Все стояли и соображали где и в чем мы могли проколоться. У меня чесались руки проверить на месте ли моя девичья честь. Но опыта в таких проверках не было, и я не знала, что и в каком объеме нужно проверять.
— Дорогая, я ведь еще даже на войну не ушел. А по нашему дому уже шляется полуголый мужик.
— На какую войну? — Ника поднялась, и Поль тоже увидел изображение на моем торсе.
— На какую-нибудь. Любимая, ты услышала не ту часть фразы. Основное — «полуголый мужик». Поль, ты мне друг, но если не оденешься. я тебе лицо подпорчу.
— А ты чего лежишь? — Адам попытался заглянуть за башенку я-Мурзик-Вася.
— Думаю о тайнах мироздания.
— Зачем?
— Затем, что я этих охламонов не подниму при всем желании.
Когда мы вернулись, ребята уже были в доме и сидели за столом. Поль посмотрел на меня и вздохнул. — Ника, что опять стряслось? — И лицо такое делает, как будто я каждый день покалеченная приползаю!
— Упал, очнулся, гипс.
— Что?
— Запнулась, говорю!
Прояснилось все. Думает, я белоручка и тунеядка. Зря он так. Я очень активная, инициативная и настойчивая. А это как обезьяна с гранатой, не знаешь, когда и где рванет.
Ведьмак остановился ровно напротив нас. Заметил что ли??? Мы затаились и не дышали. Мурзик буквально, я фигурально.
— Ника, выходи из кустов.
Нас здесь нет, нас здесь нет, тебе показалось. Сижу, посылаю сигнал в космос, других то вариантов нет.
— Переживу. Сейчас умоюсь, переоденусь, покушаю и снова буду человеком!
— А кем ты до этого была? — Вот Поль, прямо наивная душа.
— Выхухолью. Именно так себя сейчас и чувствую.
