Князевы, умолкнув, проследили за её взглядом — к ним направлялись Мэйли, портье Юнь и старуха в жёлтом балахоне и широкой соломенной шляпе. На груди у бабки болталось множество разноцветных амулетов, на правом плече сидела вертлявая мартышка, а на левом висела плоская плетёная корзина, из которой торчали свечи, палочки благовоний и длинные, свёрнутые в трубку листы бумаги.
— В первый раз наши постояльцы увидели цзянши неподалёку отсюда! А только что из отеля съехали ещё двое, — говорила Мэйли старухе.
Тут она заметила Князевых и свою падчерицу и осеклась, а потом сразу же широко улыбнулась:
— Ну как вам водичка?
— Самое то! — заверил её Максим.
Старуха и её мартышка уставились на него с подозрением.
— Сколько стоит сфотографироваться с вашей обезьянкой? — воскликнула Кира.
— Что? — нахмурилась бабка. — Вы за кого меня принимаете, глупые хайцзымэнь?
Кира и Максим озадаченно переглянулись и посмотрели на старшего брата.
— «Хайцзымэнь» означает «дети», — перевёл Игорь.
— А, так вы не из этих, — смутилась Кира. — Которые по пляжам с животными ходят…
Мартышка негодующе взвизгнула. Портье Юнь
