автордың кітабынан сөз тіркестері  Поздняя жизнь

Бернхард Шлинк

Любовь способна изменить человека и сделать тем, чем он, собственно, должен и хочет быть. Но это должна быть именно любовь; просто влюбиться недостаточно. Разница в том, что, когда ты влюбляешься, на первом месте ты сам, а когда любишь, на первом месте всегда она. В любви главное не ты, а она, ты не остаешься в себе, но открываешься для нее. Поэтому любовь может тебя изменить.

Смерть страшнее, хуже всего остального потому, что все остальное, в отличие от смерти, можно пережить, испытать, прочувствовать

В смерти он наконец обретет свободу. Идиотская мысль. Продукт красного вина. В смерти он станет не свободным, а мертвым

Он научился правильно реагировать на это и, вместо того чтобы идти на конфликт, просто обнимал ее. Если Улла так ведет себя со мной, значит у нее такой характер, говорил он себе, и если она любит меня так, а не иначе, значит иначе она любить не умеет. Мне этой любви, этого счастья вполне достаточно.

Идиотская мысль. Продукт красного вина. В смерти он станет не свободным, а мертвым.

Смерть играет на скрипке. Она напоминает человеку, что он умрет.

— Почему?

— Почему она ему об этом напоминает? Потому что люди часто забывают о том, что умрут.

— А почему они не должны об этом забывать?

— Потому что они должны правильно использовать отпущенное им время и думать о важных вещах, а не о второстепенных.

О том, что любовь — как Божья, так и человеческая — несправедлива, мы уже говорили. Иногда это очень больно. Но в то же время означает, что ты можешь быть любим, совершенно этого не заслуживая.
Любовь способна изменить человека и сделать тем, чем он, собственно, должен и хочет быть. Но это должна быть именно любовь; просто влюбиться недостаточно. Разница в том, что, когда ты влюбляешься, на первом месте ты сам, а когда любишь, на первом месте всегда она. В любви главное не ты, а она, ты не остаешься в себе, но открываешься для нее. Поэтому любовь может тебя изменить.

Любовь бывает счастливой, когда люди встречаются в нужный момент и видят и хотят друг друга такими, как они есть, воспринимают друг друга осознанно, чутким сердцем.

Ревность. Он думал, что ему незнакомо это чувство. У него никогда не было сознания, что Улла принадлежит ему. Да и как женщина может принадлежать мужчине, который старше ее на столько лет? Она дарит ему часть своей жизни, но оставляет за собой право на остальное. Он никогда не воспринимал ее страсть к живописи, ее друзей и подруг, ее желание нравиться другим мужчинам как угрозу. Но теперь у него словно засела в груди заноза. Это и есть ревность? Он не хотел ревновать.

Любовь несправедлива. Ты можешь быть прекрасным человеком, ты можешь идеально подходить той, которую любишь, ты можешь проявлять небывалую чуткость и фантазию, ухаживая за ней, ваша совместная жизнь может быть идеальной, а ее, возможно, все равно потянет к другому, который любит ее вполсердца и обращается с ней по-свински. То, что любовь несправедлива, — настолько очевидный факт, что никому и в голову не придет упрекать родителей в том, что матери дороже один ребенок, а отцу — другой, хотя они должны и хотят любить своих детей одинаково; или удивляться тому, что кто-то любит французское вино, кто-то — английскую литературу, а кто-то — фуфу или клезмер