув косметичку, я вызвала такси. Пора ехать домой, который с недавних пор стал напоминать «общежитие».

— Ну что? Лошадь ты, двужильная! Бизнес твой — в порядке — куча дел, постоянная клиентура, студенты на производственной практике, связи. Жаловаться — грех!

«Приятная самодостаточность — мой верный спутник. Иначе и быть не может. Ведь я, на свое усмотрение, нашла и сформировала то, что мне нужно. Юридическое… Экономическое. Это именно тот стержень, который позволял устойчиво идти и развиваться дальше, накапливая бесценный опыт» — размышляла я, присаживаясь на заднее сидение такси. Приятно заурчал двигатель старенького «Мерседеса», спокойная музыка — все это было отличным дополнением к моему настроению.

— И когда вы машину себе купите? Не надоело вам кормить таксистов? — поинтересовался водитель — уже знакомый, как и многие другие в его службе.

— Столько забот, что к ночи — только одна потребность возникает: кто-то, а не я, должен быть за рулем. Отвыкла я. Работал у меня водитель и я, видимо, привыкла к его присутствию.

— А сейчас он где?

— Уволила, три месяца назад — так сложилось. Теперь хочу ездить на такси! Каприз, если хотите. Натура у меня — женская — то одна вожжа, то — другая! — ответила я, смеясь.

Таксист — шутил, рассказывал о себе. За приоткрытым окном, мелькал лес, дома с темными глазницами окон. Хотелось задремать прямо здесь — в пути, не думая больше ни о чем…

…Тяжелая дубовая дверь впустила меня в квартиру. Приглушенный и легкий свет в прихожей — был утешением для усталых глаз. Легкий палантин медленно соскользнул с моих плеч и накрыл собой наспех снятые туфли. Как тень — легко, почти невесомо — шла я из комнаты в комнату. Мальчишки — спали. Надюшка, моя старшая дочь, читала справочник, лежа в своей постели, и, в полумраке комнаты, выглядела старше. Она аккуратно и медленно положила книгу поверх одеяла и подняла на меня свои большие лучистые глаза. Нежная улыбка на пухлых губах. Волосы пшеничными прядями по подушке…

— Мамуль, что так поздно? — произнесла она и нежно обняла меня. — Я ждала тебя. Мне надо сказать тебе кое — что.

— Что, милая? — я встревожилась и взяла ее руки в свои.

— Сашка зовет меня замуж, а я считаю, что — рано. Хочу пожить с ним, не много. Узнать его, лучше.

Я устало закрыла глаза и прижалась к своему, такому уже взрослому ребенку. Трудно было говорить. Моя девочка… ведь ей еще только восемнадцать… Сашке ее двадцать три…

— Мам, я очень его люблю, а он — меня! Я перееду к нему. Ты — не возражаешь?

Тупой обух новостей, прозвучавших почти шепотом — оглушил, оставив печать удушающей тревоги. Возврата — не будет. Моя дочь хочет уйти. И я видела это. Ненавистный семейный разлад — не по силам ей… уводил ее безвозвратно от меня — в неизвестность взрослой жизни — ее жизни.

— Мам, я не хочу здесь больше жить. Не хотела тебе говорить. Мне кажется, что будет правильно, если я буду говорить то, о чем думаю. Ты ведь сама меня учила этому! — она поцеловала меня и прижалась своей щекой к моей. — Я уйду, а ты в этой комнате сможешь отдыхать и быть одна, когда захочешь.

Ее жертвенность — сбивала меня с ног и подстегивала ее к поступкам — к новому опыту — без моей опеки.

— Мам, наша квартира уже почти два года похожа на общежитие. Мы живем как соседи. Твой муж за это время стал только дальше для тебя. Ему ведь все равно, так ведь? Я бы на твоем месте — убила обоих! Почему у тебя такая сестра? И о чем он думал, тогда? Явно не о тебе! Прости меня, пожалуйста…

Я поцеловала свою дочь, поправила одеяло, подушку — как в детстве и, ни чего не ответив ей, направилась к своей постели. Приняв горизонтальное положение, я ощутила блаженство. Глубокий сон настиг меня, как ловчий и увлек за собой — в темноту и беззвучие. Марево сна захватило мое сознание, трудно было понять, где я блуждала, может среди мыслей своих, как среди деревьев, в промытом летним дождем, лесу. Окольцованная… Венчанная… Я, каждым своим вздохом, легкими шагами гейши, уходила, как в анабиоз, в расставание с прежней жизнью. Мои крылья — такие сильные и, между тем — сотканные из нежнейшего пуха, в канве из шелковых нитей — тлели медленно, источая удушливый смрад от горечи и потерянного счастья… Мое счастье, пригрезившееся мне, когда-то — возвысило! Ведь я училась любить! Любить — любящего меня!

Оказывается, у счастья есть своя музыка! Видимо она была слишком хороша, что даже разбудила, оглушила кого-то, в глубинах черной бездны, коварно готовившего свое представление — Морока циничного, который постепенно овладевал драгоценным — всем, что было у меня! Завидуя и корчась от вожделения присвоить и обглодать, как мосол! А затем выкинуть на свалку меня и мою семью, наслаждаясь результатом и пустотой, восседая на руинах, перерезав все пути к восстановлению…

Дождливому утру, не смотря на все его старания, не удалось испортить мне настроение. Удачно проведя судебный процесс, распрощавшись с одноразовым пропуском для входа в суд, я вышла на широкое крыльцо — щедро омытое косыми струями проливного дождя. Проспект Сахарова переливался солнечными бликами промытых дождем окон. Свежесть ударила в лицо! Москва — умытая красавица, в такт моему хорошему настроению, вместе со мной, утонула в радуге, наслаждаясь утром, свежим ветром и блеском застывших капель на мчащихся мимо автомобилях, любовалась своим отражением в прозрачных лужах…

«Какое красивое начало у сегодняшнего дня, и какое удачное, — подумала я, „вальсируя“ неторопливо по направлению к Ярославскому вокзалу. — Хочу проехать на электричке! Смешаться с бесконечной толпой спешащих людей! Раствориться и исчезнуть с потоком свежего ветра! У такого утра обязательно должно быть такое же счастливое продолжение», — верила я, с головой ныряя в зеленый вагон электрички, которая через пять минут, стремительно увлекла меня за собой, рассекая пространство мелодичным гудком.

Слегка промокшая, я вошла в свой офис, прихватив с собой по дороге, в магазинчике на привокзальной площади, несколько тульских пряников. Я точно знала, что меня ждут сотрудники и, разделяя мой успех в сложном процессе, с удовольствием приготовят мне зеленый чай. Продолжая представлять себе текущую ситуацию, я бесшумно — на цыпочках, пробиралась через холл в кабинет для сотрудников. Но, остановившись в дверях, оставаясь ни кем незамеченной, стала невольным свидетелем происходящего: Наталья с Сашкой, обступив со всех сторон компьютер, перебивая друг друга — обсуждали что-то, Егор — вел переписку при этом, с кем-то посторонним, учитывая то, о чем шел разговор. Не имея опыта подобного общения, я, с трудом вникая в разговор, к своему изумлению — поняла, что именно я являюсь непосредственным участником диалога — с кем-то… Я подошла ближе и обеими руками освободила пространство возле компьютера. Ребята в глухом молчании, испугавшись моего появления — отошли в сторону. Наклонившись, держа паузу и ни чего не говоря, я взглянула на монитор: моя фотография, весьма удачная, красовалась слева, а на всем остальном пространстве, не понятно для чего, были размещены мои данные, и с кем-то явно, велась переписка.

— Ага! А теперь короткими и понятными фразами объясните, почему на мониторе мое фото, и о чем это вы сейчас так оживленно говорили?

— Анжелика Юрьевна! — начал Егор с напускной важностью. — На мониторе — вы! Это сайт знакомств!

— Мы тут приняли решение внести свою лепту в устройстве вашей личной жизни! — продолжила Наталья и изобразила на лице совершенно нелепую радость.

Я не знала, что ответить от удивления и от безысходности положения, и от неспособности своей сопротивляться натиску этих трех разбойников. Села в кресло и положила свой кейс на стол.

— И что дальше? Получается? — тихо спросила я. — Мне немедленно нужен чай — вон пакет в кресле, в нем — пряники. Я долго буду ждать ответ на свой вопрос? Получается у вас или нет?

— Еще как! Наталья, окрыленная отсутствием негатива с моей стороны, убежала в комнату отдыха и нажала педаль чайника. — Егор поместил ваше фото на сайте знакомств, а я расписала все ваши достоинства, как могла, привычки, хобби. Суетясь и спешно прохаживаясь взад — вперед, организовывая чаепитие, Наталья продолжала оживленно посвящать меня в таинство, которое перестало быть таковым всего пять минут назад.

— Тут достаточно много серьезных и одиноких людей, не располагающих временем для знакомств в иной обстановке, — вмешался Сашка, поправляя очки.

— Мои дорогие! Мои наивные! Значит, жениха мне ищете? Я ведь — сбегу, потому что больше не хочу ни кого видеть рядом с собой. Хватит с меня серьезных и одиноких, — отламывая кусочек пряника, произнесла я, сохраняя совершенное равнодушие и твердость в голосе.

— Тут вот, один с утра обозначился, необычный какой-то… Нам приходится от вашего имени переписываться с ним! Сергей какой-то — москвич, — уведомил меня Сашка, разглядывая фото упомянутого Сергея и отпивая чай. — Рекомендую вам взглянуть на него, как освободитесь от работы и от нашего присутствия здесь…

Я начала хохотать и спорить. Но через минут десять напряженного спора — поняла, что шансов в схватке против трех титанов интернета у меня практически — нет. Их аргументы не были лишены смысла. К тому же, я впервые — от своих ребят, услышала о существовании сайтов знакомств и банальное любопытство, конечно же, подвело меня…

Чай был выпит, пряники — съедены. Раздав своим помощникам поручения на уровне «сбегать, отвезти, отправить почтой» — отпустила их отдыхать. Я осталась одна, наедине, со своими победами и неожиданными событиями. Монитор назойливо отображал сообщения от того самого Сергея, а его фото остановило меня, задержало ненадолго. Что я увидела в нем — не знаю, но что-то явно привлекло мое внимание. Пауза была необходима. Я совершенно растерялась — это — во-первых, а во-вторых, и, в-третьих — вся эта суета вокруг крамольного сайта, способствовала выработке моим мозгом целой плеяды ценных, как мне казалось, выводов. Интуиция требовала незамедлительно прекратить это шутовство с привкусом какой-то незнакомой мне слащавости и лжи. Я не верила в необходимость совершать над собой усилия, присутствовать здесь, на сайте, сочинять ответы на вопросы чужого и сомнительного человека, вступать с незнакомцем в какой-либо диалог, ориентируясь на фото! Брр…

— Глупость, какая! Я встала с кресла Егора и направилась в холл, доставая пачку с сигаретами и зажигалку, думая о сегодняшнем судебном процессе. Суд всегда присваивал себе очень много энергии, ни чего не поделаешь, а мои сотрудники — вопреки моим ожиданиям, меня вовсе не ждали и о результате — не спросили. Надо же, у меня ведь команда серьезных и достаточно прагматичных ребят, а тут такое! Неужели я настолько дурно себя веду и еще дурнее выгляжу со стороны, что мне нужна опять мамка и нянька? А может лучше скорая или психоаналитик?

Хлопнула гулко входная дверь, отвлекая на себя внимание.

— Лазарева! Ирка! Моя дорогая! Рада, что навещаешь меня, заблудшую. Заходи!

Ирина — пышечка с лучистыми синими глазами, с безупречным вкусом в одежде и манерах. Моя подруга и мой личный «инспектор» в хорошем понимании.

— С тобой я чувствую себя в безопасности в любой ситуации! — произнесла я, идя к ней на встречу.

— Я твое убежище, моя дорогая! — ответила Ирина, протянув ко мне руки. Обняла меня, накрыв волной своего душевного тепла. Ее искренность и невероятная мягкость характера неизменно удивляли меня. В ней все не соответствовало большей толике окружающего мира. Она сама по себе. Тайный наблюдатель и категорический не участник активной жизни. Ее странности — вовсе не странности, а особая форма самодостаточности. Когда она о чем-то говорит — всегда остается вопрос или намек без объяснения. Подчеркнутая строгость в одежде, мягкий тихий голос и всегда улыбка.

— Страдалица ты, моя, я к тебе с гостинцем! Организуй-ка, кипяточек!

— Что это за «Страдалица»? Что за ярлык? О чем ты?

Ирина смотрела на попугая, тщетно пытаясь реанимировать зажигалку.

— Не трудись! Возьми мою! — предложила я.

Едкий дым заполнил паузу в нашем разговоре и вызвал яростное недовольство главного офисного инспектора попугая.

— У тебя сегодня трудный день? Таким образом, утвердительно, Лазарева проявила интерес к моему настроению. Легкий, розовый, с перламутровым отливом плащ грациозно был сброшен с плеч и Ирина во всей своей подчеркнутой строгости — от глухого ворота водолазки до длинной темной юбки, как доблестный ревизор моего бытия — замерла, в ожидании ответа на свой простой вопрос. Сигарета длинная и тонкая, уместно дополняла ее напускную строгость в данный момент.

— Я выиграла процесс сегодня, а ты мне тут картинку рисуешь — в черно-серых тонах. Я улыбнулась и то же закурила. — Оставь не много места для светлого и доброго!

— Не юли! Ирина не сдавалась. — У тебя для меня новости? Ох, чую я… ты, молчишь? Ну, тогда я вправе полагать, что новость не одна!

— Ага, только сначала кофе. Я торопливо покинула подругу, явно избегая продолжения разговора. Переключилась на обсуждение ее достоинств, испытывая огромную благодарность за виноград и персики, которыми она в очередной раз решила меня побаловать.

Ирина между тем, прохаживалась по моим владениям в поисках очередной сенсации или какой-то мелочи, появившейся в интерьере, которая осталась ею незамеченной.

— Энжи! Что это? Глазам своим не верю! На меня смотрит с монитора твое фото! И что это за сайт?

— Хватит глазеть и вынюхивать, а то я тебя укушу! Кофе — готов! Я тебя жду!

— Ой, как же я напугана, вот такой изумительной перспективой — быть укушенной — тобой! Ирина уютно разместилась в кресле Егора и неотрывно изучала все гнусные подробности моей закулисной жизни, о которой я сама еще совсем недавно, не имела ни малейшего представления.

Подпирая дверной косяк и скрестив руки на груди, я наблюдала за выражением лица Ирины — не долго — всего пару минут. Она повернулась в мою сторону вместе с креслом и прерывисто звучно вздохнула, глядя на меня строго, в упор.

— Это не я, поверь! — начала оправдываться я как школьница.

— Я вижу, что это не ты! Это я, наверное, или Дух святой! Или кто-то из нас двоих явно сошел с ума! — горячилась Ирина. — Если я не ошибаюсь, то это сайт знакомств, и ты, уже достаточно успешно, окапалась в кругу себе подобных!

— Лазарева, прошу тебя! Хватит! О своем присутствии на этом сайте я узнала около часа назад.

Ирина явно была не готова к такой новости и, как истинная подруга, ревностно бросилась оберегать меня от всех и вся. В особенности от того, что могло бы причинить мне ненужное беспокойство. — Ты хочешь сказать, что все мои вопросы должны быть адресованы не тебе? Но кому? Чья это работа или шутка? Хочешь сказать, что это…

— Да, это мои ребята! Вот таким образом проявили себя, пытаясь прекратить мое одиночество! И скажу тебе, настолько довольны собой, что даже не отреагировали на мое появление в офисе. Полюбуйся! Эта переписка — их рук дело!

— Не думала, что такое может быть! Ирина снова отвернулась от меня и продолжила копошиться в «грязном белье» моей наичистейшей репутации. — Ты обратила внимание на этого Сергея? — спросила вдруг она, прищуриваясь.

— Обратила, и что?

— Не нравится он мне. У него энергия удава или питона. Как же объяснить тебе, в общем, охотник он — за лохушками!

— Что, вот так прямо, сразу ты определила? Я сделала вид, что моя ирония перевесит с гаком любой ее довод. Изобразив на лице маску полного безразличия к разговору, я направилась в комнату отдыха, пить чай с кофе… что-нибудь пить… и совсем неважно, что и с чем. Вскоре Ирина присоединилась ко мне — молча, с искренней тревогой глядя на меня. Присела рядом. Пауза продолжалась довольно долго. Нарушить тишину в такой момент было бы крайне нелепо и даже бестактно.

У каждой из нас в эти минуты, в глубоких закоулках мозговых извилин, формировалось нечто то, что в итоге, лавиной очень убедительных доводов, обязательно должно было обрушиться и раздавить всей своей силой интеллектуальной мощи.

— Сладкий виноград, — не своим голосом произнесла я.

— Меня не было три недели! Всего три, понимаешь? Что еще произошло за это время? Ирина рулила процессом, «тонко» используя свои знания моего характера.

— Я развелась, с Борисом — по доверенности…

— Это как? Ирина не сразу смогла переключить свое внимание и снова закурила. Ее лучистые синие глаза — потемнели.

— Ты же знаешь, я с ним не жила уже почти два года, вот и все! Другой финал был просто невозможен! Сотрудник мой, Александр, вел бракоразводный процесс от моего имени. В суд меня ребята не пустили — пожалели.

— Да… ну и компания у тебя! Все — под стать тебе! Вылепила, как говорится, своими руками. И что Борис?

— Да так, не в себе он, слегка. Приезжал, извинялся очень пылко и всерьез — после развода. Подарил кольцо с шикарным огромным топазом василькового цвета. Я приняла его подарок — не знаю почему. Все равно он родной, понимаешь? Но как общаться, после того, что они сделали? Как приезжать к родителям, как общаться с сестрой? Я — не смогла…

Слезы душили — то ли гордость моя запредельная, то ли еще не уснувшее чудовищное разочарование от его поступка — я не могла в этом разобраться. Но это «что-то» перетащило меня за ту черту, которая называется «точкой не возврата». Поступок моей сестры и мужа — разрушил все то, что крепко держало, как на пьедестале — все самое дорогое, что у меня было — мою семью, отношения с родителями, с сестрой.

Ирина подошла, молча к бару. На свое усмотрение выбрала то, что считала необходимым в данной ситуации, виски — разлила по стаканам с толстым дном. — Не много, совсем не много, но тебе стоит выпить.

— Ир, у меня такое чувство, словно я похоронила всех кого любила и траур будет теперь — вечной тенью лежать, на любом моем поступке. На любом моем желании. Я не справляюсь, понимаешь? Не справляюсь…

— Ты, конечно, меня извини, но ты так и не рассказала мне о том, что и как произошло, почему ты оказалась в этом браке, с двумя детьми… про сестру и ее отношение к тебе? Ты что-то говорила о девяностых — так мало, что я даже не помню что. Может, будет лучше, если ты проорешься сейчас? И сможешь после этого дышать и начнешь строить свое личное новое будущее? Вернись к тому, что жизнь — прекрасна! Она совсем рядом, возле тебя! Даже если на твоем пути встречаются вот такие «учителя» с ворохом камней за пазухой!

Я выпила все — до самого дна. Хотя алкоголь для меня скорее предмет для коллекционирования и дегустации, но я — выпила. Голодная — я захмелела — сразу. Конечно же, стало не много легче и веселее. Шалая, вдруг вспомнила трюк с сайтом знакомств. Хмельная беззаботность раскачивала в этот момент во мне безразличие и сарказм. — Лазарева! Если бы ты видела, как тряслись коленки у моей сестры, когда я ей задала прямой вопрос: «Хорош ли мой муж в кроватке?». Ее так затрясло, как раздетого виновного — брошенного в снег в лютый мороз, облитого холодной водой. А когда я сказала, что приду к ней вместе с Борисом — валялась у меня в ногах и просила «не надо». Какая мерзость, правда?

— Тебе налить еще? — протягивая руку к бутылке, спросила Ирина.

— Давай, я не буду кокетничать! А мы ведь венчанные, Ир… Ты назвала меня сегодня страдалицей, почему? Ты ведь тогда уклонилась от разъяснений.

— Я ведь ни чего не знаю о тебе, повторяю еще раз! Ты должна мне рассказать! То, что в твоей судьбе полно ухабов и канав — это мне уже понятно, иначе ты — мать троих детей — не оказалась бы на этом сомнительном во всех отношениях сайте знакомств вот таким вот, комичным, образом.

— Ирин, я как слепая! Не имея с детства ласки и любви со стороны родителей, тыркаюсь по углам и ищу того, кто согреет и даст ощущение стабильности. Видимо у меня просто жутко низкая самооценка… Я не умею защищать себя, свое — сапожник я без сапог! А может все, что было — не мое?

— Не думаю. Мы все встречаем на своем пути только то, что должно. В одной ситуации ты — учитель, в другой — ученик. Но я точно знаю одно: там, где ты — там нет места лжи и фальши. Своим появлением, ты как бы взрываешь пространство — тот мир, в малой его модели, в который входишь! Понимаешь?

— Ощущение одиночества все больше обрастает уверенностью в то, что одиночество — это норма для меня. Я чувствую себя чистильщиком, который обязан только служить другим, которому нет места среди обычных людей и нет доступа к их радостям, — перестав плакать, произнесла я.

— Я — понимаю! Постараюсь понять. Если ты хочешь услышать от меня хоть что-то внятное и конкретное, придется для начала — все рассказать. Она налила себе еще виски, пошла в холл и закрыла жалюзи. — У тебя завтра много дел?

— Не все предсказуемо в моей работе, ты же знаешь. Пожилая леди записалась на одиннадцать утра ко мне на прием. Она утверждает, что какие-то люди — бритые, в черном — имеют намерение отобрать у нее квартиру.

— И чем ты сможешь ей помочь?

— Да есть одна идея…

Ирина облокотилась на поручень дивана с сигаретой в зубах, пытаясь аккуратно пристроить поднос на журнальный столик. Она, настаивала на продолжении — решила пробиться, достучаться до меня окончательно, считая мою скрытность и отчужденность, вредоносной пилюлей, которой я потчевала свою душу ежеминутно и с которой необходимо бороться. Я с виски и шоколадом в руках, наблюдала за ней. Непреодолимое желание рассказать ей все — вдруг накрыло меня с головой — настолько сильное, что я даже поняла с чего начать…!

Глава 4

— Мам, зачем ты приехала? — сухо и сдержанно спросила я, совершенно не понимая причины ее приезда. Объяснения матери не накладывались на логику, а ее намерение полностью рушили мою начинающуюся жизнь. Жизнь, которую выбрала я.

Оканчивая музыкальное училище в далеком городе Забайкалья, я решила остаться здесь. А точнее, по распределению уехать, в тайгу — на реку Витим. Скоро исполнится восемнадцать и будущее было определено, мной и только мной. Я полюбила Сибирь. Чудесные люди. Веселые, открытые, простые. Куча — мала друзей и четкие перспективы поступления в Новосибирскую кон

...