Оглавление

ДИСКЛЕЙМЕР:

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны.

Новый учитель

Светлый класс заливало солнцем ранней осени. Листья на деревьях всё ещё шелестели зеленью, не успев состариться к середине сентября. Зато я уже успела поболеть пару недель дома, заработав отит. А когда вышла на занятия в школу, одноклассники не заметили моего присутствия. Ровно так же, как никогда не замечали отсутствия.

За первой партой второго ряда сидела моя подруга Настя. Ну как подруга… Она общалась со мной, пока никто не видел. По диагонали от нее, всегда позади, за третьей партой третьего ряда сидела со скучающим видом я. Моя голова раскалывалась от шума балбесов нашего десятого «В».

Звонок давно прозвенел, но учителя всё не было. Конец академического часа неумолимо приближался, а урок мировой художественной культуры никак не хотел начинаться. Но вот в класс вошла заведующая учебной частью Ирина Евгеньевна и объявила, что наша учительница заболела, а потому заменять её будет…

— Антон Ильич, проходите, пожалуйста, не стесняйтесь! — подозвала завуч кого-то из-за двери.

В класс вошёл высокий мужчина в костюме кофейного оттенка. Я поразилась, как он был похож на Чехова! У учителя были светлые волосы, голубые глаза и широкая улыбка. За круглыми очками в тонкой оправе сиял его смеющийся, лукавый взгляд.

— Антон Палыыыыч! — крикнул Колыванов, и класс засмеялся. Рассмеялся и сам Чехов. Видимо, не только я заметила сходство.

— Дети, тихо! — прикрикнула завуч. — И не Антон Павлович, а Антон Ильич!

— Да, мне тоже нравится этот писатель, Колыванов! — с улыбкой ответил Антон Ильич на выпад ученика.

Они что, уже знакомы? Я ткнула локтем соседку по парте.

— Да это же наш новый учитель литературы Антон Ильич. Ты болела и всё пропустила! Нас с ним уже познакомили. Он с каждым из нас уже познакомиться успел, — важно ответила Лизка Васильева, — он классный!

Я почувствовала себя неловко. Снова как отщепенец узнаю обо всём последней. Да ещё и выходит так, что только меня одну-единственную новый учитель не знает, как зовут. К груди подступало волнение.

Тем не менее урок начался, как только завуч оставила учителя один на один с нашим классом.

— Как вы уже знаете, я вовсе не учитель МХК, однако на замену кроме меня некого было поставить. Надеюсь, вы потерпите меня пару уроков. А пока поделюсь тем, что знаю сам, надеюсь, вам будет интересно.

— Мы хотим, чтобы вы остались! Не хотим никого другого! Можно вы будете все уроки искусства заменять? — зашумел класс в восторженном неистовстве.

Да что это за учитель такой, что все в него срочно влюбились? — недоумевала я, внимательно вглядываясь в его глаза, пытаясь понять, что это за человек. Он поймал мой пристальный взгляд. Я тут же отвела глаза в сторону.

На вид учителю было лет около сорока пяти, впрочем, я никогда не могла точно определять чей-то возраст на глаз, а потому он мог быть и старше. Антон Ильич обезоруживающе улыбался. Вероятно, он принадлежал к тому типу людей, что чувствуют себя в своей тарелке в абсолютно любом месте. Эта удивительная способность всегда была предметом моей зависти, поскольку сама я жутко стеснительна и застенчива.

Тем временем класс разговорился с Чеховым, из-за чего тот стал рассказывать нам о содружестве русских композиторов «Могучая кучка», над этим названием все, конечно же, посмеялись. Мне удалось уловить, что он, как настоящий учитель, незаметно для всех направил наше общение в нужное русло в соответствии с темой нашего сегодняшнего урока по мировой художественной культуре. В самом начале учебного года нам озвучивали примерные даты изучения тем. Именно эту я ждала особенно — в моей тетради сегодняшнее число было обведено красным фломастером.

— А давайте я поставлю вам мою самую любимую композицию Мусоргского! — воскликнул учитель. — Кто скажет мне, как она называется, поставлю пять. А теперь закрываем глаза и слушаем внимательно… Только давайте договоримся: до конца музыкальной дорожки никто не говорит ответ, иначе не засчитаю. И не подсказываем!

Я огляделась. Глаза закрыли все, даже белобрысый Колыванов. В классе впервые, насколько я помню, воцарилось повальное доверие учителю, от этой мысли можно было свихнуться, настолько это поразило меня. Наверное, он пользуется методом гипноза. Антон Ильич вопросительно посмотрел на меня и поднёс ладони к глазам. Его жест и меня заставил закрыть глаза. Я смутилась.

Послышался щелчок компьютерной мыши, и из колонок, стоявших на краю учительского стола, полилась музыка… Мне представилось раннее утро. Я почувствовала, как моё тело расслабилось. Кругом словно налетели маленькие пташки, а в глаза попадали блики от водной ряби. Послышался плеск реки, звон колоколов и блеск куполов вдали… Конечно, я узнала её. Я прекрасно знаю эту дивную мелодию…

От этой мысли и приятного чувства неотвратимой победы, я заулыбалась и открыла глаза. И увидела, что Антон Ильич тоже улыбается и смотрит на меня, опершись запястьями на учительский стол. Он всё понял. Кивнул мне и аккуратным, мягким жестом, словно сказал: «Тихо, подожди ещё немного, пока все не закончат слушать». Я кивнула в ответ. Закрыла глаза и ещё раз глубоко вдыхала, словно свежий воздух, полной грудью музыку, которая тёплым светом разливалась в моей душе. Ощущение, что он всё ещё смотрит на меня, не покидало.

Когда звуковая дорожка подошла к концу, в классе воцарилась тишина. Одноклассники вопросительно переглядывались и пожимали плечами, пока меня распирало от важности.

— Ну, что вы мне скажете? — произнёс Антон Ильич, с игривой улыбкой отойдя от учительского стола.

Я ещё раз мысленно пощупала тишину класса руками, чтобы убедиться в её прочности. Взяла побольше воздуха в лёгкие и, будучи в полной уверенности, что меня сейчас никто не перебьёт, произнесла:

— Это «Рассвет на Москве-реке» из оперы «Хованщина».

Мой голос всё же предательски нервно дрогнул во время ответа.

— Как вас зовут, товарищ знаток? Кажется, мы не были представлены друг другу прежде? — спросил Антон Ильич, обращаясь ко мне под смешки одноклассников. Он приблизился ко мне, чуть прислонился к краю парты Колыванова и буднично скрестил руки на груди.

— Ольга Черкасова. Да, меня не было на прошлой неделе, болела… — быстро промямлила я, чувствуя неловкость.

— Приятно познакомиться, — вкрадчиво произнёс учитель, внимательно всматриваясь в меня. — Итак, ответ верный. Это действительно «Рассвет на Москве-реке» Модеста Мусоргского!

Раздался чей-то короткий смешок, но всё же гул класса затих. Они думали, что я ошибусь.

— Ставлю вам пять, как и договаривались. Жаль, что правильный ответ знает всего лишь один из тридцати, — разочарованно подытожил Антон Ильич, медленно возвращаясь к учительскому столу. Он раскрыл журнал, провёл над ним шариковой ручкой и остановился в конце списка — аккурат рядом с моей фамилией появилась заветная оценка.

Класс приуныл.

— Ладно, с этим разобрались. А что насчёт вас, ребята? Может, и в вашем классе есть те, кто пишет музыку сам? — учитель почувствовал, что мысли ребят нужно перевести в другое русло, чтобы немного приободрить.

— Это у нас Колян! — сказал Колыванов, кивая на «однопартийца». Сосед улыбнулся.

— О, ну-ка, интересно! В музыкальную школу ходишь?

— Хожу.

— Что сочиняешь?

— Да так… всякое, — смутился парень.

— Он обалденную музыку пишет! Ну чё ты, Колян? — поддерживал друга Колыванов.

— Продемонстрируешь нам при случае? — подмигнул Антон Ильич.

— Договорились. Можно на следующем уроке? — деловито уточнил Коля.

— Да, давай на следующем. Я предоставлю тебе время, чтобы ребята познакомились с твоим творчеством. Страна должна знать своих героев!

Колян кивнул. Хотя он и стеснялся ребят, выступать для него было делом привычным, он часто разъезжал по музыкальным конкурсам, однако в школе почему-то редко доводилось выступать.

— Вот мы и нашли один талант, уже кое-что! — произнёс довольным тоном Антон Ильич.

— А у нас ещё это… писатель есть! — воскликнул Колыванов.

Не может быть! Неужели кто-то ещё пишет в классе, кроме меня? На уроках русского языка за сочинения постоянно хвалили только одного человека, и это всегда была я.

— О, а вот это уже совсем интересно! По моей части. Кто же этот человек? — оглядел с интересом ребят Антон Ильич. Даже тех, что имели привычки пригибаться на задних партах в попытке создать иллюзию невидимок.

— Олька Черкасова, — ответил Колыванов.

Моё сердце ухнуло. Откуда они могли узнать? Я боялась поднять глаза, потому что понимала, что снова встречусь взглядом с