Оглавление

Крым поэтичный

Глава первая: Тьма, луна, цикады

Да уж. Спустя два лета, за которые я посетил Байдарскую долину и славный Пятигорск, наконец, искупаюсь в море! Как осуществилась заронённая однажды мысль когда-нибудь пожить в горной местности, так и сейчас я еду навстречу своей давней мечте — пожить на Южном берегу Крыма.

Под градом приятных воспоминаний я перестал заставлять себя вновь уснуть, открыл глаза и увидел волшебный лик царицы звёзд. Это стало доброй традицией — сопровождать меня в день приезда: на Тарханкут, в Заозёрное, что под Евпаторией, в Судак. Правда самый впечатляющий и волнительный эпизод с луной был даже не в Крыму, не в России — на Кипре. В Айя-Напу я тогда приехал часа в два ночи. Вышел из автобуса и…

Таинственная тёплая ночь, пустынная улица, стрёкот цикад. Чуть ниже — отель «Марина», слева непонятный из-за темноты пейзаж и приветливое море впереди, радостное от моего приезда. Зрелище было грандиозное, одно из самых главных в той поездке.

Словно дельфин у борта корабля — луна неотступно бежит за поездом, светит из-за деревьев.

Волнительно.

Я всё время придумываю знаки от судьбы, желая подтвердить правильность жизненного пути. А во время путешествия в Крым — ищу знаки его расположенности ко мне: будь то весёлое знакомство, приветливый продавец, удачное стечение обстоятельств, удачное стечение факторов для создания видеоряда или компоновки фотокадра.

Вот и сейчас своё внезапное полуночное пробуждение я связал с магией Крыма. По моим прикидкам, Крымский мост должен появиться на пути часа в четыре утра. Но нет — вот он! Уже! Простые изящные линии, ведущие к счастью.

«Добро пожаловать!» — подмигнул мне Крым с рекламного щита.

Глава вторая: Дух захватывает!

Дежавю, как говорят японцы.

При каких обстоятельствах я шёл по этому радиусу, и даже обедал вон в той столовке в прошлый свой приезд в Севастополь, как-то позабылось. Наверное, не мог вспомнить оттого, что отвлекал шум, производимый моей сумкой — казалось, она вовсе без колёс. То, что её всё время тянуло завалиться набок, усиливало это впечатление. Чтобы не позориться, пришлось нести в руках это недоразумение, благо оно небольшое.

«Курорт!» — подумал я, ощутив, как по спине вскоре потекли струйки пота.

Затем стал капать себе на мозг из-за выбора района жилья. Конечно, тут не бразильские фавелы, как пугали в отзывах, но дорога на сопку такая неухоженная, заросшая, размытая. В общем, я капал себе на мозг, и пот капал с меня.

Когда избавился от ноши, заселившись, переодевшись — о, да! А когда ещё и побрился, вот тут-то меня и осенила радостная мысль — «Путешествие началось!». Это значит, душевное равновесие выправилось. Вроде как бросил якорь в бушующее море эмоций.

«Сейчас схожу на автовокзал — куплю билеты до Ласпи, до Мисхора, позавтракаю где-нибудь и махну на Инкерман».

Какие названия — дух захватывает!

Кстати, сегодня я видел уже скалы Инкермана, когда подъезжал к Севастополю. Тогда внутри меня всё замерло, как если бы попал в сказку. Поезд сначала катил по крымским предгорьям: долины, луга, горы небесного колера вдалеке. Едет не спеша, давая рассмотреть этот чудный мир, да ещё сквозь отражение лица прелестной попутчицы.

Вскоре скалы подошли очень близко к железным путям, а потом поезд и вовсе нырнёт в тоннель. Акварельные долины сменились горными лесами. Утренний туман делал эту картину загадочной. Я смотрел на всё глазами мальчишки, глядящего в витрину магазина — как игрушечный паровоз бойко семенит своими колёсиками по бутафорским утёсам.

Хотелось остановить поезд сейчас же! Выйти с камерой наперевес и запечатлевать эту красоту. Глядя на пар, стремящийся к небесам, чувствуешь, что и сам готов оторваться от земли.

Сейчас я еду в обратном направлении. И не на поезде, а на электричке. За окном Ахтиарская бухта: корабли, корабли, корабли. Прямо по курсу Монастырская скала с Надвратной башней на вершине.

Тумана уже не было, конечно, но туман времени — исторический туман продолжает нависать над этими легендарными местами. Не знаешь, в какую сторону повернёт он твои мысли, какую перспективу нарисует: услышишь ли тетиву скифского лука, увидишь ли блеск турецкого ятагана, содрогнёшься ли от взрывов Великой Отечественной…

Станция 1529 км, короткая платформа. Пришлось воровато спрыгнуть на щебень с двухметровой высоты, иначе уеду в Бахчисарай. Там тоже хорошо, но мне туда не надо.

— Надо было слушать объявления, раззява, — пожурил я себя.

Ну ладно. Кости ведь себе не сломал — аккуратно спрыгнул. Но сломалось почему-то настроение. Почему и в какой момент — не знаю. Перегорел, что называется. А может из-за бессонной ночи? Когда подходил к Инкерманскому карьеру, то мне вдруг стало скучно. От этой промышленной застройки, от пыльной грунтовки, от полуденного солнца и пронизывающего ветра.

— М-да… — протянул я, остановившись на развилке.

Мне казалось, сам себя обманул: «Лучше бы на Фиолент съездил, на море».

Приготовившись, однако, к съёмкам, отпив кваса, я отмёл уныние — на Фиоленте я уже был! — и стал подниматься к руинам крепости.

Дорога проходила рядом с обрывом, и при желании можно было пощекотать себе нервы, встав на самый край: «Закачаешься».

Крепостные башни стояли посреди степного моря; ветер многочисленными дланями приминал траву. Прям передачу «Клуб путешественников» смотришь. Осталось добавить комментарий Юрия Сенкевича, про баталии у стен твердыни.

Походя средь руин, я потихоньку начал проникаться этим местом.

Тут были не только остатки средневековой крепости, но и пещерный город, каких в Крыму несколько. Сложилось такое впечатление, что прогуливался внутри окаменевшего скелета динозавра, между рёбер которого открывались лучезарные виды на соседнюю гору и долину реки Чёрная.

Соседняя гора, кстати, тоже подверглась влиянию человека и была похожа на торт, но не аппетитный. Там также добывали белоснежный инкерманский камень — большой ломоть отрезали.

На дне белого карьера лазурное озеро. На террасах живописно смотрелись зелёные островки с кустарником и деревьями. Это выигрышное цветовое сочетание, однако, не соблазнило меня искупаться. Антураж был так себе, и моя мнительность возобладала. Поглядев на другие резервуары, цветущие, бурого цвета, я совсем успокоился — в море накупаюсь ещё. Да и не хотелось оставлять вещи без присмотра.

Ещё один объект показался, ради которого приезжают сюда поглазеть — высоченный, с семиэтажный дом, тоннель в скале. Не знаю, зачем его таким сделали, но выглядит впечатляюще. Как в древности храмы или дворцы строили огромной высоты, именно что впечатлить. Фактура стен со следами пилы даёт волю фантазии: можешь придумать себе, что это якобы остатки фресок, когда-то украшавших проход, или же следы деятельности инопланетных цивилизаций. Акации, покачивающиеся по обе стороны от него, такие непривычные моему глазу, дополняли картину южного странствия.

Пройдя в сторону железной дороги, можно увидеть со стороны пещерный город. С сыром это вряд ли можно сравнить, разве что если смотреть на скалу издалека.

Да! В этих местах, в том числе, становилось христианство, распространившееся позже на нашу цивилизацию и дополнившее культурный код.

Пытаясь бороться со светом веры, Рим изгонял проповедников и последователей их как можно дальше. Но лишь способствовал его распространению. И на берегах Тавриды продолжил звучать голос святого Климента.

«Вот и купола сверкают».

На территорию монастыря я попал оригинально для туриста — через калитку со стороны железной дороги. Поставил свечки в храме, за здравие, за упокой. Перекусил в монастырской трапезной. И вот, я уже будто бы прошёл сквозь ещё один временной портал:

Прежде чем покидать эти места, надобно было освежить в памяти расписание поездов. А ведь оно сегодня выходного дня, поэтому ожидать электричку мне пришлось два часа! За это время можно было посетить винный завод Инкерман! Если бы я знал, если бы хотел…

«Надо срочно покупать местную симку!»

Да, без интернета современному туристу никуда. Вот и пришлось мне просиживать впустую, поджариваясь на южном солнышке. Сам себя наказал.

По возвращении я осовременился. Вдобавок приобрёл ещё селфи-палку — с ней снимать удобнее, и прошвырнулся по вечернему Севастополю: ходил, смотрел, как люди живут.

Из-за белых зданий, голубого неба, искрящегося моря кажется, что город пребывает в предпраздничном настроении.

«Здорово!»

Узнать, как люди живут, довелось и у хозяйки квартиры. По случаю выходного дня, начала летнего сезона, да и просто отвлечься, был устроен «сабантуй», на который и меня пригласили. Так и отведал хозяйской настойки и шашлыков, о которых «наслышан» был ещё во время нашей переписки.

«Душевно!»

Глава третья: 361°

Разошлись часов в двенадцать. Спал я как убитый: будильник трезвонил трижды — без толку. А у меня ведь билеты до Ласпи куплены. Когда продрал глаза, до отъезда оставалось достаточно времени, чтобы успеть. Для этого нужно было впопыхах собраться и бежать на автовокзал, благо он недалеко.

«Не хочу впопыхах. Тем более воды надо купить с собой…» — осадил я первый порыв.

С удовольствием полежал в постели ещё, с приятными мыслями о дне грядущем. Сварганил себе кашу овсяную, чай с пирогом, посидел на веранде с видом на утренний Севастополь. Вспомнил свой прошлый весенний приезд сюда — сколько было впечатлений — целое мозаичное панно! В общем, благодать! И предвкушение нового путешествия добавляет львиную долю позитива к настроению.

Его даже не испортил облом, ожидающий меня в кассах, — билетов нет.

В мыслях закрутились варианты — куда ещё можно съездить: Херсонес, Фиолент, Балаклава. Но Ласпи манила сильнее — там-то я не бывал.

Я встал напротив мужика с табличкой «Такси», которого приметил ещё до облома — никак предчувствие говорило во мне? Поймал его взгляд:

— Сколько до Ласпи?

В лобовом стекле автомобиля обзор намного лучше: предгорья, перевал, крытая дорога, с которой открывался вид на весь амфитеатр Ласпинской бухты. И море…

Разрисованная дураками остановка «Ласпи». С правой стороны от неё отходит тропа. Над ней низко склоняются ветки деревьев, от чего она выглядит нефаворитно; есть рядом и другие, более, так сказать, хоженые. Бывалые блогеры, однако, посоветовали идти по правой стороне, и я внял им.

Сначала был не слишком живописный лес — у меня даже было желание убрать камеру в сумку, чтобы пошустрее взбираться в гору. Потом деревья расступились и показали горы Деликли-Бурун, Кучук-Текне-Бель. Но как смотрелось море в лиственном просвете — завораживает.

Лес, жилистая от корней тропа. Не скажу, что пот ручьём течёт, но хочется уже отдохнуть, отдышаться, а ноги сами несут вперёд, как на автомате — видимо мне нравился взятый ритм. Видимо я уже обворожён.

Выхожу из леса на каменную площадку и начинаю бессистемно снимать на камеру, потому как глаза разбегаются. Так захватила открывшаяся картина!

Утёс, на котором я стою, навис высоко-высоко над лесным массивом. Он походил на нос корабля, несущегося по морю, навстречу облаку, окутавшему соседнюю твердыню Куш-Кая.

Стоит набежать двум-трём сильным волнам, и мой «корабль» содрогнётся, ударившись о стену Деликли-Бурун! Эта стена увешена гирляндой кустарников и сосен, растущих на мизерных уступах. Может быть, я успею зацепиться за неё и спастись? Такая уж фантазия.

С двух сторон меня окружает пропасть, за спиной высятся зубцы Кучук-Текне-Бель, которые вот-вот скроются в дымке.

«Здесь можно снимать панорамы на всё триста шестьдесят градусов».

А как же здесь здорово ночью, когда твоих волос касается межзвёздный ветер! Лунная дорожка покажется музыкальным инструментом, и твоё сердце наполняется щемящими мелодиями. Открывается ещё одно измерение.

«Железная дорога» приводит меня на ещё одну площадку. Она обширна, камениста; можно сказать — лунный пейзаж. И свет луны, как мне представляется, навевал бы мысли о булгаковщине.

Как я потом выяснил, «виа феррата», то есть железная дорога — это альпинистский термин, обозначающий участок скалы, оборудованный вспомогательными металлическими конструкциями. А вовсе не название древней римской дороги.

Металлические скобы, вбитые в скалы, действительно стали попадаться на пути. И даже страховочный строп кое-где протянут.

Ох, какие виды! Ну кто не воображает себя на вершине горы, усеянной цветами?! По-моему, это каноническое представление о горах! Или какое-нибудь дерево, в данном случае — сосна, стоящая в одиночестве.

Над морем сейчас тучи; извилистая стена дождя. Глаз радуется множеству оттенков синего. Над горами слева тоже тучи, а мой путь по хребту освещён солнцем. От этого контраста очень выигрышно смотрится впереди пик Ильяс-Кая на фоне хмурого неба. В такие моменты я и вспоминаю о покровительстве Крыма: «Друг мой…»

Тропа узка настолько, что ради безопасности я убрал камеру в сумку, чтобы в случае чего были свободны обе руки. Не скажу, что прям сложный участок, но если уж угораздило ошибиться… Слева покатый склон: можно ещё притормозить, зацепиться за что. А вот справа обрыв, этажей, эдак, тридцать.

По большей части обрыв скрыт камнями, но есть места, где можно подползти на брюхе к краю и вытянуть селфи-палку вперёд — поснимать бездну. За телефон аж страшно.

А там, внизу, всё такое маленькое: дома, машины, люди, взбирающиеся на скалы у дороги. Наверняка кто-то гуляет и по каменному хаосу, раскинувшемуся прямо под Ильяс-Кая. Я ещё подумал, что золотистый оттенок на скале — это относительно свежий скол.

Вспомнилось, как в прошлом году ездил на Кавказ и видел я там огромнейшие, до небес, стены подобного цвета. Ещё и в лучах вечернего солнца. Вот тогда-то и пришло ко мне ощущение вечности. Вот тогда-то и послышался звук мироздания — «Ом-м-м».

Но это тогда. А сейчас всё проходит динамично: впечатлений хватает.

Вот я прошёлся поверху «крепостной стены-скалы» и оказался у «крепостной башни» Ильяс-Кая. Под ней мне пришлось удвоить внимание: тропа взяла вниз, по крутому склону с каменными осыпями. Не хотелось бы применять экспресс-спуск с экстренным торможением пятой точкой.

Каменный «бутон» храма Солнца был как на ладони. Однако спустившись в лес, ориентироваться во множестве троп было сложновато.

По сравнению с тем, что я видел сегодня, скалы, расположенные по периметру, вокруг центрального валуна меня уже не впечатляли. Теперь хотелось просто поставить точку, взобравшись на главную здешнюю вершину.

И вот я на ней, у поклонного креста. Эмоций не осталось. Но я знаю, что этот момент мне запомнится, несмотря на возню туристов, альпинистов, несмотря на многолюдность, в общем. И я точно знаю, что мне захочется сюда вернуться. Чтобы сквозь множество голосов послушать шёпот ветра, чтобы почувствовать тепло этого мира. Чтобы посидеть с другом, а может быть и любимой, под тем деревом и поговорить о сокровенном.

Да, на финишном склоне растут два отдельных дерева. Будь я киношником и мне нужно снять какую-нибудь сакральную сцену, то в кадре был бы окружающий пейзаж, с этими деревьями. А если фоном послужит лунная дорожка, то вообще — отпад!

Вид отсюда на все 360 градусов; даже на 361. Где-то я слышал такое, что якобы в восточной традиции 1000 означает самое большое число, а вот если к нему добавить единицу, то получается божественное бесконечное.

Это душевное измерение начиналось для меня там, где-то на востоке, за горой Челеби-Яурн-Бели: будто глянул на себя со стороны, когда два года назад ходил по древней римской военной дороге.

Согревшись воспоминаниями, я стал спускаться с Ильяс-Кая, поглядывая на храм солнца. Свысока он смотрится намного выигрышней — застыл миг, будто метеорит ударил в скалу, и она разошлась по всем сторонам.

Иду к трассе по северной тропе. Многолюдно. Вскоре я осознал, как мне повезло утром с выбором дороги: северная хоть и была удобна для ходьбы, но ничего интересного на ней не встречалось. Вот почему такой ажиотаж у туристов, когда они подходят к «храму» и вершине Ильяс-Кая: это первые впечатляющие объекты на пути.

Ну а вишенкой на торте стало долгое ожидание маршрутки домой: ни в одном далёком путешествии в Крыму без этого, по-моему, не обходится. У меня даже сложился фантастический образ остановки, зависшей в космическом пространстве, где-то между двумя планетами: «Автобус уже в пути. А ты пока задумайся над своим житьём-бытьём. Или хотя бы проанализируй день сегодняшний».

Лёжа в постели, я как обычно обдумывал прошедший день и таким образом путешествовал, проживал заново. Да ещё с фантазиями.

Мысленно я был ещё в беседке: слушал город, думал, как далеко я от своего дома, представлял, как сейчас там. Потом вспомнил, как в Севастополе часто слышал сирену скорой помощи:

— Чего так часто скорая едет? Из-за СВО?

— Да нет, — ответила Ирина. — Так оно обычно. Здесь больница недалеко.

Такое сочинилось невесёлое двустишье.

Силой мысли я переношусь к стене Ильяс-Кая — каково находиться там прямо сейчас? Ландшафт призрачен из-за лунного света. Так отчётливы тени на скалах — картина маслом; кажется что луна совсем близко. А как торжественно блистают морские волны — пойдёшь по этой лунной дорожке, и откроется тебе тайна мироздания…

Так уютно думать об этом, лёжа в постели, и как волнительно было наблюдать всё это воочию, хоть и поёживаясь от ночной прохлады. Мне спокойно делается, когда смотрю на этот симбиоз моря и космоса.

Глава четвёртая: Завтрак по-севастопольски

Ирина, хозяйка дома, уехала на работу, а я, благо она мне разрешила пользоваться жильём до отъезда, продолжил бездельничать. Отправление в Мисхор назначено на тринадцать часов — времени уйма. Решил прогуляться куда глаза глядят.

Проходя по улочкам этого города, мне почему-то становится интересным перевоплотиться в севастопольского школьника: каково это — ходить на занятия в городе с таким духом? Чем заняться на каникулах? Какие приключения можно придумать себе в этих дворах и подворотнях? В горах? На берегу морском? А если ещё и первая любовь настигнет?! Здесь антураж очень романтичный: прям хочется сочинить красивую историю о возвышенном.

Каждый из нас в детстве строил дома из кубиков — высокие дворцы со множество граней и площадок, на которые можно поставить солдатиков — стражей. Такой и Севастополь — всюду всякие ниши, каскады, террасы, где можно укрыться от посторонних взглядов моим вымышленным героям.

Вот, например, Синопский спуск. А рядом здание по проспекту Нахимова, 13. Несмотря на то, что это присутственное здание, в моих фантазиях оно превращается в дом местной Джульетты. Она вышла на балкон, а её воздыхатель стоит на ступенях и читает ей стихи.

Ей-богу, ощущение такое, что моя параллельная жизнь и проходила на этих улицах!

Пройдя через арку дома, что находится на улице Большой морской, я очутился в типичном севастопольском дво