Культура облегчает ему подобную деятельность и делает это в равной мере для него и для других индивидов. Особенно примечательно, что в данном случае почти все культуры поступают одинаково. Они ни на миг не прекращают решать эту задачу – защитить людей от давления природы, – а только меняют средства ее решения. В данном случае у культуры задача троякая: человеку требуется утешение перед лицом серьезной угрозы его чувству собственного достоинства; устранить из мира и из жизни все, что вызывает ужас; и ублаготворить любознательность людей, движимую, разумеется, серьезнейшими практическими проблемами.
природы, что с их помощью могут легко уничтожить друг друга вплоть до последнего человека. Они это знают, из этого в значительной степени вытекает их нынешняя тревога, их несчастья, их чувство страха. И теперь следует ожидать, что другая из двух «небесных сил» – вечный Эрос – приложит усилия, дабы утвердить себя в борьбе со столь же бессмертным противником. Но можно ли предвидеть, кто из них победит и каким окажется окончательный итог этого противостояния?
Думается, что судьбоносный вопрос рода человеческого – это вопрос о том, удастся ли развивающейся культуре – и в какой мере – овладеть влечением к агрессии и самоуничтожению, нарушающим совместную жизнь людей.
оценочные суждения людей безусловно направляются их желанием счастья, то есть представляют собой попытку поддержать свои иллюзии с помощью аргументов. Я очень хорошо понял бы того, кто, подчеркивая насильственный характер человеческой культуры, заявил бы, например, что склонность к ограничению половой жизни или проведению в жизнь гуманистических идеалов за счет естественного отбора – это направление развития, которое нельзя ни предотвратить, ни устранить и которому лучше всего было бы подчиниться, как если бы оно было естественной необходимостью. Но мне известны и возражения, указывающие, что тенденции, считавшиеся непреодолимыми, очень часто в ходе человеческой истории отодвигались в сторону или заменялись другими. Короче говоря, мне недостает мужества предстать перед согражданами в роли пророка, и я принимаю их упрек, что не умею предоставить им никакого утешения, – а ведь, по сути, оно требуется всем, и самые яростные революционеры взыскуют его не менее страстно, чем самые кроткие верующие.
В случае невроза у индивидов ближайшим мерилом служит контраст, посредством которого больной выделяется на фоне своего принимаемого за «нормальное» окружения. Такой задний план отсутствует у пораженной одной болезнью массы – его приходится искать в другом месте
Если продвижение культуры так похоже на развитие отдельного человека и пользуется теми же самыми средствами, не дает ли это нам права на постановку диагноза: не становятся ли некоторые культуры или культурные эпохи, а быть может, и человечество в целом под влиянием устремлений культуры «невротичными»?
Культура же пренебрегает всем этим и лишь увещевает: чем труднее соблюдать предписание, тем важнее это делать. Вот только в современной культуре человек, соблюдающий подобное предписание, оказывается в невыгодном положении по сравнению с тем, кто им пренебрегает. Каким должны быть культурные препоны агрессии, если защита от последней может доставить столько же несчастья, как и сама агрессия!
даже у так называемых нормальных людей овладение Оно не может перейти определенные границы. Требуя же от человека большего, у него вызывают протест или невроз либо же делают его несчастным. Заповедь «возлюби ближнего своего, как самого себя» – самая прочная защита от человеческой агрессивности и характерный непсихологический способ действия Сверх-Я культуры. Заповедь неосуществима. Столь грандиозное растранжиривание любви может только понизить ее ценность, а не устранить беду.
Сверх-Я культуры. Это Сверх-Я тоже недостаточно озадачено фактическим строением психики человека, провозглашает заповедь и не задается вопросом, есть ли у человека возможность ей следовать.
Как у любого индивида два стремления – к индивидуальному счастью и к единению с человечеством – вынуждены друг с другом бороться, так и процессы индивидуального и культурного развития должны враждебно противостоять друг другу и выбивать друг у друга почву из-под ног