Империя, в сущности, такое устройство общества, в котором человек проявляет лучшее, что в нем есть. Империя – государство, в нравственном смысле основанное на долге и чести, высокой культуре и служении, которое стоит выше материальной выгоды.
В Ниневии он создал огромную библиотеку, куда собрал подавляющее большинство книжных богатств, накопленных в Междуречье за два тысячелетия, – без этой библиотеки мы не знали бы ни «Эпоса о Гильгамеше», ни многих других шедевров. Когда она была раскопана археологами в XIX веке, среди ее многочисленных текстов был обнаружен рассказ о библейском потопе.
И как книга для тех, кто посвящен в буквы, образ – для тех, кто неграмотен; и как слово для слуха, образ – для зрения, мы умственно соединяемся с ним»[248]
олигархи не любят государственность, монархию и сильную власть, даже если она вышла из их собственной среды. Они стремятся к тому, чтобы превратить человечество в общество потребления. Прямое олигархическое правление приводит оказавшиеся под их властью государства к глубокому кризису и хаосу.
Они осознали, что должна принести ставшая сверхдержавой Россия в новый постнаполеоновский мир Европы. Ее высшим предназначением было восстановить разрушенные основы всемирной христианской цивилизации: в экономике, политике, повседневном быту. То есть возродить идею Третьего Рима, наследника Вселенской Империи Нового Рима – Константинополя. Это означало необходимость последовательного отказа от идей европейского просвещения, противоречащих православию.
Начиная с Петра I, Россия стремилась лишь встать в один ряд с другими европейскими державами. Затем, при Екатерине II, Россия оказалась ведущей европейской державой, но именно европейской: в идеологическом отношении она была подчинена Европе, была ее органической частью. Русские дворяне говорили по-французски и верили в идеи европейского Просвещения XVIII века. Собственный православный русский народ был для них чужим.
