Так быстро ни я, ни волчица еще не бегали. Как добежали до кабинок, не поняла ― так стремительно мелькал пейзаж перед глазами. Скрывшись в недрах кабинки, обернулась в человека. Дедушка, взволнованный, ходил кругами неподалеку.
― Тебя долго не было, ― проговорил он ворчливо, ― я уже собирался тебя разыскивать.
― Волчица решила поохотиться на косуль, ― ответила я, надевая на голое тело платье. Нижнее белье, от нетерпения волчицы, порвалось при обороте: его лоскутки собрала и убрала в карман.
― Тебе еще рано охотиться, ― возмутился дед за перегородкой.
― Так у нас ничего и не получилось, ― успокоила я его, ― только устали бегать. Почти не соврала.
Одевшись (торопилась как могла!), вышла из кабинки и, взяв деда под локоток, направилась в сторону Дворца. Только мы ступили на тропинку, пролегающую через сад к зданию, как на окраине леса появился наш недавний знакомый ― незнакомый волк. Я его и заметила-то краем глаза, так как нервно ожидала его появления. Выглядел он, на мой взгляд, не очень.
Шерсть грязная, морда в ошметках паутины. На макушке, между ушами, застрял чертополох вперемешку с еловыми иголками. Да, вид у него уже не был таким устрашающим, как при первой встрече. Волчица внутри ухахатывалась, я тоже не смогла сдержать улыбку. И чтобы не выдать себя, прикрыла рот рукой, а глаза округлила, якобы в испуге.
Сколько мы так бегали, я не знаю. Но я наконец почувствовала, что волчица стала уставать. Немудрено! Столько времени она не бегала, а тут сразу такие расстояния, да еще с препятствиями и преследователем. На одном из наших обманных виражей, недалеко от обрыва, волчица не удержалась на лапах, заскользила и упала. Волк сразу же оказался рядом. Перевернул нас на спину, прижав своей огромной лапой к земле. У меня поджилки затряслись от страха. Что этот волк может с нами сделать? Вдруг он только для нас истинный, а ему на это наплевать, и он сейчас просто возьмет и перегрызет волчице горло?
Страх настолько захватил меня, что я не сразу увидела, что в пасти у волка болтается тушка зайца. И когда только умудрился поймать его? Ведь всегда вроде рядом был.
― Хлюп, лам, лам, ― издавала волчица, облизывая морду волку. У того от удивления даже глаза на переносице сошлись. Пасть раскрылась, и тушка зайца упала на нашу грудь. На нее недоуменно перевели взгляды все. Я, волчица и волк. Заяц тоже, наверное, посмотрел, если бы мог.
Воспользовавшись замешательством волка, волчица перевернулась, встав уверенно на четыре лапы, и носиком подвинула тушку несчастного зайца к лапам волка. Тот помотал мохнатой мордой (наверно, в отрицании!) и лапой подвинул зайца обратно к нам. Мы девочки ― такие девочки, даже в образе волчицы. Скромно, не отрывая взгляда от волка, моя волчица наклонилась за тушкой зайца. Я было уже собиралась ее остановить. Типа ― фу, фу, нельзя есть сырое мясо. Но кто б меня слушал.
Продолжая скромничать, но при этом соблюдая невозмутимость, волчица схватила зубами зайца за хребтину, придерживая его лапами. Раз укус, два укус, где-то помогла себе лапами, и через некоторое время перед нами уже лежит освежеванное и выпотрошенное тело.
Волчица ловко оторвала себе заднюю лапу, а остальное подвинула волку как главному добытчику. Тот удовлетворенно рыкнул и принялся поглощать добычу. Пока волк трапезничал, волчица им любовалась, причем, продолжая держать заячью лапу в пасти. Я мысленно к ней обратилась: мол, давай, ешь зайчатину и лапы в лапы, удираем. Хватит им восторгаться, нам исчезнуть нужно с его глаз. Разыщем его в человеческом облике, тогда и будем думать, что делать дальше. Сейчас я не готова к знакомству в звериной ипостаси.
Волчица мысленно хмыкнула. Спросила:
― Ты точно в этом уверена?
― Точнее некуда, ― ответила ей.
Дальше поступок волчицы даже меня удивил. Что уж говорить о бедном обескураженном волке. Пока он наслаждался пищей, был расслаблен и даже не подозревал о коварстве волчицы, та легкой поступью подошла к нему вплотную, потерлась шеей о его шею, вложила в пасть нетронутую заячью лапу и, боднув его в бок, скинула в обрыв. Сама же стремглав бросилась из леса.
Есть косуль, даже в образе волка, мне не хотелось. Но, поразмыслив, пришла к неутешительным выводам. Волчица была ограничена в своих желаниях и возможностях, в отличие от меня. Разве могу я ей сейчас не разрешить делать то, о чем она, возможно, мечтала все время, пока была лишена возможности обернуться? Конечно же нет.
Поразвлечься с косулями нам не дал случай, вернее, выпрыгнувший из-за куста можжевельника неизвестный огромный волк. Приземлившись, он припал на передние лапы и приподнял морду в оскале. Его серебристая, как свет холодной луны, шерсть на загривке стояла дыбом. Хвост яростно стучал по округлым бокам, в данный момент ходивших ходуном, будто кузнечные меха. То ли волчище долго бегал, то ли от злости его так раздувало.
Нам бы испугаться, рвануть в другую сторону. Но мы с волчицей стояли и как завороженные смотрели на волка. Он ― на нас. Хоть скалиться перестал, и на том спасибо.
Через мгновение человеческая сущность взяла верх над инстинктами зверя. Я начала переживать, что волчица, не совладав собой, обернется и перед разгневанным волком останусь я, совершенно беззащитная и голая. Эта мысль так четко встала перед моим взором, что я даже присела. Хотя нет. Это присела на попу моя волчица. Сообщив мне ментально, чтобы я не переживала: оборачиваться она не собирается, одну меня не оставит, и вообще, данный экземпляр (волк, то есть) ничего нам не сделает. Он наш истинный! Только почему-то он это еще не почувствовал!
От мыслей волчицы я немного успокоилась. Про истинность постаралась пропустить мимо ушей, не до этого сейчас, после об этом подумаю. А вот просто приглядеться к волку, это можно. Только как бы я ни смотрела, для меня все волки ― серы. В данном случае ― белы.
― Не переживай, ― оповестила меня волчица, ― мы знаем его запах. Отыщем по нему в человеческом обличии. Потом и будешь решать, нужен он тебе или нет. Но приглядись получше: он альфа-самец. А такие ребята априори плохими не бывают!
Спорить с волчицей не стала. Может, он и взаправду окажется хорошим мужчиной.
Пока я размышляла, волчица тоже припала на передние лапы и завиляла хвостом, приподняв попу.
― Что ты делаешь? ― заволновалась я.
― Хочу с ним поиграть! ― ответила волчица.
И, спружинив лапы, побежала в глубь леса. Волк секунду постоял в недоумении, после сорвался с места и погнался за нами. Даже если он и был уставшим после своей гонки, неизвестная волчица и азарт сделали свое дело. Моя волчица как молния бежала вперед, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев, низкорослые кустарники. Поворачивала в разные стороны и бегала по кругу, но волк все равно оставался рядом. Только на полкорпуса волчица опережала его.
Игривое настроение от волчицы передалось и мне. Адреналин бушевал в крови. Периодически я подсказывала волчице, куда лучше свернуть, чтобы волк нас не догнал, или где пригнуться и спрятаться за стволом дерева, чтобы он пробежал мимо.
Опустив голову вниз, принюхиваясь, моя волчица пошла к выходу из кабинки. Дед, заметив меня (или нас? Не знала, как к этому сейчас относиться. Вроде мы с волчицей одно целое и в тоже время вроде нет), приветственно помахал рукой, поднимая вверх большой палец.
Воодушевившись одобрением деда (после разберусь, одно мы с ней целое или все же существуем порознь), я в образе волчицы направилась в лес. Сначала шла осторожно, привыкая к хождению на четырех лапах. Прислушивалась к веселой трели птиц, укрывшихся в высоких кронах деревьев. К шорохам под корнями деревьев, которые создавали мелкие грызуны. Принюхалась к запахам леса. Их было так много и все настолько разные, что мы с волчицей недоуменно потрясли головой. Все мне, да и волчице, я думаю, тоже, было в новинку. Интересно. Волнующе. Страшновато.
Проводила недоуменным взглядом зайца, промчавшегося как стрела в трех метрах от меня. Я, наверное, так и стояла бы соляным столбом на краю леса, если бы волчица не предложила довериться ее инстинктам (страшно было подчиниться, но деваться некуда, пришлось!), и мы рысью побежали вглубь леса. От скорости ветер свистел в ушах, мошкара застревала в горле и прилипала к высунутому от удовольствия языку. Как мы не напоролись на обломанные ветки или топорщащиеся из почвы корни, ума не приложу. Волчица смело и уверенно неслась вперед, к только ей одной известной цели.
Пришлось ментально поинтересоваться у нее, куда мы так стремительно мчимся? На что получила ответ: навстречу своему счастью. Я удивленно улыбнулась и попросила не шутить, а ответить конкретно.
Оказывается, волчица почуяла впереди стадо косуль и решила на них поохотиться. Я не знала, можно ли охотиться в этом лесу. Ведь он принадлежал Князю! Вдруг любые действия в нем нужно согласовывать с правителем или с его советниками. Я попыталась донести свои мысли до волчицы, на что она просто фыркнула. «Лес общий, ― ответила она мне, ― он не может принадлежать никому!» Мне бы ее уверенность. Решила пока с ней не спорить. Молодая еще, волчица моя, жизни не нюхала.
Мысленно представила, как мы охотимся на косуль. Испугалась возникшей в воображении картины. Опыта в охоте, конечно, ни у меня, ни у волчицы не было, только мои познания из прочитанных книг, да ее звериный инстинкт. Волчица ментально прислала мне картинку, как она ловко ловит косулю, запрыгивая ей на холку, а после… от перспективы я содрогнулась.
грозит опасность. Изнывая от тревоги, нервно мерила шагами гостиную в апартаментах деда. К себе дед меня
― Ха-ха! ― сказала я тогда сама себе, ― трудности для слабаков, а я девушка сильная, значит, пройтись в каком-то платье для меня не составит никакого труда. ― Как я ошибалась в тот момент
«Моя честь мне дорога. Это единственное, что у меня есть, и дарить ее каждому встречному я не собираюсь»
Подмигнув своему отражению, встала с пуфика и попросила Мэри проводить меня в столовую. Ну что, родственники! Ждите, я иду!
― Двадцать один, ― кивнула я головой, ― если быть точной.
Как прошло твое детство, Стелла? ― задал вопрос муж тети, лорд Роберт, когда почти каждый съел по полпорции яичницы. Я от неожиданности чуть не подавилась куском бекона, который отправила в рот как раз перед его вопросом