Оглавление

Ускова З. И. Приветствие редактора

Вводные статьи обычно начинают со слов об актуальности темы. Я хотела бы начать с обратного. Когда-то давно, в VI веке до нашей эры, скифский гонец привёз Дарию I, желавшему покорить их земли, послание от своего царя Иданфирса. Это послание было: птица, мышь, лягушка и пять стрел. Дарий счёл, что смысл послания таков: «Мы сдаёмся, вот символическая сдача нашей земли, воды, неба и войска». Однако один из его советников, Гобрий, был не согласен с такой трактовкой и предложил свою: «Убирайтесь-ка, персы, как все эти жалкие существа, если не хотите погибнуть от наших стрел». Позже Дарий убедился в правоте своего подчиненного и бежал.

Эта история, рассказанная нам Геродотом[1], отражает важность взаимопонимания и искусства толкования посланий. Знакомство с балинтовскими группами начинается зачастую похожим образом — с трудностей понимания. «Как-как? Ба-линд? Или Ба-лент?» Встретив в тексте это название, мы можем сомневаться, куда ставить ударение. А придя на группу и выслушав от ведущего основные правила, мы всё же вступаем в работу с робостью, уточняя то и дело: «Я могу это говорить? Я всё правильно делаю?»

Но история Геродота говорит нам не только о важности взаимопонимания — она также намекает на важность взаимонепонимания. Хотели ли скифы быть понятыми? Или их послание было игрой и усмешкой? И в какой степени наша повседневная коммуникация стремится к ясности, а в какой желает скрыть истинный смысл своего послания?

Наконец, в любой коммуникации есть ещё один уровень понимания и толкования — это понимание самого себя. «Человек есть также существо многоэтажное», — пишет Бердяев. — «Я всегда чувствовал эту свою многоэтажность»[2]. Я привожу здесь эту цитату, потому что рассуждать о природе человека не является достаточным для понимания себя — нам нужно также начать говорить прямо о себе. Как только мы отойдём от теории и начнём говорить о себе правду, мы заметим, насколько эта правда ускользает и видоизменяется каждый миг. Мы попадаем в тот самый герменевтический круг, в котором понимание частей задаёт понимание целого, а понимание целого трансформирует понимание частей. Услышав себя, мы чувствуем ясность, продвигаемся в понимании — и снова путаемся в сложности собственного внутреннего мира. И основная задача — не выйти из этого круга, а правильно в него войти[3].

Таковы трудности коммуникации. Нам нужно понимать другого; понимать, где он нам непонятен; понимать, где он непонятен сам себе; и наконец, проделывать всё то же с самим собой. При этом у нас есть и внешняя задача: мы работаем врачом, учителем, психологом, социальным работником или другим помогающим специалистом. И нам нужно ещё и выполнить свою прямую обязанность и помочь своему подопечному.

Именно здесь и возникает запрос на балинтовскую группу. Там, где мы замечаем, что общение с пациентами/клиентами/подопечными[4] «мешает» нам делать нашу работу. Там, где мы чувствуем, что «устали объяснять одно и то же». Или что мы делаем всю работу в одиночку, а пациент «только всё портит» и «словно делает назло». Тот самый, кому мы хотим помочь, становится камнем преткновения, препятствием на пути нашей помощи. Мы ещё не замечаем, в какой мере таким же препятствием являемся сами мы.

Поэтому первая задача балинтовской группы — это поддержка специалиста. Здесь не может быть задачи критиковать действия и решения; оценивать, что можно и что нельзя (особенно это важно в отношении «что можно и что нельзя чувствовать по отношению к пациенту»); направлять специалиста в стратегии его работы (в конце концов, в непрошенных советах нам слышится критика, как Гобрию увиделась усмешка в послании скифов). Нам уже достаточно того, что специалист проявляет достаточную смелость, когда приходит на группу и говорит: «У меня есть трудность». Это — приглашение войти в герменевтический круг, и простой вежливостью будет сперва снять уличные сапоги своей экспертности.

Затем балинтовская группа идёт дальше — в понимании специалиста раскрывается понимание пациента. Зачастую понимание идёт рука об руку с анализом. «Мы хотим расширить, насколько возможно, наш формальный, статичный анализ изолированных клинических „признаков“ до понимания их места в истории жизни личности. Это включает в себя введение динамико-генетических гипотез. Однако историческая информация, per se, о пациентах поможет нам понять их лучше, если мы сможем привнести то, что зачастую называется сочувствием или, более сильно, вчувствованием»[5].

И в последнюю очередь — или в первую, потому что мы говорим об основании всякого познания, а оно находится в самой глубине, но и в самом начале — каждый участник обращается к самому себе, вникая в рассказ своего коллеги, докладывающего случай. Я снова процитирую Рональда Лэнга, потому что, хотя он пишет о клинической практике, а не о балинтовской супервизии, сам метод здесь общий: «Наш взгляд на другого зависит от нашего желания заручиться поддержкой всех сил каждого аспекта самих себя в акте познания»[6].

Такова содержательная сторона балинтовской группы. Я подозреваю, что мой рассказ, подобно мыши, лягушке и стрелам, может как сообщить читателю понимание или хотя бы предпонимание балинтовского метода, так и запутать и оставить чувство неприятного головокружения. К сожалению, это было моё сознательное решение, и я прошу за него прощения у тех, кому оно не принесло удовольствия, потому что таким способом я хотела отразить всю сложность вхождения в процесс постижения балинтовской супервизии.

Однако есть и хорошие новости. Пришло время сказать об издании, которое вы держите в руках. Это первый номер «Журнала Балинтовской ассоциации», выпускаемого Балинтовской ассоциацией[7], и он призван как раз внести ясность в понимание метода, а также дать несколько зарисовок из практики, которые помогут увидеть за теорией богатую и интереснейшую жизнь. Номер назван «Балинтовский путь», и на обложке мы хотели отразить динамику, живость и художественное богатство этого пути. Сам же номер выстроен следующим образом: статьи рассказывают вам весь путь развития в балинтовском методе, начиная от первого знакомства и вхождения в группу и завершая обзором балинтовского движения в мире и перспектив его развития. Поэтому мы старались, чтобы они были понятны и полезны и специалистам, вовсе не знакомым с балинтовским методом; опытным же специалистам, мы надеемся, будет интересно познакомиться с опытом коллег и ещё раз обозреть весь путь, вспомнив, с чего всё начиналось и что лежит в основе нашей профессиональной любви и преданности балинтовским группам.

Также мы считаем нужным сказать, что стремились сохранить авторские голоса и позиции, и поэтому некоторые идеи и тезисы авторов могут отличаться друг от друга или от общепринятых в балинтовском обществе позиций. Грань мы проводим там, где авторское мнение не противоречит фактам, а также ценностным и методологическим основам балинтовского метода.

Две статьи сопровождаются пометкой «Исследование случая». Хотя это не единственные статьи, в которых разбираются конкретные примеры из практики, мы сделали это уточнение, так как в них разбирается и анализируется личный опыт без отсылок или исследований теории. Эти статьи приводятся без списка литературы. Мы надеемся включать в каждый номер статьи этого жанра, так как они наглядно выражают балинтовский принцип феноменологического восприятия как основы своей работы.

Первый блок статей называется «Знакомство с методом». Мы открываем журнал как раз статьёй о личном опыте участника балинтовской группы. В ней Антон Волков щедро делится с нами внутренними переживаниями человека, который, будучи опытным специалистом, замечает необходимость анализа коммуникации и решается прийти за этим анализом в группу.

Если всё так прекрасно, почему же все не идут в балинтовские группы? На этот вопрос отвечает статья Матвея Помазанова о сопротивлении супервизии. Сам термин «сопротивление» стал сегодня использоваться как в качестве клейма, так и оправдания в зависимости от говорящего и контекста. Поэтому нам показалось особенно важным раскрыть тему сопротивления в балинтовском феноменологическом и аналитическом духе, который вы и встретите в статье.

Что же тогда мотивирует специалистов участвовать в группах, к тому же, годами и десятилетиями? Наталия Кирюшина в следующей статье поднимает тему мотивации к работе участников и ведущих группы и роль мотивации для развития и жизнеспособности группы. В противоположность идее о том, что существует некая «правильная» мотивация для участия, автор предлагает рассматривать мотивацию как развивающуюся по мере взросления группы.

По итогу первого блока статей мы надеемся, что у вас появится первое представление о том, как метод работает, с какими сложностями нужно быть готовым встретиться — и вместе с тем вам удастся заглянуть в закулисье работы группы благодаря рассказам о личном опыте.

Второй блок статей продолжает сочетать в себе раскрытие теории и анализ практики и называется «Тонкости работы». Здесь собраны статьи специалистов, которые анализируют не только опыт участия в балинтовских группах, но и ведения групп.

Первая статья здесь также рассказывает о личном опыте, но уже не участия в группе, а ведения её. Особенность же в том, что группа, о которой рассказывается, это группа врачей. Нам показалось это символичным, ведь первые группы, созданные Майклом и Энид Балинт, в которых метод вызревал и обретал свои формы, были именно группами для врачей Тавистокской больницы в Лондоне. Сегодня же в русских реалиях врачи участвуют в балинтовских группах гораздо реже психологов и психотерапевтов, хотя не менее остро нуждаются в них, что и отражено в статье Ольги Миневич.

Продолжает блок о тонкостях работы статья двух авторов — Елизаветы Константиновой и Игоря Алфёрова. Здесь затрагиваются новые трудности и возможности балинтовской группы, а именно: ведение так называемых «открытых», или демонстрационных, групп, то есть таких групп, которые собираются единоразово, чаще всего в рамках обучения или конференции. Вместе с тем статья подхватывает ещё одну тему — ведения группы двумя лидерами, со-ведущими. Эта статья написана на основе доклада, который был прочитан на Балинтовской научно-практической конференции в апреле 2025 г. в Санкт-Петербурге.

Обращаясь к содержательной части работы балинтовской группы, Дмитрий Шипотько в своей статье предлагает рассмотреть развитие самого анализа коммуникации. Автор не только исследует возможности работы группы на конкретном примере, но показывает новые способы рассмотрения случаев, дарит нам призму анализа, очевидно, выработанную с годами опыта, которая делает балинтовскую работу ещё более глубокой и эффективной.

И завершает блок статья Анны Лодзь о больших балинтовских группах и формате «аквариума». Речь идёт о разделении группы на внутренний круг участников и внешний круг наблюдателей. Эта тема продолжает разговор об учебных и демонстрационных форматах, их ограничениях и процессах балинтовской супервизии, которые они проявляют и отражают наиболее красочно. Статья написана на основе доклада, который был прочитан на Большом балинтовском Weekendе в ноябре 2025 г. в Москве.

Можно было бы наполнять этот блок до бесконечности, потому что вопросам, проблемам и нюансам работы балинтовских групп и балинтовских ведущих нет конца. Впрочем, это хорошая новость. Она говорит о живости метода, с одной стороны. А с другой, предлагает материал для будущих номеров журнала, в которых мы планируем фокусироваться на отдельных темах и рассматривать их проблематику с разных сторон, прямо как рассматривается случай на самой балинтовской группе.

Но сейчас, чтобы у вас не было перенасыщения, мы перейдём к третьему блоку. Тем более, что это самый что ни на есть десерт в нашем журнале! Здесь мы собрали статьи специалистов, которые уже многие десятилетия продвигают балинтовское движение в России и благодаря которым и балинтовские группы, и конференции, и сам этот журнал стали возможными и востребованными среди специалистов помогающих профессий.

Открывает этот блок статья Наталии Андрущенко, в которой собран опыт уже не только участника и даже не только ведущего, но организатора и преподавателя метода. Вместе с тем колоссальным опытом, свидетелями которого мы становимся, мы можем увидеть живое отношение и любовь к балинтовской супервизии, сохранившиеся у автора на протяжении всех этих лет.

В статье Татьяны Тишковой мы снова рассматриваем теорию, но теперь уже в живом её развитии: от истории и зачатков метода до всевозможных экспериментов, которые проводят балинтовские ведущие по всему миру.

Наконец, Владимир Винокур в завершение показывает нам панораму развития балинтовского движения, уходящего корнями в послевоенные 50-е годы XX века, предлагает линии развития и предупреждает о рисках и вызовах, стоящих перед помогающими специалистами сегодня.

Эти статьи объединены в блок «Вид сверху», и, действительно, вместе они охватывают пространство, время, историю общую и личные, угрозы и потенциал балинтовского движения.

Теперь, я надеюсь, у вас есть если не ясность понимания, то хотя бы надежда на эту ясность. Вы уже знаете, что:

— балинтовские группы названы так в честь их основателей, Майкла и Энид Балинт;

— это супервизионные группы, в которых есть ведущий (или ведущие);

— в которые приходят специалисты помогающих профессий (врачи, медсестры, психиатры, психологи, психотерапевты, учителя, социальные работники, эрготерапевты, специалисты ЛФК, священники, менеджеры и многие-многие другие);

— в которых разбираются профессиональные случаи (а не личные семейные трудности или проблемы с коллегами);

— случаи эти разбираются в аспекте коммуникации и отношений специалист-пациент (а не в аспекте диагноза или стратегии лечения);

— и, говорят, эти группы очень полезны.

Выдохнем здесь. Потому что — по законам герменевтики — дальше нас снова ждёт усложнение. Возможно, птица, лягушка, мышь и стрелы вовсе не значили того, что прочитал в них Гобрий. Возможно, не они сыграли ключевую роль во взаимодействии Дария и Иданфирса, а то, что, увидев зайца, пробежавшего перед их рядами, скифы бросились в погоню за ним, что Дарий трактовал как презрение к персам. Да и так ли важен этот эпизод для настоящей войны, или он просто ярче запомнился благодаря своей красочности?

Любая история, раскрывая нам что-то, скрывает что-то другое. Но и сам акт скрывания может оказаться много говорящим. Поэтому только признав субъективность, мы способны отстраниться и увидеть картину, в которой сами являемся участниками. «Если мы действительно субъективны и соотносимся с тем, что показывает себя в нашем восприятии, то мы можем познать сущность воспринимаемого»[8]. Поэтому я приглашаю вас вступить на этот путь, балинтовский путь, погрузиться и, соотносясь с собой, встретить то, что на этом пути вам откроется.

Ускова Зоя,

главный редактор

 Геродот. История в девяти книгах. Изд-во «Наука», Ленинград, 1972.

 Бердяев Н. А. Самопознание. Изд-во «Эксмо», 2021.

 Гадамер Г.-Г. Философские основания XX века // Актуальность прекрасного. — М.: Искусство, 1991. — с. 15—26.

 Так как исторически балинтовские группы начинались с групп врачей, для простоты я буду дальше использовать термин «пациент» в отношении к разным категориям людей, принимающих профессиональную помощь помогающего специалиста.

 Лэнг Р. Д. Расколотое «Я»: пер. с англ. — СПБ.: Белый Кролик. 1995.

 Лэнг, там же.

 Полное название организации — Балинтовская ассоциация в области медицинской помощи и психологического консультирования. В дальнейшем в журнале авторами будет использоваться сокращённое название — Балинтовская ассоциация (или БА).

 Лэнгле А. Феноменологический подход в экзистенциально-аналитической терапии // Консультативная психология и психотерапия 2009. Том 17. №2. С. 110—129

Знакомство с методом

Волков А. В. Балинтовская группа и трансформация терапевтической позиции (исследование случая)

Передо мной сидит женщина с конкретной проблемой: её муж после перенесённого заболевания не вернулся ни в работу, ни в нормальное функционирование. Сам он проблемы не видит — он просто «ещё болеет» и «ещё не готов». На деле же семья начинает рушиться экономически, сексуальная жизнь прекратилась, его пассивность становится непереносима. Но и уйти клиентка не может — слишком много факторов: жалость, чувство долга, страх неизвестности, привычка. При этом она описывает, как живёт в постоянной усталости, материальном напряжении, снижении сексуального влечения, злости на его пассивность и стыде за собственную злость. Формально запрос звучит очень корректно: «Я хочу разобраться в своих чувствах, понять, могу ли оставаться в этих отношениях». Но в комнате присутствует и другое: вопрос о том, не возьму ли я на себя роль того, кто благословит уход или, наоборот, оставит её в браке как в единственно правильном варианте.

В других обстоятельствах я бы отнёс этот случай в зону семейных конфликтов с соматическим шлейфом. Но была одна деталь, которая его усложняла. Эта женщина пришла ко мне по рекомендации своей подруги — с яркой пограничной динамикой, с тяжёлой историей, но с хорошим терапевтическим итогом: длительная работа, устойчивые изменения, возможность жить и выбирать иначе. Эту работу я без ложной скром