На крюке криво висела связка с ключами: один большой, добротный, другой – резной, хлипкий, сдернул, не слушая возражений невестки, вышел в светлую ночь.
Думала, что стоит любых жертв тот огонь, что пронес Семен в сердце через столько лет. Ошиблась. Не огонь, а огарок был. Пустого подозрения было достаточно, чтобы обвинить в несусветном, в подлости, на которую Аксинья неспособна была.
